Project A.R.I.S.S.

      Как только за Айрис закрылась дверь, над комнатой опустилась тишина. Не глухая и не напряжённая — скорее тёплая, задумчивая, с тем особым оттенком, который остаётся в воздухе после чего-то важного. Будто каждый из присутствующих мысленно прокручивал только что увиденное.       Соник, всё ещё державший в руках пакет с игрушками, первым нарушил молчание. Улыбнулся краем губ — лукаво, по-своему трогательно. — Ну-ну… Айрис и свидание. — Он покачал головой, как учитель, гордый своей ученицей. — Эми, ты была права. Она действительно меняется.       Эми почти вспыхнула от радости. Её глаза сияли так, словно это она только что вернулась с романтической прогулки. — Я же говорила! — Она хлопнула в ладоши. — Видели её? Щёки пылают, взгляд светится! А как она поправляла волосы, входя… классика! Я бы дала за это десятку. — Ну… она говорила, что это не свидание, — пробормотал Тейлз, почесав за ухом. — Может, просто прогулка. Ну… дружеская.       Эми театрально закатила глаза и всплеснула руками, как актриса на сцене: — О, Тейлз, милый. Это было «не свидание» из тех, что заканчиваются признанием где-то под дождём. Цветы, подарки, взгляд, когда она выходила из машины… Это не просто кофе. Это взаимное влечение в стадии «мы делаем вид, что это всё случайно».       Соник захохотал: — Если Айрис когда-нибудь действительно признается в чувствах, я устрою вечеринку. С баннером. И фейерверками. — А почему нет? — искренне удивился Тейлз. — Разве она не имеет права быть счастливой? Мне кажется, это здорово — просто гулять, смеяться, без боев, без напряжения…       Эми, уже без прежней легкомысленности, кивнула: — Да. Я просто рада, что она снова улыбается. После похищения она будто отгородилась от всех. А теперь… снова тянется к жизни. И к людям.       Соник, опершись локтями о колени, повёл взглядом по комнате: — Ну… кому-то она точно позволила стать ближе. Что скажешь, напарник?       Он резко обернулся в сторону, где всё это время молчал Шедоу — почти сливаясь с полумраком, словно тень в углу. Его поза казалась лениво расслабленной, с одной рукой в кормане, но пальцы на колене выдавали скрытое напряжение: едва заметная дрожь, как от холода внутри. — Ты же всё видел, — поддел Соник, с игривым прищуром. — Цветы, улыбка, прикосновение… разве тебя это не впечатлило?       Шедоу поднял на него взгляд. Холодный, невозмутимый… и всё же в глубине — что-то живое, неясное, пронзающее, будто тень эмоции, которую он сам ещё не успел распознать. Его ответ прозвучал коротко, с нажимом: — Её выбор. — Ага, — протянул Соник, всё с той же лукавой усмешкой. — Но ты ведь не настолько безразличен, как притворяешься.       Шедоу ничего не ответил. Он снова опустил взгляд, но не на пол — на карман куртки, где лежал тот самый маленький волк. Он медленно сжал пальцы на нём. Не сильно — почти нежно. Почти неосознанно.       Тишина вернулась. И на этот раз она была совсем другой. Эми первой нарушила её, сменив тему, будто почувствовала, что перегнула: — В любом случае, это здорово. Когда она только появилась, я и подумать не могла, что она станет такой… Тогда в ней было столько холода, столько напряжения… — Но она всё ещё ищет своё место, — тихо сказал Тейлз.       Соник вздохнул, потянувшись. — Что ж, будем наблюдать. Что-то мне подсказывает, это ещё не конец её истории. Скорее… начало новой главы.       Шедоу всё это время молчал. Он слышал каждое слово. Но больше не вмешивался. Он просто сидел в своём кресле, слегка ссутулившись, будто не хотел, чтобы кто-то заметил, как долго он не отпускал игрушку из руки. Ту, что она вручила ему с полунасмешкой. Ту, что выглядела так, будто была выбрана специально для него.       Он сжал челюсти, отвёл взгляд в сторону и прикрыл глаза. Не потому что устал. Не от гнева. Просто… внутри что-то дрогнуло. Не ярость, не тревога — нечто другое, без названия. Слишком тихое, чтобы называть его болью. Слишком глубокое, чтобы быть простым волнением.       И самое странное — он не знал, что с этим делать. Не знал, как остановить. И даже… нужно ли.

***

      Я проснулась резко, словно кто-то тихо окликнул меня по имени. Несколько секунд лежала, уставившись в потолок, пока сознание медленно догоняло тело, пробираясь сквозь остатки сна.       Не двигаясь, я нащупала рукой телефон. Экран вспыхнул мягким светом, и первое, что я увидела — короткое сообщение от Эвана. Эван: Буду через полчаса. Готовься.       Я моргнула, прочитала ещё раз. Осознание пришло с лёгкой задержкой, как капля дождя, что скользит по стеклу, прежде чем сорваться. Села, потянулась, расправляя плечи. — Полчаса?.. — пробормотала я, зевая. — Должно хватить.       Отложила телефон на одеяло и поднялась. В теле ещё ощущалась сонная тяжесть после вчерашнего, но в голове было удивительно спокойно. Я потянулась до лёгкого хруста в спине, на секунду замерла… и скользнула взглядом по подоконнику, где стоял букет.       Цветы. Его взгляд. Короткое касание губ к щеке — и пауза, в которой уместилось больше, чем можно было сказать. Всё это всё ещё было со мной, жило где-то под кожей. Как шёпот, как тепло, не требующее ответа.       Но сегодня был другой день. Не для аттракционов, не для случайных улыбок. Сегодня мы ехали туда, где действительно ждут. И я собиралась сделать то, что действительно имело значение.       Я надела чёрные джоггеры, серую футболку и тёмную короткую куртку. Волосы оставила распущенными, только пригладила ладонью — без лишних усилий. Никаких украшений, никаких "особых" штрихов.       Мы везли игрушки в детский приют. Всё остальное — вторично.       Когда я спустилась вниз, в гостиной уже был Соник.       Он, как ни в чём не бывало, развалился на диване, тянул сок через трубочку из коробки и лениво переключал каналы пультом. Заметив меня, он не стал скрывать свою ухмылку. — Доброе утро, мисс "Я-только-дружу-с-Эваном", — протянул он, не отрываясь от экрана.       Я на секунду остановилась, затем скептически приподняла бровь и, проходя мимо, парировала с ледяной невозмутимостью: — Доброе утро, мистер "Я-слишком-во-многое-люблю-совать-нос". Удивительно, как ты находишь время заниматься чужой личной жизнью при таком плотном графике.       Он фыркнул, отпив глоток: — А как же иначе. Мой долг — контролировать жизненно важные дела.       Я уже потянулась за пакетом у двери, но обернулась: — Кстати… Что ты в итоге передал Наклзу?       Соник расплылся в зловещей, почти гордой ухмылке: — Ах. Значит, ты хочешь увидеть, да? — Соник…       Он достал телефон, прокрутил экран и повернул его ко мне. Я увидела.       На фото Наклз стоял как изваяние, с лицом обречённого, а в руках держал ярко-розового, невероятно пушистого кролика с блестящими глазами и сердечком на животе. Притом держал он его на вытянутых руках, будто не знал, как иначе поступить с этой розовой аномалией.       