Project A.R.I.S.S.

      Айрис исчезла в коридоре так стремительно, будто сама тень, лежавшая вдоль стен, мягко подтолкнула её прочь из этого мгновения. Лёгкие, быстрые шаги ещё несколько секунд отзывались глухим эхом о металлический пол, затем свернули за угол и растворились, оставив после себя только растянутую тишину.       Хоуп так и осталась смотреть ей вслед, пытаясь понять, почему её собеседница вдруг решила сбежать. Тишина тянулась ещё мгновение. Затем её прорезал низкий голос: — Она снова сбежала.       Шедоу остановился рядом, коротко взглянув на знакомую, и перевёл взгляд туда же, куда смотрела голубоглазая. — Да, — спокойно отозвалась девушка. — Я заметила.       Ёж чуть сильнее сжал руки, и в его голосе прозвучала резкая, плохо скрытая раздражённость: — Она не в порядке. Сначала на тренировке, потом вот это.       Он сделал короткую паузу, опустив взгляд в пол и ещё сильнее сузив брови, пытаясь разобрать по частям собственное раздражение и решить, какая именно деталь задела его сильнее. — Она даже не посмотрела на меня. — Она и правда не в порядке. — Я говорил с Руж. Она сказала… — он на мгновение замолчал, заново прокручивал в памяти их разговор, пытаясь отделить смысл от привычной для летучей мыши манеры говорить намёками, — что Айрис задумалась о чём-то интересном.       Последние слова прозвучали с сухим, почти ледяным скепсисом. — Но, как обычно, ничего конкретного.       Короткая пауза. — И я до сих пор не понимаю, о чём именно речь, — продолжил парень наконец. — Это не было похоже на обычную рассеянность. Это выглядело так, словно что-то… выбило её из реальности. — Интересном… — тихо повторила Хоуп, всё ещё явно переваривая начало неожиданно длинного для ежа монолога. — Это объясняет её реакцию в бою…       Она не договорила, бросив быстрый взгляд на Шедоу, проверяя, насколько далеко он уже дошёл в своих наблюдениях. Он, конечно, заметил. — Я видел, как она потеряла концентрацию, — продолжил он уже спокойнее, чёрт знает по какому кругу пытаясь разобрать ситуацию у себя в голове, а потом с нажимом добавил: — Дважды.       Он чуть наклонил голову, вспоминая выражение её лица в тот момент. — А потом она посмотрела на меня так, будто именно я был причиной всего этого.       И сразу же его взгляд заметно потемнел. — Будто для неё было бы лучше… если бы мы вообще больше не пересекались.       Хоуп медленно прикрыла ладонью лоб и на секунду зажмурилась, пыталась удержать мысль, которая упорно пыталась вырваться наружу. Уголок её губ едва заметно дёрнулся, складываясь в короткую, почти комичную гримасу, потому что девушка внезапно столкнулась с ситуацией, о которой она, конечно, подозревала… но всё же надеялась, что ошибается.       Слухи редко возникают из пустоты. За годы службы она усвоила это слишком хорошо. Даже самые нелепые разговоры в коридорах обычно вырастали из крошечного зерна правды, просто со временем это зерно обрастало чужими догадками, домыслами и чрезмерным воображением, чаще всего в неприятную сторону.       Она невольно вспомнила, как это было год назад, когда на к числу агентов присоединились те тихие новички из северного клана. Тогда половина базы была искренне уверена, что эти двое способны без раздумий убить любого, кто посмотрит на них дольше трёх секунд, просто потому что те выходцы одной из самых древних и жестоких династий. Коридоры гудели от страшных историй об их прошлом, которые с каждым пересказом становились всё кровавее и убедительнее.       В итоге, конечно, никто никого не убил, зато несколько особо впечатлительных агентов всё же умудрились сами себе устроить неприятности, оказавшись аж под трибуналом за нарушение дисциплины.       И всё же. Как бы долго она ни знала мрачного, замкнутого ежа, стоящего сейчас рядом, Хоуп никогда бы не подумала, что доживёт до момента, когда ей придётся мысленно разбирать… это.       Девушка тихо выдохнула.       И что именно она должна сказать в такой ситуации? Она не могла просто взять и произнести вслух всё, что поняла. Во-первых, потому что чужие чувства — не её территория. Во-вторых… потому что говорить Шедоу напрямую о другой девушке — примерно так же эффективно, как объяснять урагану правила хорошего тона.       А, если всё пойдёт так же, как сейчас, он, скорее всего, быстрее придёт к выводу, что у Айрис в голове завелись голоса, о которых она сама только что узнала, чем догадается о гораздо более очевидной причине её реакции. Эта мысль заставила Хоуп снова едва заметно нахмуриться, после чего девушка снова посмотрела на ещё более мрачно выглядящего друга.       И именно в этот момент Шедоу наконец медленно повернул голову. — Мы говорим не об одном и том же, да? — наконец спросил он, пристально глядя на неё.       Девушка чуть склонила голову набок, и уголки её губ едва заметно тронула виноватая улыбка. — Похоже на то, — тихо ответила она.       После этого между ними снова повисло молчание.       Спец. агент опустил взгляд. Пальцы в грубых перчатках медленно сжались. — Она в опасности? — Пока нет. Я присмотрю за ней, так что не волнуйся.       Шедоу уже собирался возразить, потому что само предложение не вмешиваться его явно не устраивало, когда девушка неожиданно добавила: — Дай нам немного времени. Иногда девушкам проще разобраться между собой.       Он замолчал.       Несколько секунд ёж просто стоял, взвешивая это так же внимательно, как взвешивал любую тактическую информацию. Слова Айрис о том, что это «женское дело», не давали ему покоя. Он понятия не имел, что именно должно было скрываться за этой фразой. Логики в ней он, по правде говоря, не находил никакой. И всё же это была не первые, когда он слышал такую формулировку.       За годы службы он ловил её от других девушек-агентов достаточно часто. Обычно это было в те моменты, когда разговоры внезапно переходили в какую-то странную, непредсказуемую область, где его собственный опыт почему-то оказывался бесполезным, пусть гроза преступников и не особо то старался вникнуть. И, насколько он успел заметить, попытки вмешаться в такие разговоры и заставить работать редко приносили хоть какой-то результат.       Шедоу медленно выдохнул через нос. Возможно, на этот раз Хоуп действительно сможет помочь Айрис лучше, чем он. Наконец он коротко кивнул. — Понял.       В этом проскользнуло нечто похожее на благодарность в той редкой, сдержанной форме, на которую он вообще был способен. Он уже повернулся, собираясь уйти, когда блондинка наконец посмотрела на него внимательнее. Её взгляд задержался на его лице, пытаясь выцепить то, что парень собирался делать дальше, как вдруг: — Подожди.       Спец. агент остановился в пол-оборота, так и не сделав шага. — Что.       Она прищурилась и приблизилась, слегка наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть его при холодном свете коридорной лампы, который падал сверху узкой полосой и делал тени на его лице чуть резче. — У тебя ссадина.       Ёж слегка коснулся щеки кончиками пальцев, словно только сейчас вспомнил об этом, и равнодушно пожал плечами. — Ничего серьёзного.       Хоуп медленно выпрямилась и скрестила руки на груди. — Шедоу… — протянула она с лёгким упрёком. — Ты подрался?       Он отвернулся в сторону, машинально пряча повреждённую сторону лица. — Оппонент выглядит хуже.       Хоуп тяжело вздохнула тем самым вздохом человека, который только что получил ровно тот ответ, которого и ожидал, но всё равно надеялся услышать что-нибудь более разумное. — Замечательно, — пробормотала она. — Именно это я и надеялась услышать.       Снова выпрямившись, блондинка провела рукой по волосам, чуть растрепав пряди, и на секунду прикрыла глаза, собираясь с терпением. — У тебя и так репутация хуже, чем у половины наёмников, которых когда-либо заносило в этот штаб, — продолжила она спокойным тоном, в который уже закрадывалось лёгкое раздражение. — Половина сотрудников G.U.N. при твоём появлении либо внезапно вспоминает о срочной работе, либо трясётся как чихуахуа. — Это удобно.       Хоуп медленно опустила руку и посмотрела на него уже не как на собеседника, а как на мобианца, за которым приходится время от времени присматривать, даже если он делает всё возможное, чтобы показать, что в этом не нуждается. — Тебе что, пятнадцать, так себя вести? А если Тауэр узнает?       Он бросил на неё короткий, ленивый взгляд. — Возможно, уже знает.       На этот раз девушка уставилась на него уже без всякой маски спокойствия. — Шедоу… — произнесла она чуть ниже. — Что ты на этот раз натворил?       Он не ответил сразу. Несколько секунд он просто стоял, неподвижный, как статуя, пока холодный свет ламп ложился на резкие линии его лица. Потом совершенно невозмутимо произнёс: — Ничего, с чем я бы не справился.       Хоуп смотрела на него ещё мгновение, пытаясь понять, насколько это правда. Потому что она слишком хорошо помнила, чем закончился прошлый раз, когда чёрный ёж решил «разобраться» с проблемой лично. Тогда всё началось с того, что один слишком уверенный в себе капитан решил, что может позволить себе поставить его на место, несмотря на особое назначение Шедоу под прямое руководство Тауэра. Эксперимент закончился довольно быстро.       Половина коридора тогда стояла вдоль стен, наблюдая, как медики поднимают этого капитана с пола. И пусть голубоглазая подруга, и тогда, и сейчас, без всяких сомнений была на стороне своего друга, это не означало, что она не могла переживать из-за возможных последствий. — Ты знаешь, что можешь хотя бы иногда не лезть в такие вещи? — спросила она. — Могу. — И? — Сегодня не получилось.       На мгновение в её взгляде мелькнула тёплая и совершенно безнадёжная материнская усталость. — Ты невозможный.       Шедоу уже развернулся, собираясь уйти дальше по коридору, когда Хоуп добавила мягче, почти тихо: — Просто будь осторожнее. — Я всегда осторожен. — Это не то же самое, что беречь себя.       Он не ответил, но, перед тем как снова двинуться дальше по коридору, едва заметно кивнул. Хоуп проводила его взглядом, пока чёрная фигура не растворилась за поворотом, и только после этого тихо выдохнула. — Упрямец… — пробормотала она себе под нос.       Затем медленно повернулась в ту сторону, где несколькими минутами раньше исчезла Айрис. — Надеюсь, это никак не связано.

***

      Я проснулась снова раньше будильника.       Несколько долгих секунд я просто лежала неподвижно, глядя в потолок и позволяя сознанию медленно, неохотно возвращаться в реальность: знакомая комната, ровные линии потолка, жалюзи на окне и бледный серый свет рассвета, который просачивался сквозь узкие щели тонкими холодными полосами, лениво расползаясь по стенам. И только , когда эта картина наконец сложилась окончательно, я тихо выдохнула.       Впрочем слово проснулась было слишком щедрым для этого утра. Спала я примерно столько же, сколько, наверное, спят люди, ожидающие смертного приговора. То есть почти никак. Скорее это было что-то среднее между бесконечной полудрёмой и очень утомительным занятием под названием лежать и слишком много думать.       Половину ночи я провела, уставившись в потолок и гоняя мысли по кругу. Удивительно, насколько упрямо мозг может пережёвывать одну и ту же ситуацию, надеясь, что на пятидесятой попытке воспоминание внезапно изменится и станет менее стыдным.       Вторая половина оказалась ещё более сомнительным развлечением: слушая голоса, которые переговаривались где-то на границе сознания. Я какое-то время пыталась игнорировать их, потом сдалась. Нашарила на тумбочке блокнот и начала записывать обрывки фраз прямо в темноте. Неровные строчки получались кривыми и подозрительно похожими на шифр, но, по крайней мере, это было что-то, с чем можно будет позже прийти к девочкам.       А потом снова ложилась и ворочалась с боку на бок, путалась в одеяле, снова закрывала глаза и снова открывала их, слушая, как сердце упрямо и глухо стучит под рёбрами, напоминая о вчерашнем фиаско и моей полной недееспособности в эмоциональном кризисе.       Я на секунду прикрыла глаза и тяжело вздохнула.       На душе было вязко и тяжело, словно внутри осела какая-то липкая усталость. Не трагедия, нет. До настоящих драм моя жизнь, как правило, доходила куда более эффектными способами. Но и не то утро, когда хочется бодро вскочить с кровати, широко распахнуть окно и с энтузиазмом отправиться покорять мир.       Я медленно села на кровати, провела ладонью по лицу, растирая сонные глаза, и тихо усмехнулась себе под нос усталым смешком, который появляется, когда понимаешь, что единственный человек, с которым можно обсудить происходящее, это ты сама. — Новый день, — пробормотала я, зевая, — новый виток странностей.       Ноги коснулись пола. Я потянулась, разминая плечи, чувствуя, как тело нехотя включается в работу. Форменная футболка висела на перилах, где я бросила её вчера вечером, и через секунду уже была натянута через голову прямо по дороге в ванну. — Отлично выглядишь, — сообщила я своему отражению с полной деловой серьёзностью. — Прямо девушка, которая вчера совершенно точно не пыталась провалиться сквозь землю от собственного поведения.       