Искреннее лицемерие

      Казалось, что чем темнее становилось небо над головой, тем ярче горели рекламные билборды с популярными айдолами и актёрами, сияя настолько ярко, что за светом не было видно их лиц. Здания застывшими Церберами возвышались над редкими прохожими, словно сторожи возле входа в преисподнюю, которой являлся ненавистный Ёнджуну ночной клуб, где его морально измотал бармен. Это всего лишь слова незнакомого человека. Возможно шутка, сказанная с расчётом того, что с друзьями постоянного клиента Субина можно общаться таким образом. Но только Ёнджун не Субин, и ему важно поддерживать репутацию на всех уровнях.       Стук собственной обуви об асфальт бил по ушам, хотелось орать на всю улицу, всё тело дёргалось как сломанная механическая игрушка. В порыве злости и негодования Ёнджун совсем забыл, что его дом находится достаточно далеко, чтобы добраться до него пешком. Когда эта мысль промелькнула, то мужчина на автомате вызвал такси, так как никакие автобусы не ходили в полдвенадцатого ночи. Нервно переминаясь с ноги на ногу в ожидании водителя, он смотрел то на дорогу, то на небо, затягивающейся тучами. Когда машина приехала, Ёнджун молча сел на заднее пассажирское место и начал смотреть в окно на мелькающие перед ним виды вечернего, почти ночного Сеула.       «Бесит!», — пронеслось в голове мужчины, вспоминая бармена из клуба.       Город, не смотря на огни, был похож на гористые равнины Эребуса*, ведущие к вратам ада, что были окружены и пропитаны скверным запахом падших чудовищ. Смазанные силуэты домов и людей словно стонущие, разлагающиеся души, что плыли по реке Коцит, впадающей в Ахерон, где вода была в разы мутнее и чернее, чем в первом водоёме. Видя вместо красочных улиц валуны с кипящими огненными реками, мужчина прикрыл глаза, дав себе время успокоиться перед тем как вернуться домой. Всего мгновение, пронёсшейся перед закрытыми веками отблеском от фар машин, и такси приехало к месту назначения — поле страданий, где умершие во имя любви души оплакивали свою утрату. Утрату того, что не могли свободно любить.       Ёнджун поблагодарил водителя, выйдя из машины, и направился к своему дому. Поднявшись на нужный этаж и мигом оказавшись в квартире, мужчина тяжело вздохнул, аккуратно включив свет. Перед ним появилась Вонён, что стояла в паре метров от мужа, сложив руки на груди, гневно ожидая его прихода. На ней была одета уличная одежда — джинсы и кожанка — говорившая о том, что Вонён в любой момент могла пойти искать Ёнджуна, когда её терпению придёт конец.       — Я вернулся, родная. А почему ты не спишь до сих пор? — Ёнджун пытался выглядеть непринуждённо, снимая уличную обувь.       — Иначе как бы я узнала, что ты дома? Тебе совсем плевать на мои чувства? — Вонён выглядела спокойной, но по голосу было понятно, что это не надолго.       — Это не так, — Ёнджун подошёл к жене, попытавшись обнять, но та вскинула руками, оттолкнув его.       — А как тогда? Как я должна реагировать на то, что тебя вечно нет рядом? Почему ты постоянно отгораживаешься от нас? — голос женщины надломился, а на глазах выступили слёзы.       Ёнджун прикусил нижнюю губу, не находя слов для решения ситуации. Он действительно любил свою семью, но что-то стало тяготить его душу последние лет семь-десять. Часто ловил себя на мысли, что в их отношениях с Вонён не просто нет той юношеской страсти в школьные времена, они просто никакие. Да, он продолжал быть с ней ласковым, да, у них была здоровая половая жизнь, да, он любил её и любит до сих пор… Или нет? А была ли любовь с самого начала в этих отношениях, если за них всё решили родители? Если из этих отношений выкачивали лишь выгоду для процветания семейного бизнеса? У Ёнджуна где-то на подсознательном уровне было впечатление, что их отношения — и в целом семейная жизнь — не просто вянут и сохнут от недостатка воды в почве, они гниют, начиная с основания корня от чрезмерных усилий выглядеть естественно, живо, красиво. Там где была лишь жухлая трава наивно хотели вырастить цветы, но проблема в том, что мало просто кинуть семена и обеспечивать их светом и водой — нужно подготовить землю для этих цветов.       — Нечего сказать, да? Твой дружок вытрахал тебе все мозги, что теперь и слова вымолвить не можешь? — продолжала наступать Вонён, истерично выплёскивая эмоции.       Ёнджун моментально взял себя в руки, как только разговор зашёл о Субине. Что-что, а за друга он был готов всем глотки перегрызть.       — Он здесь не причём и перестань отзываться о нём таким образом, — мужчина нахмурил брови, проходя мимо жены на пути к их спальне.       — Твоё окружение — это отражение тебя, а Чхве Субин — гей, как ты этого не понимаешь? — Вонён последовала за мужем, активно жестикулируя.       — Дружить с геем и быть геем — не одно и тоже, — возразил Ёнджун, снимая с себя пальто и вешая его в шкаф.       — А как ты объяснишь свои вечные походы выпить с другом. А с другом ли? — Вонён упёрлась руками в бока, с каждым предложением повышая тон голоса, а лицо сморщилось в отвращении, — может вы после выпивки развлекаетесь друг с другом?       Ёнджун стоял спиной к жене напротив кровати, подняв голову к потолку и закрыв глаза, его злила вся абсурдность этой ситуации, но он всё же старался сохранять здравый смысл. Губы нервно дрожали, грудь тяжело поднималась и опускалась в жалкой попытке насытить мозг кислородом, ногти вонзились в ладони, оставив отупляющее покалывание. Ёнджун чувствовал себя ночным мотыльком, которого заперли в стеклянной банке, обманчиво дразня ярким светом лампы, напоминающем солнце. Он хаотично стукался о прозрачные стенки, наивно думая, что сможет выбраться, но воздуха становилось всё меньше, а крылья всё слабее.       «А почему меня постоянно обвиняют в том, чего я даже не делал?» — обида и досада встали поперёк горла, так и норовя выбраться наружу.

Однако.

      — Хорошо, — Ёнджуну стоило больших усилий чтобы проглотить или даже лучше сказать протолкнуть свою гордость куда подальше и повернуться к жене лицом, — я возьму выходной на завтра, и мы все вместе сходим в парк аттракционов, а в субботу сходим вечером в ресторан на свидание.       — Ты серьёзно? — Вонён недоверчиво выгнула бровь, желая убедиться, что правильно расслышала.       — Да, прости, что был так невнимателен к твоим чувствам, — Ёнджун протянул руки, приглашая в свои объятия в качестве извинения, — я постараюсь исправиться.       Лицо Вонён расслабилось, она опустила руки, когда Ёнджун улыбнулся со всей возможной нежностью и заботой, слегка склонив голову. Женщина обвила руками его туловище и уткнулась в плечо, и её тоже обняли в ответ, немного покачивая из стороны в сторону, как бы убаюкивая. Ёнджун сжал жену в отчаянной хватке, и такое же отчаяние присутствовало в желании сохранить то хрупкое равновесие в их отношениях и семье. Из окна спальни супругов, лица которых выражало облегчение, падал лунный свет, оставляя в тени страх, сомнения и предательство в виде ядовитых змей, застывших в колючем инее. И которые так и ждали момента, чтобы выползти наружу, обнажив свою тёмную версию я, а великий Эрос* смог бы направить свои стрелы и пробудить потаённые желания.

