Cerulean eyes for the damaged soul

— Чем-то вкусно пахнет этим утром. — Так и есть, я просто подумала... А почему ты не в постели? Кейтлин не смогла удержаться от лёгкой усмешки, когда Вайолет, подняв глаза на Кейт, умудрилась чуть не пролить молоко на плиту. Одетая в шёлковый халат, который она натянула поверх ночнушки, и тапочки, она впервые за три дня смогла спуститься вниз. Дни, проведённые в постели, были бесконечными и скучными, когда рядом не было её пилота, а книг, которые Кейт могла прочесть, и набросков Паулин, которые она могла сделать, было недостаточно, чтобы не сойти с ума. — Я не могла проводить в этой комнате ни секунды больше, — призналась Кейтлин, проходя к обеденному столу, и её взгляд упал на Вайолет, которая вернулась к плите, чтобы не переварить овсянку, которую она готовила на завтрак. Вайолет никогда не подходила к плите, и сейчас эта картина вызывала у Кейтлин знакомое чувство возбуждения к женщине, руководящей на кухне. Она знала местоположение каждой кастрюли и каждой сковородки, была знакома с тем, как Кейтлин всё организовывала и как хотела, чтобы всё было убрано и разложено по местам. — Я собиралась удивить тебя новым вариантом овсянки, — сообщила ей Вайолет, разделив овсянку на две тарелки и легонько почесав Паулин под подбородком. То, как пилот обращалась с собакой, ещё сильнее притягивало Кейтлин. Вай была так нежна с Паулин и всегда хотела поиграть с ней или уделить внимание, когда та этого жаждала. Кейт не могла удержаться от тихого вздоха, наблюдая за Паулин и Вайолет. Это, конечно же, привлекло внимание её пилота: — Почему ты вздыхаешь? Кейтлин наблюдала, как та двинулась со своего места рядом с Паулин и поставила тарелки на стол, пока Кейтлин отвечала ей: — Ничего такого, я просто думала о том, сколько времени я потеряла в постели за последние несколько дней. — Не заморачивайся, — посоветовала Вайолет, усаживаясь за стол и качая головой, — ты была больна, тебе нужно было отдохнуть от работы на ферме, иначе стало бы только хуже. Кроме того, тебе помогала я, для чего же я ещё гожусь? Кейтлин хотелось сказать, что Вай годится для многих других вещей. Что она хороша тем, что заставляет Кейт смеяться, что помогает ей чувствовать себя комфортно и "как дома" в доме, который так долго был для неё чужим. Сердце содрогалось от желания признаться пилоту, что Кейтлин хочет не просто спать каждую ночь в одной постели, но и быть любимой Вайолет. Быть любимой так, как жена любима мужем. Но Дюбуа не могла смириться с тем, что Вай может быть противно даже думать о таких греховных вещах. Поэтому она лишь слегка улыбнулась, взяв в руки ложку: — Я очень ценю твою помощь, Вайолет, правда. Ты была настоящим спасением, и не только в те дни, когда мне приходилось лежать в постели. — Можешь не благодарить меня, Кейт, считай это платой за то, что две недели назад ты спасла мне жизнь, — пожала плечами Вайолет и принялась за еду. Казалось, она хотела сказать или признаться в чём-то ещё, но, видимо, сдерживалась, как и Кейтлин. — Как я спасла твою, так и ты спасла мою. — Значит, мы спасли друг друга? — поддразнила Вайолет. Кейтлин лишь хихикнула и зачерпнула овсянки. На мгновение она оцепенела. Молча жевала, пытаясь понять, что именно Вайолет добавила в кашу, что дало ей такой фантастический вкус. Казалось, Вайолет ждала вердикта Кейт, потому что её пилот усмехнулась в нервном предвкушении. — Это фантастика, ты добавила в овсянку яблоко? — с любопытством спросила Кейтлин. Вайолет кивнула: — Конечно, сорванное с твоей яблони сегодня утром, — сообщила она Кейтлин с набитым овсянкой