Зеркало, как и ожидалось, не возразило. Очень удобно хотя бы иногда иметь собеседника, который не спорит.       Собралась я быстро, и скорее по привычке, чем из особой организованности. Зубная паста, щётка, быстро вымытые волосы; форменная куртка, которую я вытащила из шкафа почти наугад, лёгким движением легла на плечи; планшет занял своё привычное место под мышкой. Сам шкаф, если честно, до сих пор вызывал у меня лёгкое недоумение, потому что выглядел буквально как плохая шутка из какого-нибудь мультфильма про "одинаковый гардероб героя".       Он был настолько одинаково и аккуратно заполнен, что временами казался не столько шкафом, сколько странной, подозрительно эффективной системой снабжения. Ряды одинаковых курток, одинаковых маек и одинаковых брюк висели с безупречной симметрией, а испорченные комплекты пропадали и больше не возвращались, что создавалось ощущение, что они поступают по какой-то скрытой производственной линии. Пару раз я даже ловила себя на совершенно серьёзной мысли о том, что если однажды сбоку в стене вдруг откроется маленькая металлическая панель, из которой выедет новая куртка на крючке, я, пожалуй, просто кивну и приму это как вполне логичную часть внутренней логистики G.U.N.       Я тихо вздохнула, забирая волосы в хвост.       Сегодня я официально начинала работу в исследовательском центре, и сама эта мысль звучала достаточно здраво и рационально, чтобы хоть немного привести голову в порядок. Новые задачи, новый ритм, лаборатории, люди, исследования — всё это выглядело как весьма приличный способ занять мысли чем-нибудь полезным и, возможно, хотя бы частично отвлечься от вчерашних событий. По крайней мере, если верить этой оптимистичной теории, мрачного ежа в моей жизни сегодня должно было стать немного меньше.       Сегодня всё должно было быть просто. Спокойное утро. Быстрый завтрак. Элиан, потом к Хоуп. Я уже почти поверила в эту прекрасную, разумную и удивительно логичную картину будущего, когда вошла в столовую… и на секунду совершенно неприлично сбилась с шага. Потому что то ли по какой-то особенно изысканной иронии судьбы, то ли по её весьма жестокому чувству юмора он был там.       Шедоу сидел за одним из столов чуть в стороне от остальных, как обычно, будто вокруг него существовал невидимый круг тишины, который люди инстинктивно предпочитали не пересекать. Чёрная фигура, резкие линии силуэта, красные полосы на иглах, почти неподвижная поза.       Я едва не остановилась прямо посреди прохода, за что один агент бесцеремонно толкнул меня боком, протискиваясь вперёд. Он бросил на меня короткий, слегка раздражённый взгляд и прошёл дальше. "Подожди… что? Он же никогда не ел здесь. "       Я нахмурилась, двигаясь дальше. "Или… ел?"       Может, раньше. Может, позже. Может, я просто всё это время приходила в столовую в какие-то другие часы и ни разу не пересекалась с ним здесь. С его излюбленным графиком сидения за рабочим столом и внезапными миссиями вообще трудно было что-то предсказать.       Он, похоже, даже не заметил моего появления. И, честно говоря, это было бы идеально. Потому что внутри у меня снова произошёл тот самый совершенно нелепый скачок от того, что сердце вдруг решило, что оно самостоятельный организм и имеет полное право вести себя как угодно.       Я быстро отвела взгляд и направилась к выдаче, упрямо делая вид, что всё происходящее абсолютно нормально и ни в коем случае не вызывает у меня никаких… реакций.       Я взяла поднос. "Он просто завтракает."       Тост.       Яйцо.       Салат. "Это не повод для паники."       Я потянулась к графину с соком, стараясь сосредоточиться на простых и вполне мирных действиях, которые обычно не сопровождаются внутренними монологами, когда взгляд случайно скользнул по залу, и я заметила знакомые фигуры у окна. Майк и Уолтер сидели за столом в углу, спокойно разговаривая и в этот раз без той мерзкой компании, да и выглядели так, будто вчерашнего дня в принципе не существовало.       Я резко сменила направление.       Решение было настолько внезапным, что даже собственное тело на долю секунды отреагировало с лёгким запозданием, пытаясь уточнить у своей полубезумной хозяйки: "мы точно уверены, что это хороший план?"       Но было уже поздно.       Вскоре я уже стояла рядом с их столом, отодвинула свободный стул и опустилась на него. — Доброе утро, — сказала я совершенно невозмутимым тоном.       Майк поднял бровь, наблюдая за этим неожиданным поворотом сюжета. — Ого. Привет. — Он чуть наклонил голову, разглядывая меня внимательнее. — Честно говоря, не ожидал увидеть тебя у нас после вчерашнего.       Я сделала неторопливый глоток сока. Холодная, чуть горьковатая сладость на секунду отвлекла голову от лишних мыслей. — Изменила маршрут. Почему бы не начать утро с нормального общения.       Уолтер тихо хмыкнул, скрестив руки на столе. — Или с побега. — Побега? — Ну… — он слегка наклонился вперёд и прищурился, — ты так ринулась в наш угол, как будто спасалась от чего-то.       На секунду я наигранно задумалась, после чего демонстративно закатила глаза. — А может быть, всё гораздо проще: я просто голодная, Уолти.       Реакция была мгновенной.       Брюнет нахмурился так резко, словно я только что оскорбила несколько поколений его семьи. Новое прозвище явно не произвело на него положительного впечатления. Он бросил на меня крайне неодобрительный взгляд, в то время как Майк неожиданно весело хохотнул, явно довольный тем, что вчерашняя сцена не повлияла на наше общение. — Ну ладно, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Раз уж ты здесь, рассказывай.       Он посмотрел на меня с живым, мальчишеским интересом. — Что там в исследовательском центре? Говорят, тебе дали доступ к третьему уровню?       Я пожала плечами и взяла тост. Нож легко скользнул по хлебу, оставляя за собой тонкий слой масла, которое сразу начинало таять от тепла. — Только сегодня начну, — ответила я спокойно. — Хоуп предложила встретиться.       На мгновение я задумалась, машинально проводя ножом по краю тоста, а затем добавила с той суховатой иронией, которая иногда спасает от излишних размышлений: — Надеюсь, она не решит разобрать меня на атомы. — Сомневаюсь, — усмехнулся парень, покачав головой. — Ну почему же. Вера вполне может. А они, насколько я знаю, близкие подруги.       Он тихо рассмеялся. — Ну… — Не думаю, что у тебя будут проблемы, — неожиданно вмешался второй.       Я подняла на него взгляд. — Почему это?       Он чуть развёл руками. — Ну, ты же теперь… — он сделал короткую паузу, подбирая формулировку, — интересная фигура на шахматной доске G.U.N. А после вчерашнего… — Уолтер, — тихо сказал Майк. — Мы это уже обсуждали.       Над столом на пару секунд повисло неловкое молчание.       Я решила, что не буду его замечать. Безучастно откусила кусок тоста, медленно прожевала, запила соком и только после этого подняла голову, позволяя на лице появиться вежиливой, натянутой улыбке. — Всё нормально, я привыкла.       Скрестив руки на груди, Уолтер тихо фыркнул и откинулся на спинку стула. Его взгляд скользнул по мне с ленивым скепсисом. — Слишком быстро, если честно, — заметил он. — Ты вошла в состав так, будто тебя туда не приняли… а просто прикрутили.       Блондин бросил на него короткий взгляд, в котором на мгновение мелькнула тень раздражения. — А может, она просто талантлива, — возразил он. — Не всем требуется десятилетие, чтобы понять, как работает агентская этика. — Или, — протянул мрачный парень с ленивой усмешкой, — у неё просто слишком хороший покровитель.       Я даже не сразу посмотрела на него.       Сначала сделала глоток сока. Апельсиновая терпкость приятно обожгла язык, прогнала остатки утренней сухости. Иногда даже такая ерунда даёт возможность собраться, прежде чем разговор уйдёт туда, куда он и так уже уверенно двигался. Теперь стало окончательно ясно, куда именно он клонит. "Ну конечно, а я уже почти поверила, что вчерашняя буря каким-то чудом прошла мимо."       Я поставила чашку на стол и хладнокровно посмотрела на него. — Если ты хочешь спросить что-то, Уолти, лучше спроси прямо. — Просто любопытно. Работа с Шедоу — не сахар, а ты держишься даже слишком хорошо. И, похоже… — он чуть наклонил голову, наблюдая за моей реакцией, — даже наслаждаешься. — Я же сказал, — вмешался беловолосы друг, — талант. И выдержка. Побольше бы таких.       Я кивнула ему с тихой благодарностью. — Спасибо, Майк. Хотя не уверена, что выдержка — это именно то качество, которым я могу похвастаться в избытке. — Просто у тебя другое топливо, — фыркнул брюнет. — Полубоги, созданные из аномалий, знаешь ли, на одном голом энтузиазме обычно не работают.       Я негромко рассмеялась, не особенно стараясь сделать этот смех убедительным. — Ну извини. Кофе закончился.       Майк снова тихо усмехнулся, а Уолтер покачал головой, так и не получив того ответа, на который рассчитывал, хотя, если честно, я и не была уверена, что сама до конца понимаю, какого именно ответа он хотел добиться.       На несколько секунд разговор оборвался сам собой. Где-то позади грохнул металлический поднос, раздалось раздражённое ругательство, и за соседним столом сразу несколько человек начали спорить о новом расписании миссий, перебивая друг друга всё громче и увлечённее. База жила своей обычной, немного хаотичной жизнью.       Я спокойно доела остатки тоста, стряхнула с пальцев крошки и откинулась на спинку стула буквально на пару минут, позволяя этому шуму окончательно размыть остатки утреннего напряжения. — Ладно. Пора идти.       Рука сама нашла стакан, поставила его в поднос. — Наука, — вежливо улыбнувшись сказала я и поднялась из-за стола, отодвинув стул ногой, — к сожалению, всё ещё не научилась изучать себя самостоятельно. — Только постарайся не взорвать лабораторию, — добродушно заметил Майк с усмешкой.       Я коротко фыркнула, подхватывая поднос. — Только если очень попросят.       С этими словами я направилась к выходу, когда вдруг снова почувствовала то знакомое, тяжёлое ощущение чужого внимания на своей персоне. Я почти дошла до стойки возврата, но всё же не удержалась и, повернув голову краем глаза, скользнула взглядом через весь зал. Конечно же, сразу в этот момент наткнулась на холодный рубиновый взгляд, который ни с чем невозможно было перепутать.       Поднос с тихим звоном опустился на металлическую поверхность, а через секунду я вылетела из столовой, толкнув дверь плечом так резко, что едва не врезалась в какую-то девушку, шедшую навстречу. — Ой! — испуганно пискнула она. — Извини! — бросила я на ходу, даже не останавливаясь.       Двери за спиной захлопнулись. "Почему он так смотрел? "       Мысль вспыхнула мгновенно и так же упрямо отказалась исчезать.       Он не может знать. Не может догадаться, о чём я вчера думала. О чём продолжаю думать до сих пор.       …Не может же?       Я раздражённо мотнула головой, надеясь этим движением выбросить из головы ненужные вопросы. — Перестань, — пробормотала я себе под нос.       Но не успела свернуть за угол, как… он уже стоял там. Прислонившись к стене, со скрещёнными на груди руками, командир смотрел на меня сверху вниз тем самым внимательным, тяжёлым взглядом, от которого невозможно было уклониться. Я резко остановилась, затормозив буквально в шаге от него и едва не уткнувшись носом в широкую грудь. В третий раз уже был бы перебор. — Айрис.       Я быстро собралась с мыслями и попыталась сделать лицо: я просто слегка удивлена, что едва не столкнулась с тобой. Ничего особенного. Совершенно обычная встреча в коридоре. — Что? — Ты избегаешь меня.       Сердце неприятно дёрнулось. Я сразу же отмахнулась, как от нелепого предположения, даже не давая себе времени задуматься, насколько убедительно это прозвучит. — Это бред. Я просто… завтракала. Со знакомыми. — Со знакомыми ты разговаривала, — бесстрастно заметил он. — А на меня даже не посмотрела.       Я машинально скрестила руки на груди, пытаясь защититься от этого напора. — Ну, может, не было настроения.       Еж рассматривал меня так внимательно, что сразу стало понятно: в эту версию он не поверил ни на секунду. — А вчера? Тоже не было?       Я громко выдохнула. — Почему тебя вообще это волнует? — Потому что я вижу, что ты не в порядке.       Между нами повисло молчание.       Глухое. Тяжёлое. Такое, какое бывает в то редкое мгновение перед грозой, когда воздух внезапно становится плотным и неподвижным, и в этом затишье уже чувствуется приближение грома. — Айрис, если это из-за меня…       Я резко качнула головой, не позволив ему закончить. — Это неважно. — Для меня важно.       И в этот момент я буквально застыла на месте, не в силах пошевелиться. Тело вдруг отказалось подчиняться, словно кто-то незаметно нажал на паузу, и я стояла перед ним, чувствуя, как взгляд медленно поднимается к его лицу, а глаза становятся всё более и более округлыми.       