Бутон истинной любви

      Сегодня океан бушует и буйствует. Огромные волны разбиваются о скалы, грозясь разбить их вдребезги. Небо поглощено мраком непогоды. На душе такая же непроглядная тьма и предчувствие надвигающейся беды. Может, это погода так действует, или же неожиданно появившаяся простуда, которая ухудшает состояние? Мыслями девушка находится со своим русалом, который стал ей дорогим и близким другом. Она с нетерпением ждёт встречи с ним и не сводит взгляда с водной глади, по которой бьют крупные капли дождя. Вдалеке слышны раскаты грома, а вспышки молний изредка озаряют пространство пещеры.       Неожиданно удар молнии попадает прямо в центр озера, заставляя Адель отпрыгнуть в страхе подальше от воды. Сердце бьется в бешенном ритме. Страх сковывает всё тело. Мороз пробегает по коже, заставляя сжаться и обхватить себя руками в попытке закрыться и спрятаться от стихии. А через пару мгновений из воды появляется розовая макушка незнакомого русала, что с волнением и нетерпением осматривает пещеру. Найдя глазами девушку, он произносит:       — Ты та самая Адель?       — Да, а где Чонгук? Что-то случилось? — волнение охватывает Адель, но она старается не поддаваться панике.       — Да… — русал смотрит на девушку с беспокойством и страхом в прекрасных зелёных глазах.       — Что? Что с ним? Он впорядке? — паника постепенно сковывает в свои сети Адель, вызывая боль в груди.       — Нет, он заболел… — говорит незнакомец, едва сдерживая слёзы, рвущиеся из глаз.       — Но я думала, русалы не болеют…       — Болеют…       — Ханахаки… Неужели это правда? Как он мог заболеть?       — Он тебе рассказывал? — с удивлением спрашивает русал.       — Да… Получается, он безответно влюблён? — мысли Адель путаются из-за страха и волнения, а поток вопросов не прекращается. — Он влюблён в своего жениха? Подожди… — внимательнее рассмотрев русала, осознание накрывает волной, — ты и есть тот жених? Так спаси его! Ответь на его чувства! Прошу, умоляю, сделай что-нибудь, — слёзы из глаз девушки льются нескончаемым потоком, а в горле першит, вызывая жуткий кашель.       — Я не могу, — влага всё-таки скатывается из красивых глаз русала, превращаясь в жемчужины, которые падают в воду.       — Как не можешь? — крик девушки отражается эхом от стен пещеры, проходясь ножом по сердцу. — Полюби его, чтобы он жил! Он самый лучший, самый замечательный, прошу… — Адель одолевает дикий кашель, лёгкие горят огнём, откашляться не выходит. За одним приступом следует другой. А изо рта, на поднесенные к губам ладони, вылетает сине-фиолетовый лепесток, мерцающий своим волшебным светом, — что…       — Так легенды не врут… — в шоке замер Сокджин, не веря своим глазам, — ты в него влюблена?       — Что?       — Ты любишь Чонгука?       — Д-да, — борясь с кашлем и откашливая новые и новые лепестки, прошептала девушка.       — Значит, у него есть шанс! Это ты можешь его спасти, — улыбка надежды, наконец, озаряет прекрасное лицо русала.       — Как?       — Он влюблён в тебя.       — Но я же тоже…       — Но он-то этого не знает. Прошу, спаси его, спаси себя. Будьте счастливы вместе.       — Что я должна сделать? — без сомнений и колебаний Адель готова согласиться на всё, чтобы спасти любимого.       — Поплыли со мной, пройди обряд перерождения, стань русалкой, стань его королевой, — цепляясь за последнюю надежду, восклицает Сокджин.       — Хорошо, всё что угодно, — не медля ни минуты, девушка прыгает в холодную воду. — Скорее, чего же мы ждём? Подожди, а как я? — Адель смотрит на русала, который своей магией образовывает большой воздушный пузырь, окутывая девушку в кокон с необходимым кислородом. — Вау.       — Поплыли, я по дороге тебе всё расскажу.       Адель ныряет под воду вслед за Сокджином, стараясь не отставать. Кашель продолжает мучать девушку, а боль сковывает грудь.       — Мы поплывем на дельфинах? — в шоке смотря на пару дельфинов, к которым они плывут, спрашивает Адель. Ощущение эха в воздушном пузыре вызывает лёгкий дискомфорт, но это ничто, по сравнению со страхом смерти Чонгука.       — Да, так будет быстрее, — посылая звуковой сигнал, кивает Сокджин и обхватывает одного дельфина, показывая, как это сделать правильно.       — А как...? — обхватив дельфина, интересуется девушка.       — Происходит обряд перерождения? — сразу понимает, что беспокоит девушку русал. — Он неспроста так называется. Это очень сложный обряд и мало кто на него решается. Обряды не проводят уже много веков. Не каждый может пережить трансформацию. Смена сущности это очень тяжело. Даже русалам непросто менять облик на человеческий. А наоборот… тело полностью меняется, меняется строение, генетика, ДНК. Человек словно умирает и возрождается новым существом. Перерождение вызывает дикую боль, будто все органы прокручивают через мясорубку, а каждую кость дробят на мелкие осколки. Я не хочу пугать, но ты должна быть готова, возможно, так тебе будет проще пережить это. Но ты ослаблена болезнью. Вам надо встретиться, чтобы признаться в чувствах и отсрочить болезнь и, чтобы ты смогла пережить обряд.       — Я не боюсь, я справлюсь, ради него, я смогу. Я всё вытерплю, лишь бы успеть… — кашель снова сковывает лёгкие Адель, а в пузыре, как в снежном шаре кружат лепестки цветка. Не желая находится в звенящей тишине и поддаваться страху, девушка старается вести диалог, отвлекая от гнетущих мыслей обоих. — А что ты говорил про легенды?       — Люди не болеют этой болезнью, но есть легенды, что если человек влюбляется в русала, то она проявляется. Мне жаль, что ты заболела, но я рад, что чувства Чонгука взаимны.       — Ты ведь любишь его?       — Что?       — Ты любишь Чонгука, — уже не спрашивает, а утверждает Адель, видя весь спектр эмоций в зелёных, как изумруды глазах.       — Да, — не в силах отрицать, кивает Сокджин.       — Ты тоже?       — Нет, пока… когда русал влюбляется в человека, ханахаки съедает быстрее, чем если влюбляешься в русала. Люди редко отвечают на чувства и ещё реже соглашаются пройти обряд… слишком много русалов погибло из-за этого, поэтому все правители запретили любые контакты…       — А у Чонгука есть проблемы из-за нарушения закона? Его отец примет меня? И как же ты?       — У него нет выбора. А я… я не болен, у меня есть шанс не заболеть. Сейчас самое главное — спасти Чонгука…       — Мы спасëм, я его не оставлю! Буду рядом. Я спасу Чонгука, чего бы мне это не стоило.       Перед парой открывается величественный город невероятной красоты. Огромный замок, улочки с домами из кораллов. Стайки рыб проплывающие мимо. Светящиеся планктоны, кораллы и водоросли, что освещают всё вокруг словно в самый солнечный день. Такое даже представить нереально. Но никакие красоты сейчас не привлекают, они блекнут перед страхом за любимого.       Сокджин и Адель, отпустив дельфинов, направляются прямиком во дворец. Охрана без вопросов пропускает странную пару. Вокруг творится хаос. Русалы мельтеша, плывут, не обращая внимания на окружающих. Сокджин подводит девушку к огромным дверям, что словно по волшебству отворяются перед парой, пропуская в тронный зал. В помещении несколько русалов, что окружают пьедестал. Около огромного трона, украшенного миллионом драгоценных камней и жемчугом, парит красивый русал. Его длинные иссиня черные волосы расплываются вокруг него. По широким плечам, спускаясь замысловатыми узорами на грудь и спину, переливаются синие чешуйки. Длинный мощный хвост бьёт об пол в нетерпении. А от него самого исходят словно звуковые волны, оглушая всех присутствующих, что содрогаются от каждого прилива.       — Ваше Величество! — отправил звуковую волну Сокджин, обращая на себя внимание. — Я привёл девушку, мы можем спасти Чонгука!       — Боюсь, уже поздно, — в отчаянии смотрит на приплывших король, с такими же синими глазами, как у Чонгука.       — Но она тоже влюблена… она готова к обряду, прошу, позвольте… — пытается убедить короля жених его сына, но его речь прерывает сильный кашель девушки.       — Она больна… — не веря своим глазам, смотрит на Адель король.       — Ваше Величество! — откашлявшись, пытается убедить русала позволить ей помочь. — Прошу, позвольте увидеть его, позвольте сказать о чувствах, чтобы остановить процесс.       — Плывём, может, моря благословят нас и мы успеем. Скорее! — срывается с места король, надеясь успеть спасти сына.       Два русала и человек, не жалея себя плывут в комнату принца. У входа в покои парит русал. Вспомнив рассказы Чонгука, Адель узнаёт в нём оракула.       — Ваше Величество! Мне жаль…       — Пусти! — взревел король, отбрасывая звуковой волной подданного и в отчаянии спеша к сыну.       Адель выплывает вперёд, первой попадая в комнату принца. Сквозь стеклянный потолок и толщу воды пробиваются редкие лучи голубой луны. На огромной кровати лежит Чонгук, чье тело полностью покрыто цветами истинной любви. Вероаморы разрослись по всей комнате, превращая её в невероятной красоты морское дно. Принц содрогается в кашле и из его рта вырывается сине-фиолетовый лепесток с красными жилками, что напоминают вены. Лепесток, плавно оседая вниз, закручивается, медленно увеличиваясь в размерах, и сворачивается, образуя бутон, что похож на человеческое сердце, которое бьется в своём собственном ритме. Опустившись на медленно вздымающуюся грудь, он распускается, представая во всей красе лепесток за лепестком. Маленькие щупальца сердцевины плавно покачиваются в воде, играя светом луны и отбрасывая блики на стены. Каждый бутон притягивает взгляд и заставляет замереть от этой волшебной, но чудовищной красоты истинной любви.       — У него осталось не больше пяти минут… — проговорил оракул, — я уже говорил… процесс необратим…       — Она готова к перерождению, — в отчаянии взревел король, с болью смотря на своего сына, что становится слабее с каждой секундой.       — Боюсь, слишком поздно… ханахаки слишком сильна.       Девушка быстро подплывает к Чонгуку, окружая его своим воздушным пузырём. Вода капельками стекает по лицу русала. Дыхание его медленное и тяжёлое, цветки трепыхаются, сверкая росинками, что остались на лепестках.       — Чонгук! Гуки, милый! Посмотри на меня! Держись, живи, я здесь, я рядом! Я люблю тебя! Слышишь? Люблю!       — Адель? — Чонгук из последних сил раскрывает веки и смотрит на любимую, думая, что это его предсмертный мираж. — Я люблю тебя… люблю…       — Живи, пожалуйста, живи… я буду с тобой, буду с тобой всегда. Я стану русалкой, буду рядом до конца… только живи, пожалуйста, только живи! Я люблю тебя.       Адель заходится в очередном приступе кашля, а изо рта на поднесённую руку выпадают листки вероамора, которые постепенно превращаются в цветы. На груди, на уровне сердца девушки распускаются бутоны, прорастающие изнутри её души.       — Ханахаки? — Чонгук широко распахивает глаза, наконец, осознавая, что это не мираж, а реальность. — Ты…       — Да, я ведь люблю тебя. Борись! Живи! Прошу! Я так тебя люблю.       Их губы сливаются в невесомом поцелуе, который прерывает синхронный кашель.       — Я люблю тебя, Чонгук!       — И я тебя люблю, Адель! Моя вероаморе… — по щеке Чонгука скатывется бусинка розового жемчуга. Слеза счастья.       Цветы продолжают разрастаться по всему телу русала, сплетаясь своими лепестками и усиками с бутонами Адель, которые распускаются по всему её телу. Сквозь боль и слабость пара сливается в крепких объятиях, не в силах отпустить друг друга. Болезнь поглощает их полностью, не давая шанса на спасение. Они разделяют на двоих свои последние вдохи, наполненные любовью.       Русалы оставшиеся в дверях с болью в глазах и сердцах смотрят на умирающую пару, которой уже не могут помочь. А по щекам скатывается жемчуг, покрывая пол, устланный цветами, своим белым полотном. Маленькие щупальца сердцевинок играются с бусинами, что сверкают от свечения лепестков.       Они не успели, не смогли.       Магия Чонгука полностью исчезает и толща воды целиком перекрывает лунный свет, погружая покои принца в полумрак. Лишь цветы не дают спуститься полной темноте.       Вероаморы полностью скрывают тела русала и девушки, образуя цветочную поляну на кровати принца. Воздушный пузырь резко лопается, заставляя вздрогнуть русалов.       — Ваше Величество, — решается заговорить оракул, — мне жаль, примите мои соболезнования.       — Нет, — рыдает король, машуший головой в стороны, не желая верить, что сына больше нет, — сынок…       — Ваше Величество, — обращается Сокджин к несостоявшемуся свёкру, не отводя взгляд от цветов, что растут на том месте, где лежал Чонгук со своей возлюбленной, — взгляните.       Король оборачивается и видит, как цветы и бутоны, что уже не давали возможность различать силуэты влюблённых, сливаются воедино, медленно трансформируясь и образуя один большой бутон. Никто никогда в жизни не видел ничего подобного. Даже легенды не рассказывали о подобных явлениях. Лишь в глазах оракула промелькнула невероятная мысль, в которую он не может поверить.       Бутон, похожий на огромное сердце, бьется в ровном темпе. По его жилкам-венам словно течёт жизнь. Сквозь стеклянный потолок вновь пробиваются лучи голубой луны, что с каждым мгновением становятся всё ярче, освещая бутон, по которому скатываются бусины розового жемчуга. Русалы замерев, смотрят на это чудо, не в силах пошевелиться.       Бутон истинной любви медленно начинает раскрываться лепесток за лепестком, что мерцают своим волшебным блеском. Вероамор распускается полностью, заполняя собой всю площадь кровати. А прямой луч голубой луны светит в сердцевину, вид на которую закрывают переливающиеся лепестки.       Первым отмирает король, аккуратно подплывая к цветку. Там, словно в колыбели лежит маленькая русалочка. Щупальца сердцевины ласково щекочат ребёнка, играясь с длинными сине-фиолетовыми волосами, что переливаются волшебным свечением. Магия струится по всему телу малышки. Хвост словно соткан из розового жемчуга, лишь раздвоенный плавник и юбочка на талии напоминают лепестки вероамора. Смесь розовых и сине-фиолетовых чешуек пускают красивые узоры на грудке и плечиках девочки. Русалочка поднимает веки и хлопает густыми ресницами, смотря на короля своими яркими светящимися глазками, напоминающими лунный свет.       Король аккуратно трясущимися от волнения и пережитых эмоций руками берёт малышку, что доверчиво не сводит с него взгляда и жмется ближе к телу.       — Невероятно! — воскликнул оракул. — Вероаморе. Дитя истинной любви.