Cerulean eyes for the damaged soul

Кейтлин соскочила со столешницы быстрее, чем успела ответить на вопрос Вайолет о том, что происходит. Её яркие глаза успели заметить, как Миссис Баучер развернулась и бросилась прочь. Чувство ужаса охватило Дюбуа, когда Кейт выскочила через чёрный ход и последовала за Миссис Баучер, отбежавшей от дома на приличное расстояние. Она должна была всё исправить, она должна была сказать Миссис Баучер, что это была ошибка и что она заплатит любую цену, если женщина будет молчать. Миссис Баучер была одной из самых любопытных соседок, которая очень хотела поддерживать дружеские отношения с немцами. Она любила высказывать свои мысли о "несправедливости", что в её понимании означало лишь поддержку того, кто выигрывает войну. Ноги остановились, как только Кейтлин завернула за угол и увидела, что Баучер остановила одного из немецких солдат, патрулировавших город на случай беспорядков. Она смотрела издалека, как пожилая женщина разговаривала с мужчиной, а затем как соседка обернулась на Кейтлин и указала на неё. Кейт ничего не могла сделать, ничего не могла сказать, чтобы исправить ситуацию. Глаза солдата слегка сузились, когда он увидел её, и прежде чем Кейтлин успела подумать об этом, ноги развернулись, и она побежала обратно на ферму. Кейт прекрасно понимала, что это значит, знала, чем всё закончится, и ей оставалось только тщательно спрятать пилота. —Что случилось? — спросила сбитая с толку и весьма обеспокоенная Вайолет, как только Кейтлин вбежала обратно на кухню; глаза её горели от слёз. — Всё кончено, — только и успела сказать Кейтлин, как её разум уже думал на шесть шагов вперед. Руки схватили всё съедобное, что смогли найти, и сложили в корзину вместе с несколькими бутылками молока и воды. — Что? — слова девушки только ещё больше смутили Вайолет, и она схватила Кейт за плечи, чтобы та не металась по кухне. — Что случилось? Кейтлин, что происходит? Кейтлин не могла смириться с чувством, которое обрушилось на неё, словно волна, набежавшая на берег в штормовой полдень. Обеспокоенные глаза Вайолет, её руки, крепко, но заботливо обнимающие хрупкие плечи. Когда она заглянула в эти прекрасные серые глаза, в голове пронеслась мысль о том, что Кейт может больше никогда не увидеть свою любимую. После всего лишь одной ночи, проведённой вместе, их время вышло, и их пути разойдутся самым худшим образом. — Нас увидела соседка, — наконец смогла сказать Кейтлин, и голос дрогнул, когда она почувствовала, как по щекам побежали слёзы, — я выбежала за ней, но увидела, что она уже предупредила немецкого солдата. Наблюдать за тем, как Вайолет начинает осознавать, что это значит для них, было самым ужасным зрелищем, которое Кейтлин когда-либо видела. Мир возлюбленной рушился, а глаза остекленели от странного гнева, сочетавшегося с глубочайшей печалью, которую эти глаза отражали. — Я сражусь с ними, сражусь с каждым из них, а потом мы убежим, — пообещала Вай голосом, полным гнева и ненависти, когда Кейтлин покачала головой. — Ты не можешь, они придут с подкреплением, ты никогда не сможешь справиться с таким количеством солдат, особенно если они вооружены... Ты должна спрятаться, — убеждала Кейтлин. На лице Вайолет отразился гнев и отвращение: — И оставить тебя разбираться с ними? Никогда. — Пожалуйста, Вайолет, — голос Кейтлин сорвался, и слёзы хлынули по щекам, а её руки легли на щёки возлюбленной. Парижанка прижалась к ним, словно это был спасательный круг, и в момент отчаяния прильнула губами к губам Вайолет, а затем отстранилась и прижалась лбом к лбу своего пилота, — моя соседка знает всех в этой деревне, она знает, что ты здесь не живёшь, так что несложно догадаться, что они пристрелят тебя на месте, если найдут. — Я всё равно умру, — голос Вайолет сорвался, и слёзы покатились по и её щекам тоже. Сильные руки по-прежнему держали Кейтлин за плечи. — Я лучше умру, сражаясь, чтобы защитить тебя, чем умру, когда они найдут меня в укрытии и оставят тебя на произвол судьбы. — Вайолет, послушай