Из миллионов девушек, я выбрал мужчину.

Полуживой Шастун стоял у калитки на территории университета, нервно покуривая уже второю сигарету. За эту ночь он окончательно попрощался со своей нервной системой. Его шпыняли из угла в угол, как футбольный мяч. Люди приходили, откровенно тупые и зажравшиеся, которые обращались к официантам как к своим рабам и прислугам. Шастун морщился от этой картины, когда гости постепенно начинали напиваться, приставая к молоденьким официанткам. К таким клиентам начал подходить Антон, обслуживая их, и освобождая девчонок от домогательств. К парню приставать они не рискнули. От женского коллектива он получил целую кучу обнимашек и звание: «самый лучший коллега в мире». Ему было очень приятно. Антон искренне сожалеет, что влюбился в мужчину, а не в одну из своих коллег. Прикольные девчонки, милые, красивые и добрые. Сегодня отменили у всего университета первые пары в связи с советом профилактики, чтобы лишние студенты не путались под ногами и не создавали лишних шумов. Антон медленно шёл в сторону кабинета Арсения Сергеевича, замечая пару людей со вторых курсов, несколько с третьих и, естественно, большая часть четвёртых. Шастун встал, облокачиваясь бедром о подоконник, складывая руки на груди. Было неимоверное желание спать, что будь его воля – он бы лег прямо здесь, на полу, забив хер на чужое мнение. Девочек с параллельных курсов потряхивало от предстоящего разговора. Боялись, наверное, что отчислят. Остальным было настолько наплевать, что те были бы рады, если их наконец-то выпрут отсюда. Шастун не был исключением. Антон прикрыл глаза, в ожидании смертной казни. Единственная радость среди этой тьмы и неразделённой любви – друзья, которые приедут на выходных, что искренне радует парня. Наконец-то развеется, увидится с близкими людьми. В кои-то веки хоть какое-то счастье в этой жизни. – Шастун, спишь, что ли? – над ухом неожиданно раздался до боли знакомый голос, который парень уже не мог слышать без слёз в глазах. Антон распахнул глаза, резко отпрыгивая в сторону от испуга. Перед ним стоял Арсений Сергеевич, хищно улыбающийся. Шастун потёр глаза, в попытках понять сон ли это, или явь. – Нельзя так людей пугать, – угрюмо пробурчал Шастун, глядя на свой предмет обожания. – Нельзя спать по средь коридора, – передразнил Попов парня, оборачиваясь в сторону своего кабинета. – Граждане прогульщики, милости прошу к нашему шалашу, – Арсения Сергеевич открыл дверь в аудиторию. – Заходим по одному. Давай, Шастун, ты первый, – он обратился к парню, который смотрел на него волком. – Почему сразу я? – возмущённо пробубнил Антон, не желая первым посещать этот кабинет. – А вот хочется мне так. Заходи, давай, и не делай мозги, – уже серьёзно начал мужчина, загоняя Шастуна в кабинет. – Ладно, – еле слышно ответил парень, отлипая от стены. – За первую парту присаживайся, – как только Антон перешагнул порог аудитории, дверь за ним закрылась. Мужчина указал на первую парту перед его рабочим столом. Антон послушно сел, складывая руки на столе. Преподаватель сел за свое рабочее место, хищно глядя в сторону Шастуна. Он ожидал, что парень что-то сам скажет. Начнёт, так сказать, оправдываться, но тот даже не планировал это делать. Антон молча ждал вопросы, на которые он будет отвечать, а затем со спокойной душой покинет аудиторию. Быть один на один в одном кабинете с преподавателем, от взгляда которого Шастун начинает плавится как сыр в микроволновке – перспектива ужасная. – Ну, Шастун. Прошло всего два месяца с первого сентября. Два месяца учебы. А у тебя прогулов и долгов – как у дурака фантиков. У тебя какое-то проблемы? В личной жизни, там, с преподавателями? – спокойно начал Арсений Сергеевич, привлекая внимание парня. Он старался не наезжать на Шастуна, а вести с ним диалог в спокойных тонах, располагая парня к себе. – «Единственная проблема, из-за которой я хочу сдохнуть и отчислиться к хуям – сидит передо мной и задает вопросы», – про себя подумал Шастун, но ответил совсем другое: – Есть проблемы, да. С преподавателями у меня всё... – он замялся. – ...