ртом. Мать отругала бы Кейт, если бы она попробовала сделать что-то подобное, но Вайолет превращала разговор с набитым ртом во что-то весёлое. Она выглядела легко и непринужденно. — Правда? Я рада слышать, что яблоки уже созрели. Это даст мне возможность обменять некоторые из них на другие товары, — вслух подумала Кейтлин, и Вайолет кивнула в ответ, как всегда, закончив свою порцию раньше Кейтлин. Женщина явно привыкла есть в быстром темпе — возможно, она переняла эту привычку во время военной подготовки, а может быть, она осталась с приюта. — Ты ведь сегодня не собираешься работать? — Вайолет спросила, вставая из-за стола, чтобы отнести свою тарелку в раковину. — Виктор сказал, что тебе нужно отдыхать, даже если ты чувствуешь себя лучше. Кейтлин вздохнула, предвкушая предстоящий день. На неё это не было похоже — не выкладываться по полной, когда казалось, что от неё это требуется. Кейтлин была человеком, который всегда усердно трудился, независимо от того, получалось это у неё или нет. Девушке не нравилось сидеть в сторонке и наблюдать, как другие делают работу, которую должна была делать она, особенно, когда речь шла о ферме. — Я думала сегодня поработать на огороде, нужно собрать урожай. — Я могу это сделать, а ты можешь составить мне компанию, — тут же предложила Вайолет, заставив Кейтлин вскинуть брови. — Ты не позволишь мне делать никакую работу? — сухо спросила Кейтлин. Вайолет прятала ухмылку, но Кейтлин сразу же заметила её по сжатым губам. — Нет, не позволю. Можешь посмотреть или почитать книгу, но пока никакой работы, — сообщила она Кейтлин, подойдя к ней. В знак привязанности Вай наклонилась и нежно поцеловала её в макушку, а затем забрала пустую тарелку Кейтлин и отнесла в раковину. — Тогда я пойду переоденусь, — объявила Кейтлин, стараясь не показывать свои красные щёки. Для Вайолет стало обычным делом целовать Кейт в лоб или макушку. Кейтлин боялась, что это всего лишь дружеский жест, но мысли тут же устремлялись к другим вещам. К греховным вещам, из-за которых она молилась по ночам о прощении. И всё равно думала о том, каковы на вкус губы Вайолет. Будут ли они такими же мягкими и одновременно грубыми, как Кейтлин себе представляла? Было трудно не позволять своим чувствам помешать глубокой связи, которая установилась между ними. Они были друзьями, лучшими друзьями, и Кейтлин ненавидела себя за то, что испытывает к своему пилоту чувства, которых никогда не испытывала к своему покойному мужу. С Джорджем всё всегда казалось очень плоским и поверхностным. Он был хорошим собеседником, с ним было комфортно, но не так, как с Вайолет. С Вайолет она хотела знать, каково это — принимать с ней ванну, чувствовать её кожу на своей коже и позволять губам блуждать по этим удивительно сильным плечам и рукам. Это всё ещё смущало Кейт, хотя она и смирилась с тем, что была сломана. Сломана в том смысле, что женщины, любящие других женщин не только по дружбе, просто не имели права быть в обществе. Они не должны были поддаваться таким чувствам, если такие чувства вообще существовали. Губы Вайолет на её голове или лбу каждый раз вызывали жжение в животе, но Кейтлин ничего не могла с собой поделать. Отвержение этих чувств только усиливало их, поэтому Кейт решила, что лучше просто смириться с ними и не реагировать. Она торопливо поднялась наверх, боясь, что Вайолет заметит красные щёки, и стала собираться. В тот день Кейтлин выбрала брюки — одну из немногих пар, которые у неё были. Они были тёмно-коричневого оттенка, и сочетались с жёлтой блузкой и туфлями. Затем Кейт уложила волосы в классический валик, чтобы