***

      Вечер понедельника начался с того, что Субин недовольно ввалился в клуб, отмахнувшись от официантов, потому что всё что ему нужно было на текущий момент — это напиться до беспамятства. Плюхнувшись на ближайшее свободное место за барной стойкой, мужчина размял плечи и затёкшую шею, всем своим видом показывая усталость, что накопилась за день. Бомгю сразу обратил на него внимание, по-быстрому доделав заказ гостей, и попросил Сонхва-сонбэ — старшего бармена — ненадолго подменить его, чтобы побеседовать с VIP-клиентом. Захватив с полки бутылку соджу, Бомгю подошёл к Субину и поставил перед ним стакан, наполнив мутно-прозрачной жидкостью. Мужчина расстроенно смотрел куда-то сквозь бармена, но стоило ему нащупать заветный стакан с алкоголем, то немедля ни минуты опустошил его, запрокинув голову назад и поморщившись. Бомгю молча долил ещё, ожидая когда гость начнёт свой эпичный монолог про работу, несостоявшийся секс или жалобы на коллегу, которого звали Чхве Ёнджун. И именно последнее интересовало бармена сильнее всего. Он с внимательным прищуром наблюдал, как Субин вливал в себя стакан за стаканом, а в глазах виднелась пелена, говорившая о затуманенном рассудке. VIP-клиент выглядел несчастным, будто его подставили или обманули.       — Чхве Ёнджун, сукин ты сын! — яростно взвыл Субин, впервые сказав что-то за всё время своего визита, опрокинув очередной стакан.       — Чем он вас так расстроил? — Бомгю деликатно подхватил тему, продолжая подливать алкоголь.       — Взял выходной, никого заранее не предупредив, чтобы выебнуться перед женой, а на меня все его проекты перевели, — Субин возмущённо качал головой и смотрел куда-то в сторону, — весь день мотался с этажа на этаж, от одной конференции к другой, у кого новый концепт для камбэка группы, у кого отбор новичков для дебюта, у кого подготовка сольной песни. У меня уже голова трещит!       — Похоже, работа музыкального продюсера требует стальных нервов, — посочувствовал Бомгю, состроив печальные глазки и параллельно следя, чтобы стакан гостя не оставался пустым.       — Естественно, это большое напряжение! Если хочешь сделать качественный контент, то ты должен быть вовлечён в это! — Субин негодовал, слегка раскачиваясь на стуле, — а этот уёбок думает только о том, как бы не лохануться.       Бомгю решил поменять стратегию, поставив вместо стакана целую бутылку соджу, чтобы у гостя было больше топлива для откровенных разговоров. Субин взял бутылку так естественно, будто до этого не было стакана, и выпил сразу половину, зажмурившись.       — Да он давно лоханулся, ещё со времён старшей школы, — Субин начал нести бред, задорно улыбаясь и держась за бутылку, и уткнулся в неё лбом, — когда эта сучка Вонён застукала нас на школьной крыше.       — Эта женщина настолько отвратительна? — Бомгю в изумлении поднял брови, подперев рукой подбородок, и сосредоточился на речи Субина.       — Настолько, насколько можешь себе представить. Возможно она и кажется милой, но на самом деле та ещё стерва, — Субин выпрямился, посмотрев на бармена затуманенными глазами, и неожиданно начал рассказывать школьное прошлое, — когда мы с Ёнджуном учились в старшей школе…

Шестнадцать лет назад

      Большая перемена, во время которой практически все находились либо в столовой, либо в свободных кабинетах со своей едой, а Ёнджун предпочёл уединиться в туалете, закрывшись в кабинке, и почитать статью про определение ориентации. И это казалось ему таким странным. Последний год обучения, подготовка к суныну*, поступление в вуз — вот что должно было волновать Ёнджуна, но тот как-то стал ловить себя на мысли, что ему нравятся не только девушки. Юноша хотел понять — это нормально или как? Если это болезнь, то чем и как лечиться? Ему должна нравиться Вонён, и только она. Ёнджун не видит себя с парнем, но что-то внутри не брезгует попробовать, узнать каково это. Смотря в экран телефона и внимательно читая чёрные буквы на белом фоне, Ёнджун сгорбился над гаджетом, сидя на крышке унитаза. Внезапно Ёнджун услышал приближающиеся шаги и голоса, что становились всё чётче и громче. В уборную зашёл Субин со своим парнем по имени Ёсан, целуя того в шею от нетерпения.       — Субин-и так сильно хочет поиграться со мной, — Ёсан блаженно зажмурился, откидывая голову назад, — что не может дождаться момента, когда мы будем наедине?       — Ёсан-а, ты же понимаешь, как сильно я ненавижу одиночество, — Субин обнимал его со спины за плечи, сжимая и разжимая ткань школьной формы, и скользил губами по позвонкам вверх-вниз, — поэтому каждая наша разлука ощущается бесконечной му́кой.       — А если кто-нибудь войдёт? — Ёсан прикрывал веки каждый раз, когда касались его шеи.       — Всем сейчас не до этого, — Субин продолжал настойчиво впиваться в шею своего парня.       Ёнджун всё слышал, затаив дыхание и прикрыв рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков. Но организм решил сыграть с ним злую шутку, заставив нос зачесаться с огромным желанием чихнуть. Юноша сдерживался как мог, зажав ноздри, но всё же организм добился своего, и Ёнджун чихнул, тем самым отвлекая любовников от наслаждения друг другом. Субин тут же отпрял от Ёсана, оглядываясь вокруг, второй тоже запаниковал, боясь, что их могут застукать. Ёнджун тут же подтянул ноги, чтобы повысить свои шансы остаться незамеченным. Субин начал заглядывать под двери кабинок, проверяя наличие свидетелей, и когда он дошёл до той, где прятался Ёнджун, не обнаружив ног, решил проверить не заперта ли дверь. Дёрнув за ручку, Субин усмехнулся, убедившись в своих догадках, а после повернулся к Ёсану.       — Похоже здесь никого нет, но мне кажется эта дверь захлопнулась, — Субин вальяжно прошёлся между рядами раковин и кабинок, — думаю, стоит сказать уборщице, чтобы она принесла ключи, а то мало ли кому понадобится.       Ёнджун сразу вскочил на ноги, отодвинул щеколду и распахнул дверь кабинки, подтверждая тем самым, что стал нежеланным свидетелем плотских утех друга.       — О, Ёнджун-а! Ты откуда тут появился? — Субин состроил удивлённое лицо, будто до этого не догадался, что его друг подслушивает.       — Нам надо поговорить, — Ёнджун вышел из кабинки, кивнув на выход.       — Пошли, — Субин пожал плечами, только собравшись последовать за другом, как его остановили, схватив за запястье.       — Ты куда? — Ёсана очень расстраивало, что их мало того, что прервали, так ещё и любимого забирали на неопределённый срок.       — Я скоро вернусь, — улыбнулся Субин своему парню, свободной рукой взяв его ладонь и слегка погладив.       — Мне это не нравится, — Ёсан опустил голову, закрыв своими волнистыми волосами лицо, — мне не нравится то, сколько времени вы проводите… Я ревную…       Субин притянул Ёсана к себе, стиснув талию, и жадно впился в его губы. Ёнджун сглотнул, рассматривая как два парня открыто показывают свои чувства друг к другу. Глаза забегали, изучая каждое их прикосновение и как менялось выражение лица у обоих. Ноги приросли к полу, голос будто пропал. Совсем не хотелось нарушать это… А что это собственно? Нечто отвратительное? Нет. Нечто противоречивое? Уже больше похоже на правду. Но что конкретно? Этого для себя Ёнджун так и не успел решить, так как Субин быстро разорвал поцелуй, не дав Ёсану зацепить его губы вновь.       Субин положил руку на шею, погладив позвонки, и шёпотом повторил свои слова ему на ухо:       — Я обязательно скоро вернусь к тебе.       И сразу отстранился, не дав себе и шанса передумать. Ёсан нехотя отпустил руки, что минутой ранее так тягостно грели и с поникшим лицом наблюдал, как Субин сначала задел плечом Ёнджуна, напоминая об их разговоре на крыше, а после как оба друга скрылись за дверьми уборной, благополучно забыв Ёсана как третьего лишнего.       На крыше было ветрено. Ёнджун слегка поёжился, имея только короткие рукава тонкой рубашки, и смотрел в спину Субина, что уже минут пять рассматривал небо. Ёнджун не торопился начинать диалог, поскольку знал, что они оба в невыиграшном положении. Один легко мог бы затравить второго за ориентацию, в то время как второй так же легко мог бы рассказать Вонён несколько интересных подробностей о досуге её парня. Оба ходили по краю, оба могли сорваться и упасть.       — Так и будешь меня разглядывать? — решил прервать тишину Субин, повернувшись к другу лицом, — не зря Ёсан-а ревнует, ты явно неровно дышишь к парням.       — К кому я неровно дышу уж позволь решать мне, — решительно отрезал Ёнджун, сдвинув брови.       — Скажи это Вонён, — Субин усмехнулся, заглянув Ёнджуну за плечо и кому-то помахав рукой, — о, привет, Вонён-а!       Ёнджун резко обернулся, ожидая, что увидит шокированную Вонён, но там никого не было, только лёгкий ветерок покачивал открытую дверь. Довольный эффектом Субин хихикнул в кулак, а Ёнджун бросил на него хмурый взгляд, хоть и знал, что друг любит дразнить его на эту тему. Ёнджун сверил Субина предупреждающем взглядом, прежде чем раздражённо покинуть крышу, оставив их разговор даже не начатым. Субин тяжело вздохнул и снова посмотрел на небо.       — Давай выходи, или тебе нравится прятаться по углам, подслушивая чужие разговоры, как крыса? — Субин продолжал рассматривать небо, обращаясь к Вонён, которую заметил ранее.       — Не думай, что можешь отобрать у меня Ёнджуна, он всё равно будет моим, — Вонён вышла из-за открытой двери, где спряталась, когда Субин позвал её при друге.       — Рано или поздно Ёнджун всё равно сбежит от тебя, даже если не ко мне, то кому-нибудь другому, — Субин всё же обратил внимание на собеседницу, что встала посередине крыши.       — Мерзкий пидор! Чтоб вы сдохли! — ругнулась Вонён, выставив одну ногу вперёд.       — К твоему сожалению, мы такие же живучие твари, как и суки, которые не могут удержать мужика, потому что те ничего из себя не представляют, — парировал Субин, гордо смотря девушке в лицо.       — Ты об этом пожалеешь! — лицо Вонён покраснело от злости, она сжала кулаки с большим желанием ударить собеседника.       — И что ты мне сделаешь? Выебешь в задницу или в рот страпоном? Да я только рад буду, — Субин игрался бровями, провоцируя на ещё большие колкости в свою сторону.       Вонён топнула ногой, выкрикнув в небо свою злость, и размеренно зашагала прочь с крыши, на последок хлопнув дверью. Субин усмехнулся тому, что у девушки не было никаких аргументов, чтобы убедить, что Ёнджун останется с ней. Останется, но только потому что так хотят их родители, но на вопрос — насколько долго — ответит время.       Закончив рассказ, Субин стал засыпать, подперев щеку рукой, а локоть медленно скользил по столешнице, норовя стукнуться об неё головой. Бомгю закатил глаза и надул щёки, мысленно возмущаясь, что гость может в любой момент отключиться. Бармен слегка пошлёпал по его лицу, приводя в чувства, Субин проморгался и помотал головой, растирая веки.       — Продюсер Чхве Ёнджун взял только один выходной, верно? — Бомгю вернул обоятельную улыбку, стараясь сохранить зрительный контакт.       — И хорошо, что только один, — Глаза Субина закрывались сами по себе, а рука еле-еле удерживала пьяную голову.       — Получается сейчас за ним не закреплено никаких проектов, так? — Бомгю с каждым словом понижал тембр голоса, ненавязчиво интересуясь.       Субин молча помотал головой и рухнул на стойку, сдавшись власти Морфея* и погрузившись в его царство.       «Отлично», — Бомгю растянулся в зловеще-мечтательной улыбке.

