Искреннее лицемерие

      Яркий свет разноцветных софитов игрался на затемнённых лицах посетителей, что распивали алкоголь и двигались в такт музыки, бьющей в самые уши и не дающей услышать что-либо ещё. Ночной клуб открывал дорогу в совершенно другой мир, так непохожий на привычную рутину, его стены пестрили тёмно-красной* и фиолетовой* гаммой, создавая интимную атмосферу. Здесь раскрывались души и потаённые желания, не знающие понятия: осуждение и обязанность. Место, где грешники со всего Сеула решили повеселиться, как в последний раз перед сожжением в адском котле. Поэтому никто не отказывал себе в том, чтобы попробовать алкогольные коктейли из обновлённого меню, кружащие голову и раззадоривающие кровь.       А бармен, которому было на вид лет двадцать с небольшим, старательно развлекал гостей своими шоу приготовления будоражащих напитков и выглядел не менее горячим и привлекательным, чем те самые коктейли. Он был полностью облачён в чёрную униформу — брюки, жилетка, рубашка и даже галстук, — и никогда не красил волосы, и это придавало его образу коварства и вместе с тем элегантности. Его глаза, полные лукавства, словно омут бездны, в котором хочешь утонуть, а губы будто созданы для того чтобы их мучили-мучили до тех пор, пока они не опухнут ещё сильнее, чем есть от природы. Ловкие, утончённые пальцы практически незаметно перемещали джиггеры* с водкой и шоколадным ликёром между собой, как бы, жонглируя ими и выливая содержимое в шейкер*. Парень тряс инвентарь то с одной стороны, то с другой, а после поставил низкий стакан, добавив колотый лёд, и налил туда спиртное из шейкера, сразу перемешал и добавил колы.       — Ваш коктейль «Пиранья*», будьте осторожны, может кусаться, но зато я не кусаюсь, — пододвинул стакан бармен, говоря глубоким и тягостным басом, и одарил клиентку обворожительной улыбкой.       Девушки, сидящие за стойкой, заверещали от восторга, а некоторые парни ловили взгляды бармена, неоднозначно улыбались и подмигивали ему. Здешний бармен был подобен ожившей скульптуре Диониса*, изволившего снизойти до падших душ и опьянить до беспамятства своей красотой и мастерством ремесла. Он мгновенно завоёвывал всё внимание и разум посетителей, судя по поведению. Все хотели его. Жаждали. Девушки тянули к бармену свои руки, стуча по столешнице, а парни лишь облизывали обветренные губы, размышляя, в каких позах парнишка смотрелся бы выгоднее всего. Бармен лишь добродушно улыбался и целовал руки, извиняясь за то, что сегодняшний вечер у него давно забит, но обещал, что в следующий раз несмотря ни на что останется с ними на подольше.       Вечер был в самом разгаре, поэтому многим гостям стало обидно, что их обожаемый бармен должен был удалиться для VIP-клиентов. Напоследок послав посетителям воздушные поцелуи, парниша подмигнул, намекая тем самым, что он обязательно вернётся. Выйдя из-за барной стойки, юноша скрылся за служебным и прошёл в длинный, узкий коридор, ведущий в маленький закоулок, где его ожидал высокий мужчина, одетый в деловой костюм. Мужчина встретил паренька милейшими ямочками на щеках, держа руки в карманах брюк. Закоулок освещался одной алой лампой, едва ли показывая очертания присутствующих в нём.       — Ты сегодня долго, — мужчина окинул юношу хищным взглядом.       — Ничего не могу поделать. Работа есть работа, — паренёк подошёл вплотную, повиснув у клиента на шее, и грустненько улыбнулся.       — Я специально забронировал тебя на весь вечер, чтобы ты развлекал только меня, — мужчина опустил свои мощные руки на его ягодицы, с вожделением сжимая их и прижимая к себе таким образом, чтобы соприкоснуться пахом.       — Вы же понимаете, что сначала я должен отработать несколько часов в смене и только потом обслуживать VIP-клиентов, чтоб мне заплатили, — парниша надул губки и провёл пальцами по шее мужчины, заходя за ворот рубашки.       — То есть я недостаточно заплатил, чтобы ты был исключительно моим на это время?       Бармен ослабил свой галстук и расстегнул верхние пуговицы, чтобы оголить часть груди:       — Как я могу искупить свою вину?       — Хм… Назови меня оппой, — ухмыльнулся мужчина.       — Вам настолько это нравится, Субин-оппа? — бармен игриво стрельнул глазами, продолжая оголяться, и на последнем слове попрощался со всеми пуговицами.       Субин подхватил его под коленями, держа за ягодицы:       — Точно так же, как тебе нравится быть моей непослушной сучкой.       — Несомненно, — парниша обвил талию ногами, обхватил шею обеими руками и впился в губы мужчины, толкаясь языком в рот.       Субин ответил на поцелуй с той же напористостью, желая поглотить паренька, не оставив ни кусочка. Он массировал и мял ягодицы с такой силой, что там запросто могли остаться синяки. Субин не давал парнише и шанса урвать хоть какой-то глоток воздуха, лишь наращивая темп. Губы бармена бессовестно мусолили, оттягивали, кусали, зализывали языком, и потом всё повторялось заново. Субин хотел проникнуть глубже, попробовать больше, обладать целиком и полностью. С губ мужчина перешёл на шею, размазывая слюну по всей поверхности кожи, и дойдя до кадыка, оставил на нём мимолётный поцелуй и продолжил свой путь к сочным ключицам, что вызывающее выпирали, будто умоляя о том, чтобы их пометили.       Бармен откидывается назад, натягивая себя словно струну, и морщится от всех этих сладостных пыток, слегка постанывая, и запускает одну руку в волосы Субина, перебирая пряди и подавая пульсирующие сигналы, что тот давит на нужные точки, дарующие максимально непристойные звуки. Субин наклоняется ниже — начиная от солнечного сплетения и заканчивая животом — выстраивает дорожку поцелуев, задерживаясь на пупке, от чего бармен вздрогнул и взвизгнул почти по-детски. Субин лишь усмехнулся и вернулся к губам парниши, всасывая их, а тот мычал и прижимался ближе, надавливая на затылок. Субин руками заполз в штаны и, миновав нижнее бельё, сжал ягодицы напрямую, в полной мере ощутив их мягкость и упругость. Один палец стремительно проник в анус, ища необходимую точку и давая некоторое время привыкнуть к вторжению в организм. Бармен сипло кряхтел в губы, отдавая вибрацией по всему телу Субина.       — Оппа, быстрее… — плотоядно протянул парниша, дрожа от приторной неги.       — Я ещё не растянул тебя как следует, потерпи немного, детка. У нас весь вечер впереди, — Субин легонько чмокнул в щёку, параллельно пробираясь к простате своей жертвы.       — Разве оппе не хочется засадить этой непослушной сучке как можно скорее и как можно глубже? — бармен намеренно повысил тон голоса, насколько это было возможно с его природным басом, строя жалобно-плутовские глазки.       — Хочу, ещё как хочу. Ты не представляешь, насколько зверски я хочу засадить тебе и трахать без остановки. Но ты же понимаешь, что даже если я кончу, то всё равно не остановлюсь, пока не закроется бар? — Субин оценил инициативу, придать живости их маленькой ролевой игре, и более того он реально поверил, что парниша перед ним принадлежит только ему, однако удерживать ниточку с реальностью всё же надо было.       — Так засадите… — бармен, прильнув к лицу Субина, облизнул его ушную раковину и прикусил мочку, практически раздавив последние остатки сознания.       Субин кратко простонал и тут же вынул руку из штанов парниши, одним движением расстегнул молнию и убрал нижнее бельё, выпустив напряжённый член, что весь подрагивал от нетерпения. И так же проворно стащил с бармена штаны с трусами, как фокусник — одной рукой удерживал аппетитную тушку, а другой избавлялся от одежды, попеременно меняя функции рук, чтобы парниша не упал на пол. После Субин достал из кармана презерватив, а бармен зубами снял обёртку и шаловливыми пальчиками помог раскатать резинку по всей длине. Субин приподнял бёдра парниши, насаживая на член, тот жмурился, закусив нижнюю губу, и цеплялся за ткань пиджака Субина, но не издал ни единого недовольно звука. Всё как надо. Всё так и должно быть. Только наслаждение и милейшая улыбка на лице, показывающая хищнику, что его жертва счастлива попасться конкретно ему, а не кому-то другому.       