убрать их с лица. Когда она снова спустилась вниз со скетчбуком и карандашами в руках, то обнаружила, что Вайолет уже отправилась в огород. Кейтлин взяла с собой шерстяное одеяло на случай, если ей будет зябко из-за болезни, и направилась к огороду с ещё одним покрывалом в руках. — Ты сегодня очень красивая, — услышала она слова Вайолет в тот момент, когда завернула за угол. Её лётчица стояла на коленях посреди огорода, выдёргивая сорняки перед тем, как собрать урожай уже готовых овощей. Прекрасна — это самое малое, что можно было сказать о Вайолет сейчас, когда солнце освещало её медные локоны и проливало свет на веснушки, которые становились всё более очевидными из-за солнца . Вай выглядела манящей и одновременно красивой, не особо женственной, но и не особо мужественной. Она была Вайолет, её пилотом и женщиной, от одной улыбки которой у Кейтлин перехватывало дыхание. — Я могу сказать о тебе то же самое, — решила ответить Кейтлин, укладывая своё светло-голубое покрывало на траву рядом с огородом. Теперь, когда она встала с постели, хотелось провести некоторое время с Вайолет, пусть даже просто составить ей компанию своим присутствием. У Кейт не было такой возможности уже несколько дней, и она хотела успокоить своё больное сердце. Вайолет отмахнулась от её комплимента и снова погрузила руки в перчатках в чёрную грязь, которая была питательной средой для овощей. — Может тогда "симпатичная"? — предположила Кейтлин, протягивая руку и приветствуя Паулин почесыванием головы, когда собака решила присоединиться к ней на покрывале. — Я бы сказала, что ты и красивая, и симпатичная. Вайолет издала тихий смешок, покачав головой: — Ты так говоришь только потому, что на мне одежда твоего покойного мужа, — пошутила она, хотя Кейтлин уловила за этим намёк на вопрос. Неужели Вайолет хотела узнать, не возражает ли Кейтлин, что её пилот носит одежду мужа? Потому что Кейтлин не возражала. — Не только поэтому, хотя тебе очень идёт, — с улыбкой признала Кейтлин, открывая скетчбук и доставая один из карандашей. — Значит, ты теперь хочешь стать моим мужем? — решила она спросить дразнящим тоном, хотя сам вопрос снова вызвал румянец на щеках. Вайолет на мгновение перестала копаться в грязи, а её серые глаза встретились с глазами Кейтлин. У Кейт перехватило дыхание от того, насколько пристальным был взгляд Вай. — Для меня будет честью стать твоим мужем, Кейт, — прозвучало искренне, но лёгкая ухмылка на губах заставила Кейтлин подумать, что она пошутила. Однако бабочки, порхающие в животе, говорили ей совсем о другом. — Думаю, ты уже доказала, что достойна этого, заботясь обо мне и моей ферме последние несколько дней, — улыбнулась она и сосредоточилась на рисовании, начиная набрасывать рисунок, который был задуман на этот день. Вайолет на мгновение замолчала, но в ответ на замечание Кейтлин издала тихое хмыканье. Кейт то и дело поглаживала мягкую голову Паулин, а Вайолет занималась огородом. — Не хочешь рассказать мне, что ты рисуешь? — спросила Вайолет через некоторое время, и Кейтлин подняла глаза, чтобы увидеть, как Вайолет разминает тело, поднявшись с колен, на которых она находилась слишком долго. Кейтлин невольно обратила внимание на то, как её белая рубашка немного приподнялась и обнажила небольшую полоску живота. Это было совершенно невинно и, конечно, не вызывало никакого восторга. Так почему же Кейтлин чувствовала, что её щёки могут сгореть, а внизу живота зарождалось что-то очень незнакомое. Она быстро вернула взгляд к своему рисунку и ответила пилоту: — Я рисую цветы рядом с огородом. Ложь. Она посмотрела