𝑴𝒆𝒊𝒏 𝒍𝒊𝒆𝒃𝒆𝒓 𝑨𝒏𝒘𝒂𝒍𝒕

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      Проснулся Итан от того, что солнечный свет бил прямо в лицо. Он зажмурился, перевернулся на другой бок и уткнулся носом в чью-то грудь. Лукас.       Он лежал на животе, растянувшись по матрасу. Одна рука вторглась на половину Итана, занимая часть его подушки, а вторая свесилась с кровати. Волосы разметались по подушке,       Итан замер, боясь пошевелиться. Просто смотрел на то, как солнечные блики скользят по его лицу, как медленно поднимается и опускается грудь, как мягко дёргаются длинные ресницы.       — Ты дышишь мне в шею, — хрипло сказал Лукас, не открывая глаз.       — Неправда.       — Дышишь. И пялишься. Я чувствую.       — Тоже неправда.       — Ты ужасный врун.       — А ты ужасный зануда, — усмезнулся шатен, прильнув поближе к тёплому боку.       Лукас приоткрыл один глаз, притянул его ближе и уткнулся носом в макушку.       — Который час?       — Понятия не имею.       — А почему ты не спишь? — сонно пробормотал брюнет.       — Солнце мешает, — хмыкнул Итан, прячась в изгибе его шеи, и довольно зажмурился.       — Тогда вставай и задерни шторы.       — Мне ле-е-ень, — протянул младший.       — Ленивый британец, — усмешка рясстянулась на его засыпанном лице.       — Зато твой.       Лукас вздохнул, открыл оба глаза и посмотрел на него.       — Мы теперь так и будем жить? Ты будешь лениться, в я буду ворчать?       — Похоже на то, — рассмеялся шатен.       — Это ужасно.       — Это любовь, — запротестовал Итан, быстро поцеловав возлюбленного в уголок губ. — Настоящая.       Кайзер улыбнулся, поцеловал его в лоб и сел, сбрасывая с себя одеяло.       — Пошли завтракать, — произнёс голубоглазый, потягиваясь на кровати.       — Несу, — согласился старший.       — Кого?       — Тебя, — довольно ответил он.       Не успел Итан сообразить, что происходит, как Лукас подхватил его на руки, будто он ничего не весил, и понёс на кухню.       — Лукас! — взвизгнул Итан, вцепляясь ему в плечи. — Я не ребёнок!       — А ведёшь себя соответствующе.       — И вообще, я высоты боюсь, чёртова ты телебашня!       — Ребёнок. Ещё и трусишка, — рассмеялся брюнет, совершенно не собираясь отпускать своё сокровище.       Итан хотел возразить, но Лукас уже опустил его на стул и навис сверху, целуя в нос.       — Сиди. Я приготовлю завтрак.       — Я тоже хочу готовить, — заныл Итан.       — Ты сожжёшь кухню, — подразнил его старший.       — Один раз было!       — Три раза, — сероглазый ткнул его в лоб.       — Это всё из-за плохой сковороды. Покрытие ужасное.       — Да-да, как скажешь, Meine Liebe¹. Это всё, конечно же, из-за сковороды. Твои навыки готовки просто великолепны.       Итан фыркнул, но с места не сдвинулся. Сидел, смотрел, как Лукас двигается по кухне, достаёт яйца, масло, сковородку. Движения у него были плавные, уверенные.       — Ты здесь как рыба в воде, — сказал Итан, подперев голову ладонью.       — Я здесь живу.       — Я тоже теперь здесь живу.       — И что?       — И я не знаю, где что лежит, — вдохнул он, задумчиво ковыряя край стола пальцем.       — Научишься, — успокоил его Лукас. — Со временем научишься. Это теперь и твой дом тоже.       — Я не хочу «со временем». Я хочу сейчас.       — Ты действительно как ребёнок, Schatz², — хмыкнул парень. — И хватит ковырять стол. Покрытие испортишь.       Итан обижено фыркнул, но замолчал, наблюдая, как Лукас разбивает яйца, возится с приправами.       — Я скучаю, — произнёс шатен.       — По чему? — Кайзер отвлёкся от плиты, повернувшись к любимому лицом.       — Не знаю... По дому, наверное...       — Ты уже дома.       — Я знаю. Но ощущение всё равно такие...странные, будто бы я теперь ничему не принадлежу. Везде гость.       