хорошо. – Степень проблем по десятибалльной шкале? – поинтересовался мужчина. – Десять из десяти, – пробурчал Шастун. – Поделишься? – Это обязательно? – вздохнул парень. Причину, по которой он прогуливает пары, в частности по психологии, он так и не придумал. – Ну, по-хорошему, в общих чертах стоило бы рассказать. Если это как-то сказывается на твоём посещении, и не дай бог на моральном состоянии, лучше просветить специализированного человека в этой сфере, – Арсений Сергеевич стелил так гладко, что и вправду хотелось рассказать. – Это личное, извините, – Шастун старался максимально спокойно разговаривать с Поповым. – Насколько долго будет продолжаться это «личное»? Допустим, живёт где-то человек, который слёзно хотел поступить на эту специальность, а его бюджетное место занял какой-то Антон Шастун, который посещает учебу как вздумается, – Арсений загнал парня в тупик. Хоть с психологической стороны это было непрофессионально, но с аморальной – вполне нормально. – Ну дак, отчисляйте, – Антона взбесила эта давка на жалость. Он видел, что преподаватель делает это специально. Специально раздражает парня. Угораздило ж влюбиться в такую сволочь. – Так радикально? – Попов совсем не ожидал такого ответа. – Ладно... Есть работа? Ты работаешь? – Работаю, – нехотя отвечал парень, пытясь не уснуть. – Работаешь по выходным или совмещаешь с учёбой? – Совмещаю с учёбой. Периодически не прихожу на пары после ночных смен. Сегодня я тоже не горел желанием приходить, но увы, незапланированный поход на совет решил иначе, – Шастун вздохнул. Он старался не создавать конфликт с преподавателем, но получалось это ужасно. – Почему не выберешь более лояльное место работы? Ведь совмещать работу и учёбу – тяжело. Особенно ночные смены, – честно признаться, Арсений думал, что парень живёт на попечение у родителей, но никак не сам разрабатывает на свою жизнь. – Ещё не придумали график два-пять. В аудитории повисла гробовая тишина. Арсений Сергеевич размышлял о чём можно ещё спросить парня. Тот хоть и отвечал на «отъябись», но разговаривал он спокойно. – Таким ты мне больше нравишься... – случайно вслух сказал мужчина, совсем забывшись о присутствии Антона в аудитории. – Что? – удивлённо произнёс Шастун, не догоняя происходящего. – Ничего, – кратко ответил преподаватель. – Когда можно ожидать твоё нормальное посещение? – он быстро сменил тему, задавая вопросы по существу торжества. – «Когда вы уволитесь», – мысленно подумал Шастун, усмехаясь с этой фразы в своей голове. Арсений вопросительно поднял бровь, не понимая, что парень нашёл смешного в его вопросе. – Когда урегулируются проблемы. – Проблемы сами по себе не исчезают. Их нужно решать. Если они на моральном уровне, то их нужно проговаривать с психологом. – Увы, Арсений Сергеевич, есть проблемы, которые невозможно решить, – парень вздохнул. Самая главная проблема в его жизни сидит перед ним и задает вопросы. Раньше Антон хотел от жизни спокойствия, нормальной работы, то сейчас он хочет не свихнуться от неразделённой любви к преподавателю, который медленно убивал в нём всё живое. – Почему же? Всё решаемо. – Допустим, на ваших руках умирает любимый человек. Диагноз плачевный. Эту проблему можно как-то решить? – задал вопрос Шастун. – И не надо говорить что-то по типу: «нужно просто отпустить. Свыкнуться, ведь это не от тебя зависит чья-то смерть. Судьба распорядилась иначе». Это дохлые фразы. – У тебя... – преподаватель пытался подобрать правильные слова. Он совсем этого не ожидал. – У тебя умирает кто-то? – Слава богу, нет. Я привел пример из самых распространённых. Так что ответьте, мистер преподаватель, возможно ли решить такую проблему? – Увы, невозможно... – вздохнул преподаватель. – Единственное в этой ситуации, как ты сказал, можно только смирится. – И это не решение ситуации, так ведь? – Так... В аудитории опять повисла тишина. – На этом совет окончен? Или хотите ещё помучать меня вопросами? – абсолютно спокойно спросил парень, вырывая Попова из своих мыслей. – Нет, больше не смею тебя задерживать, – психолог решил, что дальше вести диалог – бесполезно, поэтому решил отпустить парня на все четыре стороны. – До свидания, – Шастун встал из-за парты, быстрым шагом двигаясь в сторону двери. – Это, Антон... – Да? – Шастун повернулся к преподавателю. На лице парня было удивление, потому что мужчина впервые за два года назвал его по имени, а не по фамилии. – Тебе теперь придётся регулярно посещать каждый совет, пока твоя успеваемость не нормализуется, – ответил Арсений Сергеевич. – И... Может, пора всё-таки прекратить эту войну? Ты парень неплохой. Соглашусь, я виноват, ты виноват. Мы оба постарались на славу. Ну, и до моих седых волос, – он заметно мялся. Думал, предлагать в очередной раз перемирие или не стоит. – Я подумаю, Арсений Сергеевич, – Шастун вышел из аудитории под вопросительные взгляды присутствующих. – Он там пытает? Тебя отчислили? – спросила одна из девушек, не переставая трястись от страха. – Нет. Он просто побеседует с вами, – холодно выбросил Антон, двигаясь в сторону лестницы. Ебал он такие советы профилактики.