на то, что уже нарисовала. Первый набросок Вайолет, работающей на огороде, где она сгорбилась над овощами и явно сосредоточилась. Кейтлин проследила за линиями бицепсов и сильных плеч Вай, которым она уделила особое внимание, так как хотела, чтобы всё выглядело реалистично. Работа была ещё далека от завершения, но уже начинала походить на натурщицу. — Ты собираешься раскрасить их акварелью? Как тот набросок Паулин, который ты сделала? — вслух поинтересовалась Вайолет, направляясь в другую часть огорода, чтобы избавиться от оставшихся сорняков. Кейтлин не могла не улыбнуться, вспоминая набросок, который она сделала на днях, и для которого также использовала акварельные краски. Это была первая работа, которую Вайолет увидела, и с тех пор пилот была одержима тем рисунком. Похоже, эскизы и картины Кейтлин впечатляли не меньше, чем навыки игры Вайолет на фортепиано. — Возможно, я так и сделаю, я ещё не решила, — ответила она, пока карандаш старательно выводил медные локоны Вайолет. Штрихи были лёгкими, но решительными. Когда Кейт была моложе и ещё жила в Париже с родителями, её обучал опытный учитель рисования. Он был впечатлен способностями девушки с юных лет, но мать считала подобное занятие лишь бездумным хобби, для которого не нужны соответствующие навыки. Кроме того, какая будет польза от рисования для жизни будущей жены и матери? Поэтому Кейтлин прятала свои работы, не желая показывать их тем, кто мог бы высмеять, как это сделала её мать. Но Дюбуа верила, что Вайолет отнесётся к этому серьёзно. Обычно Кейтлин не находила на это времени, так как ферма занимала большую его часть, но сейчас, когда болезнь дала о себе знать, это была прекрасная возможность вернуться к рисованию. Кейт вернулась к своему эскизу и позволила Вайолет продолжить работать в огороде, а Паулин просто наблюдала за ними, лёжа рядом с Кейтлин на одеяле и составляя ей компанию. Утро было блаженным и довольно спокойным. Время от времени девушки перебрасывались парой слов, но в основном сосредоточивались на работе, и Кейтлин постаралась сделать лучший набросок своего пилота. Учитывая то, что она чувствовала к Вайолет, ей ещё предстояло решить, показывать ли пилоту набросок. Кейтлин чувствовала, что Вай всё равно будет настаивать, пока наконец не увидит работу. Когда набросок карандашом был закончен, и Кейт осталась довольна деталями, которые вписала в этот рисунок, она пошла в дом за акварельными красками, кистью и стаканом с водой. Вернувшись, Кейтлин увидела Вайолет в соломенной шляпе, надетой на медные кудри, и, усевшись обратно на одеяло, не могла не усмехнуться. — Откуда у тебя эта шляпа? — с любопытством спросила она, снова взяв в руки бумагу и начав макать кисть в воду, чтобы выбрать первый цвет. В итоге выбрала медный цвет для красивых локонов, по которым Кейтлин любила водить пальцами. — Я нашла её в твоей спальне, когда ты спала. Мне нужно было что-то, чтобы не обгореть, пока я работаю на улице, — простодушно сообщила Вайолет, собирая в корзину спелые помидоры. — Прости, что я взяла её без разрешения. — Нет, всё в порядке, — настаивала Кейтлин, раскрашивая кудри Вайолет, — эта шляпа была подарена мне отцом на 17-летие. — Да? — Вайолет посмотрела на неё, продолжая работать. — Расскажи мне побольше. Кейтлин окунула кисть в воду, чтобы убрать медный цвет, и принялась намешивать новый: — Мой отец хотел подарить мне шляпу на день рождения, поэтому отвёл в магазин с самым большим выбором шляп во всём Париже. Я выбрала эту, потому что она напоминала мне о солнце и свободе, которую я чувствовала во время каникул в деревне, — Вайолет