Project A.R.I.S.S.

      Я проснулась не от сна с мудрецом.       Сердце билось слишком громко, словно пыталось достучаться до чего-то, что я всё ещё не могла понять, а виски отзывались тупым, тяжёлым гулом, как после долгого напряжения. Несколько секунд я просто лежала неподвижно, уставившись в потолок, как и большую часть ночи.       Вчера я вернулась от девчонок далеко за полночь и ещё долго не могла уснуть, лежала, слушая чужие слова в собственной голове так внимательно, будто могла бы перевести их прямо на ходу. Мы по-прежнему почти не продвинулись: что Вера, что Хоуп уже начинали сходить с ума, потому что слова были либо совсем обыденными и не имели вообще никакого веса, либо не существовали вообще ни в одной из известных систем.       Честно говоря, мне даже стало любопытно, что скажет тот аурелианец с морозным, безразличным голосом. Он хотя бы звучал, будто самый уравновешенный из нас всех четырёх. Но вместо него был кошмар. И ощущение чужого присутствия внутри собственной головы.       На этот раз сон почему-то оказался особенно неприятным, потому что смешался со всеми этими переживаниями. В нём я просто наблюдала. Смотрела со стороны, как какие-то неясные «персонажи» двигаются вместо меня, говорят вместо меня, и без зазрения совести живут моей жизнью, а я ничего не могла сделать.       Это было… тревожно.       Я медленно провела ладонью по лицу и только тогда поняла, что кожа влажная. Слёзы. Я даже не почувствовала, когда начала плакать. — Отлично, — пробормотала я тихо в потолок. — Новый уровень контроля над ситуацией.       Я встала, шатаясь, и дошла до умывальника. Включила воду и долго держала ладони под струёй, пока пальцы окончательно не перестали дрожать. Холод помогал. Он всегда помогал. Вода стекала по запястьям, по локтям, по рукавам формы, которую у меня так и не хватило сил снять вчера, и вместе с ней будто уходила часть этого липкого ощущения чужого присутствия.       Я подняла взгляд на своё отражение. — Очнись, — сказала я себе негромко. — Всё в порядке. Это просто…       Я замолчала.       Нет.       Это уже давно не было просто сном. Что бы ни происходило, оно приближалось. И мне нужно было быть готовой к этому.       Я выдохнула, провела пальцами по мокрым волосам у висков, накинула куртку поверх формы и вышла в коридор. Когда вошла в столовую, она уже начинала наполняться. Несколько агентов стояли у раздачи, переговариваясь вполголоса о вчерашней операции, один из инженеров спорил с кем-то из техников о доступе к оборудованию так увлечённо, будто от этого зависела судьба человечества, а медики у окна делились новостями, перемешивая профессиональные термины с обычными бытовыми жалобами на недосып.       Всё было слишком нормальным. И среди всего этого "нормального" — снова Шедоу. Завидев знакомую чёрную фигуру, я едва не простонала. Он сидел в дальнем углу, как и вчера. Один. Значит… он действительно всегда завтракает в это время. Я просто никогда раньше не пересекалась с ним до вчерашнего дня.       Отлично.       Прекрасно.       Замечательно.       Что теперь? Пройти мимо? Сесть подальше? Сделать вид, что у меня внезапно появились срочные переговоры с яичницей? Если продолжу избегать его после того что произошло, это станет подозрительно даже для меня самой. Да кого я обманываю, вся эта ситуация уже была подозрительной.       Я задержалась на пороге на секунду, наблюдая за ним из-за спин проходящих мимо агентов и с каким-то странным ощущением поймала себя на мысли, что в этой слишком правильной утренней картине именно он выглядит самым неестественным элементом. И, что было особенно подозрительно, он снова сидел так, будто ждал.       Но всё же, он пока что меня не заметил, а значит была возможность ускользнуть. Я заставила себя двинуться вперёд. Взяла кофе, яичницу, какой-то тост — кажется, даже не посмотрев толком, что именно лежит на подносе. В этот момент содержимое тарелки имело примерно ту же степень значения, что и погодные условия на Марсе.       Садиться к Майку и Уолтеру оказалось некуда — их просто не было. И никто не махнул мне рукой, не позвал. Я оказалась… одна. Посреди потока людей с подносом в руках, отрешённо думая, что я делаю со своей жизнью, и совершенно бессмысленно уставившись на чёрного ежа.       И вдруг Шедоу поднял взгляд. Сидел и смотрел, как будто ждал, что же я сделаю дальше и какой невероятно идиотский шаг я предприму. — Айрис. — Позвал он, когда понял, что я просто стою и пялюсь в никуда в его стороне.       И если честно, я совершенно не поняла, что со мной произошло дальше. Потому что в ответ на то, что меня позвали, я… отвернулась и пошла в дальний угол столовой. Вот просто взяла и пошла. Даже не обернувшись.       Логика в этот момент аккуратно собрала свои вещи, вежливо попрощалась и покинула помещение через ближайший аварийный выход, не оставив после себя даже записки с объяснениями. То ли недосып оказался удивительно изобретательной штукой. То ли голоса всё ещё тихо шуршали где-то на краю сознания, мешая держать мысли ровно. То ли… То ли я просто испугалась. И вообще-то никто не имеет права меня за это винить. Ясно? — Ты снова собираешься сесть за другой стол? — прозвучало из-за спины, от чего я вздохнула. Ну конечно. — Так ты всё-таки избегаешь меня?       Я остановилась. Пальцы сами сжались на подносе, и он едва слышно скрипнул. Потом развернулась быстрее, чем собиралась, отлично понимая, что, если не сделать этого сразу, то уже не сделаю вовсе, и решительно направилась обратно к его столу.       Сердце вдруг билось где то аж за ушами. Я поставила поднос на стол чуть резче, чем следовало бы — аккуратно уже не получилось. Посуда тихо звякнула, кофе опасно качнулся в кружке, но я даже не посмотрела на него.       Я не знала, что сказать. На секунду мне показалось, что я вообще сейчас скажу что-нибудь совершенно не то. И именно поэтому произнесла первое логичное, что удалось поймать: — Я… просто хотела немного тишины.       Получилось почти убедительно. По крайней мере, звучало так, будто я просто проснулась от кошмара и решила не драматизировать происходящее сильнее, чем это уже делало моё собственное тело без моего разрешения.       Он кивнул, всё ещё сверля меня своими холодными рубинами. — Тогда сядь. Здесь мы можем помолчать вместе.       И в этих словах было столько спокойной уверенности, будто он предлагал не место за столом, а убежище. Это было мило и в то же время совершенно непозволительно в этой ситуации. Пытаясь скрыть румянец, который, кажется, предательски поднялся выше, чем позволяла утренняя дисциплина, я взяла вилку и начала сосредоточенно ковыряться в яичнице.       Столовая продолжала жить вокруг нас своим обычным шумом: где-то звякнула посуда, кто-то громче обычного засмеялся у раздачи, рядом прошёл инженер с планшетом под мышкой, обсуждая с кем-то параметры доступа к исследовательскому сектору, и вся эта повседневная человеческая жизнь текла вокруг нас так спокойно и уверенно, будто совершенно не касалась нас. — Завтра тренировка. — Проговорил Шедоу, даже не нарушая этой утреней идиллии своим бархатным голосом.       Я кивнула, не поднимая головы. — Не знала, что тренировки с тобой ещё в силе. Ладно, я буду на месте. — Тогда не забудь, что тебе нужно будет быть в форме. — Буду, — чуть тише ответила я.       Пауза. Я уже подумала, что он на этом остановится, но он продолжил: — И ещё. — От лёгкого упрёка в его голосе, я подняла взгляд раньше, чем успела остановить себя. — Ты не сдала отчёт по предыдущей.       Вилка застыла в воздухе.       Чёрт.       Я действительно забыла. Слишком многое происходило одновременно и где-то между всем этим отчёт просто вылетел из моей головы. Я резко вдохнула и опустила вилку обратно на тарелку, уже понимая, что сейчас придётся объясняться. — Извини, — сказала я быстро, чувствуя, как слова сами торопятся выбраться наружу. — Я… была занята. В лаборатории. С Элиан и Лиамом… — Я знаю. — спокойно перебил он. И только после этого, сделав глоток чёрного кофе, добавил: — Я уже заполнил за тебя.       На секунду мне показалось, что я неправильно расслышала. — Что?       Он не смотрел на меня. Откинулся назад в кресле и поставил чашку на стол выверенным движением, всем своим видом показывая, что что сделано то сделано и обсуждать это дальше он не собирался. — Не хотел, чтобы у тебя снова были проблемы из-за формальностей, — пояснил он безэмоционально. — Но не делай это привычкой.       Я уставилась на него со слегка приоткрытым ртом, пытаясь понять, как он вообще может говорить об этом таким тоном, будто ничего особенного не произошло. Он же и так работает больше всех, почти не спит, постоянно берёт на себя больше, чем кто либо осознаёт. Никогда не просит помощи. Никогда не жалуется. И теперь ещё и мой отчёт? — Но ты же… — голос сорвался тише. — У тебя и так столько всего. — Это ничего. — наконец переведя алые глаза на меня, констатировал он. — Спасибо, — выдохнула я почти шёпотом, всё ещё не до конца веря, что он не отчитывает меня, не напоминает о дисциплине и не делает пометку в каком-нибудь внутреннем списке моих ошибок, а просто… помог.       И даже если он только слегка кивнул в ответ, не выказывая эмоций — я знала, что это был его способ сказать: «Я рядом». Я отвела взгляд, чувствуя, что снова не справляюсь с эмоциями, потому что за эти несколько дней это и правда было самым чутким проявлением заботы. А хуже всего было то, что он сделал это так естественно, словно вообще не считал заботой.       Грудь сжало от благодарности, странной влюбленности и облегчения так сильно, что едва не навернулись слёзы. А это всё ещё было недопустимо в нашей ситуации. Я резко поднялась, стул неприятно скрипнул по полу, и только потом поняла, что сделала это слишком заметно. Шедоу сузил брови. — Мне нужно… — начала я и тут же сбилась, потому что никаких логичных объяснений у меня не было. — Прости. Мне надо идти.       Не дожидаясь ответа, я скинула поднос в сдачу, и вышла из столовой, гулко стуча берцевыми каблуками по полу. "Держи дистанцию, Айрис. Ради него. Ради себя. Не разрушай то, что ещё держится".       Коридор встретил меня резким, почти физически ощутимым контрастом: после гулкой столовой здесь стояла сухая, вытянутая тишина военного комплекса, в которой каждый шаг отдавался слишком отчётливо. Я шла быстро, почти нарочно ускоряясь, будто можно было оставить чувства позади так же просто, как оставить за спиной дверной проём столовой, и почти поверила в это. Ровно до того момента, пока за спиной не прозвучал голос. — Снова убегаешь? — От чего, по-твоему? — застыв на месте, бросила я через плечо, слишком точно попадая в интонацию человека, которому как раз очень не всё равно. — От меня.       Я нехотя повернулась, как будто пространство между нами вдруг стало плотнее обычного воздуха. Смотрела на него с вызовом, но прекрасно понимала, что глаза уже предали меня раньше, чем я успела открыть рот. — У тебя, что ли, мания величия? — Мания величия? — повторил он жёстко. — Ты сейчас серьёзно это говоришь после того, как демонстративно отворачиваешься от меня даже в столовой?       Я сжала губы. Горло жгло. — Потому что я не хочу говорить. Ни с тобой. Ни вообще. Имею право? — Имеешь, — кивнул он. — Только это ложь.       Я сухо усмехнулась. Конечно. Конечно это ложь. Как удобно, что ты всё видишь. — Айрис… — сказал он уже тише, но от этого только серьёзнее, — ты избегаешь меня. Я это вижу. И хочу знать почему. — А зачем? — слова сорвались быстрее, чем я успела их остановить. — Чтобы докопаться до причины? Разложиться меня по пунктам, как ты любишь это делать?       Он не ответил, хмурясь всё сильнее. Его молчание не было равнодушным; наоборот, в нём чувствовалась работа мысли, которой он сдерживал слишком грубые и ненужные сейчас слова. — Думаешь, можно так просто лезть в мою голову? В мои чувства? — голос дрогнул от понимания, что просто повторяю свои же аргументы из прошлого, надеясь, что это сработает и сейчас. — А сам-то? Ты весь этот чёртов месяц держал меня в подвешенном состоянии! Ни "да", ни "нет". Только взгляд, только шаг ближе — и тут же обратно. Думаешь, я не замечала?       Тишина ударила между нами резко и сухо, как тонкое стекло, которое не разбилось, но уже треснуло от напряжения.       Если бы я не знала Шедоу достаточно долго, я бы и вправду решила, что он сейчас в ярости. Его брови были сведены почти до предела, а взгляд опасно сверкал, и вся эта неподвижность выглядела так, будто он удерживает себя усилием воли. Только вот он снова не сказал ни слова.       Конечно.       И я с каким-то усталым внутренним облегчением, поблагодарила свою давнюю, крайне сомнительную, но удивительно надёжную способность попадать ровно туда, куда попадать совершенно не стоило. В ту самую точку, после которой разговоры обычно заканчиваются. Очень удобный навык. Особенно если хочешь заранее понять, когда человек сейчас просто свернёт разговор и уйдёт, оставив тебя с твоими словами наедине.       Я сжала кулаки сильнее, чем собиралась. — Так скажи… — голос предательски дрогнул, хотя я до последнего надеялась, что он этого не услышит. — Зачем тебе это сейчас, Шедоу? — Что именно? — Этот разговор, — я чуть повела плечами, стряхивая с себя напряжение вместе с этими словами и уже предвидя, что разговор дальше не зайдёт. — Вся эта твоя… допросная манера. Зачем ты пытаешься вытащить из меня то, чего я сама не хочу признавать? Чего ты хочешь?       Пауза. Шедоу отвёл взгляд. Этого хватило, чтобы я впервые за весь разговор заметила в его лице не раздражение и не привычную жёсткость, а усилие. Он действительно подбирал слова.       Это уже само по себе было странно. Ещё страннее было то, что он до сих пор не ушёл.       Пальцы едва заметно сжались в кулак, словно привычная сдержанность пыталась удержать его за горло, а потом он снова посмотрел на меня. Его взгляд стал более решительным, как будто он наконец нашёл нужные слова. — Думаешь, я стал бы тратить на это время просто так?       Он сделал шаг ближе, всё ещё сжимая кулаки. — Думаешь, я стал бы вытаскивать из тебя это силой, если бы мне было всё равно?       