𝑴𝒆𝒊𝒏 𝒍𝒊𝒆𝒃𝒆𝒓 𝑨𝒏𝒘𝒂𝒍𝒕

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      Разговор о свадьбе завели месяц назад. Уже выбрали виллу, разослали приглашения, торт утвердили — шоколадный, хотя Лукас до последнего надеялся на красный бархат. Всё шло по плану, пока однажды вечером он не отложил книгу и не посмотрел на Итана поверх очков.       — Нам нужно съездить к моим родителям.       Итан оторвался от планшета.       — Зачем?       — Познакомиться.       — Мы уже знакомы. Твоя мать мне вчера прислала твою фотографию в возрасте двух лет. С голым задом.       — Ясно... Не стоило учить её слать фотографии... — Кайзер поморщился. — Но дело не в этом.       — А в чём?       — В том, что знакомить жениха уже на свадьбе — идиотизм. Мы там будем заняты. Им нужно увидеть тебя до. Вживую.       Итан отложил планшет.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно.       — А если я им не понравлюсь?       — Понравишься. Я люблю тебя, они любят меня. Им остаётся только смириться.       — Мгм...       — Тебе нечего бояться. Мама испечёт пирог, папа покажет гараж. Всё.       Шатен помолчал.       — Ладно, умеешь же ты убеждать.       — Поэтому ты со мной и живёшь.       — Поэтому я с тобой и живу, — вздохнул Итан. — Ладно. Едем.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      В воскресенье утром они сели в машину. Брюнет вёл, младший смотрел в окно и крутил кольцо на пальце.       — Перестань, — фыркнул немец, глянув в зеркало заднего вида.       — Что?       — Крутить кольцо.       — Я не кручу.       — Крутишь. Уже полчаса.       Итан убрал руку в карман.       За окном проплывали берлинские окраины, потом поля, потом маленькие городки с черепичными крышами. Лукас иногда комментировал — «здесь мы с папой рыбачили», «здесь мама купила мне первый велосипед». Итан кивал, старался запомнить, но мысли путались.       — Приехали, — объявил старший через час.       Дом стоял на окраине деревни — двухэтажный, с палисадником и старой яблоней во дворе.       — Выходи.       — Может, постоим ещё? — тихо пробормотал парень.       — Нет.       — Но...       — Никаких «но».       — Ну, пожа-а-алуйста...       — Итан, — твёрдо оборвал его старший. — Если ты не прекратишь, я тебя сам туда заволоку.       — Ты не посмеешь...       — О, я да, — хмыкнул Кайзер, выйдя из машины, открыл пассажирскую дверь и вытащил, упирающегося Итана наружу.       — Лука-а-ас!       — Прекрати, — буркнул старший, подвоча его к двери, крепко держа за плечо, и протянул руку к двери.             Дверь открылась раньше, чем они успели постучать.       — Лукас! — Хельга выбежала на крыльцо, завлекая сына в крепкие объятия.       — Мам, задушишь.       — Молчи, я тебя не видела сто лет.       — Чуть больше месяца, мам.       — Месяц — это сто лет по материнским меркам.       Она отпустила сына и перевела взгляд на Итана.       — А это...       — Итан. Мой жених собственной персоной.       Она оглядела его с ног до головы. Под пристальным взглядом Итан чуть съёжился, краснея.       — Худой какой. Ты его кормишь?       — Кормлю, — Лукас чуть усмехнулся.       — Плохо кормишь, — заключила Хельга.       — Мам, мы только пришли.       — Я вижу. Поэтому и говорю — кормить надо лучше, — подытожила мать. — Заходите. Я пирог испекла. Если, конечно, он не подгорел.       — Опять? — спросил Лукас.       — Не опять, а снова. Помалкивай.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      Внутри пахло яблоками и корицей. Хельга усадила Итана за стол, сама засуетилась у плиты.       — Чай? Кофе? Компот? Я с вишней сварила.       — Чай, — сказал Итан.       — С молоком? С лимоном? С мёдом?       — Просто чёрный.       — Как скучно, — она покачала головой, но чай налила. — Лукас, ты будешь?       — Да, мам.       — Тогда садись, не стой в дверях, заходи.       Лукас сел рядом, положил руку младшему на колено под столом. Хельга заметила, но ничего не сказала.       — Ну, — она села напротив, — рассказывай.       — Что рассказывать? — спросил Итан.       — Всё, что хочешь. Я уже всё знаю, но хочу услышать, как ты говоришь.       — Мам, мы же обсуждали...       — Я помню. Я не допрашиваю. Я интересуюсь своим зятем.       В дверях появился Геральд. Он стоял, прислонившись к косяку.       — А это, значит, твой суженый, — хмыкнул мужчина, пройдя вглубь комнаты.       — Пап, я же просил...       — Что? Я ничего плохого не сказал. Просто посмотрел. Не украл же я его.       Он подошёл, протянул руку.       — Геральд.       — Итан.       Геральд пожал его руку, посмотрел в глаза.       — Хоть не страшный, даже несколько симпатичный. Ну, уж не мне ли судить, мужиками не увлекаюсь, — произнёс отец. — Хоть со вкусом у тебя в норме.       — Папа!       — Что? Я сказал «хоть». Это комплимент.       Он сел за стол, отрезал пирог.       — Хельга, он не подгорел?       — Нет.       — Чудо! Лукас тащи камеру — я увековечу для потомков, — он залился смехом.       — Геральд!       — Что? Я похвалил, — невиновно глянул Герд.       Хельга закатила глаза, но улыбнулась.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      — Прошу прощения, мне нужно отлучиться, — произнёс Итан, вставая из-за стола.       — Коридор направо, вторая дверь, — понимающе уточнила Хельга.       Он вышел из кухни и пошёл по коридору. Стены были увешаны фотографиями. Вот Лукас маленький, в пижаме с динозаврами. Вот Лукас постарше, в школьной форме, очки на пол-лица, волосы дыбом.       На бумажке, вставленной под стекло подпись: «Первый день в гимназии. Волновался ужасно, но не признавался».       — Это Хельга всё подписывает, — раздался голос сзади.       Итан обернулся. Геральд стоял в дверях с кружкой чая.       — Она всё подписывает, — сказал отец. — Дату, событие, иногда комментарий. «Лукас разбил коленку, плакал, но сказал, что это не больно». «Лукас получил пятёрку, спал с учебником три ночи».       — Три ночи?       — Ага. Мы его потом еле оторвали от книжек. Говорим: «Сынок, ты уже сдал, отдохни». А он: «Нет, я должен убедиться, что всё правильно». Он всегда такой был.       Итан улыбнулся.       — А это? — он показал на фотографию, где Лукас стоял с удочкой, мокрый, но счастливый.       — Первый улов. Плотва. Пять сантиметров. Принёс домой, хотел в банке поселить. Прожила три дня.       — А почему он мокрый?       — Я его в воду столкнул, — Геральд усмехнулся. — Шучу-шучу, он сам свалился.       Итан тихо усмехнулся, покачав головой.             Геральд хлопнул его по плечу.       — Ладно, художник. Иди умойся. А то Хельга придёт, будет искать.       Шатен кивнул и пошёл дальше, но на полпути обернулся.       — Геральд?       — М-м?       — Спасибо.       — За что?       — За то, что вы такие.       Геральд хлопнул его по плечу.       — Ладно, художник. Иди умойся. А то Хельга придёт, будет искать.       Шатен кивнул и пошёл дальше, но на полпути обернулся.       — Геральд?       — М-м?       — Спасибо.       — За что?       — За то, что вы такие.       Отец помолчал, потом махнул рукой.       — Иди уже. А то растрогаюсь ещё при тебе. Лукас мне потом до конца жизни припоминать будет. Мне ещё к свадьбе форму набирать, не хватало разреветься перед зятем.       — Учтём, — усмехнулся парень. — Обязательно закажем лишние салфетки на всякий случай.       — Вот нахал, — Геральд усмехнулся в усы. — Ладно, проходи давай. А то Хельга уже, наверное, пирог второй достаёт.       Итан улыбнулся и скрылся за дверью ванной.       Геральд постоял ещё немного в коридоре, посмотрел на фотографии, покачал головой и побрёл обратно на кухню.       — Ну что? — спросила Хельга, когда он вошёл.       — Нормальный парень, — сказал отец, садясь за стол. — С чувством юмора. И не боится.       — А чего ему бояться? — спросил Лукас, отпивая чай.       — Тебя, например, — хмыкнул Геральд. — Ты в его возрасте был занудой.       — Небось уже совсем голову ему вскружил своими глупыми правилами.       — Ставить чашку на подставку — не глупое правило.       — Какая скучная у тебя жизнь, — закатил глаза Герд.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───