улыбнулась, выслушав рассказ, и позволила ей продолжить, пока Кейтлин рисовала, — мама считала, что это нелепая шляпка, ведь в магазине было столько шикарных вариантов, но отец настоял на том, чтобы я взяла эту, потому что она мне так нравилась... До сих пор люблю её. Это напоминание о том времени, когда я думала, что огромный мир всё ещё открыт для меня. Что если я буду сильно желать и молиться, то однажды смогу путешествовать по миру. Её пилот кивнула в знак понимания, когда закончила собирать помидоры: — Это довольно депрессивная история, Кейт. — Правда? — её голубые глаза скользили по краю скетчбука. — По-моему, это довольно меланхолично. — Так и есть, но грустно слышать, что ты, похоже, отказалась от этой мечты, — просто сказала Вайолет, вставая с помидорами в руках и откладывая их в сторону, а затем перешла к моркови. — Да, возможно, я и сейчас так думаю, но такое случается, когда выходишь замуж. Ты живёшь так, как решит твой муж, — ответила Кейтлин и оторвала взгляд от прекрасного образа своего пилота, вытиравшей грязь с моркови, которую она выдернула из земли. — Я думаю, что это нелепая идея, — осмелилась признать Вайолет, и, подняв голову, Кейтлин заметила, что серые глаза Вайолет буравят её напряженным взглядом, — если я когда-нибудь выйду замуж, я хочу, чтобы это был равный брак. А не брак, в котором один говорит другому что делать и как жить. — Не так уж много мужчин согласятся с этим, — мягко сказала ей Кейтлин, не желая сердить её подобными высказываниями. Однако Вайолет, похоже, не обиделась. Она лишь рассмеялась и покачала головой: — Тогда, наверное, я никогда не выйду замуж, но меня это нисколько не смущает. Кейтлин снова вспомнила комментарий о том, что Вайолет может стать её мужем. Сердце учащённо забилось при одной только мысли о том, что Вай действительно будет выполнять обязанности мужа. Если быть до конца честной и правдивой... В глубине души она считала, что единственным человеком, которого она могла бы представить в качестве своего мужа, была Вайолет. Она почувствовала знакомое чувство стыда и вернулась к эскизу, продолжая оживлять картину акварельными красками. Кейтлин закончила работу как раз перед тем, как Вайолет закончила с огородом. Был уже обед, и она начала ощущать слабое чувство голода, которого так не хватало во время болезни. Было приятно ощущать, что тело начинает возвращаться в прежнее состояние и что у неё снова появился аппетит. — Может, приготовить нам обед? — предложила Кейтлин, откладывая рисунок и вставая. Дав краскам высохнуть на тёплом солнце, она закрыла скетчбук, когда Вайолет кивнула в ответ. На обед у них было не так уж много еды, но у на кухне оставалось несколько яиц, и она решила сварить их. Это был вариант получше, чем каждый раз одни и те же жареные яйца. Кейт принесла им по стакану молока и остановилась, увидев, что Вайолет устроилась на одеяле и затеяла с Паулин небольшую игру. Она бросала палку в другой конец сада, чтобы собака её поймала, и время от времени просто делала вид, что бросает палку, обманывая. Это приводило очень взволнованную Паулин в замешательство, и собака лаяла, набрасываясь на Вай в предвкушении. Вайолет перекатилась на спину и, смеясь, всё равно бросила палку. Паулин тут же скрылась, побежав за палкой, а Кейтлин, снова вернувшись в реальность, подошла к пилоту. — Рада видеть, что ты с хорошей компанией, — поддразнила она, усаживаясь и протягивая Вайолет стакан молока и варёное яйцо. Вай с удовольствием взяла яйцо и принялась чистить его, наблюдая за тем, как Паулин бежит к ним с палкой. — Я очень привязалась к