Он остановился совсем рядом. Теперь мне приходилось чуть запрокидывать голову, чтобы встретиться с его взглядом. Лавовые радужки смотрели на меня так, будто выбора больше нет ни у него, ни у меня. — Тебя.       Воздух исчез. Мир будто схлопнулся в одно это слово — "тебя". «Подожди.»       Возникла растерянная мысль. «Он правда это сказал?..»       Глаза сами слишком откровенно расширились, выдавая всю ту неразбериху, которая в один миг поднялась внутри меня тяжёлой, почти оглушающей волной. Это было вообще не то, на что я рассчитывала. «Не может быть. Он наверно всё-таки сформулировал неправильно и получилось вот это.»       Я машинально попыталась отвернуться, всё ещё надеясь где-то внутри, что этого можно было избежать, сделать вид, что просто не услышала и вернуть всё обратно на безопасное расстояние. Но он не позволил, грубовато схватив меня рукой за щеки и повернул моё лицо обратно к себе. — Я хочу тебя, Айрис, — без всякого вступления глухо повторил он, закрепляя эти слова в реальности между нами, не позволяя ни себе, ни мне притвориться, что этого не произошло. — Уже давно. Всё это время… — Он сделал короткий вдох. — я пытался понять, что со мной происходит. Почему ты выводишь меня из равновесия. Почему рядом с тобой я начинаю ошибаться. Почему каждый раз, когда ты лезешь под удар… — его пальцы чуть сильнее сжались на моей челюсти, — мне хочется закрыть тебя собой раньше, чем ты вообще успеваешь подумать.       Он говорил медленно, упрямо сопротивляясь своей собственной привычке молчать. — Я привык держать дистанцию. Так проще. Когда никто не подходит близко — никто не исчезает. — На секунду его взгляд потемнел, и он, словно невольно, отвёл его в сторону, однако почти сразу же вернул ко мне. — Но ты её разрушила.       Он наклонился так близко, что расстояние между нами перестало существовать почти физически, и я ясно почувствовала его горячее дыхание у самых губ. На этом моменте моё собственно дыхание сбилось и внутри всё распалось в тревожную, неуправляемую смесь чувств, в которой уже невозможно было разобрать ни мыслей, ни решений, ни привычной осторожности, и только взгляд почему-то оставался прикован к его глазам, которые неумолимо приближались, удерживая меня на месте сильнее любых слов. — Я больше не могу стоять рядом и делать вид, что ты для меня просто напарник. — Пальцы на моём лице сместились, перехватывая ближе к подбородку, но отпускать он всё равно не стал. — Я хочу, чтобы ты осталась рядом. Со мной. Потому что я больше не могу представить мир, в котором тебя нет.       Его взгляд был честным до болезненности, и именно поэтому в нём чувствовалась уязвимость, почти невозможная для него открытость. Учитывая, что он привык терять всё, к чему привязывается… и всё равно решил сказать это, ситуация выглядела нереальной. Сном. Точно. Это был сон.       А тем временем наши губы становились все ближе и ближе. Голова закружилась. Паника поднялась внутри мгновенно, тяжёлая и живая, почти хищная, перекрывая дыхание и мысли одновременно и я почти почувствовала, как накреняюсь от недостатка воздуха в мозгу.       Всё происходило слишком быстро. — Я… — голос сорвался, и я почти инстинктивно шагнула назад, все же не решая рисковать и проверять явь ли это, а пространство послушно дрогнуло вслед за этим движением. — Я не… Я не могу…       Наплевав на всё правила дисциплины G.U.N., телепортация вырвала меня из его рук на несколько шагов дальше по коридору, где я почти повалилась плечом на холодную стену, пытаясь вдохнуть глубже и вернуть себе хоть какое-то ощущение равновесия, в то время как его напряжённый взгляд не отрывался от моего лица. — Айрис.       Однако моё тело снова решило раньше меня, и вот я, развернувшись, уже бежала вдоль коридора почти вслепую, мимо одинаковых дверей, мимо офицеров, которые что-то говорили мне вслед, мимо привычных звуков базы, растворившихся в тяжёлом стуке собственного сердца, и единственное, что я понимала в этот момент с пугающей ясностью, заключалось в том, что если я остановлюсь хотя бы на секунду, мне придётся обернуться и сказать то, к чему я совсем не готова. — Чёрт тебя дери, Айрис!       Он звал меня? Наверное. Я не была уверена.       Распахнув первую попавшуюся дверь, я влетела в пустую комнату, закрыла её за собой и привалилась спиной к прохладной поверхности, словно ожидала, что он появится следом через мгновение, что было вполне возможно. Однако за дверью остался только приглушённый шум коридора, быстро растворившийся в плотной лабораторной тишине, в которой собственное дыхание звучало слишком громко и слишком отчётливо.       Я медленно опустилась на пол, позволяя коленям бессильно подогнуться подо мной. Рука машинально потянулась к подвеске под воротником. Металл снежинки оказался прохладным и неожиданно тяжёлым для такой маленькой вещи, и, бессмысленно надеясь, что эта вещь сможет удержать меня в той версии реальности, где я все ещё могу делать вид, что все пол контролем, я сжала его сильнее.       Глупо.       Очень глупо.       Но почему-то помогало.       Я не могла остаться рядом с ним так близко. Не имела права. Я не могла позволить себе стать чьим-то центром, если потом всё равно исчезну из этой жизни так же внезапно, как когда-то в ней же и появилась. Более того, сама мысль о том, чтобы вообще становиться для кого-то центром мира — особенно его мира, произнесённого этим его спокойным, упрямым голосом, который не умеет говорить пустых вещей, — казалась тревожно неправильной и почти болезненной. Казалось, речь шла не о чувствах, а о чём-то хрупком и опасном, что обязательно сломается в тот момент, когда на него начнут опираться всерьёз.       А если он ещё и узнает… Если он поймёт, как много я к нему чувствую… Что тогда? "Он не заслуживает ещё одной потери." — прижав лоб к коленям, подумала я, — "Я не смогу сказать ему правду."       Я просидела так ещё несколько минут, стараясь просто… прийти в себя. Отдышаться, ощутить холодный металлический пол под собой, тяжесть собственного тела, опору стены за спиной и ровное, почти безличное дыхание вентиляции где-то под потолком.       Потом всё же медленно поднялась. Рукам пока не хватало уверенности, но ноги слушались, а этого уже было достаточно, чтобы сделать следующий шаг и выйти обратно в коридор. Тем более… меня ждали.       Я приоткрыла дверь и выглянула наружу, осторожно проверяя, не остался ли он где-нибудь рядом. Мрачный ёж же особенно любил появляться тогда, когда ты надеешься его не встретить.       Коридор оказался пуст. Ни шагов, ни голосов, ни знакомого присутствия.       Хорошо.       Я вышла и направилась в исследовательский сектор уже более ровным шагом, поправляя края формы, позволяя привычному маршруту вести себя вперёд. Где-то впереди кто-то торопливо допивал кофе у терминала, кто-то шёл с планшетом под мышкой к архивному сектору, дежурный проводил меня взглядом, негромко переговариваясь с коллегой, и всё это выглядело настолько обыденно и устойчиво, что на секунду возникло почти абсурдное ощущение, что всё и правда в порядке.       Мне хотелось раствориться среди этих людей. Стать одной из них. Просто частью потока.       Когда я открыла дверь в главный отсек, Элиан уже стояла на рабочей станции, изучая на проекции энергетические кривые, медленно переливавшиеся в воздухе прозрачными голубыми линиями. Лиам сидел за соседним столом, облокотившись на руку. Он поднял глаза, как только я вошла. — Доброе утро, — произнес волк нейтрально, задерживая взгляд на моём лице. Этот наблюдательный Шерлок явно понял, что что-то произошло. — Ты опоздала на двадцать минут, — спокойно заметила Элиан, не поворачиваясь и продолжая работать с проекцией. — Но мы не стали начинать без тебя. — Спасибо, — коротко ответила я, подходя ближе. Остановилась рядом с рабочей станцией, позволяя взгляду задержаться на проекции чуть дольше, чем требовалось для обычного включения в работу, и только потом осторожно спросила: — Разрешение на выход уже пришло?       Химик на секунду задержала движение пальцев над панелью, проверяя что-то в памяти, и только после этого ответила тем же деловым тоном: — Пока нет. Я проверяла утром. Запрос всё ещё на согласовании у координаторов. — Она наконец повернулась ко мне вполоборота, и взгляд её задержался на мне. — Думаю, разрешение подпишут сегодня. Оснований для отказа нет.       Лиам перевёл взгляд с неё на меня, но ничего не сказал, только сменил положение руки, словно собирался что-то добавить и передумал. Я кивнула, принимая ответ как рабочую информацию, хотя внутри неожиданно возникло почти детское облегчение и воодушевление.       Хорошо. Значит день хотя бы частично будет нормальным. — Тогда что у нас на сегодня? — спросила я, переводя взгляд на проекцию и заставляя себя сосредоточиться на цифрах, а не на собственных мыслях.       Элиан коснулась панели и развернула изображение, увеличив один из сегментов кривой. — Я проанализировала отклик вещества на вас, который удалось зафиксировать на прошлой сессии, — наклонившись ближе к проекции, резюмировала она. — Есть одна мысль, которую мы пока не проверяли. Раз оно реагирует не на физический контакт, а на энергию… — на что Лиам чуть приподнял голову, уши едва заметно дрогнули от внимания. — Значит, логично предположить, что направленный энергетический импульс должен дать более чистый результат, чем попытка взаимодействовать с образцом напрямую.       Она полностью развернулась ко мне, вытянувшись по стойке смирно и наблюдая за реакцией сверху вниз своими ледяными кристаллами. — Я подумала, что в этот раз стоит попробовать направить энергию непосредственно на вещество и посмотреть, изменится ли характер отклика. — Если оно действительно резонирует с энергией прототипов,— медленно выпрямляясь в кресле, продолжил мысль Лиам, — реакция может быть сильнее, чем в прошлый раз.       Он посмотрел на меня с решимостью во взгляде. Видимо, для себя он уже всё решил. Я глянула на проекцию, где тонкая линия отклика снова изгибалась в знакомой форме.       Отлично.       Рабочее утро. Абсолютно нормальное рабочее утро.       Идеальное время направлять неизвестную энергетическую структуру на подозрительное вещество после того, как тебе только что признались в чувствах. — Ладно, — тихо выдохнула я, закрывая глаза и наклоняя голову. Потом всё же выпрямилась, решительно посмотрев на блондинку и сразу же направилась к креслу. — Тогда давайте попробуем.

***

      Итак.       Что произошло за последние несколько часов?       Буквально ничего.       Совсем ничего — если не считать того, что мы с Элиан успели перебрать, кажется, все возможные варианты взаимодействия с этим упрямым, безмолвным порошлком. Мы меняли друг друга с Лиамом на кресле с педантичной настойчивостью людей, которые уже не столько надеются на результат, сколько просто не готовы признать его отсутствие. За это время мы успели попробовать направлять импульсы разной интенсивности, стабилизировать, точечные выбросы энергии, выравнивание потоков, синхронизировать воздействие одновременно. И никакого отклика. Похоже, отсутствие кристаллической структуры делало его совершенно бесполезным в качестве накопителя. Оно не удерживало энергию. Даже внешнюю. Даже направленную. Даже нашу.       И это… начинало капать на нервы. Потому что мы совершенно не двигались с места и бегали по кругу, как хомячки в колесе.       Я устало повалилась на стул, бесцеремонно отодвинутый от стола Элиан — кажется, кроме меня никто не трогал эту девственную мебель, — и некоторое время просто смотрела на ту самую флуоресцентную кучку пыли, которую Лиам сейчас осторожно держал в руках. Потом тяжело вздохнула и приложила пальцы к переносице, пытаясь собрать мысли хотя бы в какое-то подобие порядка. — Слушайте… — произнесла я достаточно громко, чтобы оба точно обратили внимание. — А может, его всё-таки съесть?       Тишина в лаборатории стала такой плотной, что её действительно можно было бы измерять приборами. И, возможно, даже внести в отчёт отдельной строкой. — Нет, — послышалось с места напротив.       Я медленно убрала пальцы от лица и посмотрела прямо в полу-светящиеся напряженные, как у хищника, заметившего движение в траве, янтарные глаза Лиама, которые под полоской холодного дневного света из окна отливали почти жёлтым. — Это ты сейчас подумал или испугался?       Он смотрел на меня несколько секунд, как будто пытался понять, шучу ли я. Или, что куда хуже, не шучу ли я вообще. Потом сказал уже жёстче: — Это плохая идея, Айрис. — Это научная гипотеза. — Пожала плечами я. — Это попытка добровольно стать наркоманкой. — В отчёте речь шла про мобианцев. — В отчёте речь шла про сильную наркотическую зависимость. — У мобианцев.       Он коротко выдохнул, уже без тени терпения: — Айрис.       Я посмотрела на него совершенно честным взглядом человека, который, по его мнению, явно собирается сделать что-то крайне глупое. — Я просто уточняю границы допустимых методов исследования. Мы же не можем бесконечно смотреть на него глазами. Может быть, это вообще вещество чисто контактного типа, и без прямого взаимодействия мы просто не продвинемся дальше.       Лиам медленно опустил руки с порошком, будто на всякий случай увеличивая дистанцию между мной и потенциальной катастрофой ещё хотя бы на пол метра. — Ты слышала, как оно действует. — Я слышала, как оно действует на мобианцев. — Мы мобианцы. — Это спорно, — показательно закатив глаза, вздохнула я. Дискуссия по поводу нашей принадлежности к мобианцам вообще давно должна была быть закрыта протоколом где-нибудь на третьей странице приложения к отчёту. В любом случае, гановцы за них нас не считали. И я уже собиралась что-то добавить — возможно, даже разумное, — но друг начал раньше. — Зачем тебе это вообще? — Неожиданно прямо спросил он, — Нас никто не заставляет и в этом нет особой необходимости. По крайней мере пока.       Вопрос оказался слишком точным. Настолько точным, что я на секунду застыла с приоткрытым ртом.       