Мысли разбежались так быстро, что на мгновение в голове стало совершенно пусто. "Что?"       И только спустя пару секунд смысл сказанного начал неохотно складываться в ясную фразу. И хуже всего оказалось не то, что он сказал. А как. То, с какой серьёзностью он это произнёс.       Паника поднялась резко и неприятно, подступая к горлу; в голове застряла одна единственная мысль, повторяющаяся с настойчивостью испорченной пластинки: "Мне надо срочно уходить." По крайней мере надо было сбежать до того, как я взболтнула бы лишнего, что и так вертелось на кончике языка со вчерашнего вечера.       Я сделала шаг в сторону, собираясь просто обойти его и закончить этот разговор самым банальным способом — исчезнув из коридора. Он в тот же момент сделал шаг, блокируя мне путь. — Не делай этого снова.       В его голосе не было приказа, однако назвать это просьбой тоже было бы странно. — Я ничего не делаю, — вырвалось у меня резко. — Ничего не случилось, Шедоу. Меня уже ждёт Элиан… пропусти.       Последние слова прозвучали чуть неровно, и я почти физически почувствовала момент, когда он это заметил. Тем не менее ничего не сказал и, после короткой паузы, всё же отступил, освобождая дорогу.       Я сделала пару шагов под пристальным взглядом, когда вдруг поняла: ещё секунда, и я просто не выдержу. Поэтому я приняла единственное решение, которое в тот момент казалось хоть сколько-нибудь разумным. Я совершенно неподозрительно ускорила шаг. А затем ещё немного, и ещё, и через две секунды уже почти бежала по коридору, чувствуя, что этот разговор ещё далеко не закончен.       Белые стены начали стремительно скользить мимо, отражая ровный свет ламп. Шаги отдавались в гладком полу глухим ритмом, и где-то на краю сознания мелькнула короткая мысль о том, что если меня сейчас увидит кто-нибудь из персонала, то это будет выглядеть так, будто я либо опаздываю на чрезвычайно важный эксперимент, либо только что украла что-то из лаборатории.       Исследовательский сектор показался впереди гораздо быстрее, чем я ожидала.       Я остановилась у двери и приложила ладонь к панели доступа. Металл тихо пискнул, распознавая биометрию, и механизм коротко щёлкнул, заставив дверь плавно отъехать в сторону, впуская меня внутрь.       Дежурный у входа поднял голову и на секунду посмотрел на меня с лёгким удивлением. Видимо, моё дыхание всё ещё было слишком обрывистым для человека, который просто идёт на работу. Я ответила ему максимально нейтральным выражением лица и прошла дальше, делая вид, что ничего необычного не происходит. — Добро пожаловать в святая святых.       Я обернулась.       Лиам стоял немного в стороне, почти не двигаясь, прислонившись плечом к стене так, будто наблюдал за происходящим уже какое-то время и просто ждал, когда я наконец замечу его присутствие. Под холодным светом лабораторных ламп его белая шерсть казалась почти светящейся; янтарные глаза внимательно прошлись по мне сверху вниз, затем обратно снизу вверх. Сейчас в них мелькало что-то мягкое, если такое вообще можно было ожидать от него. Если это и была улыбка, то очень сдержанная её версия.       Я тихо фыркнула. — Ты вовремя, — сказал он, отталкиваясь от стены и делая несколько шагов навстречу. — Я как раз собирался идти за тобой. Элиан уже у себя.       Он коротко кивнул в сторону дальнего коридора лаборатории, где холодный свет ламп уходил в длинную полосу полутени. — Говорит, что готова начать. — А ты тут почему? — Потому что меня тоже направили сюда. — В химическую лабораторию? — К Элиан, Айрис. К Элиан.       Он слегка пожал плечами и добавил буднично: — Это вещество действует не только на тебя. — Только не говори… — Говорю, — перебил он спокойно. — Оно реагирует и на меня тоже.       Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь уложить эту новость в голове. — Прекрасно, — пробормотала я наконец, устало выдыхая. — Значит, у нас теперь весьма специфичный клуб по интересам.       Лиам едва заметно усмехнулся. — Сейчас главное — изучить сам наркотик, — продолжил он уже серьёзнее. — Элиан хочет посмотреть, как он взаимодействует с прототипами. Сравнить реакции. — То есть мы теперь официально подопытные, — резюмировала я. — В каком-то смысле, — подтвердил он, и пошёл вперед, проходя мимо.       Коридоры исследовательского сектора тянулись один за другим, и очень быстро стало казаться, что мы заблудились в однообразном, белом лабиринте, проходя мимо разгрузочных ангаров, помещений с тяжёлым оборудованием, технических отделов и ещё нескольких лабораторных блоков, где за стеклянными перегородками кто-то работал с приборами и экранами. От этого однообразного пространства и постоянного света ламп у меня начала слегка кружиться голова.       Наконец впереди появилась дверь с табличкой «Лаборатория CH-21». Система распознавания тихо щёлкнула, и дверь автоматически открылась.       Внутри оказалось заметно прохладнее. Воздух был сухим и чистым до стерильной прозрачности, и в нём висел тот самый характерный лабораторный запах: смесь металла, сильных реагентов и едва уловимого озона, который обычно остаётся после работы мощной аппаратуры.       Я шагнула внутрь и на секунду остановилась, оглядывая помещение.       Кабинет Элиан меньше всего напоминал обычную лабораторию, среди тех комнат, что мы видели ранее. Скорее это был небольшой исследовательский центр, аккуратно упакованный в одну огромную комнату, который также совмещал рабочий стол и аналитические дисплеи. Он был в несколько раз больше кабинета Веры, которая умудрялись существовать почти в буквальном смысле в пространстве четыре на четыре метра со своей соседкой, тесно окружённые своими приборами, коробками с деталями, экспериментальными установками, небольшими зелёными джунглями из растений и виспами.       Здесь же всё выглядело выглядело чуть менее уютно. Холодно даже.       Вдоль одной стены тянулись прозрачные шкафы из толстого стекла, внутри которых стояли герметичные контейнеры с аккуратно промаркированными ампулами, колбами и цилиндрическими капсулами образцов. Некоторые светились слабым внутренним светом, другие были заключены в толстые защитные ящики с какими то символами очень похожими на треугольный значок опасности, и от одного их вида возникало тихое, но очень рациональное желание не спрашивать, что именно там хранится. Оставалось только надеяться, что в этой комнате нет ничего радиоактивного. И что я случайно не разобью это.       Чуть дальше, в одном из концов комнаты, располагалась круглая рабочая станция на небольшом пьедестале из матового металла, над которой почти по кругу висели несколько голографических панелей. На них в разных окнах медленно вращались трёхмерные модели молекул, какие-то графики и длинные строки аналитических данных. Формулы плавно складывались и перестраивались, линии спектров поднимались и опускались, кружа голову количеством непонятной информации.       В центре комнаты прямо напротив входа стоял длинный аналитический стол, и я бы сказала, что было больше похоже на лабораторную установку. Напротив него стояли несколько аккуратно выровненных стульев для посетителей. Правда, расположены они были так, что складывалось впечатление, что их поставили туда скорее из вежливости, чем из реальной необходимости: немного в стороне, на таком расстоянии, которое ясно давало понять, что разговоры здесь не поощряются, а случайные гости — явление крайне редкое. Вся композиция комнаты говорила об одном простом факте: люди сюда, в общем-то, почти не заходят.       Сама гладкая плоскость стола имела встроенную сенсорную панель подобно тем, что я уже видела в отделе со стеклянными сотами, сейчас он мягко помигивал, обрабатывая какую-то информацию. По обе стороны от экрана располагались сложные приборы: спектрометры, установки с колбами и пробирками, микроскопы с цифровыми проекциями. Некоторые тихо гудели, как спокойные двигатели, другие издавали короткие электронные сигналы.       В противоположной стороне от рабочей станции находилась небольшая зона наблюдения. Там стояло кресло, подозрительно напоминавшее кресло дантиста только гораздо более технологичное, а рядом располагался небольшой столик с консолью медицинских датчиков и рядом тонких проводов, аккуратно уложенных в держатели. Судя по всему, именно там предполагалось изучать реакцию… живых образцов.       Я на секунду задержала взгляд на этой установке и решила, что лучше вообще не уточн6ять ничего, как бы противно это не выглядело для моего сознания. Я задержала взгляд на голографических панелях, затем на аналитическом столе, затем на прозрачных шкафах с образцами и в какой-то момент поймала себя на том, что пытаюсь мысленно сопоставить всё это с человеком, который здесь работает.       Специализация Элиан вообще казалась странной смесью всего и сразу. Формально она же вроде числилась аналитиком, но при этом уверенно работала с химией и экспериментальными образцами, так ещё с пониманием энергетики, раз уж она участвует во всей этой истории с прототипами, а вдобавок занимала довольно высокий пост и регулярно разбирала аналитические отчёты для командования. Насколько я знала, значительная часть её работы проходила напрямую под управлением Вэйдена, а это само по себе означало бесконечные документы, отчёты, прогнозы и аналитические выкладки.       Я на секунду задумалась. Либо эта женщина была самоубийцей, добровольно взявшей на себя сразу три профессии, либо ни одна из её работ не выполнялась на сто процентов. И судя по внешнему виду этой блондинистой маразматички, вариант был первый.       У неё вообще есть личная жизнь? Или хотя бы ассистент?       Элиан стояла на рабочей станции у прозрачной панели, на которой висела большая голографическая проекция состава вещества — того самого энергетического наркотика, который мы изъяли на прошлой миссии.       Как я это поняла? Очень просто. Наверху была подпись. А дальше тянулся бесконечный набор пугающих букв, цифр и символов, которые выглядели так, будто кто-то решил написать формулу конца света на языке высшей химии.       Элиан едва заметно перевела взгляд со схемы, когда мы вошли. Её холодно-серые глаза скользнули по мне, и по коже мгновенно пробежала волна мурашек. Было в её взгляде что-то такое, от чего всегда возникало неприятное ощущение, что тебя только что внесли в таблицу наблюдений. — Доброе утро, — коротко сказала она. — Присаживайтесь. Работа будет долгой.       Я подошла ближе, взяла один из стульев и легко перетащила его ближе к голографическим панелям. Ножки тихо скользнули по гладкому полу, нарушив хирургическую тишину комнаты, после чего я опустилась на сиденье, устроившись так, чтобы было видно и экран, и саму Элиан.       Невольно мой взгляд снова зацепился за формулу, медленно вращающуюся в воздухе на фоне белой стены. Она выглядела внушительно и явно что-то означала для людей с соответствующим образованием. Для меня же всё это напоминало чрезвычайно дорогую и крайне запутанную версию надписи: «здесь происходит что-то очень научное».       Аналитик, отделённая от нас ещё одним прозрачным слоем голографических данных, провела рукой по панели управления. Полупрозрачное окно между нами плавно схлопнулось, а на противоположной стороне — ближе к стене — формула исчезла, уступив место целой россыпи графиков и спектральных диаграмм. Что именно этот набор света и точечек означал, я без понятия. — За отложенный день я успела провести базовый анализ состава, — хладнокровно проговорила женщина, не отрывая взгляда от панели. — Первичный спектрометрический разбор, разделение фракций и энергетическое сканирование.       Она указала на один из графиков, и тонкая линия на голограмме послушно увеличилась, подсвечивая участок спектра. — Химическая часть относительно проста. Основу составляет синтетический стимулятор, усиленный несколькими модифицированными соединениями. Ничего принципиально нового. — Подожди, — перебила её я. — Можно перевод на нормальный язык?       Я почти ожидала услышать тяжёлый вздох или хотя бы намёк на раздражение, но она даже бровью не повела. — Это наркотик. — Ааа, — протянула я после короткой паузы. — Ну… это мы, кажется, и так знали.       Рядом тихо усмехнулся Лиам. — Теперь это официально подтверждено чем-то помимо наших догадок, сделанных после наблюдения поражённых мобианцев, — пояснила химик.       Она снова провела пальцем по панели, и голограмма изменилась. Формула развернулась, перестраиваясь, и на её месте появилась другая схема. В центре висело странное переплетение линий и светящихся узлов, напоминающее клубок наэлектризованных проводов. — Но проблема не здесь.она.       Я чуть наклонила голову. — Что может быть хуже того, что мы имеем дело с наркотиком? — То, что вещество содержит нестабильную энергетическую компоненту. И мы не понимаем, как именно она работает.       