меня, — ровным голосом произнесла Кейтлин, глядя в серые глаза, в которых бушевали бури, принадлежавшие пилоту, — со мной всё будет в порядке, я не сделала ничего плохого. У тебя есть шанс выжить, если ты спрячешься в винном погребе. Там тебя никто не найдёт, я обещаю. Как только они уйдут, ты должна найти Виктора и забрать свои документы. Уходи отсюда и не ищи меня. Пожалуйста, пообещай мне. — Я не могу этого обещать, Кейтлин. Как я могу, чёрт возьми, обещать тебе это? Я не могу вынести мысли о том, чтобы оставить тебя. Ты пойдёшь со мной или я вообще не пойду, — упрямо твердила Вайолет, но Кейтлин покачала головой, чувствуя, как по щекам падают новые слёзы, и прижалась к губам Вайолет ещё одним поцелуем. — Я знаю, что ты хочешь защитить меня, что ты хочешь спасти меня, но ты не можешь отдать свою жизнь ради моей. Это буду я или мы оба, и я никогда не прощу себя, если ты погибнешь, — Кейтлин убрала руки с щёк и крепко обняла Вайолет, снова вдыхая знакомый запах возлюбленной. — Меня не волнует моя собственная жизнь, Кейт, она должна была закончиться в ту ночь, когда разбился мой самолёт. Благодаря тебе этого не случилось... Мне нужно вернуть этот долг. — И ты можешь вернуть его, уехав и забрав с собой Паулин, — сказала ей Кейтлин, когда они крепко обнялись, — а у меня есть шанс, только если ты будешь спрятана. Они позволят Миссис Баучер дать показания, и если не найдут никаких доказательств твоего пребывания здесь, есть все шансы, что они отпустят меня. — Ты не знаешь их, Кейтлин, они не собираются отпускать тебя вот так просто, — пробормотала Вай, притягивая её ближе. — Они пристрелят нас обеих, если ты не спрячешься. Отличный способ убить нас в одно мгновение, — возразила Кейтлин, явно не собираясь оставлять это без внимания. Её руки ослабили хватку на пилоте, и Кейт слегка отстранилась, — они могут быть здесь в любой момент, пожалуйста, отбрось свою честь и чувство справедливости. Это единственный способ выбраться живыми. На борьбу, происходящую в голове пилота, было больно смотреть. Кейтлин знала свою любимую лучше, чем хотела бы признавать. Она знала, что Вай разрывается на части, думая о последствиях своих действий, если она останется и будет сражаться. А ещё её не покинет чувство вины в случае, если она спрячется. Нельзя было сказать или сделать ничего, что могло бы стать правильным выходом из сложившейся ситуации. — Пожалуйста... — тихо умоляла Кейтлин, когда её возлюбленная сдалась у неё на глазах. Плечи поникли, а слёзы превратились в неудержимую реку печали, которая говорила о глубине чувств Вайолет к ней. — Я люблю тебя больше всего на свете, — призналась Вайолет так тихо, что ветер мог бы унести её слова в кукурузные поля за пределами фермы, — и меня убивает то, что я не могу защитить тебя. Кейтлин кивнула, её пальцы переплелись с пальцами Вайолет, и она просто взяла наспех приготовленную корзину и потянула за собой своего пилота. Через люк она спустилась в винный погреб и направилась к потайной двери за одной из полок. — Обещай, что никогда не будешь винить себя, что бы со мной ни случилось, — убеждала Кейтлин, снова притягивая Вай к себе, — Мне невыносима мысль о том, что ты угробишь себя из-за чувства вины. — Не говори так, Кейтлин, не говори так, будто ты не вернёшься, — голос Вайолет был глубоким, что-то нависло над её серыми глазами, когда она покачала головой и наклонилась к Кейтлин, чтобы поцеловать. Возможно, в последний раз. Их губы прильнули друг к другу в момент отчаяния. Соль слёз смешалась на губах. Это не было прощанием, это было обещанием увидеться снова. — Я люблю тебя, Вайолет, — призналась Кейтлин, отстраняясь, и прижалась лбом друг к другу, когда они обменивались последними словами, — я люблю тебя больше, чем свою жизнь. — Для меня было честью любить тебя всё это время, — прошептала пилот, когда по щеке пробежала свежая слеза. Кейтлин покачала головой, ещё раз обняв её: — Не говори так, будто это конец. Мы ещё встретимся. Я обещаю. Вайолет тихо кивнула, но, похоже, ни