Действительно… зачем? Я нахмурилась, всё ещё продолжая сверлить стену после закатанных глаз, но теперь уже не из упрямства, а потому что неожиданно поймала себя на том, что ответа у меня нет. Но разве G.U.N. не хотели узнать из чего сделана эта штука и как она работает? Хотели. А какое отношение это имеет ко мне? И зачем я вообще так стараюсь? Зачем пытаюсь доказать что-то этой военной организации, которая даже не считает нужным делиться со мной информацией обо мне же самой?       Удивительно, но я сама до конца не могла объяснить ответ. Потому что он начинался от того, что я, наверно, хотела бы, чтобы меня больше уважали, а этого можно было добиться только результатами. Наверное, потому что если бы у меня получилось что-то важное, серьёзное, полезное… тогда, возможно, Шедоу гордился бы… Я почувствовала, как предательское тепло мгновенно поднялось к щекам, и, надеясь вытряхнуть из себя эту мысль обратно туда, откуда она пришла, резко мотнула головой, так что длинные уши описали широкий полукруг в воздухе.       И заканчивалось все тем самым чувством отстранённости и одиночества, которое я впервые поймала на острове Рождества, здесь, в G.U.N., только усиливалось. Словно между мной и остальными действительно проходила какая-то почти физическая линия, через которую нельзя было просто так переступить.       Моя единственная семья в этом мире сейчас находилась по другую сторону этой линии. И я вдруг очень отчётливо поняла, насколько сильно пытаюсь доказать себе, что всё ещё стою на правильной стороне. Несмотря на то… что мы общаемся только по вечерам. Ито, когда я успевала вернуться в комнату достаточно рано, чтобы застать их онлайн. А иногда я просто открывала чат… и закрывала его обратно.       В этот момент терминал Элиан издал короткий, высокий сигнал. Блондинка, до сих пор молча водившая пальцем по панели, подняла глаза. — Разрешение пришло, — спокойно оповестила она. — На что? — я даже не сразу поняла, оборачиваясь к ней. — На выход. Передача кольца. — Она развернула экран в мою сторону, чтобы я могла видеть подтверждение протокола своими глазами. — Тейлз уже подтвердил передачу. По протоколу ты числишься как официальный получатель.       Я моргнула. Раз. Потом два. Мысль сначала просто не уложилась в голове. А потом уложилась, и всё остальное перестало иметь значение. Я буквально сорвалась с места так резко, что стул позади жалобно скрипнул по полу, хвост описал в воздухе широкий, совершенно неприличный для лаборатории полукруг — почти как пропеллер, — и я одним движением оказалась у стола Элиан, едва не сметая по пути пару узких стеклянных колб с прозрачным раствором, которые опасно качнулись на самом краю поверхности. — Осторожно! — быстрее, чем от неё можно было бы ожидать, вытянулась вперед Элиан, неловко ловя одну из колб уже почти в падении и второй рукой прижимая к столу штатив с пробирками, явно не рассчитанный на такие эмоциональные вторжения. — Айрис, — сказала она уже строже, возвращая колбу на место. — Успокойся.       Но мне в этот момент было совершенно плевать на её порядок, колбы, штативы и вообще на всё, что не было связано с одним единственным словом: выход. — Значит… я действительно могу выйти? — спросила я, наклоняясь через стол ближе к холодному серебру её глаз, почти не замечая, как хвост снова нервно описывает в воздухе широкую дугу. — Да, — подтвердила она. — Я подала заявку, чтобы сопровождать тебя сама. — Я увижу их? Уже сегодня? — Вероятно, да. Если они рядом. Тейлз точно будет.       Сердце вдруг ударило так резко, что на секунду стало почти трудно вдохнуть. Лиам беззвучно подошёл ближе и остановился рядом со столом сбоку от меня, переводя взгляд с экрана на меня. — Я могу поехать с вами? — уточнил он. — По идее — нет, — ответила Элиан прежде, чем я успела открыть рот. — Эта передача оформлена как служебная операция. Ты вообще не должен был знать о ней заранее.       Он едва заметно нахмурился. — Мы работали с веществом вместе. — Это не имеет значения, — ответила аналитик твёрже. — У миссии есть ограниченный доступ. Если бы твоё участие было предусмотрено протоколом, ты получил бы уведомление.       Я автоматически достала планшет из внутреннего кармана куртки — он лежал там только потому, что блокнот остался у девочек для перевода, — и, едва включив экран, почти сразу увидела официальное уведомление с подтверждением допуска. Лиам, наклонившись ближе к моему экрану, тихо выдохнул: — Ладно. Передавай всем привет. Я тоже постараюсь в ближайшее время выйти повидаться.       Я не удержалась от улыбки, поворачиваясь к нему. — Передам.       Он смотрел на меня внимательно, но ничего больше не сказал. А я просто сжала его ладонь на прощание. Потом обернулась к Элиан. — Поехали.       Коридоры вывели нас наружу через несколько последовательных контрольно-пропускных точек — прозрачные сканирующие рамки мягко вспыхивали бледным голубым светом, фиксируя наши силуэты в воздухе тонкими линиями, проверяя документы и биометрию.       Мы свернули к боковой стороне здания, которая снаружи выглядел почти неприметно: тёмная стена из матового композитного сплава, лишённое окон, но прорезанное тонкими полосами служебной подсветки, напоминавшими линии на корпусе космического корабля. Только подойдя ближе, стало ясно, что это вовсе не складская сторона, а транспортные ворота. — Волнуешься? — вдруг спросила Элиан, не отрывая взгляда от планшета.       Я почти вздрогнула. Повернулась к ней и только сейчас заметила, что она смотрит на меня. — Что? Ты это… серьёзно?       Она кивнула, словно ничего необычного не сказала, и снова отвернулась. Только для меня это выглядело до дурного странно, потому что это была та же самая Элиан, которая ещё недавно называла меня структурной единицей, спокойно обсуждала коэффициенты устойчивой работы и требовала отчётность от Шедоу, будто я — часть оборудования. А теперь она спрашивала, волнуюсь ли я? — Ты удивляешь, — прищурившись, тихо сказала я, всё ещё не вполне понимая, как реагировать на её слова. — Не думала, что тебя волнует моё… моральное состояние. — Если ты нестабильна, это может повлиять на всё задание. — Но после секунды она всё же добавила: — И не только на задание, но и на тебя. — Это было… почти по-человечески. — Не привыкай, — отрезала она с холодной иронией.       Мы подошли к одной из гаражных дверей, панель идентификации мягко вспыхнула при её приближении, и створки перед нами поднялись вверх, открывая отдельный отсек обслуживания.       Внутри стояла её машина. Первое впечатление было странным.       Она действительно напоминала спортивную модель — низкая, вытянутая, собранная из гладких панелей матового графитового сплава, который не отражал свет, а будто поглощал внутрь себя, а по корпусу светились белые тонкие линии. Вместо характерной яркости, которой обычно обладали такие малышки, эта отдавала холодом, как гроб на колёсах. Очень быстрый гроб на колёсах.       Элиан коснулась панели доступа, и кабина машины раскрылась вверх бесшумным движением. — Садись.       Я подошла ближе, не удержавшись и проведя пальцами по поверхности корпуса. Нажала на почти незаметную сенсорную точку у края двери, она отозвалась лёгким импульсом под подушечкой пальца, и дверь окончательно раскрылась вверх, пропуская меня внутрь кабины.       Наклонив голову, я посмотрела на блондинку через салон, пока она уже застёгивала ремень безопасности, и не удержалась: — Ты серьёзно ездишь на таком каждый день? — Нет, — спокойно ответила Элиан, заводя ключом двигатель. — Эту модель я использую в основном для работы. Она значительно быстрее стандартных транспортных платформ сопровождения и лучше держит стабильность в труднодоступных зонах. Для личного пользования у меня есть другая машина.       Я забралась внутрь. Кабина оказалась неожиданно компактной. Панель управления не имела привычных кнопок: вместо них вдоль консоли тянулись тонкие сенсорные линии интерфейса, которые загорались мягким светом, едва мы заняли места. Переднее стекло оказалось не стеклом вовсе, а прозрачным проекционным экраном, на который сразу начали ложиться навигационные маркеры маршрута и тонкие контуры внутренней карты базы. Удивительно, но в своей прошлой жизни я видела такие технологии только в виде теории.       Дверь сама опустилась и бесшумно захлопнулась, от чего внутри на секунду стало неожиданно тихо. Настолько тихо, что я отчётливо услышала, как внутри корпуса машины просыпаются системы: сначала один, потом второй, потом третий, выстраиваясь в аккуратную последовательность мягких вибраций.       Элиан провела пальцами по интерфейсу управления. — Пристегнись. — Это обязательно? — машинально спросила я, уже по её тону понимая, каким будет ответ. — Да.       Я на секунду замялась, глядя на ремень, который уже начал мягко выдвигаться из боковой панели кресла. — Но вряд ли я пострадаю сильнее, чем… — Я сказала, обязательно.       Я вздохнула, но послушно закрепила ремень, который сам подтянулся по контуру плеч, фиксируя положение. «Ну конечно. Вдруг я решу выпрыгнуть на полном ходу.»       Машина мягко сдвинулась с платформы обслуживания, почти не издав ни единого шума, и плавно вышла из сектора ангара в общий транспортный коридор базы, где свет вдоль направляющих линий автоматически переключался перед нами, прокладывая маршрут вперёд.       Вскоре мы прибыли и вышли из транспорта. Мы шли к старому ангару, где я встречалась с Эваном, когда мы отправлялись выводить Каэла из аномалии. Лёгкий ветер тянул с бетонных площадок запах металла, пыли и чего-то ещё, и меня неожиданно накрыла странная ностальгия по тому дню, который объективно был одним из самых нервных и тяжёлых за всё то время… и всё же почему-то остался внутри как точка начала чего-то важного.       Я едва заметно улыбнулась сама себе. "Забавно. Ностальгировать по катастрофам — это уже диагноз".       Тейлз стоял у перил, опершись на них локтями и ссутулившись над планшетом. Он явно был здесь уже давно. По знакомому взъерошенному виду и слегка потемневшим кругам под глазами я сразу поняла: либо снова засиделся до глубокой ночи за расчётами, либо опять плохо спал из-за кошмаров.       Но прежде чем я успела окликнуть его, из ангара вышел Соник. Он лениво потянулся, широко зевнул, как обычно, не считая происходящее чем-то достаточно серьёзным, и, заметив нас, тут же закинул руки за голову. — Ну наконец-то! — прокричал он так, будто мы опоздали минимум на полчаса. — Тейлз, я же говорил, что они не придут вовремя! — Они приехали ровно по времени. Секунда в секунду, — невозмутимо ответил лис, даже не поднимая головы от планшета. — Мы просто пришли слишком рано. — Всё равно долго, — буркнул Наклз, выходя следом за Соником и прикрывая рукой смачный зевок.       Соник что-то сказал про то, что громила не может сдерживать свою же сонливость, тот что-то резко возразил про зиму и остановился чуть поодаль, скрестив руки на груди. Хранитель как обычно хотел выглядеть максимально непричастным к происходящему… и при этом совершенно очевидно следил за каждым движением вокруг.       Я замедлила шаг, чувствуя, как внутри разливается… тепло. Удивительное, щемящее. Эти лица. Эти привычные выражения. Их привычный шум и спор.       А потом вышла Эми. Ежиха шла, не поднимая головы от телефона, что-то быстро печатая на ходу, но стоило ей поднять глаза и увидеть меня, как её лицо мгновенно изменилось. В нём вспыхнула такая настоящая, открытая радость, что я даже не успела подготовиться к тому, что произойдёт дальше. — Айрис! — и прежде чем я успела даже рот открыть, она уже подбежала и обняла меня, едва не ломая кости своими сильными руками. Шутка, конечно, но дыхание у меня точно перехватило — Эми… Эми… — я похлопала её по плечу, пытаясь одновременно не рассмеяться и не задохнуться. — Я щас… правда задохнусь. — Я скучала, — прошептала она тихо в самое ухо, слегка ослабив хватку.       Я растерялась на долю секунды, сердце не поспевало за телом. А потом обняла в ответ, крепко, уткнувшись носом ей в плечо, вдыхая запах розовых духов, которые сама же ей подарила, и почувствовала, как в груди вдруг стало слишком тесно для дыхания. — Я тоже, — выдохнула я.       Сбоку я услышала приглушённый голос Соника: — И всё-таки не зря приехали. — Тсс, не мешай, — тут же строго отозвался Тейлз, но в его голосе слышалась улыбка, такая, что я невольно усмехнулась сама.       Я не хотела отпускать.       Совсем.       Но всё равно пришлось.       Мы разжали объятия почти одновременно и я сделала шаг назад, задержав руку на плече подруги, и оглядела их всех сразу, потому что за это время они уже всей гурьбой подошли ближе, окружив меня привычным полукругом, в котором неожиданно оказалось столько тепла и простоты, что я впервые за несколько дней действительно почувствовала себя собой.       Настоящей. — Ну, — сказала я, машинально поправляя ворот формы, будто это могло скрыть внезапное волнение, которое всё равно уже было видно по глазам, — вы, похоже, без меня не скучали? — Зависит от того, что ты называешь не скучали, — хмыкнул Наклз с таким выражением лица, словно лично держал отчёт о пережитом хаосе за последние сутки. — Соник успел нас всех довести. Даже Тейлз перестал его защищать. — Я ничего не… — начал было синий с тем самым видом человека, который искренне считает себя жертвой несправедливых обвинений. — Ты за один день умудрился устроить воздушную гонку с доставщиком посылок, допросить робота-уборщика и взорвать склянку, — спокойно перечислил Тейлз по пальцам. В голосе звучала усталая обречённость инженера, который слишком хорошо знает масштабы причинённого ущерба. — Мы не скучали. Мы выживали. — Гонка была важной, — невозмутимо ответил Соник. — Он слишком самоуверенно летел. Я восстановил справедливость. — Он летел по расписанию. Я только его настроил, — простонал лис, наконец поднимая глаза и смотря на него так, как смотрят на человека, который сломал идеально работающий механизм исключительно ради собственного удовольствия. — А ты вломился в его маршрут с фразой: «Проверь свою аэродинамику, друг» и сломал визуальную координацию. — он повернулся ко мне с жалобными глазами, —Представляешь, мне пришлось заново настраивать весь навигационный блок, а клиент, как назло, оказался совсем не из терпеливых.       