Она ненадолго замолчала, позволяя нам рассмотреть изображение, как будто это правда меняло что-то для моего понимания. Схема медленно вращалась в воздухе, и один из её фрагментов был выделен красным, наверно, показывая, что это что-то потенциально опасное или важное. — Вот эта часть формулы и вызывает отклик. Я также проверила реакцию на стандартных биологических образцах и на образцах, имеющих энергию Хаоса в своей основе, — продолжила Элиан. — и это не произвело никакого эффекта. Другими словами, вещество вступает в реакцию с мобианцами только после попадания в организм и последующего расщепления пищеварительной системой. Именно этот процесс позволяет ему взаимодействовать с циркулирующей внутри хаос-энергией.       Она переключила следующий слой данных. — Затем я провела тест с энергетическими сенсорами. Они зафиксировали небольшой отклик, подтверждая, что вещество действительно имеет собственную энергетическую структуру. И, — она на секунду задержала взгляд на графике, — эта структура демонстрирует сходство с вашей энергией. Хотя, конечно, совпадение далеко от идеального. Теоретически можно сказать, что принцип взаимодействия напоминает работу изумрудов Хаоса. Разница лишь в том, что здесь структура вещества — это порошок, а не кристалл. «Tshaa'ren val kheth ir-Naos?! Sae vel en'khar chaossi drath!»       У меня дёрнулся палец от неожиданности. Этот невыносимый старик прозвучал так, словно кто-то вцепился когтями в само понятие логики и теперь тряс его от оскорблённого негодования. Секундой позже голос прошлой Айрис лёг поверх первого с почти усталой интонацией. «Vel. Ashaen. Kheir no'thal. Kaeos-emerai ven ar'thel Ordis-kyr. Voren ial.»       Я удержала лицо неподвижным и заставила взгляд остаться на голограмме, хотя внутри уже начинало неприятно натягиваться то знакомое ощущение, похожее на то, что за моей черепной коробкой кто-то расхаживает в тяжёлых сапогах и считает себя здесь законным владельцем помещения. «Ial?» — третий голос врезался в них с такой ледяной безразличность, что по спине снова прошёл холодок. — «Kheth nar'sei ven ul-thar. Sae drael, sae kor. Vaesh'ti chaossi-esh — en mor'thane. En emerai? Kha'sun.»       Я медленно моргнула, смахивая это наваждение. Спасибо. Очень ценно. Особенно учитывая, что вы все живёте у меня в голове без аренды. В общем, вернёмся к теме Изумрудов Хаоса, пока я не начала молиться.       Насколько я знала из всей той информации, что постепенно всплывала из прошлой жизни, эти штуки вели себя как маленькие карманные божества: реагировали на энергию, усиливали её до совершенно неприличных масштабов и время от времени превращали моего любимого синего ежа в нечто сияющее и почти мифологическое. Один из таких камней сейчас, насколько я понимала, находился у ходящего хаос-реактора по имени Шедоу, хотя вживую я так его никогда не видела. Остальные шесть, если я не ошибалась, тоже должны были существовать где-то в мире, но их местоположение оставалось для меня таким же туманным, как и половина истории мироздания Мобиуса. Единственное исключение, о котором и так знали все, был Мастер-Изумруд на острове Ангела.       Вот только у всей этой красивой космической энергетики был один маленький нюанс: для нас, прототипов, она была недоступна. Изумруды не просто не взаимодействовали с нами, они буквально отвергали сам факт нашего присутствия, отталкивая энергию Порядка так, словно мы были системной ошибкой, которую нужно немедленно удалить из программы. Исключением, наверно, была бы только Немезида, но проверять это как то не особо хотелось. — Слушай, — сказала я, медленно переводя взгляд с голограммы на Элиан. — Если эта штука работает по тому же принципу… почему она не отталкивает владельцев хаос-энергии так же, как изумруды нас? И, судя по всему, ещё и усиливает?       Элиан не ответила сразу, смотря на вращающуюся схему, возможно впервые всерьёз обдумывая этот вопрос, и только спустя несколько секунд провела пальцем по панели управления, меняя параметры отображения. — Потому что это не изумруд Хаоса, — наконец пояснила она. — И не природный резонатор энергии. «Sev ardish…»       Она слегка наклонила голову, изучая один из графиков, а я тихо надеялась, что будет ещё какое-то объяснение, а то предыдущее укладывалось в рамки «капитана очевидности». — Мы не просто так классифицируем это как наркотик. Он не ищет энергетическую гармонию и не требует совместимости с носителем, как это делают изумруды. Вместо этого он вмешивается в энергетическую систему организма на химическом уровне и искусственно усиливает её.       Короткая пауза. — По крайней мере… на какое-то время. «Khae ven thir. Naor seesh-tal.» «Vael Ordis Polluen.» «Silence.» — рявкнул один из голосов, и это единственное слово почему-то прозвучало слишком ясно и похоже на английское "тихо". — Айрис? — тихо окликнул меня Лима. — М? — отозвалась я, потом кашлянула и уже спокойнее добавила: — Всё нормально. Просто пытаюсь переварить мысль о "плохих" изумрудах. «Kha'sun,» — с удовлетворением отозвался голос в голове.       Да-да, я услышала. Поздравляю. Ты победил в споре с порошком. — Мы пока не проводили эксперименты, которые позволили бы точно определить механизм взаимодействия этого вещества с энергетической структурой организма, — продолжила Элиан тем же академическим тоном. — Кроме того, подобные тесты на живых существах были бы… мягко говоря, не совсем гуманными.       Я уставилась на неё. Судя по всему, выражение моего лица получилось достаточно выразительным, потому что даже сидящий рядом волк на секунду отвлёкся от голограммы и перевёл взгляд на меня. "Серьёзно? То есть мы здесь, значит, просто обсуждаем теорию?"       В лаборатории повисла короткая напряжённая пауза. Элиан заметила этот взгляд, и я ясно увидела, как её глаза на долю секунды прищурились от чего стало очевидно, что мой молчаливый комментарий она поняла прекрасно.       Я уже открыла рот, собираясь это озвучить вслух, когда рядом тихо кашлянул Лиам. — Но по отчётам уже можно сказать, что вещество вызывает зависимость и влияет на энергетический фон, верно? — спокойно сказал он, продолжая разговор и не желая зацикливаться на всей это формулировке. «Sae kor.»       Элиан перевела взгляд на него. — Да.       Она коснулась панели управления, и голограмма тут же перестроилась, выводя новый набор данных. — Один мобианец, которого удалось захватить во время одной из стычек с бандитами, сейчас находится в изоляторе. В момент задержания он был под воздействием вещества. Когда пришёл в сознание, первое, что он потребовал, — новую дозу.       Она на секунду остановилась, изучая график. — Его состояние можно охарактеризовать как тяжёлую зависимость. По записям наблюдения видно, что рациональное мышление у него почти исчезло. Всё поведение сводится к одной цели — получить вещество.       Я слегка нахмурилась. — Насколько всё плохо? — Настолько, что он пытался договориться с охраной, затем начал угрожать, а после этого голыми руками попытался разбить изоляционное стекло. В итоге его пришлось зафиксировать, чтобы он не навредил себе. Энергетические сенсоры при этом фиксируют нестабильный фон вокруг организма: в моменты возбуждения, вероятно из-за остаточного действия вещества, уровень энергии резко возрастает и становится…       Она на секунду задумалась. — Разрушительным.       Я тихо выдохнула и откинулась на спинку стула. — Суперсилы… в комплекте с полным разрушением мозга, — пробормотала я. — Звучит как отличная предыстория для крайне нестабильного суперзлодея.       Блондинка посмотрела на меня внимательнее то ли оценивая мою реплику, то ли действительно на секунду задумавшись над самой формулировкой, после чего снова вернулась к панели управления. — Поскольку взаимодействие с компонентами хаос-энергии не дало никакой заметной реакции, я решила сопоставить твои показания с миссии с результатами наблюдений за другими прототипами, и, как оказалось, именно здесь начинается самая интересная часть, — произнесла Элиан, рассматривая один из графиков. — Нсли не считать интенсивности, вещество вызвало практически идентичную реакцию у тебя, у Лиама… и у Каэла.       Секунда.       Возможно, две. — У него тоже? — слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. — Где он тогда?       Я и вправду оглянулась, рассчитывая не знаю на что. Как будто и правда могла его не заметить, когда еще недавно дотошно рассматривала кабинет. Элиан подняла глаза от схемы, и выражение её лица оставалось таким же отстранённым, какое бывает у людей, когда их спрашивают о какой-нибудь малозначительной детали. — Он всё ещё в изоляторе. — До сих пор? — голос предательски стал жёстче. — Уже столько времени прошло. — Это решение командования. И меня оно не касается.       Я медленно сжала пальцы в кулак. Где-то внутри неприятно кольнуло — раздражение, беспокойство… или, возможно, оба чувства сразу, перемешанные в одну не особенно приятную смесь, которая появляется, когда понимаешь, что происходит что-то неправильное, но сделать с этим ничего не можешь. — Почему нам об этом никто не сказал? — Потому что это не ваша зона допуска, — отрезала она.       Небольшая пауза. — Но раз уж ты спросила, — добавила женщина после короткого раздумья, — он в сознании. Стабилен.       И её внимание снова вернулось к графикам, демонстративно показывая, что именно они, а не разговор, были единственной действительно важной частью происходящего. — И… у него тоже зафиксирована реакция на вещество, — продолжила она уже тем же рабочим тоном, как бы настаивая, что разговор должен вернуться к теме, ради которой мы здесь и собрались.       Я отвела взгляд к голограмме; энергетические линии на экране плавно колебались, образуя сложный рисунок из графиков и формул. — Значит… — произнесла я, пытаясь собрать всё услышанное в одну логичную картину. — Это наркотик, но не просто наркотик.       Мысль постепенно оформлялась. — А какой-то триггер?       Блондинка не торопилась с ответом. Она увеличила один график, затем переключилась на другой, изучая данные с тем внимательным интересом, который химики обычно проявляют к странным реакциям в пробирках. — Возможно, — сказала она наконец. — Пока рано делать выводы.       Несколько секунд она молчала, затем снова коснулась панели управления, увеличивая одну из схем. — До тех пор пока мы не поймём, каким образом вещество может обладать структурой, настолько близкой к вашей энергетике… и при этом существовать в виде порошка, — добавила она, — двигаться дальше мы просто не сможем.       В лаборатории на мгновение стало особенно тихо. Где-то в глубине помещения тихо гудели приборы, а холодный свет ламп отражался в прозрачных слоях голограммы, превращая графики и формулы в призрачные светящиеся конструкции, зависшие прямо перед нами в воздухе.       Я тихо выдохнула через нос, прекрасно понимая, что настроение сейчас оставляет желать лучшего, хотя таким оно было с самого утра. — Приступим, для начала зафиксируем базовую реакцию ткани на стимул, а уже после этого сможем определить, каким образом вещество взаимодействует с энергетической структурой. — проговорила учёная, поднимая на меня холодные серые глаза,— А дальше будем решать, что с этим делать. — Хорошо, — невольно отозвалась я, почти играя с ней в гляделки.       Элиан отвернулась к панели, на несколько секунд скользя взглядом по голограмме, мысленно проверяя, не упустила ли какую-нибудь деталь, после чего коротко коснулась интерфейса, и проекция погасла, оставив после себя только сухой свет лабораторных ламп. Она выпрямилась, обошла стойку управления и направилась к другой стороне помещения, где стояло исследовательское кресло, обвешанное датчиками и тонкими кабелями, свисающими вниз ровными линиями. — Садись, Айрис.       Я поднялась, машинально отряхнув ладони о ткань, перевела взгляд на кресло и на несколько секунд просто замерла, не в силах заставить себя сделать следующий шаг. Конструкция выглядела… неудобной, и это было ещё мягко сказано: её явно проектировали под кого-то с нормальной анатомией, без хвоста, без ушей, без привычки постоянно задевать что-нибудь лишнее, и уже одного этого было достаточно, чтобы захотелось развернуться и предложить им пересмотреть дизайн.       Проблема, правда, была не в этом.       Очертания оказались до неприятного, почти болезненного знакомыми, от чего память тут же дорисовала остальное без приглашения: резкий белый свет, который никогда не гас, запах стерильных реагентов, въевшийся в лёгкие так глубоко, что его невозможно было выдохнуть, металлический звон инструментов… и холодные замки, защёлкивающиеся с ритмичной лёгкостью.       Пальцы сами собой сжались.       Я сделала шаг вперёд, надеясь просто пройти через это воспоминание, и поймала себя на том, что контролирую каждое движение слишком сильно, пытаясь спрятать то, насколько это всё давило на меня. И именно в этот момент рядом тихо прозвучало: — Давай я сначала.       