Субин гортанно простонал, почувствовав как стенки ануса сжали его плоть в момент проникновения, и буквально минут десять-пятнадцать они привыкали друг к другу, пока бармен не расслабил мышцы, блаженно положив подбородок на плечо мужчины и сильно вспотев. Субин начал двигаться, чётко попадая по простате, а бармен поднял голову к потолку и, открыв рот, щедро вопил, лелея слух Субина. Крепко держа свою жертву, хищник сразу перешёл на более быстрый темп и наблюдал, как паренёк страдает от удовольствия, точно зная, что этой изнурённой мордашкой можно любоваться ещё очень и очень долго.

***

      Двенадцать ночи. Душный и тёмный коридор с запущенными квартирами. Парниша ввёл код* и открыл дверь, включил противный верхний свет, войдя в своё залатанное жилище, скинул обувь, не забыв запереть дверь, и направился в спальню. Переступив порог комнаты, он бросил куда-то в сторону сумку и скинул рубашку на пол, оставшись в майке. Только присел на кровать, как в кармане зазвонил телефон. Парниша без промедления ответил на звонок, поставив локоть на колено и приложив телефон к уху, а другую руку оставил болтаться между ног.       — Бомгю-я, с днём рождения, сынок, — послышался заботливый женский голос.       — Спасибо, омми*, — голос Бомгю звучал жизнерадостно, хотя сам трижды разрядился за вечер.       — Тридцать лет — важный возраст, ты же знаешь это? Мы с аппой* всё ждём не дождёмся, когда ты женишься и порадуешь нас внуками, — продолжала лепетать женщина.       — Да, омми, — всё так же беззаботно отвечал Бомгю.       — Ладно, отключаюсь. Ещё раз с днём рождения, сынок. Люблю тебя.       — И я тебя, омми, — Бомгю ласково попрощался и с лёгкой улыбкой сбросил вызов.       Когда телефон потух, улыбка на лице пропала, а сам Бомгю устало потёр глаза, тяжело вздыхая. Разблокировав мобильный, Бомгю зашёл в приложение банка и, нажав на номер матери, перевёл ей на счёт 850 тысяч вон*. И с безразличным выражением положил телефон на тумбочку, опустив голову вниз, и стал растирать затёкшую шею.       — Да пошла ты!.. — резко выдаёт Бомгю и достаёт из верхнего ящика свежую пачку сигарет с зажигалкой.       Бомгю подходит к окну напротив кровати и распахивает настежь, впуская в комнату поток воздуха, щекочущего кожу. Опираясь на подоконник локтями, Бомгю вынул первую сигарету и зажал между зубами фильтр, пару раз щёлкнул зажигалкой, поднося её к краю сигаретной бумаги. Вдохнув первую порцию никотина, Бомгю убрал сигарету и выпустил дурманящий дым, наполняя им и личное пространство, и частично улицу.       — Блять! Пиздец, как охуенно, — Бомгю почувствовал облегчение от того, что по организму распространяется химия, способная заглушить усталость и временно успокоить нервы.       За первой затяжкой пошла вторая, третья и только на седьмой Бомгю отпустило ощущение стресса и агрессии.       — И этот долбоёб тоже хорош, упрекнул меня за то, что я задержался на пятнадцать минут. Я в первую очередь бармен, а не проститут, — Бомгю вдохнул ещё дыма, раздражённо осматривая ночные улицы Сеула.       — Надо же, мне уже тридцатник, — Бомгю вдыхал и выдыхал дым, как воздух, будто вместо кислорода ему для жизни нужен никотин, — ебануться можно.       Он смотрел то на многочисленные дома с такими же захудалыми квартирками как и его, то на небо, не находя там ничего кроме тёмно-серых облаков. Первый этаж, на котором жил Бомгю, был не так уж плох — можно было хотя бы на внешний мир поглядывать периодически. Пускай изо дня в день ничего не менялось — те же бесцветные улицы, те же поникшие дома, которые, казалось, вот-вот развалятся — это всё равно лучше чем подвал*, где нет даже этого, где реально перестаёшь воспринимать что-либо и считать себя за человека.