***

Курить прямо на територии университета слишком, наверное? Но Антона это сейчас не волнует. Он не вывезет хождения на совет профилактики к Попову. Эти двадцать минут расплющили его, до боли вдавливая сердце в рёбра. Шастун еле-еле пары с Арсением Сергеевичем переносит, когда в аудитории куча народу, а тут только они. Они в одном кабинете. Только Шастун, только Попов. Ещё несколько недель в таком темпе – Антон просто наложит на себя руки. Он не справляется. У него не получается. Он просто не может. Глаза Попова как медленный яд, которому не нужно соприкосновение с организмом парня. Стоит просто посмотреть в них – как всё. Сердце не ровён час обещает выпрыгнуть из груди, тело становится обмякшим. Так нельзя. Так невозможно жить. Так невозможно су-ще-ство-вать. Антон готов прекратить войну с преподавателем, но это обернётся к нему задницей. Лучше уж тот испытывает ненависть к нему, всячески подстебывая на парах, но только не хорошее отношение. Это убьёт его окончательно. – Шастун! – откуда-то со стороны послышался злобный крик. Антон повернул голову, замечая, идущего в его сторону злого куратора. – Шастун, ну ты хотя бы за территорию вышел! – разъярённо размахивал руками мужчина, стремительно двигаясь к Антону. – На совет идёшь? – Я уже там был, – тяжело вздохнул Шастун, туша сигарету о металлический заборчик. – Ну что с тобой делают? – Понимают и прощают. – А поподробней? – Придётся ходить и отчитываться Арсению Сергеевичу, – Антон мысленно взвыл. – Может всё-таки отчислиться? – Эх, Шастун. Отчисляться нужно было на первом курсе, когда ещё учится толком-то не начал. А тут вон, второй курс уже. Если начал, то нужно довести до конца, иначе так ко всему в жизни относиться будешь, – вздохнул Павел Алексеевич. Мужчина двинулся в сторону, зазывая Антона рукой, чтобы тот шёл за ним. – Я вообще не понимаю, что ты забыл на экономическом. Не твоё ведь. Почему не поступил туда, куда хочешь? – Павел Алексеевич, Вы видели мой аттестат? Меня с такими баллами даже в дворники не берут, а Вы что-то говорите про мои хотелки. Я подавал заявление куда только можно, надеясь, что хоть куда-то примут. У меня не было выбора, – Шастун двинулся вслед за куратором. – Выбор есть всегда, Антон. – В моем случае выбор лежал между, извините, трассой и экономическим. Я выбрал наиболее лучший вариант. – Это неправильно, – сочувственно произнёс мужчина.– Гробить себя там, где тебе абсолютно не нравится – худшее, что можно придумать. – Ну вот не сложилось.