Лукас выключил плиту, подошёл, присел перед ним на корточки, взял его лицо в ладони, потирая щёки.       — Это пройдёт. Я рядом.       — Знаю.       — И я буду носить тебя на руках сколько захочешь, — заявил старший, оставив на его скуле поцелуй.       — Я не ребёнок.       — А я и не говорю, что ты ребёнок. Я говорю, что ты мой. И если тебе грустно — я буду носить тебя. Это помогает?       Итан посмотрел на него, потом улыбнулся.       — Помогает, — согласился младший.       — Тогда давай завтракать.       — Можно у тебя на коленках?       Кайзер рассмеялся, но кивнул.       — Конечно, можно. Тебе всё можно, даже спрашивать не нужно. Особенно что-то такое.       Лукас подхватил его на руки, посадил себе на колени, сунул в руки вилку и пододвинул яичницу поближе.       — Ешь.       — А ты? — спросил голубоглазый. — Ты не будешь?       — Я потом. Хочу посмотреть, как ты ешь.       — Это жутко... И романтично в то же время, — усмезнулся юноша.       — Просто люблю смотреть, как ты наслаждаешься моей стряпней, — хмыкнул он. — Я тебя хорошенько откормлю.       Итан покраснел, опустив смущённый взгляд в тарелку:       — Так нельзя. Я не хочу быть пухлым.       — Можно. Я разрешаю, — самодовольно ответил Лукас, целуя его в макушку.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      После завтрака Лукас ушёл на работу. Итан остался один посреди пока ещё незнакомкой ему квартиры.       Он ходил по квартире, трогал всё, заглядывал в шкафы, рассматривал книги на полках, даже понюхал футболку Лукаса, висевшую на спинке стула. Пахнет им, запахом его духов и шампуня. По-родному.       Странно. Раньше одиночество вызывало у него панику. А сейчас — только лёгкую грусть в ожидание вечера.       Он сел на диван, включил телевизор, нашёл какой-то канал, где показывали старые фильмы на немецком. Смотреть было сложно, по крайней мере, спустя некоторое время удалось включить субтитры, и незнакомые слова обрели хоть какой-то смысл.       Потом нашёл в кухонном шкафчике пачку печенья, утащил на диван и устроился с ногами, глядя в экран. Печенье было вкусным, с шоколадной крошкой. Он сам и не заметил как крошки разлетелись вокруг, забившись в щель между подушками и пушистый ковёр. От Лукаса точно влетит. Но в любом случае, это произойдёт вечером. Сейчас его ждало слишком вкусное печенье и исследование десятков незнакомых ему каналов.       В три часа позвонил Лукас.       — Как ты? — поинтересовался он, на заднем плане шелестя документами.       — Нормально. Печенье ем.       — Нашёл, где лежит? — рассмеялся брюнет. — Это мой «стратегический запас». На чёрный день.       — У меня и есть чёрный день! Я страдаю без тебя. Мог бы и пожалеть, — продолжил Итан, закидывая в рот очередное печенье. — А ты вместо этого на работе бумажки перебираешь.       — Я зарабатываю нам на жизнь, — голос Лукаса звучал спокойно, но Итан чувствовал в нём улыбку. — А ты сидишь дома и проедаешь мои стратегические запасы.       — Я их тестирую на качество.       — И как? — спросил Лукас, не выдерживая и усмехаясь.       — Отвратительно. Придётся купить новые.       — Ах ты маленький...       — Я тебя слышу, — перебил Итан, довольно жмурясь. — Ты там ругаешься.       — Я там любуюсь твоей наглостью. Но к моему возвращению чтобы печенье было на месте.       — А если нет?       — Тогда ты будешь знать, что бывает с теми, кто трогает чужое печенье, — голос Лукаса стал ниже.       Итан хихикнул в трубку.       — Пугаешь?       — Предупреждаю.       — Ладно, — протянул художник, стряхивая крошки с футболки на пол. — Оставлю немного. Для приличия.       — Какой щедрый.       — Я вообще щедрый. И красивый. И талантливый.       — И скромный, — добавил Лукас. — До вечера, мой ненасытный. Убери за собой крошки.       — А если нет?       — Сам знаешь что.       Итан сбросил звонок, довольно улыбаясь, и посмотрел на диван. Крошки были везде — на подушках, на полу.       — Ой, — сказал он вслух.       Убирать не хотелось совершенно. Он представил, как Лукас вернётся, увидит этот бардак, тяжело вздохнет, а потом возьмёт веник и...       Итан смущённо хихикнул, представляя, как Лукас его непременно накажету, и, махнув рукой, устроился на диване обратно. Убирать он будет вечером. После того, как получит заслуженное наказание.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      В шесть часов щёлкнул замок. Итан притворился спящим, раскинувшись на диване, лицом в подушку, чтобы не выдать улыбки.       Лукас вошёл, постоял в прихожей, потом шагнул в гостиную и замер.       — Итан.       Молчание.       — Итан Кайзер, — голос стал ниже. — Что это за бардак?       — М-м-м? — Итан приоткрыл один глаз, делая вид, что только проснулся. — А? Что случилось?       — Что случилось? — Лукас обвёл рукой комнату. — Крошки на диване, на полу... Печенья нет...       — Осталось немного, — пробормотал Итан, кивая на стол, где лежала одна печенька.       — Одна. Печенька. — Лукас снял очки, медленно протёр стёкла, надел обратно. — Я ушёл всего-то на несколько часов.       — На почти восемь.       — Неважно. Ты съел почти всю пачку, устроил склад крошек под каждым сантиметром нашей квартиры и даже не убрался?       — Я ждал тебя, — Итан сел, натягивая одеяло на колени. — Что бы что? — Лукас подошёл, навис над ним, уперев руки в спинку дивана по обе стороны от его головы. — Ты хочешь, чтобы я убирался за тебя?       — Ну... — Итан опустил глаза, борясь с улыбкой. — Вообще-то я надеялся, что ты будешь меня наказывать.       — Наказывать?       — Ну да... может быть... — он невиновно похлопал ресницами.       Лукас тяжело выдохнул.       — Ты это специально.       — Что?       — Всё. Печенье, крошки... Ты специально, чтобы я тебя отшлёпал.       Итан поднял на него невинные глаза.       — Я не понимаю, о чём ты.       Лукас смотрел на него долго, щуря глаза. Потом усмехнулся и выпрямился.       — Я за веником, — сказал он, вальяжной походкой пройдя в другую комнату.       — Лукас, — Итан подпрыгнул на диване. — Я же пошутил!       — А я нет.       — Лукас! — младший подскочил на ноги, забираясь с ногами на спинку.       — Стой, — голос был спокойным, но таким, что спорить не хотелось. — Мелкий негодник. Сам же хотел. Провокатор.       Он взмахнул веником в воздухе, оставив звонкий шлепок по заднице, заставляя шатена взвизгнуть.       — Ой! Не надо!       — Не надо? — Лукас замер, веник завис в воздухе. — А кто тут строил из себя невинность?       — Я передумал! — Итан попытался спрыгнуть со спинки дивана, но Лукас перехватил его за талию.       — Поздно, — веник опустился снова, легко, больше для эффекта, чем для боли. — Ты сам напросился.       — Это была шутка!       — А это воспитательный момент.       Третий шлепок заставил Итана пискнуть. Лукас выдержал паузу, наблюдая, как младший затихает, как розовеют кончики ушей.       Лукас отложил веник, сел рядом, притянул его к себе.       — Будешь слушаться?       — Буду.       — Убирать за собой?       — Буду.       — Не трогать моё печенье?       — Твоё, — выдохнул Итан, утыкаясь ему в плечо. — Всё твоё.       Лукас усмехнулся, поцеловал его в макушку.       — Пойдём, будем убираться. Вместе.       — А потом?       — А потом... — Лукас подхватил его на руки. — Посмотрим.       Итан обхватил его шею, спрятал лицо.       — Ты простил меня?       — Ещё нет. Вечером извинишься.       — Весьма... заманчиво... — покраснел младший.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───