***

      — Аппа пришёл, — маленькая девочка подбежала к входной двери, на пороге которой появился высокий мужчина с объёмной, волнистой причёской и с лисьим прищуром, — я соскучилась!       — Иди сюда, принцесса! — мужчина швырнул офисный портфель себе под ноги, взял дочку на руки и чмокнул её в лоб.       На радостные крики девочки из кухни вышли длинноволосая женщина с двумя родинками — одна возле глаза, а вторая с краю губ –, а рядом мальчик ростом повыше своей сестры и явно старше на год-два. Женщина улыбнулась и подошла к мужчине, держа сына за руку.       — Сильно устал, Ёнджун-а? — Она поцеловала мужа в щёку, приобнимая их с дочерью.       — Почти нет, а вас увидел так вообще снова полон сил, — Ёнджун потёрся носами с дочкой, жмурясь и улыбаясь, — Вонён-а, с детьми не было проблем?       — Последние два часа только и спрашивали, когда вернётся аппа, хех, — Вонён потрепала по волосам сына и добавила нежным голосом, — мой руки и садись к нам за стол, ужин готов.       Ёнджун опустил дочь на ноги, снял уличную обувь, переобувшись в тапочки, и через гостиную* широким шагом добрался до ванной. Остальная часть семейства вернулась на кухню. Сама кухня была очень просторной, посередине расположился огромный круглый стол с четырьмя стульями, а от него в полукруг разместились холодильник, плита, раковина, столешница с ящиками для посуды, занавески на двух окнах и всё выполнено в светло-зелёных* и тёмно-коричневых оттенках.       Изначально они планировали оформить кухню в синих тонах, но когда Ёнджун ходил в магазин за плиткой, краской, линолеумом и прочим, то продавец неправильно его понял и предложил всё в зелёном* цвете. Ёнджуну стало неловко и, немного поразмышляв, купил то, что дали, грубо говоря. Однако эта ошибка сыграла ему на пользу. И теперь каждый раз когда Ёнджун заходил в кухню, то вспоминал день, когда сделал Вонён предложение. За ним в сознании мелькал день их свадьбы. Потом дни, когда родились их дети. Ёнджун прогонял эти воспоминания по кругу, повторяя мысль, что ему повезло жениться на такой девушке, как Вонён, и что больше для счастья ему ничего не надо.       Перед тем как зайти и сесть за стол со всеми Ёнджун вновь затормозил на пару секунд, осматривая от потолка до стен кухню, что так неосознанно успокаивала. Оттолкнувшись от дверного косяка, Ёнджун присоединился к жене с детьми. Когда все принялись за еду, Вонён подняла давно волнующую её тему:       — Ёнджун-а, может в эти выходные сходим куда-нибудь всей семьёй?       — Мне очень жаль, но мы с Субином уже договорились встретиться. А ты же знаешь, как он не любит менять свои планы, — расстроенным голосом выдал Ёнджун.       — Аппа, ты же обещал сводить нас в парк аттракционов! — возразила девочка, специально растягивая гласные в словах.       — Ох, Джию-я*, не сердись. У меня кое-что есть для вас с До Уном*, — Ёнджун вышел из-за стола и прошмыгнул к входной двери, где оставил валяться рабочий портфель.       Вернувшись с ним, Ёнджун на ходу открыл его и достал оттуда мягкие игрушки в виде плюшевого медведя и лиса. Он протянул игрушки детям, а те обрадовались, как редкостному сокровищу, хоть им обоим было уже в районе одиннадцати лет. Приняв подарки, Джию и До Ун поблагодарили отца, светясь как маленькие звёздочки.       — Я знаю, что это не равноценная компенсация, — Ёнджун сел за стол, поддерживая зрительный контакт с детьми, — но я хочу, чтобы вы оба знали, что я вас очень сильно люблю.       — И мы тебя любим, аппа! — Воскликнули в унисон брат с сестрой.       — В следующий раз обязательно отведу вас покататься на аттракционах, договорились? — Ёнджун одновременно потрепал по волосам обоих, ласково улыбаясь.       — Да! — снова в унисон ответили дети.       А Вонён тем временем только наблюдала за ними, криво улыбаясь.       Как только семья поужинала, а Джию и До Уна уложили спать, Ёнджун быстро поцеловал Вонён и вышел из их общей спальни, сказав, что перед сном хочет немного прогуляться. Стоило Ёнджуну выйти на улицу и пройтись буквально минут двадцать вдоль их квартала, как он тут же достал телефон и набрал номер своего близкого друга Субина, который абсолютно точно не спал в это время, отходя после секса с очередным мальчиком.       — Слушаю, — раздался размякший голос Субина.       — Не помешал? — поинтересовался Ёнджун на всякий случай.       — Нет, я давно дома. Лежу. Вспоминаю упругую задницу, острые ключицы, подтянутый пресс и сладкие стоны, просящие меня засадить поглубже, — с наслаждением перечислял Субин.       — Да-да! Лучше скажи мне, нет ли у тебя планов на текущие выходные? — Ёнджун закатил глаза, в который раз выслушивая подробности сексуальной жизни друга.       — Как таковых планов нет, а что?       — Супер, тогда мы с тобой идём пить, и отказы не принимаются. Место можешь выбрать сам, — облегчённо выдохнул Ёнджун.       — Опять? Уже вторую или третью неделю зовёшь меня выпить, домашние-то хоть не злятся? — Субин неподдельно удивился такому порыву друга увидеться с ним.       — Все вопросы потом, — коротко бросил Ёнджун, рьяно ожидая ответа.       — Ладно, тогда до встречи, — так же коротко и с интересом ответил Субин, сбрасывая вызов.       Закончив разговор, Ёнджун развернулся, возвращаясь домой. Шаги были в разы быстрее, чем, когда он прогуливался до этого. Вернувшись в квартиру, Ёнджун принял душ и сразу завалился на кровать, где уже спала Вонён. Ёнджун лёг к ней спиной, осторожно накрывшись одеялом и закрыл глаза. Стоило кровати немного прогнуться под его весом, как Вонён резко открыла глаза смотря в окно. Она едва заметно повернула голову через плечо, будто проверяла действительно ли её муж вернулся.