***

Первую пару на сегодня Шастун благополучно проспал. Голос преподавательницы по истории был настолько убаюкивающий, что Антон уснул как младенец. Второй парой на сегодня была ненавистная психология, на которую идти абсолютно не хотелось. Попов с самого утра выжал все соки из парня, а те, спустя каких-то два часа, ещё не успели восстановиться. Почему жизнь такая несправедливая? Вокруг Антона много девушек. В том же универе, на той же работе. Но его сердце смог завоевать мужчина, у которого, наверное, семья, дети. И на Шастуна ему плевать с высокой колокольни. С самого детства судьба подкидывала колкости. Даже не смотря на свинское отношение родителей к нему, Шастун впитывал в себя это как губка, всё так же продолжая любить «маму» с «папой». С самого детства Антон слепо любил людей. Говорят, что после чёрной полосы, всегда начинается белая. Девятнадцать лет от роду, а белая полоса так и не настигла Шастуна. – Заходим, – дверь в кабинет Попова открылась. На пороге стоял Арсений Сергеевич, впуская студентов в аудиторию со звонком. Шастун грустно хмыкнул, сливаясь с толпой однокурсников. Как обычно Антон сел на самую последную парту, рядом с окном. – Доброе утро, дорогие второкурсники, – поприветствовал курс преподаватель. Антон пропустил приветствие, укладываясь головой на парту. – Так как материал до зимней сессии мы изучили, поэтому наши с вами встречи будут происходить таким образом: в понедельник могу отпускать вас с пар, посмотрим на ваше поведение; на оставшихся парах мы будем прорабатывать пройденный материл, – начал Арсений Сергеевич. – Ну, и самая лафа, если уж всё задолбает, будете просто сидеть и деградировать в телефонах. – Может, их как-то чередовать? – спросила староста. – Я подумаю. Сегодня у нас повторение – мать учения, – мужчина встал у доски, чтобы каждому студенду было его видно. – Начнём с... психологического воздействие денег на людей. В аудитории, в прямом смысле, появился лес рук. Но свой взгляд преподаватель уставил на Шастуне, который разлёгся на парте, совсем не вникая в суть пары. – Шасту-у-ун, – хищно протянул Арсений Сергеевич под грустные вздыхания студентов. – Что? – не поднимая голову пробурчал парень. – Ответь-ка на вопрос, должен буду, – Попов улыбнулся, расставляя ноги на ширине плеч, а затем складывая руки на груди. – Я не знаю, – всё так же бурча продолжал Шастун, не желая отвечать на заданный вопрос. – А если за дверь выставлю? – Арсений зашёл с козырей. Антон фыркнул, поднимая голову с парты. – Каждый человек по-разному воспринимает деньги. Кто-то готов молиться на них, считая их самым главным в мире, а кто-то считает, что деньги не самым важным, – закончил парень. – К какому типу относишь ты себя? – Ко второму, наверное, – Антон пожал плечами. – О, как, – заинтересованно прокомментировал мужчина, придумывая вопрос в голове, по которому ещё можно будет прогонять парня. – «Эффект молчания» – это? – Опять я? – удивлённо спросил парень. – Конечно, я же не отстану. – Эффект молчания – гласит о неэтичности разговора о деньгах. У каждого человека разный доход. У кого-то больше, у кого-то меньше. К примеру, в компании говорят: «Я зарабатываю сто тысяч в месяц». А в этой компашке сидит какой-нибудь Толик, который зарабатывает двадцать тысяч с копейками. И этот Толик очень оскорбился из-за неэтичности своего друга, думая, что тот хвастается и унижает его. И вот так друзей потом теряют, – ответил Антон. Группа засмеялась с формулировки ответа. – Поэтому о деньгах можно разговаривать лишь в том случае, когда тема диалога связана напрямую с ними. А не когда кто-то для разнообразия вкинул свой доход. – Интересное у тебя мышление, а главное по существу. Молодец, Шастун, молодец, – похвалил Арсений Сергеевич парня. – Можешь спать спокойно, я больше тебя не потревожу. – Спасибо нахуй, – тихо буркнул Шастун. И в этот момент в аудитории повисла тишина, что можно было расслышать то, о чём сказал парень. – Не, ну если ты так хочешь продолжить, то я не против, – преподаватель по-идиотски улыбнулся, загадочно глядя на парня. – Я воздержусь, – спокойной ответил Антон. – Ну-у-у-у ка-а-а-ак хо-о-о-очешь, – протянул Попов. – Ладно, продолжим. Как деньги влияют на нашу жизнь? Антон в эту же секунду улёгся на парту, как только внимание преподавателя переключилось на другого студента.