Лиам без какиих-либо колебаний двинулся к креслу, как человек, который слишком хорошо знает, что это такое, чтобы позволить себе остановиться перед этим лишний раз; но, проходя мимо, он на долю секунды задержался, и его пальцы нашли мою руку и слегка сжал её.       Я невольно задержала дыхание, а он чуть приподнял уголок губ в улыбке. — Проверю, не кусается ли оно. — Аккуратней, — отозвалась я, не сразу возвращая голосу привычную лёгкость, — если оно тебя съест, я расстроюсь.       Он выдохнул на грани смеха и, не задерживаясь, неуклюже опустился в кресло, перекидывая хвост через край кушетки, словно заранее смирившись с тем, что удобства здесь не предусмотрены ни для кого, кто хоть немного отличается от идеальной анатомии. Я едва заметно скривилась, наблюдая, как он устраивается, и на секунду представила, как бы выглядела нормальная версия этого устройства с прорезью.       Элиан, впрочем, не прокомментировала эту небольшую рокировку. Она закрепила на запястьях Лиама сенсорные браслеты, подключила тонкие кабели, которые мягко легли вдоль его рук и почти сразу соседний монитор ожил, развернув перед нами набор показателей — линии пульса, температура, энергетический фон, ещё какие-то параметры, которые выглядели так, будто их придумали специально, чтобы нормальные люди чувствовали себя неуверенно в этой комнате. — Не двигайся, — коротко предупредила она, не поднимая взгляда.       Лиам кивнул.       Она тоже кивнула самой себе, после чего развернулась и направилась к встроенному в стену шкафу, за защитным стеклом которого хранились образцы. Панель распознавания тихо пискнула, замки щёлкнули один за другим, и шкаф открылся. Контейнер оказался на столе рядом с парнем так быстро, что я это почти пропустила, и только потом заметила, что снова стою, не дыша, с тем самым странным ощущением, когда тело уже отреагировало, а голова ещё пытается догнать, почему именно.       Химик открыла контейнер. Вещество пересыпалось в прозрачный лабораторный сосуд, и белая пыль, которая на свету вдруг поймала оттенок, блеснула от мягкого розового к холодному фиолетовому, а затем к едва заметному голубому. И почти сразу тонкий слой внутри дрогнул и пополз в сторону, собираясь ближе к стенке, за которой сидел Лиам.       Я нахмурилась. Ощущение от этого движения отозвалось внутри… странно. Слабее, чем тогда, в шахте, где это чувство буквально тянуло, как магнит, заставляя забывать о всём остальном, но всё же достаточно, чтобы его нельзя было игнорировать. — Вы это видите? — голос вышел очень тихим, и я не сразу смогла оторвать взгляд от сосуда.       Лиам чуть наклонился вперёд, насколько позволяли датчики. — Вижу.       Элиан не смотрела на вещество. Её взгляд был прикован к показаниям. — Энергетический фон усилился, — произнесла она бесстрастно. — Вещество вступило в реакцию с энергетическим источником.       Мой белый друг не ответил сразу, продолжая следить за сосудом, и я заметила, как его взгляд меняется: зрачки стали заметно больше, а внимание в них глубже, чем обычно, как будто он пытался уловить не только то, что происходит снаружи, но и то, как это откликается внутри него.       Пауза затянулась на пару секунд.       Он выдохнул. — Значит, следующий вопрос: что произойдёт при прямом контакте.       Я повернула голову так резко, что даже не стала это скрывать. — Ты сейчас серьёзно?       Он лишь пожал плечами, не отрывая взгляда от сосуда, и по всей видимости правда считал, что обсуждал что-то на уровне логики, а не решение, которое в любой другой ситуации потребовало бы хотя бы короткой внутренней борьбы. — Перчатки должны блокировать реакцию. — Для чистоты эксперимента контакт должен быть прямым, — вмешалась химик, и в этот момент мне вдруг с поразительной ясностью захотелось сделать что-нибудь крайне нерациональное и совершенно неуместное. Например, проверить, способна ли она вообще менять интонацию, если хорошенько её ударить по голове. Потому что это прозвучало так, будто она уточняет нечто вроде температуры раствора или плотности материала, а не предлагает кому-то добровольно сунуть руки в неизвестную энергию, которая уже ведёт себя с намерением на собственные желания.       С разочарованием я отметила, что это, конечно, ничего бы не изменило.       Ещё тяжелее оказалось наблюдать за тем, как мой генетический брат легко это принимает, когда он безоговорочно кивнул. Потому что если бы это была я — та, что вечно лезет туда, куда не стоит, и та, которая умудряется находить проблемы даже там, где их не планировали, — я бы, возможно, ещё могла это оправдать. Но он… его мне хотелось защитить от этого всего, он же ради этого и пришёл в G.U.N., так? Чтобы быть в безопасности.       Я отвернулась, скрестив руки, давая себе хотя бы иллюзию дистанции, и услышала, как Элиан, уже получив согласие, добавляет чуть мягче, если это вообще можно назвать мягкостью, потому что тон не изменился, только формулировка стала формально вежливой: — Ты не против снять перчатки? — Да, конечно.       Белая ткань соскользнула с его пальцев, и я краем глаза заметила, как учёная задерживает на них взгляд. — Быстрее, чем я предполагала.       Я повернулась к ней, не сразу понимая, к чему был этот странный комментарий. "Ожидала… чего именно?"       Пояснения, конечно, не было.       Взгляд сам вернулся к моему другу, и на короткое мгновение появилось странное ощущение, что я здесь лишняя и что между ними уже есть какая-то логика, к которой меня не подключили, а происходящее действительно укладывается в рамки нормы. — Вы оба сейчас говорите так, будто это всё вообще нормальная идея. — Мы переживали вещи и похуже, — отозвался он с лёгкой усмешкой.       Я несколько секунд упрямо смотрела на него, пытаясь поймать в его лице хоть малейшее сомнение. — Ты уверен? — Да.       Пока я искала, что сказать дальше, Элиан уже действовала: сняла свои тактические перчатки, заменила их на чёрные медицинские, плотно облегающие пальцы, и в этой смене движений было что-то настолько отточенное и привычное, что на секунду ситуация почти абсурдно напомнила обычный приём у врача. Она взяла колбу, чуть наклонила её и высыпала часть порошка прямо на раскрытые ладони волка.       Я невольно задержала дыхание.       Прошла секунда.       Потом ещё одна.       И…       Ничего?       Тишина, которая наступила после этого, оказалась неожиданно густой; я поймала себя на том, что упрямо всматриваюсь в его руки, почти с детской нелепой надеждой, что если не отведу взгляд, то реакция всё-таки проявится, ну или я хотя бы её замечу. Но вещество просто бязмятежно лежало.       Картинка не складывалась.       Я наблюдала за тем, как он держит эту пыль, и невольно вспоминала то ощущение из шахты — ту тянущую, почти болезненную силу, которая заставляла забыть о всём остальном, поэтому могла только гадать какой соблазн сейчас испытывает Лиам. Несколько секунд мы молчали, и эти секунды растянулись ровно настолько, чтобы начать раздражать. — Так… и что ты чувствуешь? — осторожно спросила я, не отрывая взгляда от его ладоней. — Ничего нового, — короткая пауза, в которой он прислушался к себе, — оно всё ещё тянется ко мне.       Элиан первой отвела внимание от сосуда и уставилась в показания. — Со стороны вещества реакция отсутствует, — произнесла она, и в голосе мелькнуло что-то, очень похожее на разочарование. — Похоже, в вашем случае тоже физический контакт не является для него определяющим фактором.       Лиам чуть повёл плечом, разглядывая пыль на своей ладони. — Странно.       Я подошла ближе, почти не заметив, как сократила расстояние. — Но оно же реагировало. — Реагировало на энергетическое поле, — поправила меня женщина, переводя взгляд обратно, и на этот раз в её голосе появилось чуть больше интереса, чем раньше. — Не на контакт.       Парень медленно провёл большим пальцем по ладони, и пыль послушно сместилась, волшебно перетекая, переливаясь от фиолетового к холодному голубому, и я вдруг поймала себя на том, что наблюдаю за этой красотой с непонятным вниманием, почти забыв, где нахожусь.       Он на секунду задумался, взгляд стал чуть более сосредоточенным. — Значит, дело не в энергии.       Я нахмурилась, чуть наклоняя голову, всё ещё наблюдая за тем, как пыль лежит у него на ладони, притворяясь чем-то простым и безопасным. — В смысле?       Он чуть повернул руку, позволяя холодному лабораторному свету скользнуть по частицам. — Возможно, дело в форме, — произнёс он, больше размышляя вслух, чем объясняя. — Изумруды… ну…вёрдые, в общем. У них должна быть решётка, которая может удерживать поток и задавать направление.       Большой палец сдвинул порошок, и она легко поддалась, рассыпаясь без всякого сопротивления. — А это… пыль.       Элиан откликнулась почти сразу, и я буквально увидела, как её внимание перестраивается. — Кристаллическая структура обеспечивает устойчивый резонанс, — сказала она, уже глядя не столько на нас, сколько в собственные расчёты. — Порошок не способен удерживать энергетическое поле с той же стабильностью, потому что его молекулярная решётка разрушена. Поэтому вещество реагирует на присутствие источника… но не формирует полноценную связь.       Лиам выслушал, не перебивая, и ещё какое-то время просто смотрел на свою ладонь, по видимому пытаясь поймать разницу между тем, что он чувствует, и тем, что ему только что объяснили.       Потом без лишних комментариев стряхнул пыль обратно в сосуд. — Тогда проверим это на другом источнике.       Он встал, заставив мою любопытную морду слегка отодвинуться, и в тот же момент химик перевела взгляд на меня. — Айрис.       Мысль о кресле неприятно царапнула где-то внутри, однако я почти сразу её оборвала, не давая разрастись во что-то большее. Это была лаборатория G.U.N., не Ордо, и здесь всё работало иначе, даже если внешне выглядело до боли похоже. Здесь никто не собирался превращать эксперимент в пытку.       Я сделала шаг вперёд и опустилась в кресло, стараясь не думать о том, насколько оно мне знакомо. Холод металла отозвался быстрее, чем я успела подготовиться, пробежал по коже короткой волной, и в тот же момент фиксаторы тихо щёлкнули, когда Элиан начала закреплять датчики; тело среагировало само по себе: мышцы напряглись, спина выпрямилась чуть сильнее, дыхание стало чуть сбитым.       Я заставила себя не двигаться.       Монитор рядом ожил, заполняясь линиями и цифрами, в которые я даже не пыталась вникать. — Не двигайся, — прозвучало со стороны. — Угу, — выдохнула я, хотя это было скорее напоминание самой себе.       Она сняла с меня перчатки, бросив короткое «можно?», на которое я кивнула уже постфактум, и дальше всё пошло слишком быстро: сосуд в её руках, движение, пересыпающаяся пыль и часть вещества уже оказалась у меня на ладони.       Порошок выглядел… безобидно. Лёгкая белая пыль, почти как мука, если не считать того, как он реагировал на свет: стоило чуть изменить угол, как поверхность оживала, переливаясь мягкими оттенками, в которых было что-то неестественно красивое, волшебное, слишком… привлекательное. «Vel… ar'shei thalen.» — раздалось в голове осторожно. — «Naer… khae ir'val. Thir ven ordis.»       Я коснулась вещества кончиками пальцев и почти сразу почувствовала эту смесь удовлетворения и желания, расплывающихся внутри. На самом деле, представить почему тот мобианец начал сходить с ума было довольно легко, особенно учитывая как сильны были эти эмоции. «Sae… kheir tal. Kae ven? Kae… halt?» «Tshaa! Naer ven tal'khae?! Ir'val — keir. Keir!»       У меня едва заметно дёрнулся палец от этого внезапного выкрика.       Ощущения же были похожи на то, что мы наконец нашли общий язык с этой штукой, и где-то на краю сознания мелькнуло глупое раздражение на то, что Шедоу тогда остановил меня, не дал дотронуться. Следом почти сразу пришло другое понимание, более трезвое и неприятное: «и хорошо, что не дал.» «Ordis-shae… naer. Virel en'khar. Naer reun.»       Единственное, что меня напрягало — это то самое неприятное чувство, что в основе его энергии лежала какая-то фальш. Что-то что было отдаленно похоже на энергию порядка, только вот не совсем такое.       Я резко подняла голову. — Стоп. Я… я чувствовала это раньше.       Элиан сразу прищурилась, её внимание переключилось мгновенно. — Что? — спросила она также безэмоционально, но внезапно в этом спокойствии появилась новая плотность.       Я вдохнула глубже, пытаясь удержать ускользающую связку ощущений и воспоминаний, которые не хотели складываться в чёткую картину. — На складе… у контрабандистов, — начала я, поворачиваясь к Лиаму, и сама не заметила, как в этом движении появилась почти детская потребность в подтверждении, что мне это не кажется. — Помнишь кольцо? Та дешёвая подделка с искусственным кристаллом.       Слова оборвались сами, как только мысль наконец догнала меня полностью. — Тейлз же забрал его… хотел разобрать у себя в мастерской… — я тихо выдохнула и коротко зажмурилась. — О боже… я про него совсем забыла. — С учётом всего, что было после, — сказал он негромко, — это даже звучит разумно. — Спасибо, утешил.       