Я открыла рот, но слова не последовали. Лишь через пару секунд выдохнула: — ...ты злой. По-настоящему злой.       Соник, сияя, откинулся назад: — Я бы сказал — талантливый. — И что он сказал? — «Я это держу только потому, что ты мне это сунул». Прямо по сценарию. Даже интонация была точь-в-точь.       Я прижала ладонь к лицу, пытаясь сдержать смех. — Мне нужно это фото. В полном разрешении. — Уже отправил, — хмыкнул он.       Я покачала головой, всё ещё улыбаясь, и подняла пакет.       На крыльце было свежо. Осень ощущалась острее — воздух пах росой, мокрыми листьями и едва заметной прохладой, что цеплялась за пальцы. Я вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, и встала на ступеньках, вглядываясь в дорогу, ожидая знакомого силуэта машины.       Но первым появился вовсе не Эван. Сначала — лёгкий, почти неслышимый шаг. Потом — узнаваемая осанка, прямая, как стержень. Шедоу.       Он шёл, как всегда, неторопливо, но с той характерной целеустремлённостью, словно даже случайная прогулка имеет план. Его взгляд был спокоен, и всё же цепкий — как будто он искал нечто конкретное… и нашёл.       Моё настроение тут же вспыхнуло озорной искрой. Я не могла не улыбнуться. Подняв руку, я поприветствовала его лёгким, почти игривым жестом. — Ну надо же! Какими судьбами ты у нас снова? — сказала я, чуть покачав головой. — Ты ведь вчера сидел с таким видом, что мои дела тебя не касаются. А теперь — второй день подряд.       Я остановилась, наклонив голову, будто приглашаю его в старую игру с поддразниванием. Он подошёл ближе, но не торопился отвечать. Взгляд его, тяжёлый и пронизывающий, скользнул по пакету с игрушками, затем задержался на моём лице — дольше, чем обычно. — Ты не умеешь отдыхать, — бросил он. Глухо. Почти с укором. — Даже когда делаешь вид, что пытаешься.       Я моргнула, слегка озадаченная таким тоном. — Это… забота? Или просто констатация факта? — Зависит от того, как ты это воспримешь, — спокойно ответил он.       Я хмыкнула, пряча полуулыбку. — Тогда я выберу «почти заботу», — усмехнулась я, с наклоном головы. — Хотя, если бы ты действительно хотел проявить участие, мог бы… ну, не знаю, предложить помощь.       Шедоу слегка вскинул бровь. Его взгляд скользнул по пакету, затем вернулся ко мне. — Ты же не просила, — сказал он тихо, с тем самым выражением лица, когда трудно понять, шутит он или говорит всерьёз.       Я закатила глаза: — Ах да, как я могла забыть. Чтобы Шедоу ёж пошевелился, нужно оформлять письменную заявку в двух экземплярах с визой командира отдела.       Уголок его рта чуть дёрнулся. Но в следующий момент он резко обрубил: — Я здесь не из-за тебя, если тебе вдруг так показалось.       Я приподняла бровь, но не сбилась с тона: — Оу, прости, не знала, что я настолько самоуверенная. — Я скрестила руки, ухмыляясь. — Просто... странное совпадение, не находишь? Что дальше? Скажешь, что "случайно проходил мимо"?       Шедоу ничего не ответил. Лишь смотрел на меня пристально, чуть прищурившись, и в его молчании был целый монолог. Я прочитала в нём: "Может быть. И что с того?" — Ладно-ладно, не кипятись. Тогда скажи честно — зачем пришёл?       Он взглянул в сторону дома, потом снова на меня. В голосе снова была отстранённость: — Мне нужно поговорить с Тейлзом. — Что-то серьёзное? — Это не твоё дело, — отрезал он, уже без тени игры.       Но, в отличие от других фраз, в его голосе не было холода. Просто стена. Привычная. Глухая. — Всё с тобой ясно, мистер "Загадочность", — пробормотала я с усмешкой, чуть склонив голову. — Ну ладно, раз уж ты тут, и стоишь без дела… Поможешь, а? — я кивнула в сторону пакета. — Твои сверхспособности, наверняка, выдержат пару килограммов плюшевых зверей.       Он молча подошёл, взял пакет — уверенно, без раздражения. Но и без видимого желания помочь. Просто сделал — потому что так проще, чем спорить. — Что в нём? — спросил он уже в движении, взгляд скользнул по ручкам пакета. — Игрушки. Для приюта, — ответила я чуть мягче. — Говорила же вчера.       Он задержал взгляд на содержимом. Несколько секунд — без комментариев, без ухмылки. И потом, неожиданно тихо, почти не по-его: — Это хорошая идея.       Я чуть приподняла бровь, на секунду растерявшись. — Это… был комплимент? — осторожно уточнила я, вглядываясь в него, будто проверяя на искренность.       Он вернул мне пакет молча. Его пальцы на долю секунды задержались на ручке — слишком долго, чтобы это было случайностью, и слишком коротко, чтобы можно было назвать прикосновением. На лице ничего не изменилось. Почти. Лишь что-то еле заметно дрогнуло в чертах — не одобрение, не тепло… скорее, их отражение. Как свет, скользнувший по стеклу и тут же исчезнувший.       Позади нас раздался тихий рык мотора. Я обернулась — машина Эвана уже медленно подкатывала к дому, блеснув стёклами в утреннем свете.       Я снова посмотрела на Шедоу, позволив себе полуулыбку — лёгкую, с оттенком привычного поддразнивания: — Ну вот. Теперь можешь спокойно вернуться к своему «тебя это не касается» и «случайное совпадение». А я — к своим незначительным делам.       Он не ответил. Только кивнул — коротко, почти машинально. Но взгляд… задержался. Дольше, чем должен был. И когда я повернулась к машине, я всё ещё ощущала его на себе. Как тень за спиной.       Я перехватила пакет одной рукой и направилась к машине. Эван уже вышел, облокотившись на открытую дверь, с той самой своей лёгкой, почти ленивой улыбкой, в которой всегда пряталось больше, чем казалось. — Доброе утро, Айрис, — сказал он, скользнув взглядом по пакету. — Доброе, — отозвалась я, кивнув на багажник. — Не возражаешь, если я загружу это туда? Не хочется весь путь сидеть в обнимку с плюшевыми монстрами. — Конечно, — он открыл багажник, и я аккуратно уложила туда пакет.       Когда я обернулась, он уже смотрел не на меня — а куда-то за моё плечо. Я почувствовала этот взгляд раньше, чем поняла, в чью сторону он направлен. Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы знать: Шедоу всё ещё там. Стоит. Молчит. Смотрит. — Интересное утро у тебя, — усмехнулся Эван, вновь переводя взгляд на меня. — Друзья провожают? — Что-то вроде того, — пожала я плечами, не придавая значения. — Ладно, ты готов? Поехали уже, хочу всё раздать до обеда.       Эван кивнул и открыл переднюю дверь. — Всегда готов.       Я села в машину и захлопнула за собой дверь. Щёлкнул замок. Мгновение — и я вновь оказалась в замкнутом, тихом пространстве, где осталась только я, отражение в стекле и звук собственного дыхания.       Мельком скользнула взглядом по боковому зеркалу.       Шедоу всё ещё стоял там — почти как прежде, но выражение… будто стало плотнее, непрозрачнее. Лицо — маска. Даже для него. Как будто на него вдруг наложили дополнительную тень.       