одна из них не верила в это. В последний раз их губы соприкоснулись, и прощание было произнесено в тишине, после чего Вай уползла в своё убежище с корзиной, которую Кейтлин поспешно собрала ранее. Кейтлин не удержалась и наклонилась, чтобы в последний раз коснуться пальцами щеки любимой: — Ты — любовь всей моей жизни, Вайолет. Спасибо, что подарила мне счастье. Слёзы Вайолет стали тихими и не могли отразить ту боль, которую она испытывала, когда ей пришлось отпустить любимую и позволить врагу решать её судьбу. — Моё сердце всегда будет принадлежать тебе, Кейтлин. Что бы ни случилось, моё сердце всегда будет твоим. Кейт почувствовала, как у неё сводит желудок при виде того, как пилот уткнулась лицом в её руку, отчаянно пытаясь удержать это последнее прикосновение. Они не говорили об этом вслух, но обе знали, что больше никогда не увидятся. Время, которое им посчастливилось провести вместе, было лучшим в их жизнях, и именно за это они и держались. — Пожалуйста, оставайся в укрытии хотя бы несколько дней после того, как услышишь, что все ушли. Они могут держать поблизости солдат, чтобы проверить, не спряталась ли ты, и пристрелить в тот момент, когда ты выйдешь на поверхность. Ты должна быть уверена, что вокруг никого нет. — Обещаю, — мягко пообещала Вайолет, в её глазах всё ещё боролись инстинкты, побуждающие выйти и сражаться за любимую женщину. Единственное, что её сдерживало — это осознание того, что подобное означало бы верную смерть для них обеих, и это было всё, что они могли сделать, чтобы дать друг другу шанс. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, ma chère, — прошептала Кейтлин последнее обещание своему пилоту, прежде чем закрыть дверь и запереть возлюбленную внутри до тех пор, пока всё не закончится. Единственное, о чём думала Кейт — это доставить своего пилота в безопасное место. Всё, что имело значение — это жизнь Вайолет. Кейтлин задвинула полки перед дверью и поспешила наверх. Руки дрожали, когда она возвращалась на кухню. Дюбуа молча скормила Паулин остатки вчерашнего ужина. Ужин, который она разделила с Вайолет в состоянии наивысшего блаженства. Как просты были их жизни накануне вечером, когда они просто потерялись в компании друг друга и своей недавно признанной любви друг к другу. Кейтлин казалось, что до встречи с Вайолет она не жила. Всё, вокруг чего вращалась жизнь, стало казаться бесполезным с того момента, как она встретила Вай. Всё, о чём она могла думать — это обещание, которое Вайолет дала ей. Пилот не будет искать Кейтлин, не будет пытаться стать героем и вызволить любимую из тюрьмы, будет прятаться и сбежит при первой же возможности. Виктор, не задумываясь, помог бы ей выбраться и, скорее всего, помог бы пересечь границу города. Единственное, что удерживало Кейт от очередных слёз — это мысль о том, что Вайолет, возможно, удастся выбраться живой. Что её пилот найдет способ выжить, уехать и вернуться в Америку. Там она будет в безопасности, вернётся в объятия семьи, которую оставила, и людей, которых знала и любила. В конце концов она забудет Кейтлин, возможно, найдёт себе новую возлюбленную где-нибудь за границей и позволит себе любить эту женщину так же, как любила Кейтлин в те несколько часов, которые им были отпущены. Как только она услышала, как двигатель немецкого грузовика остановился перед домом, она повернулась к задней двери. В следующие несколько секунд Кейтлин ждал приговор: около десяти солдат выскочили из машины, бросились к дому и протиснулись через чёрный ход. Кейтлин не хотела плакать, не хотела издавать ни звука, когда их грубые руки схватили её. Она не смотрела никому из них в глаза, игнорируя команды, которые выплёвывали на неё, пока тащили за собой с силой, предсказывающей, какая судьба ожидает её в пункте назначения. Кейт не стала сопротивляться, зная, что, решившись на это, попадёт в ещё более сложную ситуацию. И вот что случилось: Паулин начала лаять в тот момент, когда солдаты ворвались в двери, а их предводитель отдал приказ остальным, которые тут же принялись обыскивать весь дом. Они потащили Кейтлин за собой, когда лай Паулин стал ещё громче, и через секунду её зубы впились в ногу солдата, который задержал Кейт. Всё произошло слишком быстро. Кейтлин повернула голову в сторону своей верной спутницы, которая бесстрашно защищала хозяйку, но в ответ получила безжалостный выстрел прямо меж глаз. Кейтлин вскрикнула, услышав выстрел, и увидела, как тело Паулин обмякло, а солдат, державший её руки за спиной, отпихнул от себя безжизненное тело собаки. — ПАУЛИН! — вскрикнула Кейтлин в полном отчаянии, когда у неё подкосились колени. От неожиданного движения солдат потерял хватку на её запястьях, и Дюбуа опустилась на пол. Она тут же подползла к телу своей верной, милой Паулин, так как чёрно-белый мех уже начал краснеть. Прижимая к груди ещё тёплое тело, Кейт закричала, оплакивая потерю единственной спутницы, которая всегда была рядом с ней и давала ей утешение в те ночи, когда Кейтлин больше всего в нём нуждалась. Паулин охраняла её долгие годы, отгоняла незваных гостей и присматривала, когда тело Кейтлин ослабевало и лихорадило. В те ночи, когда её мучили кошмары, лишь две вещи помогали ей сохранять рассудок: руки Вайолет и влажный нос Паулин, прижатый к ладони. — Нет, пожалуйста, дорогая... — умоляла Кейтлин, но знала, что её верной подруги больше нет. Кровь из раны испачкала светло-голубую ткань платья, но Кейтлин это почти не волновало. Потеря Паулин стала непосильным бременем, которого она никак не ожидала. У Кейт было не больше минуты, чтобы оплакать своего питомца. Двое солдат оттащили её от безжизненного тела некогда верной собаки, когда Кейтлин брыкалась и кричала, пытаясь вернуться к Паулин. Она хотела в последний раз обнять, похоронить и попрощаться, но не успела — её подняли на ноги и потащили к грузовику, который ждал снаружи. Кейтлин затолкали на заднее сиденье автомобиля и заперли внутри, а она рухнула на колени и стала оплакивать свою дорогую Паулин. Единственное существо, которое не заслуживало такого жестокого конца, как тот, с которым она встретилась всего несколько минут назад. Поездка была недолгой, и она знала, куда направляется. В распоряжении немцев было большое здание в тридцати минутах езды от города. Чтобы попасть внутрь, нужно было пройти несколько проверок, а если ты не был в форме, то больше никогда не выходил оттуда. К тому времени как они приехали, слёзы Кейтлин высохли на щеках, оставив красные пятна, и она смотрела вперёд, пытаясь осмыслить всё, что произошло за последний час. Она позволила вытащить себя из грузовика, как только двигатель заглох. Руки были связаны за спиной, как только Кейт вышла из машины, и она изо всех сил старалась рассмотреть окружающую обстановку, пока её тащили вместе с двумя солдатами. Они проводили девушку в самое большое здание, спустились по лестнице и прошли через несколько охраняемых дверей, которые вели в подземные коридоры. Голубые глаза заглядывали в каждую комнату и камеру, мимо которых они проходили, запоминая увиденное и происходящее. Большинство дверей были закрыты и не имели окон. В некоторых дверях имелись небольшие люки, но они были тоже закрыты. Одна комната, которую они миновали, очень хорошо запомнилась Кейтлин. Комната была закрыта дверью, но в ней имелось большое окно, через которое можно было заглянуть внутрь. В комнате стоял большой письменный стол со стулом, на нём лежали какие-то бумаги и всевозможное оборудование, которое говорило Кейтлин больше, чем она хотела знать. С потолка свисали две цепи, но единственное, от чего Кейтлин передернуло — это большие пятна крови на кафельном полу. Когда они проходили мимо этой комнаты, по позвоночнику пробежала дрожь, и Кейтлин помолилась, чтобы её никогда туда не привели. Она знала только, что в подобных местах с людьми обращаются не слишком любезно, а комната, подобная этой, предназначалась для самых мрачных деяний, которые заставляли воображение бушевать от ужаса. Кейтлин провели в камеру в конце