Я не выдержала и рассмеялась. Даже Эми прикрыла рот ладонью, но улыбка у неё была такая широкая и светлая, что скрывать её было совершенно бесполезно. — Ты бы видела, что он устроил во время моего собрания по готовке, — добавила она, качнув головой, хотя в голосе звучало больше смеха, чем упрёка. — Думаю, девочки теперь вообще не захотят больше у меня появляться. — Я просто хотел помочь, — немедленно возмутился тот. — Ты съел больше половины того, что мы приготовили! — в ответ вспыхнула ежиха, и в её голосе наконец появилась та самая привычная, совершенно настоящая, домашняя возмущённость, которая всегда звучала у неё особенно убедительно, когда речь заходила о кухне. Но уже через секунду она повернулась ко мне — резко, будто вспомнила что-то важное — и выражение её лица сразу изменилось. — Жаль, что тебя не было. Я как раз думала познакомить вас в тот день… а ты взяла и за несколько дней до этого вступила в G.U.N. А потом ещё и оказалось, что тебе вообще выходить запретили… — Кстати об этом, — вмешался младший брат, у которого в голове уже явно сложился технический вопрос. Он мельком посмотрел на Элиан у меня за спиной, затем чуть наклонился ближе ко мне и заговорил почти шёпотом, словно мы обсуждали план побега из тюрьмы строгого режима: — Я так и не понял, как именно эта система ограничений работает. Ты пробовала просто телепортироваться наружу? Насколько я понимаю, у вас здесь нет подавителей энергии, а значит… — Прошу прощения.       Холодный голос разрезал воздух так резко и точно, будто тонкое стекло треснуло прямо между нами. Тейлз судорожно выпрямился, и все обернулись. Элиан подошла ближе, остановилась рядом со мной на расстоянии ровно настолько близком, чтобы её присутствие стало невозможно игнорировать, и её взгляд — быстрый, внимательный, слишком цепкий для случайного наблюдения — пробежался по каждому из моих друзей по очереди, будто она действительно сканировала состав группы на предмет потенциальных угроз. — Визит проходит строго по протоколу. Контакт ограничен. Мы здесь по делу.       Я тихо вздохнула, даже не пытаясь скрыть этого вздоха — слишком уж очевидно было по выражению её лица, что эта стерва услышала ровно ту часть разговора, которую слышать не следовало, и теперь воспринимает происходящее не как дружескую встречу, а как потенциальное нарушение режима.       Соник нахмурился. В его взгляде появилось упрямство, которое всегда означало: дальше он будет говорить не как человек, который шутит, а как человек, который защищает своих. — А вы кто, простите? — Элиан Стринг, — чётко проговорила она, словно пыталась предъявить удостоверение одним своим голосом. — Исследователь и аналитик G.U.N. И Айрис сейчас под моим сопровождением.       На несколько секунд повисла тишина. Та самая короткая, плотная тишина, в которой каждый успевает подумать больше, чем хотел бы сказать вслух. — Под сопровождением? — переспросил ёж уже тем тоном, который я слышала только тогда, когда ему что-то действительно не нравилось. — Это как именно под сопровождением? — В рамках регламентированного допуска к объектам базы, — так же спокойно уточнила аналитик, не сводя взгляда с наглого героя. — Ну-ну, — буркнул ехидна, чуть наклоняясь к Сонику и не пытаясь сделать свой комментарий достаточно тихим. — Они что, теперь вешают поводки? — Айрис не собака, — сразу же отрезала Эми и шагнула ближе ко мне, едва заметно закрывая меня рукой от блондинки, хотя не то, чтобы это было нужно. — И если она здесь, значит, это важно.       Я успела заметить, как глаза Тейлза слегка расширились от тихого внутреннего несоответствия, когда привычная картина мира вдруг перестаёт совпадать с тем, что видишь перед собой. Он смотрел то на меня, то на Элиан, будто пытался совместить прошлое с настоящим и найти между ними точку пересечения. — Айрис… — начал он осторожно.       Я едва заметно улыбнулась и, прикрыв глаза, покачала головой. — Всё нормально, Тейлз. Правда. Просто… много всего. Позже расскажу.       Он ещё секунду смотрел на меня внимательно, словно проверяя, правда ли я говорю это искренне, а потом всё-таки кивнул. — Хорошо, — сказал он уже чуть увереннее, переключаясь на привычный рабочий тон, который помогал ему держать уверенное лицо в любой ситуации. — Я как раз специально упаковал кольцо, чтобы… — он уже на ходу полез в свой рюкзак, переброшенный через плечо, так решительно и сосредоточенно, что почти вся его мордочка на секунду исчезла из поля зрения, уступив место шелесту бумаги, мягкому звону застёжек и характерной суетливой точности движений. — Документ на передачу при вас? — тут же перебила Элиан. — Да, да, вот, —лис поспешно вытащил распечатку из внутреннего кармана и протянул ей. Эти двое вступили в какой-то разговор про документы и, если честно, у меня были более важные вещи на данный момент, чтобы действительно их слушать.       Потому что краем глаза я уже заметила, что Соник всё это время продолжал смотреть на меня. Он, кинув короткий взгляд на мою сопровождающую, молниеносно проскочил до меня и встал почти плечом к плечу, складывая руки и делая при этом вид, что оказался так близко совершенно случайно. Потом он чуть наклонился и едва слышно бросил мне на ухо: — Тебе там точно нормально? Выглядишь так, как будто из тебя пытались сделать мумию.       Эми тоже обернулась, с другой стороны подошёл Наклз. Я тихо вздохнула и на секунду задержала взгляд на брате. — Да. Всё в порядке. Но… я скучала. — Она не выглядит сильно дружелюбной, — прошептала розовая ежиха почти одновременно с этим, чуть наклоняясь ближе ко мне и коротко кивнув в сторону Элиан, которая в этот момент что-то уточняла у Тейлза в документах.       Я невольно улыбнулась уголком губ. — На самом деле, она не хуже некоторых, — так же тихо ответила я. — Пока что большинство состава смотрит на меня и похуже. Но я справляюсь.       На секунду задумалась. «Особенно генерал. Но это лучше оставить за кадром.»       Наклз едва заметно толкнул плечом, так что я сразу же выпала из мыслей и неловко покачнулась вперед. — Хватит говорить, что всё в порядке, когда очевидно не в порядке. — Ну… точно не сказка. — опустив взгляд, пробормотала я.       Соник тихо по-ежиному фыркнул. Это был не совсем смех и уж точно не попытка разрядить обстановку; скорее было похоже на раздражение, которое он обычно позволял себе только тогда, когда видел, что происходит что-то, с чем не согласен, но пока ещё не решил, стоит ли вмешиваться открыто. Он на секунду выпрямился, прогнувшись спиной, отвёл взгляд в сторону, снова проверяя, насколько близко стоит Элиан и слушает ли она их разговор, а потом снова наклонился чуть ближе ко мне и быстро прошептал: — Если станет хуже — просто скажи. Вариант со сладостями и доской всё ещё в силе. А с остальным мы разберёмся. — Ты не обязана там справляться одна, Айрис. — мягко сказала Эми, взяв меня за руку и едва заметно проведя пальцами по плотной перчатке. — Если они начнут перегибать, скажи, — добавил негромко ехидна. — Мы придем. — Вы так говорите, как будто собираетесь брать штурмом базу G.U.N., — тихо пробормотала я. — Мы уже делали вещи и пострашнее, — невозмутимо ответил Соник, даже не пытаясь снизить голос сильнее необходимого. — Забыла, как мы однажды проникали в архив G.U.N.?       Я тихо выдохнула, на секунду прикрыв глаза, потому что это звучало слишком знакомо, слишком правильно и слишком по-домашнему, чтобы оставаться к этому равнодушной. Тем временем Тейлз достал из сумки коробочку и аккуратно открыл её. — Вот оно, — сказал он, аккуратно доставая кольцо и повернув его на свету, позволяя поверхности поймать отблеск холодного осеннего солнца, после чего снова осторожно уложил его на мягкую ткань внутри ювелирной коробочки. — На первый взгляд — обычный металлический сплав. Но…       Он ловко вытащил планшет из-под подмышки, нажал на экран носом — потому что вторая рука всё ещё оставалась занята — и прямо над кольцом вспыхнула тонкая голографическая проекция энергетического среза. — Оно имитирует сигнатуру силы порядка. Очень грубо, — добавил он уже более научно. — Как будто кто-то видел, как выглядит структура вашей энергии, Айрис… и попытался воспроизвести её по памяти. — Он на секунду замолчал, снова посмотрел на голограмму, а потом чуть нахмурился, переводя взгляд на Элиан. — Или по чертежу.       Я невольно нахмурилась, снова опуская взгляд на кольцо, лежащее в центре проекции. — Ты смог понять зачем? — Ну… если бы это действительно работало, — лис пожал плечами, видимо сам не до конца уверенный в собственных выводах, — теоретически кто-то мог бы использовать силы, похожие на силы прототипов. Или… активировать древние механизмы. Всё, что реагирует на энергию порядка. Сама система… она, в общем, построена очень похоже.       Он замолчал, явно недовольный тем, насколько приблизительно звучит его объяснение. Мы с Элиан переглянулись почти одновременно. — Значит, мы были правы… — пробормотала я, скорее себе самой, чем остальным, чувствуя, как внутри неприятно холодеет подтверждение того, что до этого момента оставалось только догадкой. "Замечательно. Значит, кто-то действительно решил сделать запасную версию прототипа. Ту, что не убежит, даже если захочет."       Элиан наклонилась ближе к голограмме, чуть прищурившись тем самым аналитическим взглядом, которым она обычно смотрела на аномалии, а то есть на меня. Её пальцы зависли в воздухе рядом с проекцией, неосознанно пытаясь приблизить или же рассмотреть ближе. — Блестящая поделка, — произнесла она негромко, и в её голосе прозвучала сухая профессиональная ирония, которая окрасила особым презрением чужую некомпетентность. — Но всё равно опасная. Особенно в руках тех, кто не понимает, с чем имеют дело. — Именно, — почти облегчённо кивнул Тейлз, заметно оживившись от того, что его мысль не только услышали, но и аккуратно довели до логического конца. — Но сама матрица построена на базе уже известных нам источников стабилизации энергии. По сути это… переработанный принцип изумрудов хаоса. И других камней такого типа. — Серьёзно?.. — протянул лениво Соник, запрокидывая голову, будто разговаривал не столько с нами, сколько с самой упрямой архитектурой мироздания. — И почему это всегда камни?       Он на секунду задумчиво покосился на голограмму, потом снова перевёл взгляд на брата. — Нет, правда. Каждый раз. Камни. Изумруды. Кристаллы. Кто вообще решил, что энергия обязана жить именно в камнях? — Вообще-то, — неожиданно резко вмешался Наклз, выпрямившись так, словно его только что лично оскорбили, — это не «какие-то там камни». Это изумруды. И они работают именно потому, что так устроен мир. — Он бросил на Соника взгляд, в котором было и раздражение, и искреннее возмущение хранителя. — И чем ты вообще недоволен, глупый ёж? Сам пользовался этой силой больше, чем положено. — Эй. — Невинно возмутился братец, мгновенно расправляя плечи. — И не один раз, — продолжил ехидна уже увереннее, словно в памяти у него внезапно открылся длинный список давних прегрешений. — И не два. — Он нахмурился ещё сильнее, явно мысленно перебирая эпизоды, после чего неожиданно резко повернулся к синему с таким выражением осуждения, будто только сейчас окончательно осознал масштаб происходящего. — Богохульник. — Наклз, это не религия, чтобы так говорить, — мягко вмешалась Эми. — Для некоторых — почти да, — упрямо отозвался тот. — Есть вещи, к которым нужно относиться с уважением. — Я отношусь с уважением! — тут же возмутился сверхскоростной, совершенно искренне вскидывая руки в стороны. — Во-первых, я пользовался ей исключительно в благородных целях. Во-вторых… я просто хочу понять, кто вообще однажды решил: давайте спрячем силу вселенной в минералы. Почему не, я не знаю… в бутерброды?       Я невольно прикрыла глаза на секунду, стараясь не рассмеяться. Сколько бы проблем возникло бы во вселенной просто из-за того, что кто-то случайно съел энергетический источник? — Потому что кристаллическая решётка лучше всего удерживает энергетическую форму, — спокойно пояснила Элиан. — Это самая стабильная архитектура для фиксации подобных сигнатур. — Да, но здесь-то как раз не удерживает, — сразу подхватил Тейлз, снова указывая на голограмму, которая продолжала вращаться в воздухе медленным кругом. — В этом и проблема. Они попытались воспроизвести принцип генерации энергии порядка… но оставили основу, рассчитанную на взаимодействие с хаос-типом источников. Получается структурный конфликт.       Он чуть замедлил речь, будто сам проверял формулировку на точность. — То есть система запускается как генератор порядка… но ведёт себя как нестабильный хаос-резонатор. Энергия просто не закрепляется. Она распадается раньше, чем может сформировать устойчивую сигнатуру.       Элиан чуть склонила голову, внимательно наблюдая за вращающейся проекцией, и тихо, почти безэмоционально подвела итог: — Несовместимость базовой структуры и целевой функции. Они попытались заставить инструмент работать вне собственной физики. — Именно! — Это могло бы объяснить почему наши эксперименты не работали. — И встретились два умных человека, — пробормотал Соник. — Ты понимаешь вообще, о чём они сейчас говорят? — не отрывая взгляда от вращающегося кольца, негромко спросил Наклз, явно обращаясь ко мне.       Я невольно улыбнулась. — Примерно, — ответила, снова переводя взгляд на вращающуюся модель. — Если совсем коротко… камень может попытаться создать энергию порядка, но удерживать её он не умеет. Поэтому она просто распадается раньше, чем начинает работать. — Пожала плечами. — То есть технология красивая. Но бесполезная. — Отлично, — тихо сказал сверхскоростной с удивительным оптимизмом. — Значит, можно расслабиться? — Нет, — одновременно ответили Тейлз и Элиан.       