Машина тронулась. Дом остался позади, но мысли — нет. Я вдруг поймала себя на том, что думаю о нём: Что он сейчас думает?       Я устроилась в кресле поудобнее, и губы сами собой дрогнули — то ли от внутреннего щекотания, то ли от абсурдности собственных фантазий. "Наверное, стоит там и бубнит что-то в духе: «Пустая трата времени. Сентиментальные глупости. Люди, растрачивающие себя на бесполезные связи…»"       Я едва не усмехнулась, представляя его нахмуренное лицо, скрещённые руки, как он театрально уходит прочь, на фоне воображаемого заката. Или… в дом Соника, что уже звучит куда менее эпично.       Эван, не отрываясь от дороги, всё же заметил мою улыбку. Его голос прозвучал мягко, но с любопытством: — Что смешного?       Я отмахнулась: — Просто представила кое-что. Неважно.       Он бросил на меня быстрый взгляд — проницательный, внимательный. Почти изучающий. — Хочешь поделиться? — спросил он с полуулыбкой, в которой сквозило больше понимания, чем вопроса.       Я фыркнула. — Представила, как Шедоу произносит свой мысленный монолог про бренность бытия и никчёмность чувств. Что-то вроде: «Связи — иллюзия. Эмоции — слабость. Все обречены»…       Я села ровнее и, нарочито низким голосом, театрально сложив руки на груди, изобразила его мрачную интонацию. Эван усмехнулся, но не сразу ответил. Его взгляд снова задержался на мне — на секунду дольше, чем требовалось для шутки. — Может, он и правда так думает, — сказал он, — но мне кажется, он больше чувствует, чем хочет признать. Просто прячет это за маской. Постоянно.       Я посмотрела на него краем глаза. Он говорил спокойно, но слишком внимательно следил за моей реакцией. Почти как если бы… пытался что-то понять.       Я пожала плечами, делая вид, что не заметила. — Кто знает, что у него в голове? Мне проще представлять его в роли угрюмого антигероя с вечным «терплю вас всех ради мира». Так… легче. — А потом всё равно приходит, — добавил Эван. — Без объяснений.       Я усмехнулась. — Вот именно. Весь из себя холодный, но появляется снова. Как будто… не может иначе.       Мы оба рассмеялись, и я почувствовала, как напряжение утренней встречи окончательно уходит. В конце концов, мне не нужно зацикливаться на этом. Сегодня у нас были дела поважнее.       По мере того как машина приближалась к приюту, атмосфера в салоне постепенно успокаивалась. Простор за окнами сменялся узкими улицами, скамейками у входов, вывесками, облупленными от времени. Я уже не думала о Шедоу. Сейчас всё внутри было сосредоточено на том, что ждёт впереди.       Я глянула в окно, не поворачивая головы: — Ты вообще бывал когда-нибудь в приютах? — Пару раз, — отозвался Эван, не отрываясь от дороги. — По работе. Мы проводили какие-то акции от G.U.N., привозили подарки, устраивали представления… Знаешь, всё это. — А неофициально?       Он слегка покачал головой: — Не особо. Честно? Никогда не знал, как себя там вести. Всё время кажется, что ты приходишь и уезжаешь, а им там — оставаться.       Я тихо кивнула, на секунду прикусив губу. — Да… Но всё равно. Я думаю, игрушки им понравятся. Иногда даже простая штука может стать чем-то большим. Просто потому, что она твоя.       Он мельком взглянул на меня: — Ты молодец, что вообще об этом подумала. Не каждый стал бы.       Я чуть пожала плечами. — Это не подвиг. Просто… я помню, каково это — когда у тебя ничего нет. Совсем. Ни уголка, ни вещей, ни ощущения, что что-то принадлежит тебе. И вот появляется какая-нибудь глупость — мягкая игрушка, заколка, карандаш — и ты цепляешься за неё как за жизнь. "Или за человека. За того, кто впервые назвал тебя по имени. Кто остался, когда остальные проходили мимо."       На мгновение в салоне стало особенно тихо. Только гул шин по асфальту. Эван чуть сильнее сжал руль, взгляд его стал жёстче — будто он что-то проглотил и решил не проговаривать вслух. — Понимаю, — тихо сказал он.       Я не стала дальше развивать тему. Мы уже подъезжали к приюту, и впереди ждала новая встреча.       Машина свернула с дороги и медленно остановилась у небольшого, но уютного здания. Фасад был светлым, аккуратно окрашенным, с цветными ставнями и занавесками в окнах. В саду перед крыльцом — детская площадка: качели, горки, поблёкшие от солнца, но всё ещё крепкие. Где-то неподалёку звенел детский смех — звонкий, беспечный, живой.       Я глубоко вдохнула и потянулась к ручке на машине. — Ну, пойдём? — повернулась я к Эвану. — Конечно, — он кивнул и выбрался наружу, мягко захлопнув за собой дверь.       Я вышла следом. Утро было свежее, с лёгким запахом травы и старой краски. Эван обошёл машину, щёлкнул замком багажника, и крышка мягко поднялась вверх, как занавес перед началом спектакля. Я молча взяла пакет. — Готова? — спросил он, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — Ещё как, — кивнула я.       Мы подошли к крыльцу, и дверь открылась, словно уже нас ждала.       Внутри нас встретила женщина средних лет — невысокая, с чуть вьющимися волосами и тёплой улыбкой. Она выглядела уставшей, но в её глазах жило то же, что звучало снаружи — свет.       Когда она увидела пакет в моих руках, лицо её озарилось неподдельным любопытством. — Добро пожаловать, — сказала она, поправляя очки на носу. — Чем могу помочь? — Мы просто хотели передать кое-что для детей, — я сделала шаг вперёд и приподняла пакет. — Игрушки. Подарки.       Её глаза скользнули по содержимому, потом снова к нам. Она мягко улыбнулась — тем выражением, которое дарят не за вещи, а за сам жест. — Это замечательно. Думаю, они будут счастливы. Хотите отдать лично?       Я колебалась лишь мгновение, а потом кивнула. "Почему бы и нет? Иногда радость стоит того, чтобы быть рядом."       Мы прошли за ней по коридору и вошли в просторную игровую. Комната была залита дневным светом, на полу разбросаны мозаики, книги, игрушки; вдоль стен — столики с карандашами и красками. Дети бегали, смеялись, рисовали, кто-то строил башню из кубиков, кто-то сидел с языком наперевес, вырезая из бумаги фигуры.       Когда мы вошли, их внимание обернулось к нам — сначала с осторожностью, потом с нарастающим интересом. Несколько пар глаз уставились на пакет. Я почувствовала лёгкое волнение — будто вошла на сцену. Но затем один малыш взвизгнул от радости, и волнение рассеялось. — Ребята, у нас для вас сюрприз! — объявила воспитательница с искренним воодушевлением.       Я подошла к одному из столов и аккуратно поставила пакет. Он словно сразу притянул к себе весь класс — дети сбежались, глаза блестели от предвкушения. — Кто хочет плюшевого зайца? — улыбнулась я, вытаскивая белого мягкого кролика с длинными ушами. — Я! Я! — раздалось со всех сторон, и меня охватила волна голосов, рук, смеха и восторга, и мне пришлось быстро решить, кому его отдать. В итоге его получила маленькая девочка с короткими каштановыми волосами, которая тут же прижала его к себе с широкой улыбкой.       