Но он уже думал дальше. — Ты уверена, что ощущение совпадает? — уточнил он, и в голосе появилась та самая осторожность, которой ему обычно хватало на двоих. — Не просто похоже… а именно то же самое?       Я опустила взгляд на порошок в своей ладони. — Да.       Волк нахмурился, и на секунду его лицо стало напряженно-жёстким . — Тогда вариантов немного, — пробормотал он себе под нос. — Либо они тестировали промежуточную форму… либо пытались собрать что-то что усилит образцы. — Или наоборот, — добавила я, и по позвоночнику прошёл холод, от которого хотелось резко сжать плечи. — Пытались сделать упрощённую версию… чтобы её можно было использовать без живого носителя.       Никто сразу не ответил.       Мысль осталась висеть между нами, слишком неприятная, чтобы её игнорировать.       Элиан всё это время молчала, её пальцы быстро двигались по панели, вбивая данные, сопоставляя, что-то проверяя. Когда она остановилась, пауза показалась чуть ли не нарочитой. — Мне нужно это кольцо, — заявила она, не поднимая головы. — Я сравню резонанс кристалла с этим веществом. Если совпадение хотя бы частичное, это подтвердит, что перед нами одна система, а не случайный результат.       Я сглотнула, уже заранее понимая, куда это ведёт. — Оно у Тейлза в мастерской. Я могу… — Нет. — не отрываясь от экрана, отрезала химик, — Ты не покидаешь базу без разрешения. Сейчас — тем более. Мы не можем рисковать ни тобой, ни данными.       Челюсть сама собой сжалась, так, что на секунду стало трудно говорить. — Это важно. Если кольцо связано с этим, мы хотя бы поймём принцип. Или… найдём способ это остановить.       Она всё-таки подняла на меня взгляд. — Я понимаю, — сказала учёная уже мягче, и все же ни на шаг не отступая в своей позиции. — Правда. Но решение не за мной. Обращайся к Вэйдену. Или к своему командиру.       Что-то внутри неприятно стянулось, с тем самым глухим ощущением, когда ты заранее знаешь, что ни один из предложенных вариантов тебе не подойдёт. "Отлично. Просто прекрасно. Выбирай: между плохо и ещё хуже."       Я ещё не успела ничего сказать, как почувствовала настороженный взгляд друга, уже цепляющийся за то, что я не сказала вслух. — Пойдёшь к нему?       Воздух застрял где-то между грудной клеткой и горлом, и пришлось буквально вытолкнуть ответ. — Не могу.       Лиам нахмурился, и в его голосе появилась не столько жёсткость, сколько искреннее недоумение. — Почему? Вы же… — он замялся, подбирая формулировку, — вы постоянно были вместе. Я думал… — Вот именно.       На секунду я закрыла глаза, медленно выдыхая, пытаясь хотя бы на мгновение собрать себя в что-то цельное, а не в это странное сочетание мыслей, ощущений и совершенно ненужной сейчас памяти. — В общем… — начала я и тут же запнулась. — Из-за этого… кое-что произошло, и…       Фраза оборвалась сама, не дотянув до смысла.       Он не отвёл взгляда. — Что именно? — Всё изменилось.       Несколько секунд он просто смотрел, и по выражению лица было ясно: он не понимает, куда это отнести. — Звучит так, будто вы опять поругались.       Я качнула головой, чуть резче, чем хотела. — Нет.       Взгляд сам по себе ушёл вниз. — Это… сложнее. — Ну так объясни.       Пауза вытянулась, сбилась, стала неровной. — Musst du immer alles in dich hineinfressen? — выдохнул Лиам, переходя на немецкий, с раздражением, которое я видела у него впервые. Которое я вообще не ожидала в нём было. — Ты понимаешь, что пока ты не скажешь, мы не сможем тебе помочь, а ситуация, ну… вообще не оставляет времени на игру в молчанку, да?       Он прищурился, рассматривая меня ещё внимательнее, и это был тот самый взгляд, который мне категорически не нравился. — Погоди…       Небольшая пауза, и следом последовала спокойная, почти лениво брошенная фраза, от которой внутри всё неприятно сжалось: — Ты что, наконец поняла, что чувствуешь?       Голова поднялась резко, так, что в шее отозвалось. — В смысле "наконец", Лиам?! — Да ты на него такими глазами смотришь с тех пор, как мы вернулись с пляжа, я думал, ты просто упрямая. А оказывается ещё и медленная. — Лиам! — прошипела я, резко, почти сдавленно, чувствуя, как тепло поднимается к ушам и предательски заливает лицо, делая ситуацию ещё хуже, чем она уже была. — Я не настолько толстокожая. "И не настолько слепая, спасибо большое." — Ну а что, я… — Хватит. — раздался холодный голос Элиан.       Мы заткнулись одновременно, как по команде.       Она стояла у стола, слегка повернувшись к нам боком, взгляд прикован к планшету. — Вы на работе, — произнесла она не повышая голоса. — Всё остальное обсуждайте позже. Желательно — вне лаборатории.       Лиам среагировал быстрее меня. — Понял.       Он шагнул в сторону и машинально поправил халат, коротким движением возвращая себе привычную собранность, как будто этим можно было стереть последние несколько минут и сделать вид, что ничего лишнего не прозвучало.       Я прикусила губу и опустила взгляд на вещество в ладони, цепляясь за него, как за повод не поднимать глаза; интереса в этом было ровно ноль, но альтернатива выглядела хуже. Что угодно, лишь бы не поднимать глаза и не проверять, насколько сильно я сейчас похожа на живой сигнал тревоги. — Тогда что мы делаем дальше?.. — выдохнула я, не поднимая головы, и собственный голос показался чуть глухим и отстраненным. — Мы можем продолжать без кольца, но… зачем?       Тишина. В лаборатории зазвучала только тихая вибрация оборудования и неровное гудение изолирующего поля. — Я могу попробовать поговорить с генералом, если для тебя это проблема, — наконец предложила Элиан, не поднимая взгляда от терминала, с задумчивостью, как если бы она заранее просчитывала последствия. — Но это… займёт время. — А если времени нет?       Лиам перевёл взгляд на меня, и в нём не было сомнений, только расчёт. — Тогда, может, стоит… неофициально?       Агентша обернулась так быстро, что движение почти рассекло воздух. — Ты предлагаешь ей выйти с базы? — Я предлагаю ей действовать, — отрезал он. — Потому что если это — начало цепи, следующая форма может оказаться смертельной для тех, кто его примет.       Пальцы сами сжались, шероховатая поверхность порошка отозвалась под подушечками, и вместе с этим на секунду всплыло ощущение, которое я слишком хорошо знала — энергия, выходящая из-под контроля, не спрашивающая разрешения. — Я не могу просто уйти, — сказала я и сразу поняла, что звучит это больше как попытка убедить себя. — Это снова приведёт к проверкам, допросам… и проблемы будут не только у меня.       Назойливое «опять» прозвучало где-то между строк. Лиам чуть склонил голову, как если бы отметил этот момент, но не стал на нём задерживаться. — Тогда оформи разрешение. По протоколу. — Я… — я на секунду запнулась, прокручивая в голове недавние события, — может, и получится. Эван же оформил мне выход на этой неделе. Значит, можно снова? — Возможно, ты не в курсе… — вмешала Элиан сделав короткую паузу, чтобы дать мне секунду на то, чтобы догадаться самой, — у тебя ограничение: один выход в неделю. Стандартная мера для нестабильных объектов, проходящих адаптацию в подразделении.       Я моргнула. Один раз. Медленно. — То есть… я не могу?       Глупый вопрос. Ответ уже был дан. Она не стала повторять «нет», вместо этого добавила, уже чуть иначе выстраивая фразу: — Можно попробовать обойти это через лабораторию. Если обозначить задачу как проверку дополнительного источника для исследования, я смогу оформить направление для встречи группой. Укажем, что это часть анализа, связанного с исходной реакцией.       Я на секунду нахмурилась, пытаясь удержать в голове её формулировку, которая звучала как что-то на границе между научным отчётом и юридической уловкой. — Я половину не поняла… но это реально может сработать? — При удачном стечении обстоятельств, — ответила она безучастно. — Если генерал не вмешается и если никто не начнёт копать глубже.       Лиам коротко кивнул, не тратя времени на сомнения. — Значит, пробуем.       Воздух вышел из лёгких резче, чем я ожидала, и только тогда я заметила, что всё это время держала напряжение внутри. — Хорошо. Оформим. А если завернут… будем думать дальше.       Во взгляде Лиама мелькнуло одобрение, в то время как химик покачала головой, так ничего и не сказав, и вернулась к панели, её пальцы снова задвигались в привычном темпе. — Подготовлю формулировку. — Я подключу Хоуп, — добавил Лиам. — Пусть подпишет, тогда это будет выглядеть как инициатива лаборатории, а не твоя личная просьба.       Я кивнула. — Спасибо. — Кстати, насчёт Хоуп, — добавила Элиан. — Она тебя искала и написала мне в систему, потому что ты не отвечала. Сказала, что зайдёт позже, если ты занята. "Ну да, сложно отвечать, когда держишь в руках потенциальную проблему уровня “почему всё снова идёт не так”."       Я разжала пальцы и осторожно стряхнула вещество в колбу, неприятно чувствуя как пылинки все равно остаются в шерсти и под ногтями; белая пыль мягко осела, переливаясь на свету тонкими оттенками. — Она сказала… зачем? — Нет. Только что хочет поговорить.       Я кивнула, стараясь выглядеть спокойно. — Я… найду её. — Можешь не спешить,— заметила химик, закрывая одну из панелей. — Обед никто не отменял.       Я всё-таки улыбнулась. — Согласна. Даже такие вещи не стоят того, чтобы ходить голодной.       Она кивнула в сторону раковины. — Только руки помойте. — Да, мэм.       Мы с Лиамом размеренно шагали по коридору. Лаборатория осталась позади, вместе с её цифрами, вспышками графиков и чужими выводами о том, что нужно делать, впереди же ждала столовая. И я не могла понять сбивает ли меня с толку эта обыденность или же успокаивает.       Слишком много всего уже произошло за утро. День растянулся до состояния, в котором время перестаёт иметь форму, и мысль о том, что дальше меня ждёт почти то же самое только в другом кабинете, вызывала усталость сильнее, чем сама работа. Честно, вести себя нормально, когда у тебя в голове кто-то постоянно разговаривает, было ужасно выматывающе. — Так что… — в голосе мелькнула едва заметная тень усмешки, — между вами всё-таки что-то есть, да?       Я сбилась с шага так резко, что сама не сразу поняла, что остановилась. — Лиам…       Он тоже остановился, повернулся ко мне с тем самым наклоном головы, в котором снова появилось то странное сочетание — отстранённость, за которой пряталось слишком точное понимание. — Ну прости, — добавил он беззлобно, — но вы буквально не отходили друг от друга последние дни. А теперь ты делаешь вид, что стены вдруг стали интереснее. «Vel ordis-keir… shael ir'val. Khaos-nar… vel'keth, vel'keth.»       Я отвела взгляд, слегка помотав головой, смахивая и то другое. Шаг сам собой ускорился. — Это ничего не меняет. — Конечно меняет. Если бы не меняло, ты бы сейчас не избегала этого. «Naer.» «Ir'val… naer aurel.» «Kheir-fract… dual'esh.»       Ответа не последовало. И он, конечно, это заметил. Голос его стал тише, лишившись той лёгкости, с которой разговор начался, сам понимая, что зашёл дальше, чем планировал. — Вы на удивление хорошо сработались, — произнёс он, не давая словам стать оценкой. — Но рядом с ним ты всё время держишь дистанцию. Не физическую… — он на секунду замолчал, подбирая слово, — …другую. Как будто один неверный шаг, и всё пойдёт не так. — Потому что пойдёт, — вышло довольно жёстко, и голос отозвался в пустом коридоре слишком отчётливо. «Ir'val… vae.» — И если это случится… я разрушу больше, чем имею право. «Thir-esh… ir.» — Но ты уже страдаешь. Может… хуже не станет?       Я закрыла глаза на долю секунды, проверяя эту мысль на вес. — Станет, — выдох сорвался вместе с шёпотом. — Я… всё ещё ищу путь назад. Всё это… временно.       Улыбка вышла короткой и усталой, и я даже не стала смотреть на него, оставив её где-то между словами, как декоративный элемент, который никто не обязан принимать всерьёз. — Поэтому… я не могу себе позволить надеяться. Ни на что.       Пауза.       И уже почти неслышно: — Особенно на него. — Знаешь… — наконец произнёс друг спустя несколько шагов, — даже если ты уйдёшь, это не исчезнет. Он, как и ты, всё это запомните.       Короткая пауза. — Это уже случилось.       Где-то внутри неприятно сдвинулось, потому что он задел что-то, к чему я старалась не прикасаться вовсе, и от этого простого факта стало тяжелее дышать. — Это не облегчает. — Нет, — согласился он без колебаний. — но заставляет задуматься, прежде чем делать вид, что можно всё обнулить. Как бы ты ни надеялась, назад ты вернёшься уже другой.       Я опустила глаза и только тогда поняла, как сильно сжимаю ладони. — Поэтому я думаю отстраниться от него… — произнесла я тихо, хотя противный дед в голове воскликнул так, как будто ждал этого всю свою жизнь. — Я не хочу, чтобы всё стало ещё хуже. Особенно… особенно учитывая, сколько потерь он уже пережил.       