***

      Как только наступило утро вторника, Бомгю вскочил с кровати, улыбаясь от предвкушения встречи, и подлетел к шкафу, чтобы найти одежду со времён старшей школы. Отодвигая вешалку за вешалкой, он наткнулся на чёрную футболку с английской надписью и зелёной картой мира вместе с сине-красными клетчатыми штанами, представляющие собой шорты, к которым ремнями присоединялся подол. Беря в руки вешалку с вызывающим образом, Бомгю повертел её туда-сюда, и вновь его лицо озарила приятная улыбка, символизирующая ожидание маленькой мести. Нераздумывая, он кинул комплект одежды на кровать и пошёл лазить по ящикам прикроватной тумбочки в поисках наклеек и остатков косметики.       Приодевшись, сделав лёгкий макияж и, завершив образ наклейкой чёрной звезды на левой скуле, Бомгю посмотрел на себя в зеркало на двери шкафа будто давно не видел собственного отражения. И он действительно давно не видел такого себя. Частая смена ролей, которые прижились как родные, заставила забыть ту изначальную личность, которую имел паренёк, хоть сейчас Бомгю и мог бы без труда вести себя как раньше, но это не будет отдушеной. Да, он прекрасно и совершенно естественно носил все возможные маски, но не было ни малейшего представления, что из этого правда, а что ложь и есть ли вообще теперь разница между этими двумя понятиями?       Закинув футляр с гитарой на плечо, Бомгю закрыл дверь квартиры и направился вдоль коридора к выходу из дома. На улице было прохладно, поэтому пришлось накинуть на плечи кожанную ветровку, но коленки сильно мёрзли из-за штанов. Добравшись до ближайшей остановки, музыкант быстро доехал на автобусе до офиса лейбла.       Остановившись перед зданием, Бомгю поднял голову и ехидно усмехнулся:       «Ну, что HYBE, клоунский мальчик из Тэгу вернулся.»       И уверенно зашагал ко входу, а его самодовольную персону взглядом проводил Тэхён, сидевший на скамейке и делающий вид, что читал газету. Прикрыв голову капюшоном, предсказатель сложил ненужную бумажку, когда Бомгю скрылся за дверьми офиса. Тэхён всматривался в окна здания, словно мог просканировать местоположение каждого человека, находящегося в нём, но заходить не стал, предпочитая наблюдать издалека.       Буквально следом за Бомгю пришёл Ёнджун, показывая охране свой пропуск сотрудника. Тэхён перевёл внимание на него, раскладывая поступаемую информацию по ячейкам. Предсказатель выкинул газету в мусорку и подошёл к противоположному зданию с магазином мороженого, чтобы занять себя чем-нибудь ещё, пока объекты наблюдения заняты повседневными делами.       Поднявшись и выйдя из лифта, Ёнджун вошёл в пустой конференц-зал — точнее подумав, что там никого нет — и увидел того самого раздражающего бармена, сидящего за длинным столом, тот сразу радостно помахал, как заметил присутствие продюсера.       — Ты что здесь делаешь? — Ёнджун тяжёлыми шагами прошёлся вдоль стола, встав рядом с Бомгю.       — Как автор песен сижу и жду своего продюсера вместе с остальной командой, — непринуждённо пожимает плечами Бомгю, продолжая сидеть за столом и ехидно улыбаться.       — Автор песен? То есть ты и есть новый музыкант, с которым я буду работать? — задав вопрос с очевидным ответом, Ёнджун отказывался в это верить.       — Да, сладкий, теперь тебе предстоит продюсировать мою песню, — Бомгю поднялся из-за стола, отодвинув стул так чтобы между музыкантом и продюсером была дистанция.       — Что бы ты там не написал, я не буду продюссировать это дерьмо. Найди кого-нибудь другого, — Ёнджун становился злее с каждой произнесённой Бомгю фразой.       — Ой, как невежливо. А ведь я тогда гостеприимно общался с тобой в клубе, а ты со мной так, — Бомгю обиженно надул губки, смотря куда-то в сторону и подперев одной рукой локоть, а другой подбородок, начал постукивать по нижней губе пальцем, — видимо, придётся написать жалобу и потребовать вернуть деньги, раз у вас такое отношение к клиентам.       — Ах, ты!.. — Ёнджун хотел высказаться, но вовремя замолчал, осознавая что все последующие слова будут использованы против него.       Улыбка Бомгю растягивалась всё шире и шире, он упивался тем что может тянуть за ниточки как кукловод, разыгрывая спектакль на костях противника. Аура, исходящая от неожиданного музыканта, кишела бесами с уродливыми мордами животных в виде зыбких теней, исполняющие эротические танцы и громко смеясь.       В этот момент в конференц-зал зашли остальные сотрудники стаффа, Бомгю и Ёнджун поздоровались со всеми и сели за разные концы стола.       Генеральный директор оглядел всех и жестом указал на Бомгю:       — Позвольте представить нашего нового автора песен — Чхве Бомгю.       — Здравствуйте, я Чхве Бомгю. Хочу сказать спасибо всем, что оказали честь работать над моей песней, — Бомгю встал и почтенно поклонился, выйдя из-за стола, и подошёл к маркерной доске, — позвольте, я расскажу подробнее о песне и об истории, которая там заложена.       Вся команда настроилась слушать объяснения музыканта, а Ёнджун изо всех сил старался не скривить лицо, ограничившись недовольной улыбкой.       Продюсер взял в руки листок со словами песни и, мельком пройдясь по строчкам, заключил:       «Как я и думал. Гнилой человек — гнилые тексты.»       Бомгю открыл ярко-синий маркер и, встав в полуоборота, посередине белой доски начал писать:       — Песня называется «Anti-humanity», — трижды подчеркнув слово, музыкант посмотрел на слушателей, — это значит «анти-человечность», и уже с первых строк лирический герой рассказывает о том, что он вышел за все возможные рамки дозволенного.       Бомгю ненадолго поворачивается к доске, чтобы написать некоторые слова первого куплета:       — Герой сталкивается с трудностями реальной жизни по мере взросления, — Бомгю обвёл первые две строчки и от них нарисовал три стрелочки с ключевыми словами, снова обращая своё внимание на слушателей, — но так как у него не было ни поддержки, ни помощи и кого-либо рядом, то тот начинает сходить с ума от того, что не справляется с такими вещами как неудача, страх и боль.       Ёнджун поднял руку, не выдержав этой показухи:       — У меня есть вопросы к лирике.       Бомгю едва заметно отдёрнул краешек губ и одобрительно кивнул.       — Мне кажется, что она слишком своеобразная и фривольная, взять хотя бы четверостишие в припеве, — состроив придивчего критика, Ёнджун перевёл взгляд на текст и начал читать:

Лишь сладкое забвение!

Моё спасение!

Жизнь, как проклятие,

Душит в объятиях!

      — И что же вас смущает? — не дождавшись когда озвучат претензию, музыкант задал вопрос.       — Есть ощущение, что герой не просто не хочет жить, а считает, что в жизни вообще нет ничего хорошего, — Ёнджун пальцем скользил по бумаге, переводя взгляд то на Бомгю, то на текст.       Бомгю всё же улыбнулся, крепко сжав свой экземпляр с лирикой, и снова повернулся к доске записав последнее четверостишие в припеве:

Нет, не смотрите вы на меня,

Я опустошён как статуя.

Скоро роковой час пробьёт,

И обо мне память сотрёт!

      — Именно поэтому здесь добавлены эти слова, — Бомгю обвёл верхние строчки и сразу перечеркнул, — герой понимает, что его слова, поступки и даже мысли неправильны с точки зрения человеческих и духовно-моральных ценностей.       Ёнджун хотел придушить Бомгю прямо здесь и сейчас.       — Он прямым текстом говорит: «Нет, — Бомгю голосом выделяет отрицание, — не смотрите на меня», то есть герой знает, что он не тот, кто является примером для подражания; и далее «я опустошён как статуя» говорит о том, что он лишь пустая оболочка и не представляет никакой ценности. А последние строки дают фантомный намёк на то, что герою не долго осталось жить на этом свете, однако он абсолютно уверен, что таким образом избавит этот мир от своего «античеловечного» мышления, несоответствующего нормам общества.       Все присутствующие в зале внезапно зааплодировали такой тонкой философской мысли. А Ёнджун брезгливо поджал губы и прикрыл веки, пока никто не видел. Продюсер нахмурил брови и желал одной лишь силой мысли прибить ненавистного музыканта.       «Давай-давай! Смотри на меня именно таким взглядом. Мне это пиздец как нравится», — ликовал в душе Бомгю, сдерживая желание хищно улыбнуться при посторонних.       «Бесишь! Бесишь! Бесишь!», — Ёнджун стискивал зубы, чтобы не сказать лишнего.       На обеденном перерыве Ёнджун решил выпить газировки из автомата с напитками, так как понимал, что ещё немного и нарвётся на неприятности. Для такого случая лучше всего подошло бы пиво, но работа не позволяла. Опустив пару монеток вон, Ёнджун нажал на соответствующую кнопку, и автомат тут же выдал банку газировки, которая упала и стукнулась о крышку нижнего отсека. Только мужчина забрал спасательный напиток, нагнувшись, как увидел перед собой кроссовки ненавистного музыканта. Выпрямившись, продюсер коротко вздохнул и враждебно посмотрел на лицо напротив, светившейся самодовольной ухмылкой.       — Что на этот раз? — не выдержал всё же Ёнджун, начав разговор с пассивной агрессии.       — Мне уже нельзя поговорить со своим продюсером наедине? — Бомгю облокотился на автомат локтем, подперев голову ладонью.       — Оставаться наедине с тобой равносильно изнасилованию, — Ёнджун открыл банку, которая мгновенно зашипела пузырьками.       — Господин продюсер, позвольте узнать, почему вы так категорично настроены по отношению ко мне? — Бомгю между делом положил пару монет вон и тоже выбрал газировку, но со вкусом клубники.       — Ого, а ты оказывается умеешь быть культурным не только на публику? — съязвил продюсер, сделав глоток прохладной жидкости, щекочущей глотку.       — Зависит от ситуации, — музыкант непринуждённо забрал из ящика автомата банку, — а ещё от человека, с которым предстоит разговаривать.       — Ты в курсе, что бесишь меня одним только присутствием? — Ёнджун подошёл к нему, нахмурив брови и выглядя при этом угрожающее.       — Тогда и ты знай, что мне безумно нравится, когда ты бесишься, — Бомгю сложил руки на груди и ухмыльнулся, сделав шаг навстречу и вытянувшись вперёд.       — Что ты делаешь? — запаниковал Ёнджун, начиная пятиться к стенке за автоматом и уходя в другой конец коридора.       — А ты как думаешь? — почувствовав свою власть над ситуацией, Бомгю продолжал наступать.       — Я натурал, — тут же выдал Ёнджун, чувствуя как с каждым шагом всё больше и больше он походил на маленького зверька, на которого хочет напасть хищник.       — Уже было, попробуй ещё, — Бомгю упёрся одной рукой о стену, блокируя выход и загоняя мужчину в угол между стеной и другим автоматом.       — Я женат, — голос Ёнджуна дрожал, отчаянно доказывая, что ему не интересны связи с мужчинами.       — Снова мимо, — улыбка Бомгю становилась шире, ему нравилась эта игра.       — У меня дети, — спина мужчины врезалась в угол между автоматом и стенкой.       — Не аргумент, — Бомгю навис над Ёнджуном, оперевшись второй рукой об автомат и громко хлопнув.       Ёнджун начал опускаться на пол, когда понял, что отступать уже некуда. Он не отводил глаз от пристального взгляда Бомгю, что был похож на коршуна в пустыне — такой же дикий и голодный, готовый обглодать каждую косточку. Ёнджун повернул голову в сторону и зажмурился, не зная ещё что сказать. Бомгю лишь злорадно ухмылялся, притягиваясь к Ёнджуну всё ближе и ближе.       — Я не хочу! — чуть ли не проскулил Ёнджун, прижавшись к стене.       Бомгю усмехнулся, находясь в пяти сантиметров от его лица, и выпрямился, отходя на два-три метра. Ёнджун сидел на полу неподвижно секунд десять прежде чем открыть глаза и увидеть, как Бомгю спокойно стоит напротив него и потягивает газировку. В мужчине вспыхнул гнев на подобную выходку, заставив подняться на ноги и начать возмущаться.       — И что это сейчас было?!       — Ты же сказал, что не хочешь, а я пока не планирую за решётку, — пожал плечами Бомгю, делая глоток, — хотя сонбэ я давно не навещал, но сомневаюсь, что его жених обрадуется, если мы втроём будем делить одну камеру.       — Сонбэ? Жених? Нет, стоп! Я даже знать не хочу, — Ёнджун закрыл лицо ладонью, мотая головой из стороны в сторону.       — Как-нибудь в следующий раз расскажу эту увлекательную историю, — Бомгю поджимал губы, стараясь не засмеяться на весь коридор, — а пока я вернусь в конференц-зал, увидимся.       — Э? — Ёнджун непонимающе посмотрел на то, как Бомгю повседневно ему помахал, а после удалился.       «И он так просто уйдёт? — сразу промелькнуло в голове Ёнджуна, а рука со всей силы сжала банку, тем самым сплющивая и выдавливая остатки газировки, — Бесит! Бесит! Бесит!»       После перерыва Бомгю больше не пытался побуждать Ёнджуна на конфликты, наоборот он даже с чем-то соглашался, лишь бы продюсер был доволен. Остаток дня прошёл спокойно, когда собрание закончилось, то Бомгю был в числе первых, кто поспешил покинуть конференц-зал, что сильно удивило Ёнджуна, который пялился на открытую дверь до тех пор, пока не вышли все кроме него. Мужчина не понимал такого рода поведение — сначала притянуть, потом оттолкнуть. Эта неизвестность и нелогичность злила. Ёнджун резко встал и пнул стул так, что тот перевернулся и упал, задев стол, а бумаги с документами разлетелись в разные стороны.       Услышав за стенами шум, Бомгю, что стоял за распахнутой дверью и терпеливо выжидал реакцию продюсера, удовлетворённо улыбнулся:       «Не переживай, мы с тобой обязательно повеселимся.»       Бомгю мигом удалился, чтобы его не успели застукать и, скрывшись за поворотом коридора, прошмыгнул в лифт. Спустившись на первый этаж, музыкант с хитрой улыбкой поскакал из офиса, присвистывая.       Пройдя достаточно большое расстояние от лейбла, Бомгю аккуратно посмотрел в сторону, заметил движение около себя, и, хмыкнув, поправил лямку футляра с гитарой. Он отошёл в закаулок с мусорными баками и резко обернулся, схватив Тэхёна за ворот толстовки, прижал его к кирпичной стенке, держа над землёй.       – Подождите! Дайте мне сначала объясниться, – сразу подал голос Тэхён, ударившись головой.       – Ну, давай. Посмотрим, что такого интересного или не очень ты скажешь на этот раз, – Бомгю снова приложил его головой, как бы показывая, что терпения у него не так много.       – Я хочу помочь одному мальчику, и поэтому, прошу, окажите услугу, – начал Тэхён, кашлянув.       – Тик-так, тик-так, время идёт! Ближе к делу, – Бомгю наклонял голову то влево, то вправо, смотря на предсказателя с поднятыми бровями.       – Если встретите студента метиса со светлыми волосами по имени Хюнин Кай, то, пожалуйста, чтобы не происходило, не вмешивайтесь, – протараторил Тэхён на одном дыхании.       Кулак Бомгю тут же проехался по лицу Тэхёна. Из носа потекла мелкая линия крови, а на щеке осталась ссадина.       – Время вышло, – холодно прокомментировал музыкант, – если ты так любишь интересоваться чужими делами, то вот тебе несколько интересных фактов обо мне – я ненавижу, когда мне указывают, контролируют и лезут в мою жизнь.       Пока Бомгю испепелял взглядом, Тэхён схватил его за запястье, закрыв глаза. Видение ярким всплеском вонзилось в голову предсказателя.       В большой, светлой и уютной комнате стояли Бомгю, Ёнджун, Кай и Тэхён. Бомгю улыбался как сумасшедший затем опустил голову так что волосы закрыли лицо.       — Ты ведь не такой, — Ёнджун предпринял попытку успокоиться, но выходило с трудом, — в тебе же есть хорошие качества и я это знаю.       — Ты забыл с кем встречаешься? — Бомгю поднял голову, зачесав волосы назад и не убирая руку повернулся к Каю, — Хюнин-а, дети же на крыше остались?       — Да, Субин-щи с ними остался, — Кай нервно кивнул, беспокойно посматривая на помятого Тэхёна, что облокотился о стенку, об которую его минутой ранее ударили.       — Тогда можно не сдерживаться, — Бомгю снова посмотрел на Ёнджуна, ещё сильнее зарываясь в собственные волосы, — давай напомню, кем я на самом деле являюсь; я необразованный чмошник, продажная шлюха и ни на что негодный разливайка — вот с кем ты живёшь — и ждёшь, что я буду вести себя как культурный человек?       Звонкая пощёчина разрезала воздух. Щека Бомгю окрасилась в нежно-алый, а голова повернулась в сторону. Ёнджун, чья рука всё ещё висела в воздухе после удара, яростным взглядом смотрел на застывшую улыбку Бомгю. В глазах старшего пылала ненависть и разочарование.       Руку Тэхёна скинули, оборвав события, а после в живот прилетел удар коленом. Предсказатель согнулся пополам и упал на асфальт, корчась от боли. Бомгю зарядил ему ногой ещё раз в живот, а после пнул в бок так, что Тэхён перевернулся на спину. Последний удар пришёлся на рёбра, выбивая воздух из лёгких и жалкие хрипы. Бомгю придавил Тэхёна к земле кроссовком, оперевшись на колено, чтобы наклониться и заглянуть тому в лицо.       — Это было последнее предупреждение, — Бомгю оттолкнулся от груди Тэхёна, надавив на рёбра, — больше не попадайся мне на глаза.       Бомгю бешенным взглядом зыркнул на валяющегося пластом предсказателя и, накинув на плечо гитару, двинулся прочь от него.