Эван тоже помогал, раздавая игрушки детям, и, что удивительно, делал это очень естественно. Он стоял чуть в стороне и протягивал плюшевого тигра мальчику лет шести, серьёзному, с растрёпанными волосами и застенчивым взглядом. — Думаю, этот тебе подойдёт, — сказал он тихо, с тёплой улыбкой, почти как старший брат.       Мальчик сначала только посмотрел на него, словно не веря. А потом схватил тигра и, взвизгнув, побежал показывать игрушку друзьям, переполненный восторгом.       Я задержалась взглядом на Эване. Он двигался свободно, без суеты, с удивительной лёгкостью обращаясь с каждым ребёнком. Он не пытался "понравиться" — просто был собой. Никакой показной доброты. Только спокойствие и простота, в которой чувствовалась настоящая забота. "А говорил, что не умеет себя вести в приютах…"       И сразу же подумала: "Наверное, он был бы хорошим отцом."       Мысль возникла неожиданно, но как-то… естественно. Даже не как предположение — скорее как тихая догадка, которая встала на своё место, и не захотела исчезать.       Я вернулась к игрушкам. Тёплая волна радости прокатилась внутри. Видеть, как эти дети оживали, как светились их глаза от самых простых вещей… Это напоминало: не всё в мире нужно спасать сражениями. Иногда достаточно просто быть рядом — и это уже меняет чью-то жизнь.       Когда последняя игрушка нашла своего владельца, комната наполнилась радостным гомоном. Кто-то устроил плюшевую битву, кто-то с серьёзным видом расставлял зверей по рангу важности, а кто-то, прижав свою игрушку к груди, сидел на полу, будто опасаясь, что это чудо вдруг исчезнет.       Я присела рядом с одной из девочек — тоненькой, в сиреневом платье с вытянутыми локтями, которая аккуратно держала в руках мягкого лисёнка. — Привет, — сказала я мягко. — Как тебя зовут? — Лили, — ответила она, не сразу отрывая взгляд от игрушки. Потом посмотрела на меня и тихо добавила: — А тебя? — Айрис, — улыбнулась я. — А его? — я кивнула на лисёнка.       Лили задумалась. Губы чуть поджались, как будто она сейчас называла кого-то очень важного. Затем она тихо произнесла: — Он… Фокс. Потому что он лиса. А ещё… потому что он храбрый. — Храбрый? — я склонила голову, и она серьёзно кивнула. — Он будет меня охранять, — прошептала она, прижав игрушку ближе. — Он теперь мой. Навсегда.       Что-то внутри меня дрогнуло. Не больно. Просто... неожиданно. — Хорошее имя, — сказала я, с трудом удерживая голос спокойным. — Думаю, он тебя не подведёт.       Тем временем Эван присел на край стола в другой части комнаты. Мальчишки носились мимо него, размахивая плюшевыми тиграми и устраивая на полу целую импровизированную битву за королевство. Один из них с важным видом назначил Эвана "главным защитником", и тот, не моргнув, кивнул — как будто принял военную присягу.       Я подошла ближе, усмехаясь: — Похоже, ты только что стал героем их вселенной. — Всего-то и нужно — выдать правильную игрушку правильному королю, — усмехнулся он, не поднимая глаз.       Я скользнула взглядом по комнате. Словно всё на секунду замерло — не в тишине, а в полноте. Эти дети. Эти простые сцены счастья. — Это… наверное, одно из самых простых и значимых дел, которые я делала, — призналась я, почти себе.       Он повернул голову, задержал взгляд на мне чуть дольше, чем требовалось, и сказал: — Не думаю, что это в последний раз. Ты ведь из тех, кто не умеет проходить мимо.       Я посмотрела на него. И просто позволила себе поверить, что, может быть… он прав.       Когда мы попрощались с детьми и воспитателями, я ощутила удивительное ощущение лёгкости — не в теле, а где-то глубже, под рёбрами. То, что начиналось просто как идея "раздать игрушки", обернулось чем-то большим. Это было по-настоящему — как будто на короткое время я коснулась чего-то важного. И это прикосновение осталось со мной.       На улице воздух показался особенно чистым. Было светло — облака лениво плыли по небу, а деревья тихо шелестели ветвями.       Первым нарушил тишину Эван: — Хорошая работа, Айрис. Думаю, ты только что сделала несколько детских дней гораздо счастливее.       Я улыбнулась, расправляя плечи, будто сбросила с них невидимую тяжесть. — Приятно видеть, как они смеются. Знаешь… после всего этого хочется верить, что я сделала хоть что-то правильно. И да, — я хмыкнула. — Я проголодалась.       Эван коротко рассмеялся, качнув головой: — Я уже начинал беспокоиться, когда ты это скажешь. — Он обошёл машину и открыл передо мной дверь с преувеличенной вежливостью. — Пожелания?       Я задумалась на секунду. После всей этой теплоты, после детских голосов и игрушек, хотелось чего-то тёплого и настоящего. Уюта. — Что-нибудь с пастой, — сказала я, усаживаясь и захлопывая за собой дверь. — Соус, сыр, что-нибудь пряное… Всё, что делает жизнь вкусной. И простой.       Эван сел за руль, кивнул с лёгкой ухмылкой: — Звучит отлично. Есть одно местечко рядом — у них такая паста, что начинаешь верить в чудеса.       Я хихикнула и, пристёгивая ремень, покачала головой: — Ну всё, продано. Поехали проверять. — Будет сделано, — кивнул он и завёл двигатель.       Машина плавно двинулась с места. Всё, что было тяжёлым, осталось позади — в песке, в следах шин, в воспоминаниях, которым больше не нужно было больно стучать изнутри. Впереди был тёплый обед, лёгкий разговор и день, который наконец-то не просил ничего — только позволял жить.       Мы припарковались у небольшого итальянского ресторанчика на углу улицы. Оттуда доносился тёплый аромат свежей выпечки, томатов и приправ, вызывая у меня мгновенный аппетит. — О, уже пахнет отлично, — сказала я, выходя из машины и втягивая носом аромат тёплого воздуха. Что-то в этом запахе — помидоры, хлеб, расплавленный сыр и травы — сразу напомнило мне о чём-то домашнем. О чём-то, чего у меня никогда не было, но всегда хотелось.       Эван усмехнулся: — Я же говорил. Это место никогда не подводит. Давай, выбирай столик, а я закажу. Доверишься моему вкусу? — А у меня есть выбор? — фыркнула я, но с лёгкой улыбкой. — Ладно, удиви меня.       Я кивнула и вошла внутрь. Интерьер оказался уютным: деревянные столики, приглушённый свет, на стенах — картины с итальянскими улочками. В углу звучала негромкая музыка, создавая ощущение тёплого вечера где-то в Риме.       Я выбрала столик у окна, наблюдая за прохожими, пока Эван оформлял заказ. Он вернулся через несколько минут и сел напротив. — Ну? Что выбрал? — прищурилась я, скрестив руки. — Тебе — томатная паста с фрикадельками и панини с моцареллой, — сообщил он как ни в чём не бывало. — Себе взял болоньезе. А ещё — тирамису. На всякий случай. Вдруг день всё-таки требует десерта.       Я удивлённо моргнула. — Почему именно она? — Не знаю… Просто показалось, что ты из тех, кто больше всего ценит тёплую, сытную еду. Особенно когда устаёшь.       