Причём настолько синхронно, что на секунду даже стало ясно: они уже работают вместе лучше, чем сами это замечают. Я чуть улыбнулась тому, что лисёнок так легко сошелся с этой бестией, но сразу же почувствовала, как внутри снова поднимается то самое осторожное напряжение, которое не позволяло оставить всё так просто. — Я не могу рассказать всего, но похоже, кто-то научился использовать это вещество по-другому. — Тихо пояснила я, аккуратно подбирая слова, — Поэтому нам и нужен камень, чтобы сравнить структуры и понять, как именно оно работает. — Ты можешь отдать его нам? — обратилась я уже к Тейлзу. — Конечно, — кивнул брат. — Для этого и принёс.       Он аккуратно отключил проекцию всё также неуклюже носом, и холодное свечение кольца погасло, затем бережно упаковал его обратно в защитную коробочку и протянул мне. Я взяла её обеими руками. На короткое мгновение сквозь корпус прошёл холод от этой чужой энергии, которая тянулась ко мне.       Когда всё было подписано, проверено и окончательно упаковано, разговор сам собой начал подходить к той тихой точке, за которой уже неизбежно наступает расставание. — Ну… — я сделала шаг назад, чувствуя, как в груди появляется странное знакомое напряжение перед уходом. — Думаю, мы скоро увидимся. У меня будет первый свободный день через полторы недели. Если всё пойдёт по плану, я выберусь. А, кстати Лиам передавал привет. — Ему тоже. — Только попробуй не выбраться, — фыркнула Эми с таким видом, будто уже приняла это как личное обещание. — Я уже морально готовлю пирог. — А я подсыплю туда перца, — с самодовольной ухмылкой добавил Соник, явно довольный собственной идеей.       Я улыбнулась чуть шире, чем собиралась. — Тогда не жалуйся, если я его впечатаю тебе в лицо. — Отлично, — совершенно серьёзно отозвался хранитель, даже не пытаясь скрыть удовлетворения от такой перспективы. — Я бы посмотрел, как у этого богохульника слезятся глаза от раскаяния. — Наклз… ты всё ещё на этом? — вздохнула Эми, устало прикрывая глаза, словно уже мысленно пополняла список тем, которые никогда нельзя поднимать при ехидне. — Он забудет только через полгода, — вмешалась я, пожав плечами и почти автоматически становясь на сторону хранителя, так что он обернулся пытаясь понять шучу я над ним сейчас или нет. — Дай ему время. Это у него принципиальность такая хорошая. — Это называется ответственность, — недовольно поправил Наклз. — Это называется застрять в одной мысли и жить там годами, — невозмутимо уточнил Соник. — В отличие от тебя, я не считаю нормальным использовать древние источники силы как ускорители для развлечения. — Я ни разу не использовал их для развлечения! — мгновенно парировал ёж, вскидывая голову.       И тут же наткнулся на взгляды. На все взгляды. Даже я невольно задержала на нём глаза на секунду дольше, чем собиралась, хотя не понимала о каком таком случае подумала вся компания, что даже Элиан скептически подняла бровь.       Он замялся. — Ну… то есть… почти ни разу, — быстро поправился он уже менее уверенно. — В большинстве случаев это была героическая необходимость.       Повисла очень красноречивая тишина, в которой никто даже не пытался сделать вид, что поверил. Я невольно улыбнулась, но полу-улыбка быстро сменилась тёплой тоской. Прощаться совершенно не хотелось, но надо было. — Ладно… Спасибо, что пришли. И… что просто были.       Эми сразу же шагнула ближе и обняла меня, Соник тоже положил руку на плечо, сверкнув мальчишеской улыбкой. — Увидимся, — и собственный голос предательски дрогнул на последнем слоге.       Потом развернулась и пошла к Элиан, не оглядываясь.       Машина бесшумно скользила по дороге, и за окном медленно текли улицы, обогнанные автомобили и случайные прохожие, которые казались слишком яркими после базы. Именно от этого контраста возникало странное ощущение, будто я нахожусь здесь лишь временно, будто это не совсем мой мир, а короткая прогулка в чужой реальности, куда меня выпустили на час. В салоне было почти тихо: только мягкий гул беспилотного двигателя, ровное дыхание вентиляции и редкое сухое постукивание пальцев Элиан по планшету, на котором она что-то записывала с выверенной точностью, словно даже дорога не могла отвлечь её от работы.       У меня же мысли возвращались снова и снова к одному и тому же вопросу. — Элиан. — М? — она не оторвала взгляда от экрана, но в её голосе прозвучала внимательность.       Я замолчала на секунду, сама не до конца понимая, зачем спрашиваю именно это, но всё же продолжила: — У тебя… есть семья? — Ты о чём? — спокойно спросила она, наконец оторвав руки от планшета и наградив меня коротким боковым взглядом — Просто… интересно. — пожав плечами, отозвалась я, как можно небрежнее, — Ты всегда такая собранная. Холодная. Вот я и подумала… есть ли у тебя кто-то, ради кого ты когда-нибудь забывала быть аналитиком. — Это личный вопрос, Айрис. — Выдохнула она. — Именно поэтому я его и задала.       Молчание повисло между нами. Машина тем временем выехала на длинный тёмный участок дороги без фонарей, и теперь пространство за стеклом освещалось только редкими встречными огнями, вспыхивавшими на секунду и тут же исчезавшими, оставляя после себя короткие полосы отражений на панели. — У меня есть брат, — сказала она наконец спокойно, продолжая смотреть вперёд, на ровную линию трассы. — Старший. Он живёт на континенте. У него своя семья… жена, дети. Мы редко общаемся. — Она сделала паузу, думая о чём-то внутри себя, — Родители погибли во время одной из атак Эггмана. После этого он уехал. Хотел просто… жить дальше. Я его понимаю.       Её пальцы чуть сильнее сжали планшет в руках, и я поняла, что ситуацию она похоже не отпустила. Только непонятно было злится ли она на брата, за то, что тот решил отпустить ситуацию или же на злобного учёного, за то, что тот сделал. В этот момент вдруг совершенно ясно поняла, что ошибалась всё это время: она не холодная. Просто прячет свои чувства глубже, чем большинство людей. — А я поступила в военное училище. Кто-то должен был этим заняться. Даже если пришлось получать второе образование и начинать всё заново. — Прости, — сказала я тихо. — Не стоит, я давно привыкла. Просто… научилась не позволять себе роскошь быть слабой. — Это не слабость — помнить кого-то. — Возможно. Но пока ты носишь на себе слишком много памяти — трудно дышать. — Да. Наверное, ты права. — невольно согласилась я и посмотрела в лобовое стекло, но видела совсем не дорогу. — Я постоянно думаю о своей семье. Ношу их с собой. Их голоса. Их лица… даже если уже не уверена, что они настоящие. Просто потому что не могу их увидеть.       Я на секунду замолчала, сглатывая сдавленный ком в горле, который никак не получалось спрятать за спокойной интонацией. — Ты хотя бы имеешь роскошь не сомневаться, что твоя память — точно твоя, — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановиться. — А не встроенная вместе с экспериментами. Не отредактированная кем-то, кто решил, какой я должна быть.       Я криво усмехнулась, подняв глаза куда-то в потолок, и из горла вышел странный, сдавленный хрип. — Мне даже мой собственный файл не дают посмотреть. Свой же. И это уже выглядит как довольно прозрачный намёк. Либо там ничего нет, либо там есть что-то такое, что они не хотят показывать, чтобы я не развалилась окончательно. Честно говоря, ставлю на первый вариант. Пустая папка. Прекрасный способ манипулировать, если так подумать.       Я на секунду прикусила язык и добавила уже почти шёпотом, глядя в отражение собственной тени на стекле. Где-то рядом мне даже почудился Шедоу, и его сомнения в подлинности моих воспоминаний. — Иногда мне кажется, что я даже скучаю по людям, которых, возможно, никогда не существовало. И это… довольно неудобная форма ностальгии.       Машина продолжала двигаться вперёд, дорога вытягивалась в длинную прямую линию между редкими огнями, и я уже решила, что разговор на этом закончился. Даже отвернулась окончательно, чувствуя, как по щекам скатываются тёплые дорожки, слишком заметные на светлой шерсти, и мысленно пообещала себе, что сейчас возьму себя в руки и сделаю вид, будто это вообще был обычный разговор. Но для этого мне всё же нужна была секунда. — Если тебя это успокоит, — внезапно начала Элиан, нарушая тихое гудение салона, — в твоём файле действительно есть информация о прошлой жизни.       Я сначала даже не поняла смысл сказанного, а через несколько секунд задержки, как эхо в пустом помещении, и только потом резко повернула голову к ней, совершенно забыв о том, как жалко я сейчас наверно выглядела. — Что?.. — Я не могу сказать, что именно там указано, и не могу сказать, откуда эта информация появилась в архиве. Но она есть.       Она сделала короткую паузу, словно проверяя, имеет ли право произнести следующую фразу. — Ты была реальным человеком, Айрис. — Правда?.. — Да. — Тогда почему… — начала я и сразу же запнулась. — Почему мне не выдают файл? — Потому что информация может повлиять на твою стабильность по некоторым данным, — ответила она спокойно, но уже не так формально, как могла бы. — И потому что не всё в этих архивах проверено до конца.       Она повернула голову в мою сторону. — Но это не пустой файл.       Я молчала, пытаясь понять, что именно сейчас чувствую: облегчение, страх или желание немедленно открыть этот архив любой ценой. — Значит… они существовали, — сказала я наконец почти неслышно.       Тем временем мы въехали на территорию базы, и знакомые линии ограждений, прожекторы на высоких мачтах, строгая геометрия корпусов вдруг неожиданно вернули ощущение твёрдой земли под ногами. Я даже не заметила, как выдохнула, проводя ладонью по мокрой шерсти под глазами, стирая не только следы слёз, но и сам разговор, оставшийся позади нас на тёмной дороге.       База выглядела почти так же, как всегда. Те же дорожки между корпусами. Те же светящиеся окна лабораторных блоков. Те же редкие фигуры агентов, пересекающих двор быстрыми уверенными шагами. И всё это внезапно показалось таким привычным, что внутри стало странно неловко от собственного облегчения. А это уже было странно, даже тревожно: привязываться к военным организациям никогда не звучало, как хорошая идея.       Мы остановились у главного входа. Двери ещё не успели полностью закрыться за мной, когда я заметила движение впереди: по дорожке между корпусами кто-то уверенно направлялся прямо к нам. Знакомая походка и эта неизменная тень улыбки, которая появлялась у него раньше, чем он успевал что-то сказать. Эван. И я даже не сразу поняла, что улыбаюсь ему в ответ. Сегодняшний день неожиданно начинал напоминаться нормальность. — Айрис! — Подняв руку в воздух, выкрикнул аналитик. — Эй, — искренне ответила я, хотя собственный голос всё-таки прозвучал довольно глухо.       Он подошёл ближе. Его взгляд сразу скользнул к небольшой коробочке у меня в руках, и в этот момент Элиан безапелляционно забрала её у меня. Химик едва заметно нахмурилась в сторону парня, однако ничего говорить не стала. — Продолжим завтра. Пока можешь отдохнуть. — обратилась она ко мне.       И уже собиралась уже сесть обратно в машину, но задержалась, словно в последний момент вспомнив ещё одну строку в мысленном списке дел и, вскинув на меня взгляд через крышу машины, добавила: — Ах да. Хоуп снова искала тебя. — Спасибо. — И постарайся выспаться, — сказала она уже строже. — Сегодня ты явно была не в себе.       После этого она окончательно повернулась, села в машину и тронулась в сторону гаражей. Мы остались вдвоём. На несколько секунд между нами повисла тишина. Я успела перебрать в голове сразу несколько вариантов того, что можно сказать, и ни один из них почему-то не показался подходящим. — Ты ждал? — всё-таки кривовато начала разговор.       Он пожал плечами надеясь выглядеть совершенно случайным даже тогда, когда всё происходящее давно уже просчитано им на несколько шагов вперёд. — Просто оказался рядом, — беззаботно отозвался он. — Ну… вдруг понадоблюсь.       Пауза. Его взгляд оценивающе задержался на моём лице. Не просто проверяя, всё ли со мной в порядке, а словно осторожно сверяя какую-то внутреннюю гипотезу с реальностью.       Я чуть прищурилась. — Это звучит ещё более подозрительно, чем обычно. Ты снова оказался рядом "совершенно случайно"?       Уголок его губ едва заметно дрогнул, сдерживая дугу улыбки. — Не поверишь, но я сегодня вообще много чего случайно делаю.       Сместив вес на одну ногу, я медленно скрестила руки на груди и посмотрела на него уже совсем иначе, строже. — О. Даже так?       Он, разумеется, не стал уточнять своих заумных планов. — Коридоры здесь длинные, — добавил он спустя секунду, изображая из себя невинность. — И акустика у них… удивительная. — Ты подслушивал? — Я проходил мимо, — поправил он с той самой дипломатической точностью, которая всегда означала, что разница между словами существует только юридически. И всё же не выдержал — улыбнулся. Причём улыбнулся не своей обычной сдержанной рабочей улыбкой координатора, а как-то неожиданно по-мальчишески живо, с тем лёгким, почти неприличным удовольствием человека, которому происходящее кажется куда интереснее, чем он готов признать вслух. — И? — спросила я осторожно. — Что именно ты… услышал?       Он посмотрел на меня так, будто произносить этот вопрос вслух было излишним. — Достаточно. — Пауза. А потом добавил мягче: — Но, насколько я понимаю… окончательных решений принято не было. — И что, ты пришёл проверить статус переговоров? — Я пришёл убедиться, что ты в порядке, — ответил он без тени колебания и тут же расхохотался. — И немного — да. — Это ужасно нечестно, знаешь? — Почему? — Потому что ты выглядишь довольным, как чеширский кот, — сказала я сухо, — а мне жаль тебя разочаровывать.       Он пожал плечами, словно подобные разочарования входили в его долгосрочную стратегию заранее, и развернулся, жестом приглашая меня пройти внутрь. Я проследовала рядом. — Ну так ты держишься, Скай? — всё же спросил он спустя мгновение уже без прежней ироничной лёгкости, придерживая для меня дверь. — Да… пойдёт, — пробормотала я, пока он уже привычно перебрасывался короткими фразами с охранниками, которые заметно насторожились, увидев, что привёл меня не тот сопровождающий, что выводил ранее. — Завтра… ну посмотрим, что будет завтра.       