𝑴𝒆𝒊𝒏 𝒍𝒊𝒆𝒃𝒆𝒓 𝑨𝒏𝒘𝒂𝒍𝒕

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      На следующее утро после того ночного разговора Лукас пришёл на работу с другим ощущением. Он не мог больше врать Маркусу. В перерыве он зашёл к нему в кабинет.       — Маркус, можно?       — Komm rein, — тот отложил папку, снял очки. — Setz dich¹... По лицу вижу — назрело что-то важное. Или кофе опять украли. В любом случае, начинай.       Лукас сел, с трудом сдерживая лёгкую улыбку. Прямота коллеги была неким утешением.       — Да, назрело. Ты был прав на супервизии. Я… скрываю кое-что. И это мешает.       Маркус откинулся в кресле, сложив руки.       — Ну, выкладывай. Я слушаю.       Брюнет сделал глубокий вдох.       — В Лондоне у меня была не девушка. Парень. Его зовут Итан. У нас серьёзные отношения. Сейчас у него кризис — его выгнали из дома и уволили. Из-за этого. Из-за нас. Из-за меня.       В кабинете повисла тишина. Маркус медленно кивнул.       — Понятно. Спасибо за доверие, — он помолчал, затем лицо его озарилось тёплой, понимающей улыбкой. — Так-так. Значит, наш идеальный практикант оказался с сюрпризом. А я-то думал, что у тебя максимальная драма — это невыполненный отчёт.       Кайзер рассмеялся, почувствовав, как с плеч падает тяжёлый груз.       — Ты… не против?       — Против? — мужчина широко раскрыл глаза, прижав руку к груди, изображая крайнее удивление. — Лукас, мне сорок. У меня двое подростков, которые считают меня наискучнейшим существом на планете, жена, которая терпит мои ночные бдения над бумагами, и ипотека, что снится мне в кошмарах. У меня в списке дел просто нет места для пункта «судить коллегу за то, кого он любит». Да и, между нами, — он понизил голос, хотя в кабинете никого не было, — мой младший брат — тоже гей. И его муж готовит такое рагу, что я гляжу на них с почти с благоговением. Так что я, скорее, завидую. И… что, твой Итан тоже кулинарный гений?       Лукас снова засмеялся, уже свободнее.       — Нет, он художник. Пытается им быть.       — Художник! — воскликнул Маркус с видом ценителя. — О, это уровень сложности выше среднего. Вечно в поисках вдохновения, вечно в сомнениях. Ну что ж, поздравляю, теперь у тебя будет личный творец. Готовься к запаху краски, вечным разговорам о свете и тени и к тому, что половина твоей зарплаты будет уходить на холсты, — он вздохнул, но глаза его искрились заботой. — Ладно, вернёмся к нашим баранам. Самая сложная терапия — когда пациент тебе небезразличен. Теперь ты это прочувствовал на себе. Это не диагноз, это реальность. Теперь твоя задача — не утонуть в его буре, а научиться быть якорем. Твёрдым, надёжным, но не тонущим вместе с кораблём. Уловил разницу?       — Уловил, — кивнул младший.       — Отлично. Тогда иди и работай. И, Лукас? — психотерапевт подмигнул ему. — Искренне поздравляю. Найти человека — это всегда чудо. Вне зависимости от пола. И приведи его как-нибудь познакомиться. Моя Анна испечёт свой фирменный яблочный штрудель. Она считает, что у геев врождённый вкус к хорошей выпечке и они умеют её ценить без фальши. Я, конечно, с ней спорю, но она обычно права.       — А насчёт би у неё есть предрассудки? — усмехнулся сероглазый с ноткой искреннего юмора.       — М-м-м, я поинтересуюсь, — подразнил в ответ Маркус.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      Лукас вышел из кабинета, чувствуя, как будто он сделал глубокий вдох после долгой задержки дыхания. У него был союзник. Наставник, который не только принял его правду, но и обернул её в тёплую, житейскую мудрость, приправленную старой доброй шуткой.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───