Я на секунду задумалась. — Значит, ты просто… угадал? — Скорее — заметил, — сказал он спокойно. — Ты, когда хочешь чего-то настоящего, выбираешь простое. И еду — тоже.       Я тихо рассмеялась. — Интересная теория. Но, пожалуй… звучит правдоподобно. — Видишь? Я наблюдательный. — Опасно наблюдательный, — поддразнила я. — Ну что ж, посмотрим, как ты справился с десертом. Если тирамису окажется не на уровне — претензии будут серьёзные. — Учту. В следующий раз возьму с запасом.       Мы говорили о дне, о детях, о том, как странно быстро пролетело утро. И вот — официант поставил передо мной тарелку. Я взяла вилку, отмотала первую порцию пасты, попробовала… и на секунду замерла. — Ммм… — вырвалось почти нечаянно. — Это даже лучше, чем я ожидала.       Я откинулась на спинку стула, пряча улыбку, и поправила выбившуюся прядь за ухо.       Эван смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой. — Рад, что не промахнулся. А то вдруг ты бы запомнила меня как человека, который испортил тебе обед.       Я рассмеялась и махнула рукой. — О, не переживай об этом. Если бы мне не понравилось, я бы просто забрала твою порцию.       Эван фыркнул, покачав головой. — Вот значит как? Ну теперь мне точно стоит быть начеку. — Всегда стоит быть, — подмигнула я, продолжая наслаждаться едой.       Мы продолжали есть, наслаждаясь вкусной едой и лёгкой беседой. Время текло незаметно, и вскоре перед нами остались лишь пустые тарелки, а на столе лежал десерт, который мы ещё не тронули.       Эван лениво откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с прищуром. — Итак, ты не только мастер тира, но ещё и любитель отбирать чужую еду. Есть ли у тебя недостатки, Айрис?       Я ухмыльнулась, подцепляя ложечкой немного тирамису. — Ну, ты ведь уже выяснил, что я ужасный лжец. Может, этого достаточно?       Эван покачал головой. — Не уверен. Но будем считать, что я ещё в процессе изучения.       Я рассмеялась и попробовала десерт. Он оказался нежным, с лёгкой горчинкой кофе и сладостью крема. Определённо стоил ожидания. — Хороший тирамису, — кивнула я. — Думаю, ты официально избежал статуса "того, кто испортил обед". — Ну хоть что-то, — усмехнулся он, забирая себе вторую ложечку.       Мы доели десерт, а потом я заметила, что день всё ещё был в самом разгаре, и впереди оставалось достаточно времени, чтобы решить, что делать дальше.       Эван взглянул на меня, чуть приподняв бровь. — Куда дальше? Или тебе пора возвращаться?       Я задумалась, поигрывая ложечкой в пустой чашке. На самом деле, у меня не было особых планов на остаток дня, но мне определённо не хотелось просто возвращаться домой и сидеть без дела. — Может, просто погуляем по торговому центру? — предложила я, глядя на Эвана.       Он приподнял бровь, но, похоже, был не против. — Торговый центр? — переспросил он. — Не думал, что ты любишь такие места.       Я пожала плечами. — Ну, я же не предлагаю устроить шопинг-марафон. Просто прогуляться, посмотреть, может, наткнёмся на что-то интересное. К тому же, после такого сытного обеда прогулка не помешает.       Эван усмехнулся и поставил пустой стакан на стол. — Ладно, звучит разумно. Куда едем? — Думаю, в тот, что ближе к центру. Там всегда есть чем заняться. — Тогда пошли, — он кивнул, поднимаясь со стула.       Я улыбнулась, чувствуя, что идея спонтанной прогулки была правильной. В конце концов, кто знает, что ждёт нас в этот раз?       Мы припарковались у высокого здания с зеркальными стеклянными фасадами, отражающими солнце и пёструю толпу перед входом. Автоматические двери бесшумно разъехались в стороны, впуская нас в прохладу шумного торгового центра. Воздух внутри был наполнен гулом голосов, запахом кофе и лёгким налётом кондиционированного безвременья.       Люди сновали туда-сюда, кто-то неспешно изучал витрины, кто-то с детьми заглядывал в отделы игрушек, где всё сверкало цветами. Где-то смеялись, где-то спорили, где-то звучала музыка из открытого магазина одежды. — Ну что, с чего начнём? — спросил Эван, засовывая руки в карманы и оглядываясь по сторонам. — У тебя есть план или мы просто гуляем?       Я чуть приподняла плечи, оглядывая этажи, освещённые мягким светом и рекламными вывесками. — Особого плана нет. Хочу просто побродить. Может, заглянем в отдел электроники? Вдруг найдём что-то из "тайных желаний" Тейлза. Эван усмехнулся, косо глянув на меня: — Звучит безопасно. Главное, чтобы ты не заставила меня тестировать что-то необычное. — О, как же без этого? — с самым невинным видом подыграла я.       Мы направились в сторону магазина техники, где витрины пестрели новейшими гаджетами, экраны переливались голограммами, а продавцы в униформе что-то оживлённо объясняли покупателям.       Я подошла к полке с портативной акустикой, взяла в руки небольшой матовый динамик и медленно повернула его в ладонях. — Как думаешь, Тейлзу бы понравился такой? — спросила я, не отводя взгляда от устройства. — Думаю, если у него ещё не было пяти таких, — хмыкнул Эван, склонив голову. — Хотя он всё равно его разберёт. Даже если не нужен.       Я усмехнулась и поставила динамик на место: — Ладно, ищем что-то, что невозможно разобрать. Или хотя бы не сразу.       Мы продолжили идти, не торопясь, разговаривая и иногда останавливаясь у витрин. Всё было каким-то лёгким, несерьёзным, но удивительно живым. Просто день, в котором не надо было ничего решать.       Я задумчиво разглядывала очередной гаджет — странный гибрид планшета и проектора — и, проведя пальцем по его гладкой поверхности, вдруг поняла, что рядом стало тише.       Я обернулась — и не увидела Эвана. Он словно растворился в людском потоке. Я быстро огляделась. Куда он делся? Буквально пару минут назад он стоял рядом, комментируя мой выбор, а теперь его и след простыл. — Серьёзно? — пробормотала я себе под нос, быстро оглядывая пространство. "Может, он просто отошёл, но почему не сказал мне?"       Я прошла мимо ряда витрин, заглянула за стеллажи, но его нигде не было видно. — Ну вот, только отвернёшься — и уже теряешься, — пробормотала я с лёгким раздражением.       Я достала телефон, чтобы написать ему сообщение, но прежде чем успела что-то набрать, услышала знакомый голос. — Ты меня потеряла? Я резко обернулась. Эван стоял чуть в стороне, с той своей спокойной, чуть озорной улыбкой — и с коробочкой в руках. — Ты испарился, — прищурилась я. — Не думала, что ты из тех, кто бросает напарницу посреди отдела электроники. Это почти предательство. — Я заметил одну вещь, — спокойно сказал он, делая шаг ближе. — Подумал, что она может тебе подойти.       Он протянул мне коробочку. Я взяла её, слегка удивлённая его серьёзностью. Открыла.       Внутри, на мягкой подложке, лежал тонкий серебряный кулон в виде снежинки. Изящный, хрупкий, с переливающимся голубым кристаллом в центре — словно осколок первого мороза, запечатлённый навсегда.       