***

– Шастун, – над ухом парня раздался сладкий голос. На правом локте чувствовалась чья-то рука. Антон нехотя раскрыл глаза, глядя на тень на парте. Он повернул голову, замечая стоящего преподавателя, который лёгонько потряхивал его за руку, в попытках разбудить эту спящую красавицу. Первую минуту Шастун не понимал, что происходит, переводя взгяд, то на мужчину, то на его руку. – «О, Арсений Сергеевич меня трогает...», – пронеслось в мыслях Шастуна, отчего на лице появилась еле заметная улыбка. – Что? – наконец-то прийдя в реальность, вскочил парень, зверем смотря на удивлённого мужчину. – Господи, ты чего? – ошарашено спросил преподаватель, делая пару шагов назад. Ему казалось, будь он ближе к парню, то ему бы прилетело чем-нибудь точно. Антон рвано дышал, стоя у окна. Он облокотился руками о парту, пытясь прийти в чувства. Попов продолжал вопросительно глядеть на него, ожидая ответ на свой вопрос. – А Вы чёй-то...? – тяжело проговорил Шастун, пытясь отдышаться. – Пошёл персонально будить своего студента, который даже на звонок не отреагировал, – обеспокоенно ответил Арсений Сергеевич. Он впервые видел его таким. Такой.. напуганный? Антон испугался его? – Извините... – Антон начал обходить парту, пытясь не пересекаться взглядом с мужчиной. Хотелось быстро покинуть кабинет и никогда сюда не возвращаться. – Какая у тебя сейчас пара? – спросил Арсений, хватая рюкзак парня прямо перед его носом. Шастун удивлённо поднял взгляд на мужчину, абсолютно ничего не понимая. – По-моему, физкультура... – шёл второй месяц учебы, а Антон так и не смог запомнить расписание пар. – Ты нормально себя чувствуешь? – Попов продолжает оглядывать парня. Того знатно потряхивало. В голосе слышалось усталость, испуг, отчего каждая сказанная фраза сопровождалась с дрожью. – Это я тебя так напугал? – он не на шутку испугался такой реакции Антона. Ему частенько приходилось будить бедных студентов, но никто никогда так не выглядел. – Всё нормально. Вы меня не испугали, просто было... – Антон замялся, пытаясь подобрать правильные слова. –... неожиданно. – Если хочешь, могу отпросить тебя с физкультуры, а сам поедешь домой и поспишь как цивилизованный человек, а не лёжа на парте, – Попов вспомнил сегодняшний диалог с утра. Видимо, ночная смена дала о себе знать. – Не надо, спасибо, – Антон не скрывал своего удивления. Что нашло на мужчину, что тот начал нянчиться с ним как с ребёнком? Любая бы девчонка позавидовала Шастуну, что ходячий секс-симлов в университете обращает, пусть даже такое, внимание. Он ничем не отличался от них, но прежние отношения, которые Антон старательно выстраивал два года с преподавателем – для него, для Арсения будут куда лучше. И куда правильнее. – Может, подумаешь хорошенько? – Арсений Сергеевич, Вы определиться не можете? – Антон снова натянул привычную ему маску, меняя спокойный тон, на раздражённый. – В смысле? – То Вы меня с пар выгоняете, то ещё что-то. В любых смертных грехах виноват кто? Шастун конечно же. А сейчас спашиваете всё ли у меня хорошо, не нужно ли отпустить меня бедного, несчастного домой, – Шастун готов вломить себе за эту комедию. – Я ведь тебе предложил с утра прекратить эту бессмысленную войну, – напомнил мужчина и продолжил: – Каюсь, я цеплялся за тебя специально. Почему и за что – объяснить не смогу. Но я устал от этого. И ты, думаю, тоже устал. Как минимум тебе ещё учиться два года. И увы, психология никуда не денется. А ещё будут сессии, к которым я могу тебя недопустить. Напомню, что у тебя больше половины прогулов – мои пары. И это будет весомой причиной для твоего недопуска. Я стараюсь со всеми студентами общий язык. Стараюсь как-то помогать. Но ты, Шастун, своим традициям вообще не изменяешь, – закончил преподаватель. – Может, я вообще отчислиться хочу? Не допустите к сессии – я многого не потеряю. – Почему? Зачем? – Из-за вас, – выплюнул Шастун и, в ту же секунду пришло осознание сказанного. Арсений застыл в немом шоке. Он пытался понять послышалось ему или нет. Пока мужчина завис в своих раздумьях, Антон прошмыгнул меж парт, выхватывая из рук свой рюкзак и убегая из аудитории, пока Попов не очухался. Видимо, заявление об отчислении всё ближе и ближе.