***

      Вечер среды, который Кай хотел провести в одиночестве, перевернул привычный мир. Он и его друзья сидели за столиком в ночном клубе и распивали алкоголь, точнее все кроме Кая. Студент следил за тем, о чём разговаривали его одногруппники, держа в руках кружку с пивом, к которому тот ни разу не притронулся. Кай был словно невидимкой в этой компании — сидел за отдельным стулом в то время как все расположились на чёрном кожаном диване, шея незаметно втянута в плечи, а те чуть приподняты, свободная рука приобнимала предплечье, взгляд как у стороннего наблюдателя, и едва ли он успел произнести хотя бы пару предложений за весь вечер. Остальные студенты, сидящие на диване, шутили между собой и звенели кружками с игристым напитком, что пузырилось и будто бы шипело от людских пороков и чрезмерной гордыни. На их пьяные и похотливые лица падали лучи прожекторов, хаотично кружась.       — Эй, Хюнин-а, ты нам так и не рассказал, что узнал в доме пресказаний, — вспомнил о его существовании кто-то из группы, сделав глоток пива.       — А, это, — Кай вздрогнул, невольно вернувшись в реальность от своих мыслей, и невнятно промямлил, — там ничего особо интересного.       — Да как так, — недовольно промычал другой студент, прищурив глаза от негодования, — прям совсем ничего?       Кай поджал губы, опустив взгляд в пол, и ещё сильнее сжал стакан в руках.       — Ну, серьёзно, Хюнин-а, когда ты заведёшь девушку? На твою одинокую моську уже смотреть тошно, — не унимался одногруппник, что ранее спрашивал про предсказателя.       Гуляющий по всему клубу растерянный взгляд Кая привлёк внимание Бомгю, что на другом конце зала разливал алкоголь за барной стойкой. Нахмурив брови, Бомгю пристально наблюдал за сборищем студентов, большая часть из которых высмеивала одного стушевавшегося мальчика, что был как кролик среди змей.       — А знаете, может мне не так уж и нужны отношения, — Кай предпринял попытку свернуть тему.       — Так не бывает, Хюнин-а, — подключился к разговору третий из их группы, — если ты не встречаешься, то являешься либо импотентом, либо гомиком.       — Вовсе нет! — сразу возразил Кай, повышая тон от волнения.       — А что тогда тебе мешает? — одногруппник сделал смачный глоток пива.       — Добрый вечер, уважаемые гости, — неожиданно раздался голос Бомгю подобно грому в небе, когда Зевс насылает свои молнии на землю.       Вся компания устремила свой взгляд на бармена, что возвышался над ними, спрятав руки за спину. На его лице красовалась рабочая улыбка, что отдавала лукавством, а в глазах искрились языки пламени адского костра.       — Прошу прощения, что потревожил ваше веселье, — кашлянув в кулак, начал Бомгю и сделал улыбку ещё ярче, — но я хотел бы вам предложить показать уникальное шоу нашего заведения и вдобавок выпивку из премиум меню, всё за наш счёт.       Вся компания уронила челюсти, переглядываясь друг на друга, а Кай всё это время недоверчиво следил за мимикой и жестами бармена, имея нехорошее предчувствие. Студенты без промедления согласились, громогласно радуясь такой щедрости заведения. Бомгю пообещал вернуться к ним через некоторое время, пока тот всё подготовит, между тем он незаметно подмигнул Каю, что словно прирос к стулу, распахнув глаза. Его друзья уже и забыли, что минутой ранее донимали расспросами про личную жизнь, заняв себя разговором про слухи о местном бармене.       — Кстати, а вы слышали, что этот бармен «даёт» всем клиентам, даже мужчинам, — полушёпотом произнёс студент, прикрывая рот рукой.       Кай незаметно перевёл взгляд на друзей, продолжая сжимать в руках стакан.       — Отвратительно, неужели за деньги можно опуститься до того, чтобы торговать телом, — одногруппник, сидящий рядом, скривил лицо.       — Ладно если бы он только девушкам предлагал, но парням, брр, — рассуждал другой одногруппник, осушив стакан.       В этот момент к их столику подъехала тележка, на которой была выстроена башня из бокалов, поставленных друг на друга, а на макушке стопка. Бомгю поставил перед студентами поднос с шотами, в которых плескались полупрозрачные и красные слои жидкости, и, не забыв улыбнуться, окинул всех радушным взглядом. Гостеприимно поклонившись, он вернулся к нагромождению из бокалов. Бармен достал из кармана длинную зажигалку и поднёс к стопке, та загорелась едва заметным синим огоньком. Студенты не особо следили за его действиями в отличии от Кая, что поглащал каждое изменение в предстоящем зрелище. Когда его одногруппники все как один опустошили шоты, то улыбка Бомгю растянулась от уха до уха, показывая ряды белых зубов, что очень сильно выделялись среди всего полумрака помещения, глаза слегка сощурились, а над стопкой застыла рука, что опрокинула алкоголь, разлившийся огненной струёй над башней и мгновенно спустившийся по стеклянным стенкам бокалов синим пламенем. Кай раскрыл рот, разглядывая огненный фонтан, и даже неосознанно похлопал, на что Бомгю положил руку на грудь и поклонился. И когда огонь погас, а Кай перестал непрерывно хлопать, то только тогда он заметил, что его друзья лежат в отключке. В груди заскребло беспокойство, глаза осторожно посмотрели на бармена, что сложил руки на груди, любуясь на кучку идиотов, что повелись на халявную выпивку и теперь видят десятый сон. Кай нервно сглотнул, посмотрев сначала на ребят, затем снова на бармена.       — Уён-а, — обратился Бомгю к официанту, что проходил мимо, и остановил его, положив руку на плечо, — скажи охране убрать здесь мусор, чтоб столик не занимали.       — Да, Бомгю-щи, — Уён кивнул и направился в сторону, где отдыхал персонал, попутно Бомгю похлопал его по плечу, заранее благодаря за работу.       — А ты, — Бомгю перевёл взгляд на Кая, что застыл и нервно хлопал глазами, — пойдёшь со мной, поговорим в более непринуждённой обстановке.       Кай тут же поднялся и посеменил за барменом, вжав голову в плечи. Бомгю не забыл захватить с собой тележку, предварительно забрав пустые шоты с кружками, среди которых стояла до сих пор полная. Сев за барную стойку, Кай ожидал чего угодно, но только не того что бармен нальёт ему апельсиновый сок и станет разговаривать как со своим донсеном*.       — Вот, выпей, здесь нет алкоголя, — Бомгю поддвинул к младшему стакан, но, заметив скованность Кая, продолжил, — я туда ничего не добавлял, с тобой ничего не случится.       — Откуда вы узнали что, — Кай встрепенулся, неуверенно взяв стакан в руки, но не успел закончить мысль, как его перебили.       — Что ты не пьёшь? Я твой потерянный взгляд с начала вечера заприметил, и за всё время нахождения в клубе ты не сделал ни глотка. Тебе явно здесь неуютно, — Бомгю усердно протирал стойку и все возможные бокалы, которые попадались под руку, — и компания досталась тебе тоже не сахар.       — Мои друзья просто, — Кай замялся, пытаясь придумать для них отмазку, но ему вновь не дали договорить.       — У тебя ещё поворачивается язык называть этих отбросов своими друзьями? Они даже не считают тебя за человека, — Бомгю кипел от злости, недовольно выгнув бровь, — запомни, те кто смешивают тебя с грязью недостойны даже твоего внимания.       Кай ахнул от таких речей, по инерции хотел запить своё, но остановился, всё ещё прибывая в сомнениях.       — А что вы им подсыпали? — Кай отвёл напуганный взгляд.       — Обычное снотворное, к утру проснутся, а у тебя обычный сок, — Бомгю кивнул на стакан в руках Кая, — если думаешь, что я как-то хочу тебе навредить, то правильно делаешь, потому что никому нельзя доверять.       — Но разве вы не должны наоборот убедить, что не собираетесь делать мне ничего плохого, — удивлённо захлопал ресницами Кай, всё же отпив немного сока.       «Вот глупый пингвинёнок, — хмыкнул Бомгю, следя за реакцией младшего, — самый простой способ расположить к себе собеседника это ослабить бдительность, выдав совершенно противоположное нежели то, что от тебя ожидают. Но ему повезло, что не в моём вкусе.»       — Верить моим словам или нет решай самостоятельно, хотя на твоём месте я бы больше побеспокоился о другом, — Бомгю глазами указал на столик, за которым Кай недавно сидел, где охраники оттаскивали его пьяных одногруппников, — сомневаюсь, что они перестанут задирать тебя.       — Всё совсем не так, — Кай чуть ли не подпрыгнул, — они ничего такого не делали, просто… Просто немного любопытные и хотели узнать почему у меня до сих пор нет девушки.       — И почему их должно это волновать? — Бомгю с серьёзным лицом посмотрел прямо на Кая.       Младший снова мог только моргать и изредко попивать сок, удивлённо рассматривая бармена. Было непривычно. Каю никогда, до сегодняшнего дня, не говорили или даже не допускали мысль о том, что тот вовсе не обязан отчитываться перед окружающими про свою жизнь.       — Ой, я же совсем забыл поблагодарить вас за помощь, — неожиданно осознал Кай, — спасибо вам огромное.       — Не стоит благодарить, если человек этого не заслуживает, — Бомгю вернулся к протиранию бокалов, опустив взгляд, — и давай без формальностей.       — О, извини, просто с незнакомцами я всегда стараюсь быть вежливым, — Кай сделал ещё пару глотков сока, — мы с тобой вроде одного возраста, верно?       «Мальчик, ты ошибся лет так на пять или семь, но для такого милого пингвинёнка могу побыть и ровесником», — Бомгю слегка отдёрнул уголок рта и сделал взгляд более мягким, снова смотря прямо в сияющие глаза Кая.       — Кстати, а как тебя зовут? — Кай вдруг вспомнил, что не знает имени собеседника.       — Чхве Бомгю, — бармен откинул чёлку, что лезла в глаза.       — Я Хюнин Кай, обычно меня все зовут Хюнин-а, — хихикнул студент, будто разговаривал со старым другом.       — Значит и я так буду к тебе обращаться, — Бомгю улыбнулся приветливее, поставив коробку сока рядом с Каем.       — Я так рад познакомиться с тобой, Бомгю-я, — Кай вскинул руки в воздух, выглядя очень счастливым.       «Ну нет, на такое я не согласен», — Бомгю сдвинул брови, опустив уголок рта, буквально на пару секунд, пока Кай радостно подпрыгивал на стуле.       После студент на радостях налил себе ещё сока.       — Лучше зови меня хёном, — Бомгю вернул дружелюбную улыбку, когда Кай вновь посмотрел на него.       — А мы разве не ровесники? — удивился Кай, не припомнив возражений на этот счёт.       — У тебя когда день рождение?       — В августе.       — А у меня в марте, значит я всё же старше, — усмехнулся Бомгю, облокотившись о стойку.       — Подожди, а какого числа? — глаза Кая округлились в страхе пропустить что-то важное.       — Тринадцатого, — буднично бросил Бомгю.       — Получается на прошлой неделе, как жалко, — Кай поджал губы и печально опустил глаза, — а мне хотелось отметить его вместе с тобой.       — Я всё равно не праздную его уже очень давно, — усмехнулся Бомгю, будто услышал какой-то неудачный анекдот.       — Нет, хён! Так не пойдёт, — Кай повысил голос, помотав головой, — мы должны его как-то отпраздновать, это же твой день!       — Не вижу смысла, — Бомгю тихо вздохнул, пожав плечами, — как по мне такой же день, как и другие триста шестьдесят четыре.       — Но могу я сделать для тебя хоть что-то в знак благодарности?       — Можешь отплатить мне своей дружбой, — по-ребячески улыбнулся Бомгю.       — Но ведь дружба это то, что отдаётся безвозмездно, ей нельзя расплачиваться за что-либо, — Кай смотрел на старшего грустным взглядом.       — Тогда мне ничего не надо, — Бомгю прикрыл веки и показал самую приветливую улыбку из своего арсенала, и после открыл глаза, добавив, — тем более те придурки так просто от тебя не отстанут, здесь нужно действовать масштабнее.       Кай уставился на Бомгю, поражаясь тому, как старший рассуждал по отношению к нему и как по отношению к себе. Бомгю ухмыльнулся, достав телефон, и набрал номер, самодовольно смотря куда-то в потолок.       — Здравствуйте, массажный салон «Комфорт», администратор Ким, слушаю, — ответил женский голос через несколько гудков.       — Подскажите, могу я услышать Ким Джеймс Катрин — главного администратора, — Бомгю намеренно повысил тон, играя на нервах женщины.       — Ах ты засранец! Обязательно нужно меня каждый раз разыгрывать? — беззлобно съязвила Катрин.       — Нуна*, ты же сама всегда так начинаешь диалог, я не могу не подыграть, — Бомгю невольно улыбнулся, чувствуя даже через телефон теплоту их общения, — но давай это позже обсудим, у меня есть просьба.       — Разумеется, просто так ты никогда мне не звонишь, только если тебе что-нибудь нужно, — Катрин закатила глаза, одной рукой что-то печатая в своём компьютере, — говори, что хотел, мне ещё работать нужно.       — Скажи девочкам, что есть работёнка без интимных услуг, думаю они не откажутся, — сказав это, Бомгю убрал от уха телефон и переключился на Кая, — деньги есть, Хюнин-а?       Кай активно закивал, подобно болванчику, хоть не совсем понимал к чему ведёт старший.       — Есть какие-то предпочтения?       — Главное чтобы была милой и остроумной.       — А тебе к какому числу надо? — Катрин просматривала списки персонала, у кого меньше всего записей.       — Думаю, ближайшие несколько дней подойдут, но если кто-то сможет раньше, то будет прекрасно, — Бомгю не переставал ухмыляться собственной задумке.       — Поняла тебя, оставь номер заказчика, чтобы мы связались, как только утвердим график, — Катрин подпёрла плечом телефон, записывая что-то в своём блокноте.       — Я пришлю тебе в сообщениях, — Бомгю переключил внимание на Кая, подмигнув ему, — большое спасибо тебе, нуна.       — Вместо спасибо лучше бы приходил почаще и без повода, — Катрин улыбнулась краешком губ и с особым трепетом добавила, — и парни, и девчонки скучают по тебе, Бомгю-я.       — Загляну, как будет время.       — Вот засранец, всё время так говоришь, — Катрин покачала головой, цокнув языков.       — Я тоже тебя люблю, нуна, до связи! — Бомгю ухмыльнулся и повесил трубку.       — А кто это сейчас был? — поинтересовался Кай.       — Моя очень хорошая знакомая нуна, — Бомгю убрал телефон, продолжая нахваливать Катрин и наставлять младшего, — надёжный человек, что сможет подобрать тебе такую девушку, что весь универ упадёт; правда встречаться будете только для вида, чтобы те отморозки отстали на какое-то время, а на будущее даю совет на правах старшего — перестань общаться с теми, кто отравляет твоё окружение.       Кай молча пил сок, стараясь поспеть за потоком мыслей Бомгю, впитывая в себя каждое слово и чувствуя поддержку в лице старшего.       — Спасибо, хён, — Кай был готов расплакаться от того, сколько для него сделал незнакомый человек.       — Я уже говорил, не стоит благодарностей, — Бомгю на мгновение улыбнулся и снова сделал серьёзное лицо, — продиктуй номер, чтобы я мог скинуть Катрин.       — Ах, точно, — Кай быстро достал телефон, продиктовав свой контакт, и между делом предложил, — хён, не против номерами обменяться?       — А кто утверждал, что не собирается расплачиваться дружбой? — с сарказмом провоцировал Бомгю, наклонившись вперёд, — или ты хотел предложить своё тело?       — Нет-нет, я не в этом смысле, хён, — Кай резко замахал руками, отодвинувшись, и под конец его речь совсем замялась, — ты конечно симпатичный, но… Ой, то есть я хотел сказать…       — Я просто пошутил, не воспринимай всё близко к сердцу, — Бомгю сохранил себе номер Кая, продиктовав свой.       — Хён, — позвал Кай, чтобы тот поднял на него взгляд, — хоть ты и говоришь, что шутишь, но у тебя в глазах проскальзывает то ли тоска, то ли сожаление о чём-то.       Бомгю выгнул бровь, требуя объяснений.       — Я хотел сказать, что ты не такой ветренный, каким кажешься на первый взгляд, — Кай перебирал пальцы от нервов, пытаясь подобрать правильные слова, — похоже, я сболтнул лишнего; извини, если как-то задел тебя, увидимся.       Кай допил сок и встал из-за барной стойки, желая как можно скорее удалиться, но его тут же остановил бодрый голос Бомгю:       — Увидимся!       Кай повернулся, помахал старшему и только после этого направился к выходу.       «Хм, тоска? Мне не по кому тосковать. Сожаление? Смотря о чём. О том, что я не послушался родителей и пошёл на прослушивание? Или о том, что показушно ушёл из дома, вообразив себя взрослым? Или даже о том, что устроился сюда и стал тайно предоставлять секс-услуги с разрешения начальства? — Бомгю расставлял весь инвентарь бара по местам, задумывшись о словах Кая, а после упёрся руками о столешницу, — нет, определённо нет; я ни о чём не жалею, потому что это уже в прошлом и размышлять о возможном если — нет никакого смысла.»       Время работы клуба близилось к закрытию, зановешивая свои шторы в знак окончания пира во время чумы, чтобы грешники попрятались по разным углам, пока их не поймали. Гости понемногу расходились, не забыв оставить чаевые для сотрудников и свои многозначные взгляды, говорящие о том, что они ждут следующих встреч. Любезные официанты низко кланялись посетителям, выражая свои искренние сожаления, что им скоро закрываться. Те грузно вздыхали, в мыслях желая веселиться сутками напролёт, и всё же понимающее покидали столики. Бомгю проверял кассу, пересчитывая выручку за смену, в этот момент к нему подошёл Сонхва — старший бармен.       — Не хватает за «ламборджини»*, за виски с клубничным ликёром и поллитра апельсинового сока, — перечислил старший, не смотря на деньги в руках младшего.       — Сказал бы, что уже проверил кассу, Сонхва-сонбэ, я тогда уборку бы начал, — усмехнулся Бомгю, продолжая пересчитывать деньги.       — А мне не нужно её проверять, чтобы знать, какую аферу ты сегодня провернул, — Сонхва нахмурил брови, операясь на столешницу и постукивая по ней пальцами.       — Я просто угостил ребёнка соком и провёл воспитательные беседы о том с кем можно делить песочницу, а с кем нет, — убедившись, что всё на месте не считая названных ранее напитков, Бомгю принялся протирать и так почти идеально чистую столешницу, — можешь спокойно вычесть из зарплаты этого месяца.       — Про того VIP-клиента ты сказал точно так же, — Сонхва скрестил руки на груди, облокотившись о край стойки, — ты же хотел накопить на свою звукозаписывающую студию.       — Я и сейчас себе не изменяю, усердно коплю, — Бомгю зачем-то начал вытирать бокалы со стаканами, за всё время разговора ни разу не взглянув на старшего.       — Если ты будешь платить за каждого неудачника, у которого жизнь пошла по пизде, то так даже к старости не накопишь, — Сонхва повышал тон, отчитывая младшего как ребёнка, который потратил карманые деньги на игрушку, с которой не играл.       — А кто говорил, что я доживу до старости? — Бомгю наконец повернул голову в сторону старшего, приподняв и брови, и уголок рта.       Сонхва помотал головой и пошёл заниматься уборкой зала, понимая, что с младшим бесполезно спорить. Бомгю всё-таки оставил в покое несчастную посуду, расставив по полкам и ящикам.