Я не сразу смогла сказать хоть что-то. Только смотрела. И чувствовала, как внутри что-то странно сжалось — не больно, а тихо, как будто сердце на мгновение задержало дыхание. — Это… — я провела пальцем по тонкому узору. — Он как... лёд в солнечную погоду. — Утром ты говорила, что раньше у тебя не было ничего своего, — сказал Эван просто. — Мне показалось, что теперь у тебя должно быть что-то, что не заберут. Что не исчезнет. И что будет только твоим.       Я подняла взгляд. Он не смотрел на меня слишком долго, но и не отвёл глаза сразу. Ни намёка на шутку — только тёплая, спокойная честность. — Потому что я белая и с голубыми кончиками? — попыталась я пошутить, чтобы сбить тон. Но голос звучал тише, чем я хотела. — Может быть, — усмехнулся Эван. — Или потому, что, когда я думаю о тебе, мне представляется что-то похожее. Что-то красивое, но сильное. Как первый снег перед бурей.       Я застегнула цепочку. Кулон лёг точно по центру груди — и, странным образом, ощущался будто частью меня. Словно всегда был там, просто я его не замечала. — Ты слишком хорошо подбираешь слова, агент, — пробормотала я, стараясь вернуть лёгкость в голос. — Это... опасно. — Особенно если хочется произвести впечатление, — отозвался он с едва заметной ухмылкой, как будто не придавал значения — но всё же ждал ответа. — Удалось, — прошептала я почти неосознанно.       Он слегка приподнял бровь: — Что? — Ничего, — я усмехнулась, отводя взгляд. — Просто размышляю, как отреагируют мои друзья.       Слова слетели с губ раньше мысли, как дыхание: — Особенно Шедоу…       Эти два слова повисли между нами, как капля, не решающаяся упасть. Я не знала, услышал ли он. Или понял. Или притворился, что нет.       Я опустила взгляд на кулон. Он сверкнул лёгким холодным светом в приглушённой витринной лампе. Такой простой, но почему-то именно сейчас — мой.       Сделав шаг, я вдруг заметила магазин с аксессуарами — уютный, яркий, с витриной, на которой что-то поблёскивало. — Знаешь, — я обернулась к Эвану, уже с новой искрой в голосе, — кажется, я ещё не нагулялась. Пойдём туда. А потом посмотрим, куда нас ещё занесёт.       Он фыркнул с притворным вздохом, но угол губ дрогнул. — Ну конечно. Я уже понял, что отказаться — не вариант.       Я усмехнулась, легко, беззаботно, и направилась вперёд, а кулон на шее чуть коснулся кожи, как будто напомнив — этот день запомнится.       Мы вошли в магазин, и воздух сразу наполнился тонким ароматом — смесью свежей кожи, дорогих духов и едва уловимого холода от стеклянных витрин. Всё здесь казалось выверенным до мелочей: ровные ряды аксессуаров, мерцание металла, нежно сложенные шарфы, украшения, в которых каждая линия просилась быть замеченной. — О, вот это красиво, — сказала я, подходя к стойке с браслетами. Один из них сразу привлёк внимание: тонкий, серебристый, с узором, похожим на морозные ветви на окне — будто его вырезали прямо из зимы.       Эван встал рядом, скрестив руки на груди, и с притворной тяжестью вздохнул: — Если ты и дальше будешь так вдумчиво всё рассматривать, мы отсюда не выберемся до закрытия.       Я усмехнулась, примеряя браслет и слегка поворачивая кисть, чтобы уловить, как металл играет на свету. — Ну извини, что у меня есть вкус. Я же предупреждала: сегодня я просто гуляю. А ты — сопровождаешь. — Судьба у меня, конечно, тяжёлая, — покачал он головой. — Только прошу: не заставляй меня советовать, какие серёжки тебе лучше взять. В этом я точно не разбираюсь.       Я рассмеялась, легко и искренне, и вдруг почувствовала, как будто внутри стало больше воздуха. Больше тепла. Иногда именно такие моменты и значат больше всего. Когда ничего не нужно спасать. Когда просто можно быть собой.       Мы бродили по торговому центру ещё несколько часов, заходя то в один магазин, то в другой. Я не покупала слишком много, но мне нравилось просто рассматривать вещи, пробовать украшения, шутить над странными дизайнерскими находками.       Эван вёл себя удивительно терпеливо, хотя я пару раз замечала, как он с лёгкой ухмылкой посматривал на часы. — Ты удивительно стойкий, — сказала я, когда мы вышли из очередного бутика. — Думала, что ты сдался бы ещё час назад. — Я тоже так думал, но, похоже, у меня хорошая выносливость, — он усмехнулся. — Хотя, честно говоря, я рад, что ты уже направляешься к выходу.       Я засмеялась, покачав головой. — Ладно, будем считать, что ты прошёл испытание терпением. Пора возвращаться.       Мы вышли из торгового центра и направились к машине. Воздух снаружи был свежим, прохладным после нескольких часов внутри. — Ну что, довольна прогулкой? — спросил Эван, открывая передо мной дверь. — Определённо, — я уселась в кресло, устало потянувшись. — Было приятно просто провести день без спешки.       Эван сел за руль, запуская двигатель. — С этим соглашусь. Иногда полезно замедлиться.       Машина плавно двинулась с места, а я, прислонившись к окну, чувствовала, что день удался.       Дорога к дому Соника текла в молчании — не тягостном, а спокойном, как вечер после долгого дня. Машина мягко покачивалась на ровных изгибах трассы, а я, опершись лбом о прохладное стекло, смотрела на мерцающие в закате силуэты деревьев и рассыпанные золотом крыши.       День выдался длинным. Но каким-то… правильным. И когда в груди появилось лёгкое, почти капризное желание, чтобы он длился ещё хоть немного, я нарушила тишину: — Какие у тебя планы на завтра?       Эван не сразу ответил, но я заметила, как угол его губ чуть дрогнул — то ли от мысли, то ли от того, как я задала вопрос. — Возвращаюсь к работе, — спокойно сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Так что ближайшие дни, скорее всего, без прогулок.       Я моргнула. Не потому что не ожидала — а потому что осознала, как быстро привыкаешь к чьему-то присутствию, когда рядом легко. — Понятно, — кивнула я, стараясь говорить как обычно, без этой лёгкой ноты разочарования. — Наверное, что-то важное? — Всегда важное, — усмехнулся он коротко. — Но если что-то срочное — ты знаешь, где меня искать.       Я фыркнула, скрестив руки: — Разрешаешь отвлекать тебя от суперсекретных операций? Какая честь. — Только в исключительных случаях, — ответил он, уже сворачивая к дому.       Машина замерла у знакомого крыльца. Я отстегнула ремень, но не спешила выходить. Вместо этого взглянула на него — чуть дольше, чем следовало. — Тогда удачи, агент, — сказала я с полуулыбкой и лёгким кивком. — Не забудь вернуться целым и невредимым. — Постараюсь, — ответил он, и в его голосе было то самое редкое тепло, которое остаётся даже после паузы.       Я открыла дверь и вышла. Воздух был прохладнее, чем утром — осень напоминала о себе. Сделав несколько шагов к крыльцу, я всё же обернулась. Эван по-прежнему сидел в машине, не трогаясь с места, как будто ждал. Убедиться, что я дойду. Что я действительно дома. Я задержалась на секунду, улыбнулась — не для него, а просто — и только потом толкнула дверь, скрывшись в доме.       