Он кивнул кому-то из них, выслушал ответ, что-то уточнил вполголоса и только потом снова повернулся ко мне. — Тогда план на вечер простой, — сказал аналитик мягче, продолжая разговор, пока девушка на ресепшене быстро пролистывала электронные формы допуска и сверяла подписи. — Тебе нужно поесть. И поспать.       Охранники недовольно переглянулись, явно не желая отпускать меня, но Эван, не обращая внимания на них, продолжил говорить с девушкой за стойкой, и через минуту та всё же пробежалась глазами по документам, поставила подтверждение и передала их обратно. Один из охранников что-то буркнул себе под нос и скрылся в соседней комнате. — Это приказ координатора или личная инициатива? — спросила я, когда он наконец повернулся ко мне со стопкой уже оформленных допусков в руках. — Это попытка не дать тебе снова исчезнуть на двое суток и притвориться, что ты функционируешь нормально. — Очень смелое предположение. Я прекрасно функционирую.       Он остановился на полшага, посмотрел на меня так выразительно, что спорить дальше стало почти неприлично. — Ладно, ладно… — признала я, поднимая ладони в жесте формальной капитуляции. — Но мне правда нужно зайти к девчонкам. А в столовую… как-то не хочется. — Тогда позволь мне хотя бы принести тебе ужин к ним в кабинет.       Я тут же напряглась от этого предложения. Настолько быстро, что даже не успела спрятать, а наблюдательный аналитик заметил и одарил меня подозрительным взглядом. Как бы то ни было, я совершенно не хотела, чтобы кто-то ещё, а тем более такой внимательный и опасно наблюдательный человек, как Эван, оказался слишком близко к тому месту, где прямо сейчас в моей голове происходило слишком много лишних разговоров, сомнений и чужих слов, которые я ещё даже сама не успела разобрать. — Не стоит, — ответила я слишком резко, даже как-то грубо, и потому чуть мягче повторила: — Я думаю, смогу протянуть день без еды из столовой.       Он не выглядел убеждённым. Совсем. — А если я закажу что-нибудь? — Всё равно не надо, — ответила я уже увереннее и тут же перевела разговор в сторону, не давая ему ни времени на возражение, ни повода продолжить эту тему, чтобы заболтать и меня также, как ту красавицу на ресепшене: — Кстати… я слышала, что Каэл всё ещё в изоляторе. Ты случайно не знаешь, в чём причина? — Хм… странно, что ты узнала об этом только сейчас, — сведя брови ближе, задумчиво произнес аналитик. — Я думал, ты уже в курсе.       Он замолчал на секунду, будто выбирая не столько факты, сколько формулировку, которая будет допустима в этом разговоре. — Формально — из-за «уровня риска». Комиссия нашла что-то там с показателями. — Комиссия? — уточнила я сразу. — А ты не знаешь больше? — Я постараюсь узнать больше, — Пауза. И только потом добавил, уже почти с прежней лёгкой насмешливой теплотой, которую он, кажется, вообще не умел отключать полностью: — Но только если ты разрешишь мне покормить тебя.       Я нахмурилась.       Вообще-то это было нечестно. Он прекрасно понимал, что именно делает, и делал это совершенно искренне, чтобы на это можно было всерьёз обидеться или отказаться резко.       И это, пожалуй, раздражало больше всего. Это тихое ощущение, что он заранее знает, чем всё закончится, и терпеливо ждёт, пока я сама до этого дойду. — Это шантаж, — выдохнула я без особого возмущения. — Это переговоры. — Очень односторонние переговоры. — Я стараюсь учитывать интересы обеих сторон, — невозмутимо ответил он. "Конечно стараешься".       Я ещё секунду молчала, прислушиваясь к собственному сопротивлению — тому самому внутреннему упрямству, которое обычно держало меня на ногах даже тогда, когда уже ничего не держало. Но сейчас оно явно уступало. Не столько его аргументам, сколько самой усталости, накопившейся за эти несколько дней. — Ладно. Договорились. — Тогда что ты хочешь? — кивнув, сразу же уточник он. — Можно просто что-нибудь тёплое. — Сделаем.       Мы сделали ещё несколько шагов по коридору, и я уже собиралась перевести разговор на что-нибудь безопасное, но слова вдруг вышли не такими, как я ожидала. — Мне даже неловко от того, что ты такой хороший.       Он повернул голову, не сразу поняв, к чему именно я веду. Я коротко вздохнула, понимая, что теперь отступать уже поздно. — Ну то есть… ты всегда рядом. Всегда поддерживаешь. Всегда помогаешь. А я за это время только и сделала, что отказала тебе в отношениях.       Он удивлённо моргнул, явно не ожидая, что разговор внезапно свернул вот именно сюда. — Айрис. То, что я рядом, не значит, что я обязательно чего-то жду взамен.       Я отвела взгляд в сторону, разглядывая полосы света на полу. — Но мне всё равно… неловко, — призналась я тише. — Я просто… даже не знаю, как объяснить.       Он пожал плечами, возможно, понимая это чувство также, как понимал людей вокруг. — Ты не обязана ничего объяснять.       Мы как раз подошли к дверям исследовательского крыла. Я остановилась у панели доступа и повернулась к Эвану. Он тоже замедлил шаг, но не сразу посмотрел на меня, словно ещё на секунду задержался в каких-то своих мыслях. — Спасибо, — сказала я наконец. — Правда. — Я просто хочу, чтобы ты нормально функционировала, Скай, — пародирую меня, отдав мне лёгкую шутливую честь двумя пальцами к виску, отчитался он с подчеркнутой серьёзностью и сверкнул улыбкой.       Я покачала головой, не удержавшись от короткой усмешки, и приложила ладонь к панели доступа. Холодная поверхность мягко вспыхнула под пальцами, сканируя идентификатор, и двери разошлись в стороны. — Тогда выбирай что-нибудь тёплое, — сказала я уже через плечо, делая шаг внутрь. — Только, пожалуйста, не какой-нибудь маратан. — Приму к сведению, — совершенно серьёзно ответил он, и двери закрылись, оставляя за моей спиной звук удаляющихся шагов.       Я позволила себе вздохнуть чуть глубже. Впереди снова — лаборатория. И, возможно, кое-какие ответы.       Дверь кабинета оказалась приоткрыта, и тонкая полоска яркого белого света падала на пол коридора. Я остановилась у порога, прежде чем заглянуть внутрь, словно боялась увидеть там не усталость, а что-то гораздо хуже, а потом медленно наклонилась.       Хоуп сидела за столом, опершись лбом о ладонь, пытаясь удержать голову на месте усилием воли. Перед ней зависала настольная голографическая проекция, и свет ложился на лицо голубоглазой резкими углами, подчёркивая усталость, которую она даже не пыталась скрывать.       Вера полулежала в кресле напротив, волосы были в полнейшем беспорядке, залезая в приоткрытый рот инженерки, одно нога закинута на подлокотник с тем видом, с каким обычно отдыхают люди, которые решили не признавать собственную усталость до последнего. Планшет был прижат к груди, а вокруг них обеих лежали чашки, бумаги, конфетные обёртки и пустые банки из-под энергетиков. В общем всё то, что свидетельствовало о бурной ночной деятельности.       Я молча вошла и прикрыла за собой дверь. — Вы… вообще спали?       Хоуп моргнула так медленно, что я практически видела, как вопросу потребовалось несколько секунд, чтобы добраться по её нервной системе до мозга сквозь толщу символов и расчётов, после чего блондинка выпрямилась и растёрла усталость по лицу.       Вера открыла один глаз.       С трудом. — А мы что… уже завтра? — прохрипела она. — Ага, — усмехнулась я, проводя рукой по волосам и оглядывая кабинет внимательнее. — Уже даже не утро.       Хоуп тяжело выдохнула, окончательно возвращаясь в реальность, и кивнула мне, одновременно убирая часть голографических слоёв в сторону. Символы послушно разошлись, освобождая пространство на экране. — Мы попытались найти соответствия в структуре фраз, — сказала она спокойно, хотя по голосу было слышно, сколько часов за этим спокойствием стоит. — Некоторые действительно похожи на шифры… но язык продолжает ускользать. Похоже, он искажён намеренно. И фразы… они как будто сливаются друг в друга. Не разделяются естественным образом. — Я говорила, что не надо было спать с планшетом под подушкой, — подала голос очкастая, не меняя положения и снова прикрывая глаз. — Это никогда не приводит ни к чему хорошему. — Я серьёзно! — возмутилась блондинка, даже чуть выпрямившись. — Да они просто слились у тебя в голове. — Нет, не просто! Вот смотри. Вот эта часть фразы обозначает вот это, — она провела пальцем по одному сегменту фразы. — А это — вот это. И если разделить по буквам… получается предложение!       Вера приоткрыла второй глаз и посмотрела на неё с выражением человека, который морально готов поверить во что угодно, но предпочёл бы сначала поспать. — Ты уверена, что они должны говорить про торт?       Я не удержалась и тихо рассмеялась. Даже не знала, от чего сильнее: от абсурдности самой сцены или от того, что они действительно не оставили это просто как задание. Что восприняли это не просто, как работу. — Ну… тогда я пришла, — сказала я, подходя ближе к столу и опираясь ладонью о край. — Готова помочь. Пусть сама не совсем в здравом уме.       Хоуп посмотрела на меня с благодарной улыбкой. — Отлично. Потому что у нас кое-что всё-таки сдвинулось, — сказала она и включила один из сохранённых файлов. — Мы зацепились за один фрагмент фразы, которую ты записала со слов… ну, голосов.       На нём всплыло предложение. Знаки были вытянутыми, закрученными, соединёнными тонкими линиями, которые светились приглушённым голубым и золотым светом по краям, будто язык не просто существовал, а продолжал дышать даже сейчас, спустя неизвестно сколько времени после того, как его произнесли. “Il’ar vel Sa’reth. Nomen aus’kai. Tev’ora falin ireska.” — И что это значит? — спросила я, не отрывая взгляда от линии закрученных знаков. — Приблизительный перевод, — Вера наконец приподнялась на локте и щёлкнула по панели с видом человека, который действительно провёл ночь не зря и теперь имел право говорить торжественно, — звучит примерно так: сделка заключена. Имена стёрты. Пламя вернётся в сосуд.       Я нахмурилась. — Сделка? — Да, — Хоуп чуть наклонилась вперёд, осторожно разворачивая к себе часть символов и подсвечивая повторяющиеся элементы структуры. — Мы сопоставили несколько фрагментов, и слово Sa’reth встречается в нескольких местах подряд. Оно не совпадает с терминологией, связанной ни с Порядком, ни с Древними, ни вообще с известными нам системами. Но каждый раз, когда оно появляется — речь идёт о чём-то внешнем. — И это ещё не всё, — добавила фиолетовый вихрь, лениво вытягивая руку и включая вторую проекцию, которая всплыла чуть выше первой и сразу же заполнилась новыми строками того же странного языка. — Вот здесь есть ещё блок. Там говорится про… — она нахмурилась, пролистывая планшет и сверяясь с несколькими вариантами перевода, — «меняющих линии». Или «ломающих линии». Что-то такое. Смысл примерно в том, что они разрывают нити и собирают своё имя заново.       Она повернула голову ко мне, и в её взгляде уже было ожидание, надежда, что хотя бы для меня это что-то значит. Однако, это было такой же загадкой для меня, как и для них. — Но кто они вообще такие? И зачем им имя? И какие нити они ломают? Может, это связано с этим символом ядра? Он ведь похож на три переплетённые линии.       Она увеличила фрагмент. В центре действительно всплыл знак ядра — три вытянутых, пересекающихся контура, похожих одновременно и на схему, и на символ, и на что-то, что не предназначалось для человеческого чтения вообще. — Может, речь идёт не об имени в обычном смысле? — осторожно предположила я, больше рассуждая вслух, чем отвечая. — Говорят же… что имена могут определять характер. Или даже судьбу человека. — Мы рассматривали этот вариант. — подтвердила мою теорию Хоуп. — Тогда «ломают нити» может относиться к линиям судьбы. Или вероятностям. — Или ко всем сразу, — пробормотала Вера. — Проблема в том, что нам всё-равно это ничего не говорит. В базе нет ни одного вида или упоминания организации, которая бы подходила по этому описанию.       Приложив кулак к подбородку, я задумалась и бессмысленно вытаращившись на вращающуюся надпись, пытаясь поймать ощущение. Они всегда приходили раньше, чем память или смысл. Символы скользили друг относительно друга плавно и бесшумно, и в какой-то момент я вдруг почувствовала, как вдоль позвоночника проходит холодная волна. Настолько резкая, что шерсть на спине поднялась сама собой раньше, чем я успела понять, почему. Я вдохнула чуть глубже. — Подождите… — сказала я тихо. — Я, возможно, догадываюсь, о чём речь.       Обе почти одновременно подняли на меня взгляд. Я ещё секунду смотрела на символы, будто надеялась, что ошибаюсь. — Похоже, это связано с… торговцами судеб, — произнесла я тихо. — Это… название? — наклонив голову набок, осторожно спросила Вера, наверно, пытаясь на слух проверить, не скрывается ли в этих словах знакомая терминология. — Это что-то из древних записей?       Я покачала головой и вдруг поняла, что объяснить это гораздо сложнее, чем произнести. Особенно, когда не встречал этих троих вживую. — Нет. Это… Это три существа, не уверена, что могу называть их мобианцами или же аурелианцами в полной мере. Я встречала их, — голос получился слишком глухим, пока я пыталась восстановить воспоминания, которые были раньше аж на несколько месяцев. — Только один раз. Они… стерли из этого мира одного человека на моих глазах, сказав, что-то про сделку, хотя я не уверена в чём именно она заключалась. От него ничего не осталось, даже память и то держится еле-еле. Никто из друзей его больше не вспомнил.       Хоуп и Вера одновременно подняли на меня взгляд. В их лицах исчезло привычное спокойствие исследовательского интереса. Осталась только напряжённость. Фиолетовый вихрь даже перестала шевелить пальцами по подлокотнику. — Подожди. — начала очкастая выпытывать из меня информацию, — В смысле — не вспомнил? Ты имеешь в виду потерю данных? Локальное вмешательство? Или… — В смысле не вспомнил вообще. Его просто не стало в этой временной линии. — А ты помнишь? — Да. С сомнительной точностью.       