Спустя пару часов.

      Бомгю ввёл код, после открыл дверь, с уставшим лицом лицезрея свою квартиру. Часто моргая и не различая пространства вокруг себя, он переступил порог и закрыл за собой дверь, тем самым отгораживаясь от внешнего мира. Скинув обувь, Бомгю направился в спальню и попутно разбросал уличную одежду, упавшую на грязный пол, где скопилась пыль и мусор от доставки еды. И рухнул на кровать, смотря в тёмно-серый потолок, что, возможно, когда-то был белым.       Позвоночник словно раскололи надвое, утяжеляя всё тело, голова гудела от звенящей пустоты, а сознание будто находилось всё ещё там, в ночном клубе. Словно смена всё ещё продолжалась, а это лишь мимолётный перерыв, что закончиться через тридцать минут. Эта непривычная тишина давила физически, подкрадываясь сзади, и душила с шёпотом дьявола – когда ты наконец сдашься? когда ты перестанешь бороться? неужели тебе доставляет удовольствие бесконечно падать, но при этом знать, что когда-нибудь ты разобьёшься? Боль отдавалась колкими выстрелами в спине, в пояснице, в висках, в ступнях. Внутренний механизм, похожий на настенные часы, был не стабилен. Шестерёнки бешено крутились, молоточки сбывались с ритма, стукаясь о другие запчасти, часовая стрелка на циферблате наворачивала круги как при марафоне. Эти сдвиги давно перестали доставлять дискомфорт, поэтому было очень страшно представить, что в какой-то день всё застопорится или начнёт работать в более медленном режиме.       Бомгю резко поднялся и, достав из тумбочки начатую пачку сигарет, встал к подоконнику и открыл окно. Холодный воздух, что щекотал кожу, и вязкий дым сигарет помогали отвлечься и не впасть в безумство окончательно, балансируя на хрупкой грани. Бомгю сразу вынул сигарету, поднёс зажигалку к бумаге, затянувшись и наполнив лёгкие обжигающе-разъедающим дымом, и медленно выдыхнул его. Не было ощущения, что он действительно дышит, скорее хватает ртом воздух. Серая субстанция дыма затуманивала и без того замыленное зрение, забирая с собой остаток сознания. Каждое утро Бомгю просыпался с мыслью, что ему предстоит пережить очередной день, в течение которого нужно бороться с жизнью, а вечером собирать себя по кусочкам, как разбитую вазу. И при этом для всех людей «быть в порядке», и если кто-то спросит о твоём состоянии всегда можно ответить «просто устал».       — Сонбэ, мне так хочется, чтобы именно ты сказал, что мы обязательно выкарабкаемся из этого дерьма, — обращаясь к старому школьному другу, что был опорой для младшего, Бомгю коснулся фильтра губами, вдыхая никотин, что ненавязчиво убивал здоровые клетки, начиная с мозга и заканчивая остальными органами, покрывая их чёрными язвами, — потому что своим словам я верю всё меньше и меньше с каждым днём.       Смотря на ночное небо, затянутое густыми облоками, Бомгю ждал, когда сигарета дотлеет до фильтра, чтобы потом взять новую.       — Знаю, что тебе приходится во много раз тяжелее, чем мне, я бы даже сказал, что такое нельзя сравнивать, но, — Бомгю поджёг сигарету, затягиваясь сильнее, чем до этого, — я устал заёбываться на постоянной основе.       Бомгю выдыхнул дым, цепляясь краем глаза за мини-календарик, что стоял на тумбочке. Он лениво поплёлся в сторону кровати, которая была буквально в нескольких шагах от подоконника. Упав на продавленный матрас, Бомгю взял кадендарик в руки и устало посмотрел дни недели.       — Прошло только полмесяца, — взгляд переместился на английское слово март, — и до конца года далековато.       Бомгю перевернул страницу и сигаретой слегка прожёг бумагу на одном из дней.       — Тогда будем ждать шестое число каждого месяца, — Бомгю игриво улыбнулся, ожидая чего-то грандиозного, — сонбэ, если я вдруг нарушу обещание, то и тебя ничего не будет останавливать поступить так же, верно?