Я вошла в дом, удерживая в руках несколько пакетов, и тихо прикрыла за собой дверь плечом. Внутри было спокойно — не тихо, а именно спокойно, как в тех домах, где жизнь идёт своим чередом. Почти сразу послышались голоса из гостиной.       Пройдя по коридору, я заглянула внутрь — и невольно улыбнулась.       Соник развалился на диване так, будто это был трон: одна нога свисала, другая закинута на подлокотник, в руке — банка газировки. Тейлз сидел на полу, окружённый проводами и деталями, с щёлкающим в пальцах инструментом. А Эми, судя по висящей на спинке кресла куртке, только недавно вернулась. — О, вот и ты, — заметил Соник, не меняя позы, но чуть приподняв бровь.— А мы уже начали думать, что тебя похитили. — Очень остроумно, — отозвалась я, закатив глаза, и поставила пакеты на ближайший столик. — Хотя, если честно, не думала, что вас всех найду дома. — Мы просто зависаем, — пояснил Тейлз, не поднимая головы. — У Эми сегодня был день с подругами, а я закончил одну из своих сборок и решил передохнуть.       Эми, наконец заметив меня по-настоящему, тут же оживилась. — Ты ходила по магазинам? — её глаза буквально засветились. — Что купила?       Я усмехнулась, чувствуя, как легко снова быть среди них. — Всякой мелочи, — ответила я, проводя пальцем по цепочке кулона на шее. — И… кое-что, что оказалось не покупкой.       Эми сразу подалась вперёд: — Покажи-покажи!       Я с притворным вздохом поняла, что выбора нет. Эми уже смотрела на меня с тем выражением, от которого не спрятаться — глазами профессионального расспросчика. — Ладно, ладно, — я улыбнулась и достала из пакета несколько вещей. — Тут в основном одежда, парочка аксессуаров…       Эми быстро оценила всё, кивнув с удовлетворением, как будто проверяла по какому-то внутреннему списку. Но потом её взгляд остановился — и буквально приклеился — к моему кулону. — Подожди… это тебе подарили?       Я чуть коснулась цепочки. — Эван, — спокойно ответила я. — Сказал, что мне стоит иметь хоть что-то своё.       На секунду повисла тишина. Соник первый её нарушил — с ухмылкой, которая уже предвещала шутку: — Ха, ну надо же. Эван не теряет времени зря. Похоже, он знает, как впечатлить девушку.       Тейлз хмыкнул, не отвлекаясь от своей сборки, но, кажется, тоже услышал достаточно. А Эми… ахнула. Настояще, с драматизмом, достойным сцены. — Это так мило! — она сложила руки у груди. — Ты хоть понимаешь, как это символично?       Я закатила глаза, но на губах осталась улыбка. — Для тебя, может, и символично. А для меня — просто красивый кулон.       Хотя… в глубине души я знала — он был немного больше. Немного ближе. И, возможно, чуть больше мой, чем всё остальное до него.       Эми явно собиралась сказать что-то ещё, но в этот момент дверь снова со скрипом открылась, и в дом вошёл Шедоу. Он задержался на пороге, мельком окинув взглядом комнату, прежде чем спокойно закрыть за собой дверь. Соник, который до этого лениво наблюдал за нашей беседой, тут же оживился. — Эй, гляди-ка, снова ты. Что, уже третий раз за день наведываешься? Начинаю думать, что тебе тут нравится.       Шэдоу смерил Соника холодным взглядом, не удостоив его подначку ни словом, ни даже еле заметной усмешкой. — Мне нужно поговорить с Тейлзом, — бросил он глухо, как будто фраза была вырезана из камня. Его взгляд скользнул по комнате — мимо, мимо, и вдруг… задержался на мне. Всего на долю секунды. Но достаточно, чтобы я это почувствовала.       Я слегка приподняла бровь. — Ты всегда приходишь под предлогом «мне нужен Тейлз» или действительно что-то срочное?       Ответа не последовало сразу. Только короткая тишина, в которой, казалось, всё вокруг затаило дыхание. Его взгляд на мгновение вернулся — теперь уже к кулону у меня на шее. Нечто мелькнуло в глазах Шедоу: не мысль, не эмоция — скорее, тень. Но исчезла она прежде, чем я успела уловить её суть. — Это не твоё дело, — отрезал он наконец.       Я фыркнула, скрестив руки. — Ну конечно, — я фыркнула, скрестив руки. — Холодный, как всегда.       Эми, наблюдавшая за всем с искрящейся искренностью театрального зрителя, внезапно подалась вперёд, будто не могла больше молчать. — Подожди-ка… Ты ведь заметил, да? — Она указала подбородком на кулон. — И как тебе? Айрис идёт?       Шедоу мельком взглянул на меня. Никакого выражения. Ни одобрения, ни иронии, ни даже раздражения. Только ровный голос, в котором пустота звучала особенно красноречиво: — Выглядит… неважно.       Я закатила глаза. — Ого, спасибо за невероятный комплимент. Теперь я чувствую себя по-настоящему особенной.       Соник рассмеялся, откинувшись на спинку дивана, а Тейлз, уже привыкший к подобным перепалкам, поднялся с пола, отряхивая руки. — Ладно, если тебе действительно нужно что-то обсудить, пошли в мастерскую, — сказал он, кивнув в сторону коридора.       Шедоу кивнул — едва заметно — и, не сказав больше ни слова, последовал за ним. Но прежде чем исчезнуть в дверном проёме, он обернулся. Взгляд — короткий, сдержанный, почти нечитаемый — снова упал на меня. Что-то в нём было. Как будто он хотел что-то сказать… но выбрал молчание.       Я сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать непрошеную дрожь в груди. Я сделала глубокий вдох и бросила взгляд на Эми, которая выглядела слишком довольной. — Ни слова, — предупредила я.       Она лишь многозначительно улыбнулась. Я вздохнула, устало падая на диван и скрестив руки на груди. — Вот же… чёрный ёж, — пробормотала я, закатив глаза. — Мог бы хотя бы раз в жизни сказать что-то нормальное. Нет же — "выглядит неважно".       Эми, всё ещё сияя от своего наблюдения, кокетливо наклонила голову. — Может, он просто не умеет делать комплименты? — Да ну? — я подняла бровь. — Это ж насколько надо быть эмоционально заблокированным, чтобы не сказать ничего нормального? Хотя бы социально-приемлемого?       Соник расхохотался, вытянув ноги на диване. — Поверь мне, Айрис, Шедоу — это особый жанр. Он скорее выстрелит в кого-нибудь, чем скажет что-то приятное.       Я поджала губы, скользнув пальцами по кулону. Это ведь действительно был хороший подарок. Эван подобрал его с мыслью обо мне, и я это ценила. Но Шедоу… — Знаете, что меня больше всего раздражает? — я вскинула руки. — Я же видела, как он на него посмотрел. Он обратил внимание, но не сказал ничего. Абсолютно. Будто я просто ветку себе на шею повесила!       Эми подавила смешок. — Ну-у… если он посмотрел, значит, что-то подумал. — Да вот только что? "Тьма, одиночество, никому нельзя доверять, и вообще, кому нужны аксессуары?"       Соник не удержался и захохотал. — Эй, если ты так хорошо угадываешь его мысли, может, попробуешь в следующий раз за него отвечать? — Может, и попробую, — пробурчала я, — Всё равно хуже не будет.       