***

      Ёнджун ждал Субина, заняв им столик уже минут двадцать назад, и продолжал безостановочно проводить пальцем вокруг стакана с соджу, и за всё это время не сделав ни одного глотка. Мужчина вглядывался в дно стакана, перебирая все возможные мысли в голове и не задерживаясь ни на одной из них. Созерцая прозрачную жидкость, Ёнджун не мог не натолкнуться на идею о том, насколько же обманчив этот напиток — на первый взгляд как вода.       Да, слегка мутная, но всё ещё похоже на обычную воду. Стоит выпить и сразу почувствуешь, как градусы слегка царапают горло, а на языке остаётся приятная, на первый взгляд, горчинка. Однако на этом ложь не заканчивается. Не придав значение первому стакану, наливаешь ещё порцию. Потом ещё. И ещё. Это обманчиво-приятное ощущение распространяется по всему организму, отключая мыслительные процессы; это дарит призрачное чувство свободы от всего людского бремени. А на утро все имеющиеся проблемы умножаются десятикратно — начиная от головной боли, тошноты и провалов в памяти, если перебрать, и заканчивая негативной реакцией окружающих на твоё распутное поведение. Сплошная ложь.       Но Ёнджун и на этих мыслях долго не стал останавливаться, предпочитая просто запихнуть их куда подальше.       — Привет, прости за опоздание, — Субин помахал перед безэмоциональным выражением лица Ёнджуна и сел на против.       — Вот скажи, что сложного в том, чтобы хоть раз прийти вовремя, — Ёнджун наконец залпом выпил стакан, даже не поморщившись, — или твоя пунктуальность просыпается исключительно для встречи с мальчиками?       — Эй! Завидуй молча! — Субин, явно возмущённый поведением друга, взял бутылку соджу и тоже налил себе стакан.       — Чему тут завидовать? — парировал Ёнджун, выдавив напускной смешок.       — Тому, что я честен со своими желаниями в отличие от тебя, — Субин сделал глоток для разогрева, — зачем меня позвал? Чтобы в очередной раз сбежать от своей надоедливой жены и детей?       — Завались. Я счастливый человек, у которого стабильная, спокойная жизнь.       — Люди, которые счастливы со своими семьями, обычно проводят выходные с ними, а никак не в ночном клубе за выпивкой с друзьями, до которых им и дело-то нет до поры до времени.       — Айщ, давай хоть ты не будешь читать мне нотации. Я что не могу иногда выбраться из дома, чтобы с другом выпить? — Ёнджун всё сильнее раздражался с каждой фразой, а на последнем слове даже стукнул по столу стаканом.       — Иногда. Можно и нужно, но не три недели подряд, Чхве Ёнджун. Я удивляюсь, как Вонён-а до сих пор истерику не закатила. Рано или поздно придётся взглянуть правде в глаза, — Субин стал говорить в разы серьёзней.       — Какой правде? — не унимался Ёнджун, продолжая ёрничать.       — Может быть, — Субин сделал паузу, растягивая губы в хитрой улыбке, — хочешь попробовать с парнем?       — Я всё ещё женат, к твоему сведению, — Ёнджун пнул Субина под столом, а тот лишь рассмеялся и потёр ушиб.       — Ой, пошутить нельзя. Чего ты сразу так напрягся?       — Сейчас получишь и не только по ноге, — Ёнджун закатил глаза и налил ещё один стакан, тут же осушив его, и покачал головой.       — Ты просто не понимаешь прелести моего скромного мирка, — Субин на его слова лишь рассмеялся.       — Спасибо, воздержусь, — буркнул Ёнджун, запивая этот бессмысленный разговор соджу, и сменил тему, — лучше объясни, почему ты захотел прийти именно сюда?       Субин выпил второй стакан за вечер и многозначительно кивнул в сторону барной стойки. Ёнджун перевёл взгляд на бар, где сотрудник разливал коктейли и кокетничал с посетителями. Ёнджун недоумённо посмотрел на Субина, изогнув бровь и подняв плечи, задавая немой вопрос — и что тут такого интересного?       — Сейчас, конечно, много народу, поэтому подождём, пока толпа рассосётся, — Субин проигнорировал непонимание Ёнджуна, улыбаясь всё шире и шире.       — Здесь какое-то особое меню в баре? — Ёнджун предпринял попытку разговорить Субина.       — Никакое меню не сравнится с этим блюдом, — Субин хищно зыркнул на бармена, который поймал его взгляд, игриво подмигнув.       Ёнджун снова посмотрел на барную стойку, но так и не понял, что имел ввиду Субин.       — Познакомлю тебя с местным барменом, — смилостивился Субин.       — Зачем? Тебе напомнить, что я натурал и всё ещё женат, — Ёнджун саркастично вскинул руками.       — Да ты не представляешь, насколько он охуенный! — Субин продолжал гнуть своё.       — Подскажи когда ты начал материться, а то я не припомню что-то, — рассмеялся Ёнджун, подхватывая настрой друга.       — Когда рассмотришь поближе, то поймёшь, что другими словами его не описать.       Ёнджун лишь хмыкнул, показывая тем самым, что ему это в любом случае неинтересно.