ней, — объяснила Вайолет, беря палку и снова бросая её, и серые глаза загорались от каждого взаимодействия с Паулин. Глаза сияли, в них отражалось солнце, и Вай действительно выглядела счастливой. — Она стремится приносить счастье, куда бы ни пошла, — признала Кейтлин, наблюдая, как Вай откусывает яйцо и снова бросает палочку Паулин. Возможно, молчаливое восхищение — это то, к чему Кейтлин тоже имела страсть. Последние несколько недель она то и дело уделяла внимание молчаливому любованию Вайолет. Ей было стыдно признаться в этом. — Можно посмотреть на твой набросок? — спросила Вайолет, закончив чистить яйцо и откусив кусочек. Кейтлин почувствовала, как щёки неохотно вернулись к красному цвету, который соответствовал томатам, собранным Вай ранее. Она тихонько хмыкнула, проглотив кусочек, и кивнула, взяв в руки скетчбук. Кейтлин нервничала, ладони вспотели, руки слегка дрожали, когда она открыла скетчбук и перевернула на последнюю страницу, где на бумаге гордо красовался последний набросок. Голубые глаза буравили Вайолет, когда Кейт наблюдала за тем, как расширились глаза пилота, когда она поняла, кто на рисунке. Возможно, это была ошибка. Возможно, ей следовало нарисовать ещё один рисунок Паулин, а может, не стоило лгать и говорить, что она рисовала цветы. Во рту пересохло, и казалось, что Вайолет пытается найти слова, которые хотела бы произнести, продолжая изучать подробный набросок себя. — Это... Прекрасно, — признала Вайолет, оторвав взгляд от бумаги и подняв его, чтобы встретиться с глазами Кейтлин. — Я выгляжу такой непринуждённой, такой... Спокойной. — Это то, как я тебя вижу, — тихо пробормотала Кейтлин, слегка наклонившись, чтобы указать на несколько деталей в наброске, которые она добавила, — я вижу тебя с непокорными, дикими волосами, прям как твой дух, с сильными руками, но мягким выражением лица. В тебе есть что-то такое, что демонстрирует твою "сильную" внешность, но когда ты позволяешь кому-то по-настоящему узнать тебя, оказывается, что у тебя нежное и доброе сердце. Сердце, которое в большинстве случаев больше, чем можно себе представить. Вайолет казалась почти тронутой, когда её взгляд переходил с рисунка на Кейтлин и обратно. Кейт чувствовала себя уязвимой, даже обнажённой, когда делилась с ней чем-то настолько личным и интимным. — Ты феноменальная художница, Кейтлин, — мягко призналась Вайолет, снова приклеив глаза к эскизу, — я никогда не видела себя такой, даже когда смотрелась в зеркало. — Я думаю, ты заслуживаешь того, чтобы видеть себя так, как вижу я, — улыбнулась Кейтлин, на мгновение проведя пальцем по рисунку, после чего доела яйцо и допила стакан молока, сменив тему разговора. Продолжать разговор о рисунке было как-то неловко. — Есть кое-какие дела, которые тоже нужно сделать, я тоже могу помочь, так что лучше заняться ими. Вайолет кивнула, но забрала скетчбук с собой, следуя за Кейтлин в дом. Весь остаток дня они не говорили об этом. Вечер наступил довольно быстро, когда все погрузились в работу, которую нужно было сделать, и наступил быстрее, чем ожидалось. В наступившую прохладную летнюю ночь Кейтлин решила разжечь камин в гостиной. Это был простой способ согреть дом, когда было необходимо, и Кейтлин всегда с удовольствием проводила вечера перед огнём. Вайолет настояла на том, чтобы заняться уборкой на кухне, пока Кейтлин разводила огонь, через несколько часов после того, как они поужинали. Как только огонь разгорелся, Кейт устроилась на диване перед камином. Сняв туфли, она подогнула под себя ноги и стала греться у огня. Паулин присоединилась и улеглась на ковёр