Но где-то глубоко внутри меня эта ситуация всё же задела. Почему мне вообще хотелось услышать, что он скажет? Почему его мнение меня интересовало? И, чёрт возьми, почему он не сказал ничего нормального?       Как раз в этот момент входная дверь, и в гостиную вернулись Шедоу и Тейлз. Я тут же вспомнила шутку Соника и, не успев остановиться, сделала самое безрассудное — заговорила, пародируя Шедоу. — "Мне нет до этого дела. Это всего лишь материальная вещь. Эмоции — пустая трата времени." — я нарочито низким голосом скрестила руки на груди и сощурилась, копируя его манеру. Даже паузы выдержала, как надо.       Комната замерла.       Тейлз моргнул, будто получил странный сигнал из космоса. Эми прикрыла рот рукой, плечи её предательски задрожали от смеха. Соник откинулся назад, ухмыляясь с видом знатока жанра.       А Шедоу… просто остановился на полпути к двери и медленно, очень медленно повернул голову в мою сторону. В его взгляде не было ни капли удивления. Только тот самый ледяной, пронизывающий до костей взгляд, от которого обычно тухнут фонари. — …Что? — его голос был низким и холодным.       Я сложила руки за спиной и сделала невинное лицо. — Ой. Прости. Это ты говорил или я? — приподняла бровь.— Просто разница почти незаметна.       Тейлз резко отвёл взгляд, будто внезапно вспомнил о чрезвычайно важной детали на стене. Эми тихо всхлипнула от сдерживаемого смеха. Соник, как и следовало ожидать, лишь подлил масла в огонь и затаил дыхание, наблюдая. Шедоу смотрел на меня долгую, тяжёлую секунду, затем медленно выдохнул, явно решая, стоит ли вообще снисходить до ответа. — Ты закончила? — глухо спросил он, не моргнув.       Я сделала вид, что задумываюсь, наигранно прикусив губу. — Знаешь… нет. Но ради тебя могу взять паузу.       Соник прыснул. Эми уже откровенно хихикала, смахивая слезу. Тейлз сдался и просто покачал головой, не глядя ни на кого.       Шедоу молча развернулся и пошёл к выходу, не ускоряя шаг. Но прежде чем исчезнуть за дверью, бросил через плечо, с той самой безупречной отрешённостью: — Бесполезно. — Бесполезно, — вторила я в унисон, скопировав его интонацию с идеальной точностью.       Комната взорвалась.       Соник рухнул на спину, зажимая живот и захлёбываясь смехом. Эми расхохоталась так, что на глаза навернулись слёзы, и она прикрылась подушкой, чтобы не сползти с кресла. Даже Тейлз, обычно самый сдержанный, опустил голову, скрывая ухмылку, но плечи его выдали — он смеялся вместе с ними.       Шедоу… не сказал ни слова. Не обернулся. Просто ушёл.       Но… я заметила. В дверях он задержался на долю секунды. Никаких слов, ни вздоха, ни поворота головы — только тень колебания в шаге. Почти незаметная, если бы я не смотрела внимательно. Но я смотрела. И эта пауза — пусть крошечная — всё равно говорила больше, чем он бы когда-либо признал.       Я усмехнулась, чуть приподняв подбородок: — Ну что ж, думаю, я справилась не хуже него самого.       Смех в комнате постепенно затих, но лёгкость, которую он оставил, всё ещё витала в воздухе. Я откинулась на спинку дивана, с довольной полуулыбкой, будто только что выиграла матч без физического удара.       Соник выдохнул, смахивая слезу: — Это было легендарно. Риз, ты только что стала его официальным ночным кошмаром. — Сомневаюсь, — я махнула рукой. — Скорее — головной болью с саркастическим послевкусием. — Ну, по крайней мере, не скучной, — подмигнула Эми, вытирая глаза. — А всё, что я хотела — это чтобы он сказал хоть что-то человеческое. Но, увы, — я развела руками. — Он выбрал путь глыбы льда с пафосом. — И ты подстроилась под стиль, — усмехнулся Тейлз, собирая детали с пола. — Довольно точно, кстати.       Я вздохнула, криво улыбаясь: — Ну что ж… если он не умеет говорить нормально, я хотя бы научусь понимать между строк.       Эми кивнула, всё ещё не пряча улыбку: — Честно? Думаю, он просто не хотел подыгрывать. Это бы выглядело… слишком открыто. — Или испугался, что если ввяжется в спор, ты разыграешь полноценную сценку, — добавил Тейлз, с трудом сдерживая смешок.       Я скрестила руки и гордо вскинула подбородок: — Что ж, тогда это его ошибка. Потому что теперь я официально добавляю "Пародист Шедоу" в список своих талантов.       Соник фыркнул, вытягиваясь на диване: — Главное, не забудь продемонстрировать его ещё раз. Может, тогда Шедоу и решится ответить чем-то кроме "бесполезно".       Я задумалась, хитро прищурилась: — О, не сомневайся. Вопрос теперь в том, когда именно я решу это сделать.       Я потянулась, чувствуя, как день начинает догонять меня усталостью. — Ладно, народ, я отбываю в царство сна. Сегодня я была героем сцены — а это, знаешь ли, требует восстановления. — Спокойной ночи, Айрис, — кивнул Тейлз. — И не забудь подготовить новую сценку к утру, — добавил Соник с подмигиванием.       В своей комнате я мягко прикрыла дверь за собой и на секунду прислонилась к ней спиной. Дом дышал приглушённым уютом: звуки шагов внизу, далёкий смех, аромат вечернего чая. Всё казалось мягким, чуть сонным — как плед, укутывающий мысли.       Я подошла к подоконнику и осторожно взяла в руки стеклянную вазу с цветами. Вода в ней уже помутнела, лепестки устало склонились — но всё равно выглядели живыми. Словно просто устали от дня. Я принесла вазу в ванную, вылила старую воду, набрала свежую — прохладную, чистую — и вернулась к окну.       Поставив вазу на место, я поправила один из стеблей, чтобы он не упирался в стекло, и чуть склонилась к цветам. — Держитесь, ладно? — тихо сказала я. — Завтра будет новый день.       Лишь после этого я подошла к столу, сняла кулон и подержала его в ладонях. Металл приятно холодил пальцы, переливался в свете лампы. Снежинка — тонкая, изящная — казалась теперь не просто украшением, а чем-то личным. Напоминанием. Маркером чего-то нового. — Красивый, — пробормотала я, проводя пальцем по серебристому контуру.       Сегодня был… странный день. Добрый, тёплый, неожиданный. И всё же в нём что-то зацепило меня сильнее, чем я ожидала.       Подарок Эвана вызвал во мне чувство — не восторга, не волнения — а спокойного, тихого тепла. И всё же… было что-то другое. Реакция Шедоу. Или, точнее, её отсутствие. "Почему меня это так задело?"       Я задумчиво провела пальцем по узору снежинки. — Почему ты даже не сказал ничего нормального? — пробормотала я, обращаясь скорее к самой себе.       Конечно, он был таким всегда. Замкнутым, сдержанным. Но сегодня его взгляд, пусть и короткий, был осмысленным. Он видел. Он заметил. И всё же… ничего.       Я глубоко вдохнула, закрывая глаза на мгновение. Зачем мне вообще было это нужно?       Но ответа я не нашла. Только тихо застегнула кулон обратно на шею, выключила свет и направилась в кровать, позволяя этим мыслям раствориться в ночи.