Слова на секунду застряли, но я всё-таки договорила, не поднимая глаз: — …это может стать для него последней каплей.       Оставшуюся часть пути мы прошли молча. Коридор постепенно оживал: сначала где-то далеко мелькнули голоса, затем добавился металлический звон посуды, и только потом пришёл запах еды, непривычный после лабораторной стерильности.       Когда мы сели, я по инерции поставила поднос перед собой, и только спустя пару секунд поняла, что вообще взяла; суп уже терял тепло, светлая жёлтоватая поверхность слегка дрожала, и я не сразу решила — это стол, воздух или всё-таки мои руки. — Ты правда думаешь, что он этого захочет? — тихо спросил Лиам, не глядя прямо. — Чтобы ты просто исчезла и ничего не сказала?       Я моргнула и отвернулась, уцепившись взглядом за первое, что попалось, чем оказалась зона выдачи с очередью из агентов. — Думаю, он выберет ясность, — ответ вышел не сразу, слова приходилось буквально проверять, прежде чем отпустить. — А не… это.       Короткий выдох сорвался вместе с кривой усмешкой. — Эмоции. Связи. Всё, что потом только мешает. — А если он всё-таки тоже что-то чувствует? — спросил Лиам наконец. — Тогда… ему будет легче, если я уйду до того, как он это поймёт.       Горло на мгновение сжалось, и я почти автоматически приготовилась отвернуться, чтобы сбить этот момент, однако в этот раз получилось и без этого. Лиам тихо выдохнул и с сосредоточенностью занялся едой перед собой, не собираясь рушить стену моих выстроенных аргументов.       Моя же ложка зависла в руке, так и не дойдя до тарелки; поверхность бульона дрогнула, поймала на секунду свет ламп и тут же отпустила его, и я, сама не до конца понимая зачем, подняла взгляд на Лиама, чуть сузив глаза. — Слушай… — я выровняла голос почти насильно, переведя разговор в более безопасную плоскость, — у тебя ведь были ограничения, когда ты только пришёл в G.U.N.?       Он на мгновение застыл, по-видимому перебирая в памяти события, а потом чуть пожал плечами. — Были. Просто не такие жёсткие, как у тебя.       Я чуть наклонила голову, не отводя взгляда. — Но ты же провёл почти два дня у Соника… без сопровождения. — Да, — коротко кивнул он, — но к тому моменту я уже прошёл базовое наблюдение. И я… не давал поводов. Вёл себя спокойнее. Плюс я никогда не был тем, за кем они следили особенно внимательно.       Я чуть приподняла бровь. — И это говорит человек, который менее часа назад предложил мне сбежать при главном аналитике. — Я ничего не сделал, — невозмутимо отозвался он. — По крайней мере пока. А разговоры — это просто разговоры.       Я наклонилась вперёд, переваливаясь через поднос с едой, и спросила уже без прежней лёгкости: — А ты бы сбежал? Если бы тебя держали под замком. — Не думаю, — ответил он после короткой паузы, глядя мне прямо в глаза. — Я и так слишком долго бегал.       Я на автомате кивнула, однако мысль не растворилась, а, наоборот, зацепилась где-то глубже и продолжала тянуть, не давая спокойно переключиться. — Как думаешь… — я чуть помедлила, подбирая слова осторожнее, чтобы не зацепить случайных зевак, — нам вообще стоит что-то делать с ситуацией про Каэла?       Брови волка заметно сдвинулись, и почему-то мне показалось, что он уже об этом думал, просто не произносил этого вслух. — Должна же быть причина, по которой его почти не выпускают, — произнёс он, не торопясь, — такие вещи не делают просто так.       Я опустилась назад и отвела взгляд, уставившись в край подноса, где остались нетронутые куски еды. — То есть… оставить всё как есть? — Давай просто не будем лезть. По крайней мере до тех пор, пока не будем уверены, что это действительно нужно и что мы хотя бы примерно понимаем, во что вмешиваемся.       Я кивнула с небольшой задержкой, пробегаясь мысленно по вариантам, которые всё равно ни к чему не приводили, затем поднялась и взяла поднос, неожиданно остро ощущая его вес. По сути, я почти не поела, хотя это не отменяло того, что организм всё ещё требовал своё; аппетит просто не включился.       Из столовой мы вышли под бессмысленные переговоры о погоде и о том, что Наклз в последние дни вообще пропал из поля видимости. Прохладный воздух коридора сразу отрезал остатки тепла, и я непроизвольно поёжилась, на ходу поправляя ремень с артефактами и проверяя планшет, цепляясь за знакомые действия, чтобы хоть как-то разложить мысли по местам.       Взгляд поднялся вперёд сам, без особого намерения, и внутри что-то резко остановилось, хотя шаг я не замедлила.       Мрачный командор и правда стоял у стены, чуть в стороне от основного потока, с папкой в руках, перелистывая страницы; никакой спешки, никаких лишних движений — только короткие, экономные жесты и абсолютное спокойствие, от которого становилось странно не по себе.       И, конечно, мозг тут же выдал первую попавшуюся глупость. На долю секунды — ровно столько было нужно, чтобы я успела это прокрутить в голове и тут же разозлиться на себя — проскочила мысль, что он… специально ждал меня тут. Подкарауливал, как мальчишка на перемене. Серьёзно.       Я даже внутренне фыркнула.       Бред.       Если бы он действительно хотел меня найти, он бы просто пришёл в кабинет к Элиан. Там шансов пересечься куда больше, и уж точно без всей этой… театральности с ожиданием у стены. Значит, нет. Совпадение.       Я поймала себя на том, что взгляд задержался дольше, чем следовало, и почти сразу оборвала это, переведя внимание в сторону, на пустой участок коридора, который вдруг стал выглядеть куда более безопасным объектом для концентрации. — Ладно, Лиам, — выдохнула я, и делая шаг, — я пойду. Хоуп ждёт. — Ты уверена, что… — Да, — перебила я, не давая ему закончить, — хочу разобраться с этим и закрыть вопрос.       Не совсем ложь. Но и не правда, потому что если честно я изначально наделась, что не придётся идти в тот кабинет, только вот ситуация явно становилась всё хуже и хуже. Я ускорилась, позволяя движению взять на себя то, с чем не справлялись мысли.       Исследовательский сектор снова встретил меня ровным гулом систем фильтрации и легким потрескиванием проводки — звук, к которому я уже почти привыкла, но который всё равно каждый раз напоминал, где именно я нахожусь.       Я остановилась, оглядываясь и пытаясь вспомнить, куда именно идти. Хоуп же соседка Веры, так? Но уверенности в этом не было, только догадки, собранные из случайных наблюдений.       Нога уже шагнула в сторону бокового прохода, пытаясь хотя бы выбрать направление в котором искать, когда я почти сразу столкнулась с кем-то лицом к лицу так, что вздрогнула. — О, вот ты где! — голос Веры, как всегда, звучал так, будто она уже на шаг впереди любой ситуации и даже немного развлекается этим. В руках у неё балансировали папки и кружка, и каким-то чудом она не пролила ни капли несмотря на эту внезапную близость. — Я тебя искала, крошка-ядерный-реактор. Хоуп уже готова. Пойдём?       Я моргнула, возвращаясь в реальность слегка грубовато. — Эм… да. Ты… тоже в курсе того, что происходит?       Она даже не сбавила шаг, сразу разворачиваясь и жестом приглашая следовать за ней. — Ты про голоса, что ли? — отозвалась она с такой живостью. — Да, Хоуп рассказала. Хотя, если честно, я и так уже какое-то время смотрела на тебя и думала: "хм, тут что-то не сходится".       Я скользнула по ней взглядом, чуть прищурившись. — Смотрела… в каком именно смысле? — В хорошем, — бодро уточнила она без намёка на смущение, и тут же, словно решила, что я недопонимаю масштаб происходящего, добавила с прежним энтузиазмом: — У нас же есть система наблюдения. Поведенческий анализ, камеры, всё это на базе ИИ — фиксирует отклонения, собирает паттерны, сигналит, если что-то выбивается. Так вот, — она чуть наклонилась ко мне, понижая голос, но не сбавляя тон, — Вэйден дал доступ к просмотру и анализу… так что да, я смотрела. — Прекрасно, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается уже не просто раздражение, а что-то более острое на грани истерического смеха. — Я и правда в каком-то ненормальном ток-шоу. В голове комментаторы, снаружи камеры. Осталось только выяснить, есть ли зрители. Можешь сразу сказать, что за мной кто-то ещё наблюдает… из другого измерения, например.       Ответа не последовало, только непонятливый взгляд в мою сторону, и пауза вдруг стала ощутимо-плотной. Я коротко фыркнула и отвернулась, отрезая собственную мысль, пока она не успела укорениться. — Хотя если они там есть, — пробормотала уже почти себе, не сбавляя шага, — могли бы хотя бы иногда подсказывать что-нибудь полезное, а не просто наблюдать.       Я резко тряхнула головой, избавляясь от лишнего. — Всё, забудь. Похоже, я начинаю соревноваться сама с собой за звание самой странной в этом коридоре. — Ну, если честно, я и так считала тебя странненькой, — отозвалась Вера с усмешкой, — и… никому ничего не сливала. Вообще. Я просто наблюдала. Чисто из… профессионального интереса. — Конечно.       Она не обиделась, только пожала плечом. — Честно? Это всё было слишком просто. Доступ дали без особых вопросов… как будто генерал надеялся, что я найду в твоём поведении что-то, за что можно будет зацепиться.       Я тихо хмыкнула. — Как мило. И почему меня это не удивляет? — Ну, он не нашёл, а я не стала поднимать шум раньше времени. Там не было ничего, что выглядело бы реально опасным.       С ответом я не спешила. Внутри неприятно тянуло — не страх, не злость до конца, а что-то между, что не укладывалось в одну реакцию. Она, видимо, это почувствовала, потому что добавила уже тише: — Потом Хоуп рассказала. Мы обсудили это и решили пока оставить всё между нами.       Я перевела взгляд вперёд, на дверь кабинета, к которой мы уже почти подошли. — Знаешь, — пробормотала я, толкая дверь,— я пока не решила, мне радоваться такой поддержке или начинать искать в системе дыры. — Можно совместить.       Дверь открылась, и меня сразу же встретил взгляд голубых глаз Хоуп. — Привет, Айрис, как ты? — Пойдёт, пока ещё вроде схожу за нормальную, — Я приоткрыла куртку, достав блокнот из специально подшитого внутри ремня для планшета, который я упорно использовала не по назначению, — Я принесла всё то, что успела записать за прошлые недели.       Бумага ощущалась в руках надёжнее, чем любая техника.       Хоуп кивнула и почти сразу переключилась в рабочий режим: подошла к голографической панели, спрятанной за зелёной стеной её джунглей, активировала систему анализа, и тонкий свет развернулся в воздухе, загружаясь. Вера уже начала подключать какие-то штуки ко мне, после чего заняла своё место, запуская другую программу с массивными слоями данных, и на экране начали проступать сложные схемы, напоминающие что-то между кодом и древними письменами.       Это было похоже на что-то с чем можно было бы расшифровать фреску, и я сразу подумала насколько всё было бы быстрее раньше, если бы у меня были эти технологии, и не приходилось бы донимать ехидну-хранителя, потому что он единственный, кто знает древние языки. — Эти структуры… — пробормотала Хоуп, наклоняясь ближе, и в её голосе впервые появилась настоящая исследовательская заинтересованность, — Здесь не просто язык. Смотри… они накладываются. Как три слоя. Нет, даже не слоя — три намерения в одной фразе.       Вера тихо присвистнула, не отрываясь от бегущих строк, и этот короткий звук неожиданно прозвучал громче гула системы. — И они не согласны друг с другом.       Я выдохнула, устало проводя пальцами по виску, пытаясь удержать мысль, которая постоянно ускользала под этим фоновым шумом внутри. — Да, это я уже поняла. Если совсем упростить… — я замялась на секунду, подбирая формулировку, которая не звучала бы слишком плохо, — это три разные личности. И они почти не замолкая спорят. А пеня используют как… точку, через которую это всё проходит.       Слова не до конца устраивали, но лучше пока не находилось. — Или как арену для разборок, — добавила я тише. — Я пока не решила, какая версия хуже.       Голоса сразу же вспыхнули внутри, и пространство внутри мгновенно заполнилось чужой речью, перекрывающей мои собственные мысли. «Velor. Khainev. Shai'ther no vel. Kaeros-venai il ar'desh Orthel-kyra. Veyron ial.» «Nae—na, vel shai! Kheir ven tol, kheir ven tol! Thera no'mei!» «Ordis vel… ordis vel… nareth kai. Observa ven. Sempre ven.»       Я резко зажмурилась, сжимая зубы. — Вот. Прямо как сейчас, — процедила я и, не задумываясь, ударила себя ладонью по голове возле уха, чтобы попытаться сбить это ощущение. — Видите? Демонстрация в прямом времени.       Это не помогло. Наоборот, шум усилился, голоса налезали друг на друга, ускорялись, спорили так, что разобрать отдельные фразы становилось невозможным.       Я шумно выдохнула, заставляя себя открыть глаза, и зафиксировала взгляд на голограмме, цепляясь за светящиеся линии как за что-то объективное, внешнее, не зависящее от меня. — Спасибо, конечно, за участие в обсуждении, — бросила я сухо, — но если можно, без коллективных истерик. У нас тут и без вас программа перегружена, а я между прочем пытаюсь решить эту ситуацию.       