перед камином, быстро уснув. Вскоре, Кейтлин взяла книгу с одной из полок и снова устроилась на диване. Услышав, как открывается дверь в гостиную, она повернула голову и, обернувшись через диван, увидела, что в комнату вошла Вайолет. На чужих красивых губах сияла знакомая улыбка, кудри были растрёпанны после дня, проведённого на солнце в шляпе Кейтлин, а рукава закатаны из-за уборки на кухне. — Устала? — спросила Кейтлин, и Вайолет кивнула, подойдя к проигрывателю. Кейтлин открыла книгу и позволила Вайолет перебрать пластинки, как делала это уже много раз. Это был их негласный маленький ритуал — проводить вечер, слушая музыку, пока Кейтлин читала Вайолет одну из многочисленных книг на своей полке. — Всегда есть силы для истории, — призналась Вайолет, выбирая пластинку из стопки и ставя её на проигрыватель. Спустя мгновение гостиную наполнила мягкая джазовая музыка, и Кейтлин почувствовала, как на лице появилась улыбка. Вайолет умела выбирать джаз, похоже, это был её любимый жанр. — Присоединишься ко мне? — Кейтлин подняла глаза от книги и увидела, как Вайолет подходит к дивану и садится на другой его край. Кейт понимала, что это всего лишь вежливость, но они спали в одной постели, так что немного близости не повредит, верно? Впрочем, она не просила и не умоляла об этом — Вайолет сама решит как ей будет удобнее. — Что мы сегодня читаем? — с любопытством поинтересовалась её пилот, когда Кейтлин заметила, как по сильному, но усталому телу Вай пробежала мелкая дрожь. Похоже, она тоже не прочь погреться у огня. Впрочем, не только огонь заставлял Кейтлин чувствовать, что ей жарко. — Это сборник стихов, так что, боюсь, никаких приключенческих историй сегодня не будет, — предупредила Дюбуа, но Вайолет лишь хихикнула, ухмыляясь. — Думаю, я переживу. Но тогда я выберу первую поэму. — Хорошо, назовите мне страницу, и мы наугад прочитаем одну из них. — Восемьдесят четыре. Кейтлин кивнула и открыла данную страницу книги, которая лежала у неё на коленях. Глаза быстро пробежалась по тексту, и она почувствовала, как по телу разливается тепло, а затем прочитала слова вслух: Когда я снова почувствую твои руки, Тепло твоего дыхания на моей щеке? Твои горящие глаза, которые улыбались и рассказывали Так много того, о чём не сказать. Дай мне почувствовать твои крепкие объятия, Твёрдые губы на моих губах. Пьяный экстаз, который приходит, Чтобы окунуть моё сердце в вино влюблённых. Прижми меня к себе и дай почувствовать Ещё раз биение твоего сердца на моей груди. Дай мне познать сладкий сон, Который успокоит мою тоскующую душу. Вопрос: Почему моё сердце в безмолвии Гадает и ждёт рассвета? Когда же оно разорвёт оковы ночи, Чтобы встретить рассвет нового дня любви? Кейтлин и Вай на мгновение замолчали, пока последние слова впивались в их сердца и души. Кейт едва осмелилась поднять глаза от страницы, которая звала её, кричала, что напротив сидит её возлюбленная. Именно это чувство, описанное Дороти Смит, она испытывала с Вайолет вот уже несколько дней подряд. Возможно, со второго или третьего дня пребывания в этом доме. — Как прекрасно, — признали губы Вайолет, и это перетянуло яркий взгляд Кейтлин с белой страницы на серые глаза её пилота. — Думаю, мне больше всего понравилась строчка о тоскующей душе писательницы. Кейтлин сглотнула, когда её глаза вернулись к белой странице, и снова прочитала отрывок: — "Дай мне познать сладкий сон, который успокоит мою тоскующую душу". — Именно, — тихо произнесла Вайолет, взглянув на Кейтлин. Между ними воцарила тишина, когда взгляды снова встретились. Дюбуа могла поклясться, что в бурых