В комнате стало тихо. — Они назвали меня ошибкой, — всё же продолжила я, несмотря на настороженные, даже слегка напуганные, лица. — Сказали, что хотят использовать. Что я могу активировать нечто, чего не должен касаться никто…       Я не успела продолжить.       Дверь приоткрылась, и в проёме появился Эван, балансируя сразу двумя бумажными пакетами и плоским контейнером под мышкой так уверенно, будто именно так и входил в комнаты с древними пророчествами каждый день. — Ну что вы тут делаете, девчонки? — Он остановился на пороге, окинул взглядом проекции, символы, наши лица — слишком сосредоточенные для обычного вечернего разговора — и прищурился. — Я так понимаю, я вовремя. — Ты всегда вовремя, когда появляешься с едой, — пробормотала Вера, мгновенно отодвигая часть схем, чтобы освободить место на столе.       Эван прошёл внутрь, начал выкладывать контейнеры так естественно, словно давно привык вмешиваться в подобные разговоры ровно на том этапе, когда у людей заканчиваются силы, но ещё не заканчиваются вопросы.       Хоуп переглянулась со своей подругой, которая вообще замерла, так и не убрав руку с края стола, будто на секунду потеряла понимание происходящего. Парень поставил первый контейнер ближе к Хоуп. Второй — перед Верой. Из-под крышек сразу поднялся мягкий запах простого ужина — рис, тушёные овощи, немного курицы в лёгком соусе, что-то домашнее по ощущению и совершенно не похожее на обычную столовую базу быстрого перекуса. — Я не была в курсе, что у нас теперь есть доставка в кабинет, — осторожно сказала Хоуп, всё ещё глядя на контейнер перед собой так, словно он появился здесь сам по себе. — У вас её нет, — спокойно ответил Эван. — Это частный случай. Она собиралась не ужинать.       Он даже не попытался сделать вид, что это шутка, указав в мою сторону через плечо, после чего развернулся с третьим контейнером в руках и протянул его мне. — Айрис?       Я уже собиралась взять коробочку, но вместо этого вдруг замерла на полдвижении, потому что воспоминание пришло неожиданно резко, словно кто-то включил свет в комнате, о существовании которой я давно забыла. — Чёрт… — выдохнула я неосознанно. — Был ещё один раз. — Что? — иступлённо спросил парень. — Где? — вытянулась вперед фиолетовый вихрь вместе с контейнером с едой, едва не уронив его на пол, на что блондинка перевалилась через стол и остановила её за плечо от того, чтобы вскочить на ноги и начать разбираться. — Комната Тайн в парке развлечений. Тогда всё выглядело как обычный аттракцион, но внутри они подстроили какие-то испытания, и я почему-то просто… перестала об этом думать, словно это вообще не было важно. — Подожди, — негромко сказал Эван. Он смотрел на меня внимательно и почти настороженно, будто проверял собственную память. — Ты говоришь про тот лабиринт, через который мы проходили и там ещё была какая-то странная кошка в конце? — Вы заходили туда вместе? — осторожно уточнила блондинка. — Да, — ответил он без паузы. — Мы заходили туда вместе, и тогда это действительно выглядело как часть аттракциона. — Какие именно испытания? — нахмурилась Хоуп, переведя взгляд с парня на меня. — Всего было четыре. — Первое было с символами. Теми же самыми, которые я видела во сне. Теми же самыми, которые мы вчера пытались расшифровать. — Ты уверена, что это не просто совпадение? — Я тогда тоже решил, что это просто часть головоломки, — спокойно сказал Эван раньше меня. — Но дальше всё происходило слишком последовательно для обычного аттракциона. Уже после второй секции стало понятно, что маршрут там не случайный.       Я кивнула, подтверждая его слова. — Второе было связано с артефактами. Нужно было выбрать один из трёх объектов. Зеркало. Маску. И… кристалл. — Я нахмурилась, осознавая, что снова идёт речь о кристалле, потом опустила взгляд и посмотрела на свои руки, вспоминая тот момент выбора. — Я выбрала маску. Тогда это казалось просто…       Нервно поерзав на стуле Вера всё же не выдержала и перебила меня: — Ты думаешь, что это действительно были артефакты? Но у нас нет подтверждений, как выглядят два других. Более того, по нашим данным третий артефакт должен быть… — Вера, — тут же тсыкнула на неё Хоуп.       Та тут же замолчала. Я на секунду замерла, переведя взгляд с одной на другую. Потом медленно потянулась к поясу. Контейнеры мягко щёлкнули в пальцах, когда я отстегнула их и аккуратно поставила на стол между нами, не открывая крышек, но и не убирая руки сразу, сама не уверенная делаю ли я сейчас всё правильно.       Вера наклонилась ближе, всматриваясь внимательнее. — И что это? — приложила пальцы к подбородку очкастая. — Подожди… это что, коробочки для CD? — Ты правда думаешь, что я настолько ненормальная, чтобы носить на поясе коробки с CD-дисками?       Вера пожала плечами совершенно честно. — Я уже говорила, что ты странненькая.       Я тяжело вздохнула. — Это два артефакта. — Два? — переспросила голубоглазая, пока её аккуратные бровки поднялись на лоб, теряя привычную аналитическую сдержанность. В её голосе прозвучало не столько недоверие, сколько быстрое, тревожное пересчитывание уже известных фактов. Мне даже стало немного неловко, что не сказала ей об этом раньше.       Я коснулась пальцем крышки одного из контейнеров, указывая на него. — И они уже у меня. Поэтому я почти уверена, что в той комнате речь шла именно о них. А второй артефакт — Маска Отголосков. Из-за неё, я подозреваю, и началась вся эта история с голосами. — Айрис… ну зачем, — произнёс Эван негромко.       Я подняла на него взгляд. Он провёл ладонью по затылку и на секунду отвернулся, собираясь с мыслями, будто уже мысленно прокручивал последствия. — Я потратил полдня на то, чтобы оформить Зеркало Судкб на Соника как временный внешний носитель доступа, — сказал он спокойно, но теперь в его голосе появилась та сухая служебная точность, которая означала: ситуация перестала быть личной. — Просто чтобы никто не начал задавать лишние вопросы о том, где он находится на самом деле.       Он снова посмотрел на контейнеры. Потом на меня. — А теперь ты приносишь уже два и ставишь их на стол посреди исследовательского крыла. — Эван… — осторожно начала Хоуп.       Он коротко кивнул, даже не давая ей договорить. — Да. Я понимаю. После этого вы не можем сделать вид, что не видели их.       Аналитик коротко выдохнул сквозь нос, будто надеялся, что разговор закончится иначе. Потом он снова посмотрел на меня уже мягче прежнего. — Я просто рассчитывал, что ты сначала скажешь мне, — добавил он с досадой. — Тогда я хотя бы успел бы оформить это нормально. — Прости… — Не стоит. — покачав головой, произнес он, — Я попробую подготовить документы так, чтобы оформить хранение на тебя официально. Надеюсь, нам ещё удастся провести это без лишних вопросов.       Я осторожно взяла контейнер в руки. Открыла прозрачную коробочку и достала диск. На его поверхности вспыхнули символы, и структура начала меняться, возвращая предмету его изначальное состояние. Через секунду в моих ладонях лежала Маска Отголосков. Тёмная поверхность с тонкими, почти живыми линиями символов выглядела так же спокойно и чуждо, как всегда.       Я молча положила её на стол между нами. — Айрис… — Выпрямившись, начала Хоуп, — почему ты не сказала, что артефакт был у тебя раньше?       Я подняла на неё взгляд. — Хоуп, правда ли ты думаешь, что это помогло бы?       Она замолчала на секунду, но выражение её лица стало только серьёзнее, пока она перебирала возможные варианты. — Мы могли бы попытаться её проанализировать. — Не думаю, что анализ помог бы перевести нам символы. — Если ты знаешь первоисточник этих голосов, мы могли попробовать понять, как вернуть их обратно. Тогда нам вообще не пришлось бы ничего переводить. — Я думаю, это неверное решение. С древними никогда не бывает так просто. Либо мы решаем задачу и она перестаёт нас трогать. Либо жульничаем и получаем последствия, которые потом уже нельзя отменить.       Девушка смотрела на меня внимательно и долго. — Айрис, ты сама себя слышишь? Ты следуешь не логике, а каким-то предрассудкам.       Я уже открыла рот, возмущённо вдохнув, когда меня неожиданно толкнули плечом в сторону так решительно, что я едва не потеряла равновесие и замахала руками, почти свалив широкими движениями ближайший кактус со стойки и разорвав этот напряжённый взгляд, в котором между нами уже начинали вспыхивать настоящие искры. Вера буквально влетела к столу и наклонилась к маске так близко, будто сейчас намеревалась рассмотреть её изнутри. Её глаза загорелись тем самым опасным исследовательским интересом, который обычно означал только одно: разговор только что окончательно вышел из-под контроля логики и перешёл в режим идей. — Подожди, подожди, подожди… — разогналась она, даже не пытаясь скрыть возбуждения. — Ты хочешь сказать, что ты можешь вот так менять форму артефакта? Просто взять и… обратно сложить его в диск? — Не складывать, — машинально поправила я, всё ещё удерживая равновесие, пока аналитик рядом не поймал меня под руку, и одновременно ловя себя на том, что отвечаю ей уже автоматически. — Это правило формы. Я его переписываю. — А ты можешь сделать что-то ещё? Например, превратить его во что-то вроде кристалла? Или в носимый модуль? Или если изменить форму, а потом попробовать запитать его энергией — он начнёт работать по-другому? Может изменится отклик? Или структура взаимодействия? — Вера, — спокойно сказала Хоуп.       Та её не услышала. — А если у него несколько форм по умолчанию? Или если сохранить несколько состояний одновременно? Или если… — Вера.       Теперь в голосе блондинки появилась сталь. Вера недовольно выдохнула, насупилась и нехотя уселась обратно на стул, сложив руки на груди так демонстративно, словно её только что силой вытащили из середины эксперимента. — Ты сказала, испытаний было четыре, — спокойно напомнила Хоуп, возвращая разговор к тому месту, где он оборвался. — Какие были два других?       Я на секунду замолчала, потому что третье испытание оказалось неожиданно труднее сформулировать вслух, чем я ожидала, и только потом медленно сказала: — Третье было связано с дверями — тремя дверями, стоявшими рядом друг с другом в совершенно пустом пространстве, над которыми были надписи: «То, что ты оставила», «То, что ты держишь» и «То, чего ты не знаешь».       Вера сразу нахмурилась, машинально приложив пальцы к подбородку, видимо уже и вовсе забыв про то, что произошло несколько секунд назад и уже перенастроив мозг на другую задачу. — Это звучит как символическая развилка, — сказала она, наклоняясь вперёд и уже начиная мысленно строить модель происходящего, показывая что-то руками, — как притча или когнитивный тест, где важен не сам выбор двери, а реакция на формулировку.       Я покачала головой. — Не знаю. Это ощущалось не как метафора и не как проверка реакции, а как настоящий выбор, причём настолько личный, что я даже не успела задуматься, почему открываю именно ту дверь, над которой было написано «То, что ты оставила».       Я на секунду отвела взгляд, вспоминая ту комнату, неподвижный воздух перед дверями, и то ощущение странной уверенности, которое тогда казалось естественным, а теперь выглядело почти навязанным. — Почему именно она? — вернула меня из воспоминания Хоуп. — Потому что я почувствовала, что должна открыть именно её, и когда я вошла внутрь, там оказалось место из моей прошлой жизни: запах краски, старые деревянные рамы и голоса. Всё то, что было связано с тем, кем я была до того, как стала собой здесь. — Странно, — пробормотал Эван, — для меня это был просто пустой коридор.       На несколько секунд в комнате повисла тишина, в которой даже фиолетовый вихрь не попыталась сразу что-то уточнить, и только потом она тихо спросила: — А четвёртое испытание?       Я перевела взгляд на маску, лежащую между нами на столе, и ответила: — Четвёртым был театр теней: передо нами стояла ширма, за которой двигались фигуры, но они не выходили на свет и оставались только силуэтами, а потом они начали говорить шёпотом на древнем языке, которого я не понимала.       Хоуп уселась и медленно откинулась на спинку стула. Некоторое время молчала, собирая услышанное в единую схему. — Это точно не аттракцион в парке развлечений, — сказала она наконец тихо, но совершенно уверенно, — это была последовательность испытаний, заранее выстроенная под тебя. — Да, — согласилась я, потому что сама пришла к этому же выводу ещё тогда, но только сейчас услышала его вслух. — У меня было ощущение, что они заранее знали, через что я пройду и что именно выберу. — Тогда получается, что они не просто наблюдали за тобой, а направляли тебя по заранее рассчитанной траектории. — добавила Вера, — Это очень похоже на предубеждение выбора: когда тебе кажется, что решение принимаешь ты сам, но на самом деле оно складывается из того, что ты уже успел увидеть, услышать или пережить раньше, и потому воспринимается как естественное, хотя его границы были заданы заранее. Причём выбор двери в этой структуре был не финальным решением, а промежуточным шагом, потому что на самом деле речь шла о том, кем ты становишься внутри их схемы.       Я кивнула, чувствуя, как внутри снова медленно затягивается знакомый узел напряжения. Вера уже поднялась и начала ходить по комнате быстрыми шагами, перебирая в руках планшет и почти не замечая этого движения, потому что мысль явно опережала слова. — Если это действительно была выстроенная последовательность испытаний, — сказала она, резко обернувшись и почти по-фехтовательному указывая стилусом в мою сторону, — значит их структура не могла быть импровизацией и должна существовать как воспроизводимый механизм выбора, а если существует механизм, значит его можно описать, смоделировать и в каком-то виде повторить. — Или ритуал, — поправила её Хоуп. — Если речь идёт о древних сущностях, их структура может быть ближе к символике, чем к коду, а значит последовательность испытаний может быть не алгоритмом, а формой посвящения или подтверждения соответствия.       