коридора. Запястья освободили от оков, открыли дверь и втолкнули внутрь пустого пространства, после чего дверь закрылась и заперлась за ней. Единственный свет, наполнявший маленькое бетонное помещение, исходил из окна, расположенного высоко над головой. Оно находилось слишком высоко, чтобы Кейтлин могла видеть через него или даже дотянуться до него кончиками пальцев. В камере не было ничего, кроме металлического ведра в углу. Глядя на него, она могла только представить, как часто им пользовались другие заключённые в прошлом. Заключённые, которые, скорее всего, не пережили своего пребывания здесь. Разум начал окончательно успокаиваться, пока Кейт переваривала всё, что произошло за этот день. Ноги медленно обходили бетонную камеру, пальцы ощупывали стены, чувствуя слои, отгораживающие её от внешнего мира. На стене, которая соединялась с соседней камерой, Кейт заметила трещину рядом с окном. Чуть дальше — ещё бо́льшую трещину, сквозь которую можно было посмотреть, если встать на носочки. Она попыталась приподняться на мгновение, но перед ней оказалась лишь бетонная стена соседней камеры, и никого не было видно. В голове было пусто, а в глазах стояли слёзы. Дюбуа сползла по стене под окном и подтянула колени к груди, давая волю эмоциям и горю. Её любимой Паулин больше нет, её застрелил ублюдок, который даже не подумал о сожалении. Она так храбро защищала хозяйку и встретила конец. Чувство вины, охватившее Кейтлин, когда до неё дошло, что именно она стала причиной смерти Паулин, было неописуемым. Кейт подавила очередную слезу, подумав о том, что могла бы поступить иначе. Если бы она только посадила Паулин на поводок на улице, если бы заперла её в комнате или сделала что-нибудь, чтобы она не напала на того солдата, собака была бы жива. Мысли Кейтлин вернулись к Вайолет, её возлюбленной, которая, как она надеялась, все ещё спрятана в надёжном винном погребе. Всё, что оставалось Кейтлин — это слабая надежда. Надежда на то, что они воссоединятся при каком-то немыслимом раскладе. Надежда на то, что Вайолет удастся выбраться из дома и пережить путешествие за пределы города. Надежда на то, что Вайолет убежит, что она не станет искать Кейт. Это вернуло её к тому моменту, который они пережили вместе накануне вечером. Закрыв глаза, Кейтлин позволила себе погрузиться в это воспоминание. Воспоминания о прекрасных серых глазах Вайолет, в которых мягкий свет зажжённых свечей отражал игривость. Как сильные руки так нежно обнимали Кейтлин. Как пилот смеялась, когда Кейтлин шутила, или как морщила нос, когда ела то, что ей не нравилось. Дюбуа чувствовала слабый аромат лаванды и розы, оставшийся на медных волосах после купания накануне вечером. Мысли перешли к ощущению рук Вай на бёдрах и животе, когда её пальцы рисовали лёгкие круги на мягкой коже. Затем губы Вайолет прикоснулись к её уху, целуя мочку, а потом переместились вниз по челюсти и шее. И наконец, губы Вайолет на губах Кейтлин. От этого ощущения у неё подкосились колени, а сердце заколотилось, и она тут же захотела большего. Это не было похоже ни на что, что Кейтлин чувствовала раньше, и ощущение накрывало, как волна чистого экстаза, каждый раз, когда губы Вайолет встречались с её губами. Проходили часы, а Кейтлин всё пыталась сохранить рассудок, помня о том, почему оказалась в этой ситуации. Всё это было сделано для того, чтобы уберечь её пилота и дать ей ещё один шанс на жизнь. Пока Кейт молчит и не раскалывается, есть шанс, что пилот выживет, и это было всё, что сейчас имело значение. Собственная жизнь не продлится и недели, но мысль о том, что Кейт будет жить в памяти женщины, которая так яростно её любила, давала Кейтлин силы не сдаваться. Когда солнце начало садиться, она услышала первый звук за пределами камеры с того момента, как закрылась дверь. Парижанка тут же напряглась, испугавшись, что шаги двигаются к её камере, но они прекратились, едва дойдя до двери. Кейтлин внимательно прислушалась, уловив лишь слабое бормотание и звук открывающейся двери рядом. Судя