Шум не исчез сразу, но начал спадать, отступая до уровня, с которым можно было существовать, не разваливаясь на части.       Я перевела взгляд на Хоуп и Веру. — Вот с этим мы и работаем.       Вера моргнула, явно не сразу возвращаясь к задаче в своей голове, затем резко наклонилась ближе к проекции, где Хоуп уже прогоняла одну из фраз через систему, и сосредоточенно прищурилась, пытаясь зацепиться за логику внутри этой мешанины. — Похоже, тут ошибка… — пробормотала она, не отрывая взгляда. — Или… — она на секунду замялась, — у нас просто нет этого языка в базе.       Она сфотографировала страницу моего блокнота, пролистнула несколько слоёв, увеличивая отдельные символы. — Каков шанс, что все эти записи вообще бесполезны? — добавила очкастая, постепенно возвращаясь к привычному темпу. — Потому что сейчас это выглядит как… — она ткнула в одну из строк, — они что, серьёзно обсуждают "отродье хаоса"? У нас половина технологий на взаимодействии с хаосом держится. Это вообще о ком? О каком-нибудь мобианце?       Я на секунду задержала дыхание. — А-а… — выдохнула я, не сразу находя слова, — да. В каком-то смысле.       Ответ прозвучал так уклончиво, что если бы вопросы задавала я, я бы точно выпытала, что это значит.       Взгляд снова упал на голограмму, и я поймала себя на том, что читаю уже не строки, а фрагменты, которые складывались в странную, неровную картину: здесь — что-то про наследие порядка, там — про прошлое, про какой-то «камень», про выбор, про последствия… А между этим — хаотичные, почти бытовые обсуждения меня и моих решений.       Я медленно выдохнула, ощущая, как внутри снова поднимается раздражение от абсурдности происходящего. «Серьёзно? Вы древние, загадочные, непонятные сущности, которые пережили чёрт знает сколько поколений… и тратите время на обсуждение того, что я съела на завтрак и куда пошла?»       Губы едва заметно дёрнулись. «Ну что за…» — Всё в порядке? — тихо спросила Хоуп.       Я на секунду замерла, чувствуя, как внутри поднимается привычная развилка: сказать «да» и снова закрыть тему, или сказать «нет» и признать то, что я сама ещё не до конца сформулировала, где заканчиваюсь я и где начинаются они.       Ответ застрял где-то между. — Просто… думаю, — пробормотала я, отводя взгляд обратно к голограмме. Пальцы сцепились сами собой. — Если они спорят во мне, а не говорят с вами через меня… значит, пока что я держу это под контролем.       Фраза повисла без ответа, никто не стал ни спорить, ни соглашаться, и эта короткая пауза неожиданно затянулась; система тихо гудела, свет отражался в стекле, а я вдруг отчётливо почувствовала, насколько хрупко звучит это «пока что».       Но если я — мост, как утверждала Айрис, то я сама решу, что перейдёт по нему.       Мысль вспыхнула резко, как щелчок. И в следующую секунду я уже вскочила на ноги. — Мост… — выдох сорвался сам, а затем громче, уже с явным импульсом: — Точно. Мост.       Стул отъехал назад с коротким скрипом, и обе девушки одновременно подняли на меня взгляд, в котором было больше удивления, чем беспокойства. Я провела рукой по волосам, пытаясь удержать мысль, пока она не распалась, и быстро заговорила: — Есть ещё кое-что. Мне снились сны. Два. И… — я на секунду запнулась, проверяя, не звучит ли это слишком странно даже по моим меркам, — я думаю, они связаны с этим.       Блондинка кивнула без лишних вопросы, прося меня продолжить. Я сделала вдох, понимая, что дальше будет долгое объяснение и начала: — Первый… — я снова села, уперев ладони в колени, чтобы заземлиться, — это был бесконечный сад. Весь в ирисах…       Глаза сами закрылись, хотя это почти не помогло, так как картинка всё равно ускользала, оставляя только общее впечатление. — И там была девушка. Она… — я нахмурилась, подбирая слова, которые всё равно казались слишком грубыми для того, что я видела, — Была очень похожа на меня, только выше, красивее, какой-то непонятной расы что-то вроде смеси мобианца с человеким ростом. И было ощущение, что это… — я запнулась, раздражённо выдохнула, — более настоящая версия меня, если такое вообще можно сказать, не звуча как клинический случай.       Губы дёрнулись в короткой усмешке. — У неё были глаза… мутно-зелёные, с какой-то плотной дымкой. Такие, как вода, в которой что-то есть, но ты не можешь разглядеть, что именно.       Я сглотнула, ловя себя на том, что даже сейчас формулировки звучат слишком неточно. — Она сказала, что её зовут Айрис. И что… я — часть её, а меня создали из того, что от неё осталось.       Всё это сбивалось в какую-то непонятную мешанину из того, что пыталась выбрать из памяти, сама даже не понимая, что важно, а что нет. — И потом… — я замялась, перебирая обрывки, — там было что-то про выбор. Про то, что мне нужно держаться за то, что я считаю правильным. Или… — я поморщилась, — в общем, смысл был примерно такой. Очень вдохновляющее напутствие, если забыть, кто именно его даёт.       Выдох получился довольно резким, и я на секунду замолчала, пытаясь отдышаться и позволяя всему этому уложиться хотя бы на базовом уровне. Хоуп слушала, почти не двигаясь, её фиолетовый вихрь в виде подруги тоже, на удивление, притихла. — Второй сон был в таком помещении, как…ну… комната кривых зеркал, знаете? Только они были все обычные зеркала.       Я на секунду нахмурилась, пытаясь зацепиться за более точную деталь. — Как старые зеркала на бабушкиных комодах. — Бабу?… — в непонятках начала Вера, на что девушка рядом закрыла ей рот своей рукой.       Я покачала головой, отгоняя лишние детали. — Огромный зал, зеркала… и кто-то в мантии. Он что-то балаболил про долг и про аурелианцев…       Я вскочила и, не давая себе времени передумать, шагнула к столу, хватая блокнот; страницы сдвинулись, обиженно скрипнув под пальцами, но я уже перелистывала, быстро, почти наугад. — А потом он показал мне четыре символа, — проговорила я, находя нужную страницу и с силой ткнув в неё пальцем. — Вот, вот эти. Он сказал, что это всё, что им удалось сохранить. И что я сама решу, что с ними делать.       Я на секунду замолчала, глядя на них. — И, что характерно, не уточнил, как именно.       Хоуп аккуратно бережно взяла блокнот, хотя я только что едва не вырвала из него половину страниц, и сразу начала переносить символы в систему. Вера уже была у интерфейса, быстро собирая структуру, и голографическая матрица начала выстраиваться в воздухе — знаки разошлись по слоям, заняли своё место, затем снова сдвинулись, перекрылись, проверяясь на совпадения.       Я отступила на шаг, оставляя им пространство, и просто наблюдала, как они работают. Символы вращались, перестраивались, накладывались друг на друга; Хоуп искала закономерности, Вера — возможные последовательности в структуре, и их сосредоточенные голоса постепенно наполнили комнату ощущением процесса: "А если этот символ считать глагольным, может это какой-то способ выстроить предложение?", "Или последовательность. Допустим, это начало цикла…".       Это совсем не походило на работу с Вейв.       С ней мы почти интуитивно предполагали, что каждый символ означает, с тем самым ощущением, что мы вдвоём стояли перед чем-то древним, и упрямо пытались угадать его смысл, перебирая варианты, споря, смеясь, иногда ошибаясь, но при этом чувствуя, что двигались вперёд собственными руками, а не наблюдаем за тем, как за нас это делает система. Здесь же голографическая матрица сама подхватывала символы, сопоставляла их с архивами, накладывала вероятностные структуры, разбирала на уровни, выдавала гипотезы — и Хоуп с Верой, при всей своей внимательности и интеллекте, скорее направляли процесс, чем действительно искали. "Вейв..."       Я нахмурилась, глядя на один из символов, который завис в центре проекции: три линии, сходящиеся в одной точке… и при этом почему-то цепляющие сильнее всех остальных. Что-то в этом знаке было знакомым. Как слово, которое ты когда-то знал, но забыл, и теперь оно крутится на кончике языка. — Подождите, — прошептала я, поднимая руку. — Этот символ…       Я прищурилась, отстраняясь от голограммы на шаг, наклоняясь, чтобы посмотреть на линии под другим углом, и одновременно вытягивая из памяти нужный фрагмент, который упрямо не хотел складываться в чёткую картинку.       Пыль.       Свет.       Глухой отклик механизма, который не работал столетиями и вдруг ожил. Панель, покрытая тонким слоем времени, и линии, по которым пробегала энергия. И в самом центре был этот знак! — Я видела его! — я воскликнула уже так, что едва удержалась от того, чтобы действительно не подпрыгнуть на месте. — В Вавилонских Садах. На панели активации. Он был в самом центре… как… — я качнула головой, подбирая точнее, — Как точка, вокруг которой всё собиралось. Фокус. Всё сходилось к нему, понимаете?       Хоуп подошла ближе и тоже наклонила голову, подперев подбородок пальцами: — Ты уверена? — Абсолютно. — Кивнула я, не задумываясь, — Это было ядром… и вся система… держалась на нём.       Я на секунду замолчала, глядя на символ уже не как на часть языка, а как на объект. — Это не слово, — добавила я тише. — Это… центр чего-то.       Вера тем временем уже практически нависала над проекцией, прокручивая изображение, увеличивая его, разворачивая под разными углами с той сосредоточенной жадностью, которая у неё появлялась всякий раз, когда задача переставала быть просто задачей и начинала превращаться в вызов. Честно говоря, с того расстояния, на котором она сейчас находилась от экрана, неудивительно, что у неё зрение пошло в минус. — Может, это и есть «символ Порядка»? — произнесла очкастая, не отрывая взгляда, и в её голосе впервые за всё время прозвучало не просто любопытство, а почти осязаемое возбуждение, аккуратно спрятанное под деловой интонацией. — Тогда… — начала я, вглядываясь в остальные знаки, которые внезапно перестали быть разрозненными и начали выстраиваться в структуру, — это может быть вообще не язык.       Я чуть прищурилась, пытаясь удержать ускользающую логику, пока она снова не превратилась в шум. — Может, это интерфейс. Не описание… а способ взаимодействия. Код, который задаёт правила, а не рассказывает о них. Что-то, что связывало сознания древних или…       Я на секунду запнулась, потому что следующая мысль уже не была абстрактной. — …сейчас связывает меня с ними.       Я медленно выдохнула, продолжая смотреть на символ с тремя линиями, который подозрительно был похож на мост. — Возможно… — я провела пальцем в воздухе, очерчивая его форму, — этот знак в центре — это то, что удерживает нас вместе.       Пауза.       Мысль не остановилась. — И… — я чуть наклонила голову, а на губах сама собой появилась тонкая усмешка, — позволяет им не слиться в одно.       Я постучала пальцем по виску. — Их как раз три, как здесь три луча: один молчит, второй давит, третий… — я выдохнула через нос, — изображает из себя защитника. "Очень трогательно. Почти семейный конфликт. Если забыть, что всё это происходит у меня в голове". «Vel… no’thera. Kheir vel an’tor…»       Я чуть поморщилась и коротко стукнула себя костяшками пальцев возле уха. — Тихо. Не сейчас.       Хоуп уловила это движение мгновенно повернув голову в мою сторону, но, как всегда, не стала давить, лишь слегка изменила угол головы, собирая всё в одну линию. — Ты имеешь в виду… если эти сущности разделены, а ты выступаешь как связующее звено, то символ Порядка… который резонирует с тобой… может быть точкой стабилизации? — Как печать? — тут же подхватила Вера, уже прокручивая новые параметры.       Голубоглазая чуть покачала головой: — Скорее… механизм координации, чтобы они не мешали друг другу.       Я коротко усмехнулась, не отрывая взгляда от символа. — То есть я — что-то вроде… центра управления для трёх конфликтующих голосов? — я примерила это определение на себя, и тут же фыркнула. — Великолепно. Всегда мечтала о такой должности. Ни выходных, ни кнопки «выключить». «Ordis… ven thal.» "Да-да, я вас тоже очень рада слышать.".       Я провела кончиками пальцев по краю стола, цепляясь за холодную поверхность, как за что-то реальное. — Тогда будет логично, что без третьего… — Начала Хоуп, —элемента мы не увидим картину полностью. — И любые выводы будут неполными, — почти сразу подхватила Вера, не отрывая взгляда от данных.       Я медленно кивнула. — То есть пока я не разберусь с третьим голосом… мы будем топтаться на месте тут. — Фактически — да, — подтвердила блондинка.       Мы замолчали. Несколько минут в кабинете стояла почти гробовая тишина, нарушаемая только щелчками интерфейса и редкими вдохами. Я смотрела на символ, но больше не пыталась его понять. Скорее… привыкала к мысли, что он уже понимает меня. — Может тогда… стоит отложить это? — сказала я, чуть пожав плечами. — Вернёмся к фразам. — К тем, что ты слышала в голове?       Я кивнула и открыла блокнот, осторожно разворачивая нужную страницу.