глазах Вайолет промелькнуло то же самое чувство желания и тоски, которое, как она была уверена, часто отражалось в её собственных глазах. Затем Вайолет снова заговорила. — Мне кажется, я довольно часто испытываю это чувство рядом с тобой. Что моя душа может успокоиться в твоих объятиях. Теперь настал черёд Вайолет краснеть: она прервала зрительный контакт с Кейтлин и уставилась на пламя. Кейт могла лишь недоумённо моргать пару секунд, вникая в то, в чём Вайолет только что ей призналась. — Наверное, я чувствую то же самое, что и ты. Когда ты обнимаешь меня, кажется, что всё в порядке. Как будто в следующий момент нам может быть больно, но это совсем не имеет значения. Вайолет выглядела более уязвимой, чем когда-либо, и это заставило сердце биться быстрее. Её мысли были сосредоточены исключительно на женщине, сидевшей перед ней, женщине, которая в то же утро назвалась её мужем и, рискуя жизнью, нашла врача. — В тот момент, когда ты отпускаешь меня, я думаю о тех же словах, что написаны на этой странице, — тихо призналась Кейтлин и снова опустила взгляд на текст, — "Когда я снова почувствую твои руки?" Вайолет не ответила, но напряжённого взгляда в её глазах хватило, чтобы Кейтлин отложила книгу и слегка приподнялась: — "Тепло твоего дыхания на моей щеке..." — Кейтлин смотрела на Вайолет, её тело двигалось само по себе, так как она чувствовала себя полностью захваченной теми чувствами, которые возникали в моментах общения с Вайолет. Кейт подтянула колени, перебравшись ближе к Вайолет, медленно двигаясь к своей цели, и снова заговорила, — "Твои горящие глаза, которые улыбались и рассказывали так много того, о чём не сказать". Она услышала, как пилот вздохнула, когда Кейтлин подобралась ближе. Вайолет сидела, подтянув одно колено к груди, а другое свесив с дивана. Время, казалось, текло медленнее, так как их тела двигались синхронно. Колено слегка сдвинулось в сторону, приглашая Кейтлин подползти ещё ближе, и Кейт медленно уселась между её ног: — "Дай мне почувствовать твои крепкие объятия", — тихо прошептала Кейтлин. Её колени были подогнуты под себя, когда блуждающие, жаждущие глаза Вайолет всё же нашли глаза Кейтлин. Вайолет могла бы отстраниться, сказать ей, чтобы она отошла или остановилась. Но этого не произошло. Как магнит, притянутый к своей второй половинке, Кейтлин протянула руки к Вайолет. Она прижалась к красивому лицу пилота, серые бури встретились с голубым спокойствием. Кейтлин позволила своим глазам быстро скользнуть вниз, к губам Вайолет, как они делали это много раз прежде. На этот раз она не хотела останавливаться. Большие пальцы нежно поглаживали щёки Вайолет, когда Кейтлин слегка наклонилась вперёд. Знакомое соприкосновение их носов вызвало новую бурю бабочек, и Кейт почувствовала, как дрожащее дыхание Вайолет коснулось её губ. Находиться так близко к ней было просто завораживающе, хотя они уже не раз оказывались в подобной ситуации. — "Твёрдые губы на моих губах", — прошептала Кейтлин в тёплые губы своего пилота. Её голос был мягким, предназначенным только для женщины, которая держала её сердце в своих руках. Наступила тишина, когда их губы призрачно касались друг друга, просто наслаждаясь ощущением того, что они были так близки друг к другу, так близки к тому, чтобы решить свою судьбу. Затем Вайолет заговорила: — Это все, чего желает моё сердце. В этих словах было больше смысла, чем Кейтлин могла предположить. Спустя секунду Вайолет наклонилась к ней и, сократив расстояние, впилась в губы Кейтлин в долгожданном поцелуе. Впервые Кейтлин позволила себе наконец полюбить пилота.