Я на секунду прикрыла глаза, вспоминая четвёртое испытание так ясно, будто ширма снова стояла передо мной. — В четвёртом испытании… там были тени. Три. За ширмой. Высокие, почти неподвижные, в длинных силуэтах, похожих на мантии. Они почти не двигались, но я чувствовала, что они смотрят. Одну из них я помню особенно чётко — она протянула руку. Другая отвернулась. А третья исчезла. И в этот момент экран передо мной стал зеркалом, и я увидела себя… но это была не совсем я.       Хоуп слушала так внимательно, что на секунду показалось, будто она даже перестала дышать. — Три тени… три реакции. Действие. Отказ. Исчезновение. — Три выбора, — воодушевлённо подхватила Вера, обернувшись к ней и теперь показывая теперь стилусом на неё. — И если символов у нас четыре, а один мы уже уверенно определяем как символ Порядка и понимаем его как якорь и связующее звено всей структуры, тогда остальные три должны соответствовать этим реакциям. — Тогда получается, что они совпадают с голосами, — уверенно продолжила Хоуп. — И если предположить, что эти голоса связаны ещё и с тенями, тогда это могут быть не просто сущности, а архетипы или состояния восприятия, через которые тебя проводили.       Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри постепенно складывается картина, до которой сама я никогда бы не добралась без них. Этот процесс был такой… невероятный, что я даже не была уверена, что поняла всё правильно. — И если они действительно связаны со снами, как мы вчера предположили… значит меня всё ещё ждёт ещё один, а он будет связан с этим исчезновением. Ну или чем-то таким.       Уже ожидая этого вывода, кивнула блондинка. — Вероятно, да. — С какими голосами? — внезапно спросил Эван.       В комнате стало тихо. Я моргнула. Явно ошарашенная этим вопросом Хоуп, перевела на него взгляд. — Ты не знал? — тихо спросила она. — А ты думала, что я всё понимаю и поэтому молчу? — Ты ведёшь рассуждение так, как будто понимаешь, о чём мы говорим.       Он едва заметно усмехнулся. — Ну что поделать, если я достаточно сообразительный и умею не задавать лишних вопросов. Тем более всё это не совсем в моей области. — А потом он требовательно повернул голову ко мне, — Айрис. Какие голоса?       Я невольно отвела взгляд. — Это началось после того, как я использовала маску, — сказала я совсем тихо. — Теперь у меня в голове голоса, которые периодически со мной разговаривают, только я их не понимаю. Сюрприз.       Он очень медленно кивнул, после чего посмотрел на маску, лежащую на столе между нами, а потом снова перевёл взгляд на меня. — И ты решила, что это не та информация, о которой стоит сообщить?       Я неловко пожала плечами. — Хотела сначала разобраться со всем сама.       Хоуп медленно перевела взгляд с меня на него и обратно и только после короткой паузы тихо добавила: — Мы узнали об этом совсем недавно.       Эван снова кивнул. — В следующий раз, если после контакта с древним артефактом у тебя в голове начинают появляться неизвестные голоса, лучше сообщить об этом сразу, — сказал он спокойно. — Даже если тебе кажется, что это побочный эффект, который можно сначала проверить самостоятельно.       Он сделал короткую паузу, после чего добавил уже тише, но куда серьёзнее: — Потому что такие вещи редко оказываются просто побочным эффектом. — А пока, — хлопнула в ладоши Вера, пытаясь разрядить остановку голосом, в котором снова появилась рабочая собранность, и вернулась к панели, быстрым движением уверенно перебрасывая данные между слоями проекций, — мы можем попробовать разобраться с двумя оставшимися символами, потому что у нас уже есть контекст из твоих воспоминаний, элементы речи из маски и частотный след в твоей энергетике, а этого достаточно, чтобы начать собирать хотя бы рабочую модель их структуры. — Мы соберём всё, что можем, — спокойно добавила Хоуп.       Она подвинула к себе планшет и вызвала проекцию четырёх символов, которые медленно развернулись в воздухе перед нами и начали вращаться вокруг общего центра так плавно и точно, что через несколько секунд стало казаться: перед нами не просто знаки, а связанная между собой система, в которой каждый элемент удерживает другой.       Мы с Верой молча наблюдали, как тонкие лучи света пересекались между символами, постепенно образуя сложную сеть связей и соответствий, словно в воздухе перед нами возникал не язык, а структура мышления тех, кто его создал. — Если символ Порядка находится в центре, — начала Хоуп, внимательно следя за пересечением линий, — тогда три других действительно выглядят как пересечение двух символов, как я и говорила. А значит каждый символ имеет свою тень, поэтому мы и не могли найти соответствий.       Она на секунду замолчала, сверяя данные на планшете. — И если Маска действительно открыла тебе доступ к их голосам… — …тогда ты стала их точкой контакта, — закончила за неё Вера почти сразу, не поднимая взгляда от проекции. — Носителем сигнала.       Эван тихо выдохнул рядом со столом.       Он до этого молчал, наблюдая за тем, как символы выстраиваются в общую схему, но на этих словах всё-таки заговорил, и в его голосе прозвучала не научная заинтересованность, а осторожная тревога человека, который первым подумал о последствиях. — Или каналом связи, который пока работает только в одну сторону, — сказал он спокойно. — А это значит, что вопрос уже не только в том, что они хотят сказать тебе, но и в том, что они через тебя могут узнать.       Хоуп подняла на него взгляд. Вера тоже на секунду отвлеклась от проекции. — Ты думаешь, это двусторонний контакт? — Я думаю, что мы пока не знаем, односторонний он или нет, поэтому лучше исходить из того, что он может быть полноценным.       Я кивнула. Возможно, он был прав. — Первая фигура была… женщина в саду, — сказала я тихо, возвращая разговор к обсуждению, почти не отрывая взгляда от символов. — Она говорила про верность. — Aureth, — сразу откликнулась Хоуп, касаясь одного из символов, похожего на раскрывающийся из центра световой лепесток. — У нас уже была отсылка к нему в той расшифровке, помнишь? Свет, исходящий из центра. Символ веры, удерживающей структуру. — И тогда это первый голос, — быстро сказала Вера, а затем после короткой паузы повернулась к подруге чуть резче, уточняя уже почти нетерпеливо: — А его тень? — Thar’el, — уже почти автоматически произнесла голубоглазая, смотря на что-то у себя в системе. И быстро вводя новые соответствия в схему. — По форме он единственный остаётся возможным соответствием оставшейся части символа. — и увидев мой озадаченный взгляд, пояснила, — Это означает контроль. Не прямым принуждением, а именно управлением траекторией решений.       Я тут же вспомнила одно существо из той мрачной троицы. — Один из Торговцев Судьбами говорил со мной именно так, — подорвалась я, внезапно осознав. — Он говорил так, будто уже знал, что именно для меня важно услышать. — Если это действительно Thar’el, и его смысл связан с контролем выбора, тогда это может означать, что голос и проявление сущности совпадают не случайно, а отражают его функцию внутри всей этой структуры. — Подожди. — повернулась к ней очкастая, — Ты хочешь сказать, что их поведение соответствует их символам? Не просто образно, а буквально? — Не только поведение, — спокойно уточнила другая, не отрывая взгляда от проекции, в которой символы медленно вращались вокруг центрального знака Порядка. — Их функция совпадает с их проявлением. Они действуют так, как устроены. — То есть голос и эти сущности связаны друг с другом напрямую? Это не разные уровни проявления? — Скорее всего, да.       Она на мгновение задержала взгляд на следующем символе и добавила уже тише: — Во втором сне ведь был Зал Зеркал. Хранитель знаний. El’vora. Свет записи. Это вполне может соответствовать символу, похожему на сеть или переплетение линий. — Он называл меня переменной, — сказала я тихо. — И не пытался убедить, а только показал себя и дал символы. — Тогда его противоположность должна быть вот здесь. — тыкнув что-то на планшете, блондинка сразу же наклонилась ближе к проекции и указала на неё стилусом. Она коснулась второго знака, и проекция мягко сместилась, разобрав один символ на два. — Khaalith. Собиратель тайн.       Я снова почувствовала это неприятное узнавание. — Он смотрел на меня так, будто проверяет, — сказала я медленно. — Ничего не поясняя, просто… ждал. Как будто хотел увидеть, захочу ли я большего сама.       Хоуп замедлила вращение проекции. Два символа снова собрались в один и зависли в воздухе перед нами, выстраиваясь в изначальную фигуру. — Осталась третья фигура, — тихо сказала кареглазая. — Тот, кто ещё не явился. — Он придёт, — выдохнула я шёпотом. — Я уверена. — И, возможно, именно тогда станет ясно, что означает последний символ и какую роль он играет во всей этой системе. — добавила другая девушка, уже складывая стилус и планшет в сторону, и, потянувшись, сложила руки на груди уставившись на проекцию перед собой. — Но мы, конечно, попробуем ещё подумать, что он может означать и без сна. Неизвестно, когда он объявится, а твоё состояние очевидно не становится лучше.       Комната снова погрузилась в тишину.       Через несколько секунд Вера широко зевнула, едва прикрыв рот тыльной стороной ладони, и устало откинулась в кресле, будто только сейчас вспомнила, сколько времени прошло с момента, когда они начали разбирать эти символы. — Ладно, на сегодня хватит, — пробормотала она, устало потирая глаза. — Хоуп, серьёзно, мы не спали со вчерашнего дня, а ты всё ещё собираешься лезть в структуру чужих снов? Мы инженеры, между прочим, а не лингвисты и не дешифровщики пророчеств.       Хоуп перевела глаза от панели и устало моргнула. — Я просто хотела… — Да-да, спасти мир, расшифровать вселенную и вычислить судьбу по фразам из полусна, — перебила её подруга, махнув рукой с тёплой иронией. — Но у нас завтра испытания «Гелиос-модуля», и если мы пойдём в таком состоянии и взорвём хотя бы один блок, Тауэр лично объяснит нам разницу между научным энтузиазмом и техникой безопасности. — И он делает это очень убедительно, — спокойно заметил Эван, собирая со стола пустые контейнеры.       Я невольно усмехнулась, потому что это прозвучало слишком правдоподобно, чтобы спорить, а Хоуп на секунду задержала пальцы над проекцией, словно всё ещё не желая её выключать, и только потом всё же закрыла схему одним движением пальца. — Хорошо, — сказала она нехотя. — Уговорила. До завтра, Айрис? — До завтра, — кивнула я, уже чувствуя, как усталость начинает возвращаться в тело медленно и тяжело.       Я вышла в коридор одна. Этаж почти опустел; только редкие, глухие звуки вентиляции тянулись под потолком длинным ровным шумом, да где-то далеко отзывались редкие шаги, не имеющие ко мне никакого отношения. Всё вокруг казалось приглушённым, чуть замедленным, почти нереальным.       Успела пройти правда совсем немного, когда за спиной раздались шаги, и через несколько секунд Эван поравнялся со мной и некоторое время просто шёл рядом молча, словно давая мне возможность первой вернуться к разговору или понять, что я была не права. Но я молчала.       Он всё же повернул голову в мою сторону. — Ты правда не собиралась никому об этом говорить? — О голосах? — Да. — Нет. — Айрис… это не та вещь, с которой сначала разбираются в одиночку. — Обычно я сначала проверяю, не схожу ли с ума. Потом уже начинаю тревожить окружающих. — Это не смешно. — Я и не шутила.       Мы прошли ещё несколько шагов в тишине. — Шедоу знает? — спросил он уже совсем другим тоном. — Нет.       Он тяжело выдохнул, провёл ладонью по волосам, приглаживая их назад, хотя они и так были в полном порядке. Никогда не видела, чтобы он был так явно недоволен чем-то. Несколько секунд он просто смотрел на меня. — Айрис… Это очень плохо. — Почему? — Потому что ты всегда всё держишь в себе. И почти никогда не говоришь, когда становится действительно серьёзно. А, если ты решила не говорить вообще никому, значит ты сама понимаешь, что это не просто странный сон.       Мы остановились у двери моей комнаты. — Если это повторится сегодня ночью — ты сообщишь мне. Поняла?       Это прозвучало не как просьба. — Тебе? — Да. — Почему именно тебе? — Потому что ты всё равно не собиралась говорить никому, а я уже знаю.       Я невольно усмехнулась. — Логично. — Айрис.       Я коротко выдохнула. — Хорошо, хорошо.       Он внимательно посмотрел на меня, кивнул, и всё же развернулся вперед по коридору. — Спокойной ночи. — Спокойной.       Его шаги быстро растворились в том же приглушённом ночном шуме базы, оставив после себя странное ощущение незаконченного разговора, который мы оба решили не продолжать.       Я осталась у двери своей комнаты одна и задержала дыхание на секунду дольше, чем нужно, словно сама эта пауза могла оттянуть то, что уже приближалось ко мне изнутри, а потом медленно выдохнула и вошла внутрь. Дверь мягко закрылась за спиной, я даже не включила свет, и привычное пространство комнаты встретило меня знакомым полумраком мебели.       Я бросила планшет на стол почти не глядя, но экран тут же вспыхнул.       Новый входящий. Шедоу: Тренировка. Завтра. 8:00. Шедоу: Не опаздывай.       И застыла.       Потом перечитала ещё раз, надеясь, что если прочитаю внимательнее содержимое сообщения может измениться. — Тренировка… Чёрт.       Меня окатило волной нервного жара так резко, что я почти не успела понять, откуда он поднялся. Опустилась на край кровати и упёрлась ладонями в колени, стараясь удержать дыхание ровным.       Он же сегодня сказал это. А я что? Я просто ушла. Ушла так быстро, будто мне снова пятнадцать, потому что не знала, как на это отвечать. "А если он продолжит разговор?"       Я закрыла глаза, откинувшись назад на кровать и раскинула руки. Да кого я обманываю. Это же Шедоу. Он не из тех, кто говорит такие вещи один раз и делает вид, что ничего не произошло. Он вообще не из тех, кто отступает после шага навстречу.       И почему, несмотря на это, я всё равно хотела завтра прийти. Хотя бы на минуту. Хотя бы просто увидеть его.       Я сидела, разложив руки по кровати и глядя в одну точку перед собой, пока экран планшета медленно погас, оставляя помещение полностью тёмным.