Час спустя

      Субин заприметил освободившиеся местечки и жестом позвал Ёнджуна последовать за ним, напоследок выпив третий стакан соджу. Ёнджун вяло поплёлся, думая о том, что выбирать ему не приходится. Они сели прямо напротив бармена, и когда тот повернулся к ним лицом, то встретил тех лучезарной улыбкой, склонив голову набок.       — Добрый вечер, дорогие гости, что желаете выпить? — Бомгю показал свои белые зубы, смотря на Субина с Ёнджуном.       — «Секс на пляже*», пожалуйста, — Субин уставился на Бомгю, подперев рукой подбородок.       — Ни стыда, ни совести, — процедил Ёнджун, цокнув языком.       — Это название коктейля, сладкий, расслабься, — Бомгю перевёл взгляд с Субина на Ёнджуна, хихикнув, — кстати могу порекомендовать «голубую лагуну*», думаю тебе очень даже придётся по вкусу.       — Я натурал! — Ёнджун резко встал, повысив голос и стукнув кулаком о барную стойку.       Несколько людей в клубе посмотрели в сторону крика, но, не придав этому особого значения, продолжили веселиться и вести разговоры между собой. Ёнджун был готов прибить этого высокомерного мальчишку по ту сторону бара, лишь бы тот перестал так самодовольно улыбаться и смеяться над ним. Сжав кулак до выступающих вен и нахмурив брови, Ёнджун смотрел чётко в глаза напротив и старался найти там хоть что-то, что могло выдать намерения бармена. Но в глазах Бомгю не было ровным счётом ничего. Они словно стеклянные и прозрачные, как тот треклятый стакан с соджу. Эти честные глаза светились, будто роса на солнце. Бомгю действительно хотел просто порекомендовать хорошую выпивку и ничего более.       — Не разводи шумиху и сядь спокойно, — Субин надавил на плечо друга, заставив того опуститься на своё место.       Ёнджун сел обратно, не разрывая зрительного контакта с Бомгю, про себя гневно проклиная его.       — Сделай ему просто «соджу-бам*», это его любимое, — Субин похлопал друга по спине, чтобы тот хоть немного поумерил свой пыл, при этом извиняющее смотрел на бармена.       — Оу, сразу видно взрывной нрав, будет сделано, — Бомгю вскинул брови, снова обратив внимание на Субина, после улыбнулся и показал «окей», повернувшись к ним спиной, чтобы достать нужные ингредиенты.       — Если это твоя месть мне за то, что я в очередной раз вытаскиваю тебя в выходные, то давай я сниму тебе любого мальчика на твой вкус в качестве извинения, — Ёнджун наклонился, понизив голос до полушёпота, чтоб его мог слышать только Субин, — только, пожалуйста, заканчивай этот цирк.       Однако Бомгю всё прекрасно услышал, на секунду застыв, и снова улыбнулся.       — Нет, я конечно отпускаю иногда шуточки про то, чтобы ты попробовал с парнями, но не более, — Субин ответил чуть громче, что тем более не укрылось от чуткого слуха Бомгю.       — Прошу прощения за грубость, — Бомгю поставил перед ними их заказы, приветливо улыбаясь, — Чхве Субин-щи наш постоянный VIP-клиент…       Ёнджун не дал ему договорить:       — Да мне без разницы! Не делаете выводы раньше времени!       — Чшш! — Шикнул на него Субин, когда друг снова повысил тон.       — Тоже самое могу сказать и про вас господин… — Бомгю вновь улыбнулся, но в этот раз более таинственно, разглядывая Ёнджуна, как диковинку, — позвольте узнать ваше имя?       — Чхве Ёнджун, — коротко бросил тот.       — Чхве Бомгю, — представился бармен.       — А мне ты не назвал своего имени, почему для Ёнджун-а сделал исключение? — недоумевал Субин, посмотрев сначала на Бомгю, потом на Ёнджуна.       — Не хочу оставлять о себе плохое впечатление, раз Чхве Ёнджун-щи здесь впервые, то я обязан обеспечить тёплый приём, — Бомгю ласково посмотрел в сторону Ёнджуна, говоря своими невинными глазками, что его никто не собирается обижать.       Ёнджун звонко хлопнул обеими руками по стойке и встал, смотря на Бомгю взглядом бешенной собаки, и без лишних слов направился в сторону выхода. Бомгю нисколько не смутила такая реакция, наоборот, он расплылся в любопытной улыбке и так просто оставил стойку, помчавшись за Ёнджуном вприпрыжку. Субин смотрел на это как на какую-то пафосную сцену из дорамы, хлопая глазами.       Ёнджун нёсся большими размашистыми шагами, желая поскорее покинуть этот треклятый клуб и не видеть этого бесящего треклятого бармена с его жеманным личиком и сияющей улыбочкой, по которым руки так и чешутся проехаться пару-тройку раз. Когда Ёнджун вышел из клуба, то его кто-то резко схватил за руку и завёл за угол между клубом и мусорными баками, стоящими вдоль кирпичной стенки. Ёнджун только хотел возмутиться, но его рот прикрыли рукой, чтобы он не издавал лишних звуков. Перед ним появился Бомгю, встав на носочки и прижав Ёнджуна к стенке, и жестом попросил быть тише. Ёнджун кивнул, словно болванчик, Бомгю опустил руку и сделал три шага назад, облокотившись на противоположную стену. Он сложил руки на груди и изучающее окинул Ёнджуна взглядом, будто первый раз видел, и прыснул со смеху.       — Что смешного? — Ёнджун отбросил все формальности, начиная злиться не на шутку.       — Ты точно уверен, что натурал? — Бомгю тоже не стал церемониться, прикрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться во весь голос.       — Уверен!       — Поверю на слово, — Бомгю всё же не смог сдержаться и схватился за живот, слегка согнувшись пополам.       Ёнджун смотрит на него минуту. Две. Три. Пять. Но так и не может понять, что именно так рассмешило парня. У Бомгю даже слёзы на глазах выступили, однако чуть успокоившись, он выпрямился и игриво взял Ёнджуна за подбородок.       — Но если что, можешь в любой момент обратиться ко мне, проконсультирую, — Бомгю игриво улыбнулся, провоцируя ответить той же дерзостью.       — Да пошёл ты!.. — Ёнджун очень сильно хотел ругнуться, но, собрав остатки гордости, что остались после унижения перед другом, пересилил себя и скинул руку Бомгю, оттолкнувшись от стены и рванувшись куда подальше.       — Baby, that`s okay, cause*, — смотря в след удаляющейся фигуре Ёнджуна, Бомгю хихикнул и прикусил среднюю фалангу указательного пальца, прищурившись, — I can see you coming back for more, coming back for more*…       Возвращаясь в клуб, Бомгю ещё на пару секунд задержался на улице, бросив взгляд на исчезнувший силуэт Ёнджуна:       «Думаю, мы обязательно с тобой подружимся, Чхве Ёнджун. Я никогда не ошибаюсь в людях.»