по звуку, её сосед только что прибыл, так как она услышала негромкое ворчание мужчины, которого, несомненно, грубо втолкнули в маленькое бетонное пространство. Дверь закрылась и заперлась за новым соседом так же, как и за Дюбуа — громко и быстро. Немцы были полны решимости держать людей взаперти так долго, как им хотелось бы. За неимением другого занятия она прислушалась к человеку в соседней камере. Уши напряглись, когда Кейтлин услышала слабое французское бормотание. В тоне голоса этого человека было что-то знакомое, но речь была слишком тихой, чтобы распознать человека. Она поднялась с пола и прижалась ухом к небольшой трещине в стене, в которую её глаза заглянули за несколько часов до прихода соседа. В этот момент она услышала голос, которому доверяла много лет: — Виктор? — позвала Кейтлин, стараясь делать голос достаточно громким, чтобы её услышал сосед. Она была уверена, что немцы не любили, когда заключённые общались друг с другом. Кейтлин не могла видеть, что происходит за дверью, поэтому не могла знать, есть ли охрана за пределами их камер или они тут одни. На мгновение она затаила дыхание, ожидая ответа своего соседа. Чем дольше он молчал, тем больше она сомневалась, правильно ли узнала его голос. Наконец ответ прозвучал: — Кейтлин? То, что они оказались тут вместе, было злой, жестокой шуткой. С одной стороны, Кейт испытывала огромное облегчение от того, что Виктор был рядом с ней в эти, несомненно, последние дни. С другой стороны, она не желала подобной участи такому добросердечному и храброму человеку, как Виктор. Он рисковал жизнью ради многих, как и она, и, похоже, их ждал одинаковый конец, потому что потребность в справедливости и заботе о других была сильнее страха смерти. — Виктор, ты здесь... — тихо сказала ему Кейтлин, говоря по-французски, чтобы убедиться, что любой, кто может подслушивать, с трудом их поймет. Даже те немцы, которые говорили по-французски, часто не были знакомы с их диалектом, и большинство из них не смогли бы разобрать ни слова из этого разговора. — И ты тоже, — услышала она слова соседа, когда он приблизился к стене, и заглянула в щель, чтобы увидеть доверчивое лицо Виктора. — Как это случилось? — Миссис Баучер подошла к дому и увидела нас, она бросилась к офицеру и рассказала обо всём. Солдаты ворвались в мой дом примерно через десять минут, — сообщила Кейт Виктору, не желая выдавать слишком много подробной информации из опасения, что кто-то сможет перевести их разговор, или потому, что они могут выбить любую информацию, которую Кейтлин могла бы ему сообщить, — а что насчёт тебя? Почему ты здесь? — Они каким-то образом узнали, в чём я участвую. У меня такое чувство, что кто-то из соседей пронюхал о происходящем и оповестил солдат, — сообщил ей Виктор, явно придерживаясь той же стратегии, что и Кейтлин. Чем меньше кто-либо из них знал, тем лучше. Кейтлин почувствовала, как отчаяние снова заполнило её желудок, когда они замолчали, и сглотнула. Через несколько мгновений она сказала: — Мне очень жаль, — и Виктору потребовалось несколько мгновений, прежде чем он ответил ей тем же. — Мне тоже жаль, — тихо признался он, понимая, что они оба просто сожалеют о том, что оказались в такой ситуации. Больше нечего было сказать. Оба стояли перед концом своей жизни в темноте, которая с наступлением ночи начала проникать в их камеры. На жёстком полу, излучавшем смерть, было холодно. Кейтлин пыталась согреться, свернувшись калачиком на бетонне, но это было бесполезно против пронизывающего холода, поселившегося в её костях. Она спала недолго, не более пятнадцати минут каждые несколько часов, и вскоре проснулась от звука отпираемой двери. Кейт ничего не ела с той ночи, когда они с Вайолет признались друг другу в любви. Накануне её арестовали ещё до завтрака, и в тюрьме, где она содержалась, нечего было есть. Желудок был пуст и тяжел одновременно, глаза грозили закрыться при каждом удобном случае, но тут же открылись, когда Кейтлин заметила двух солдат, стоявших в дверях. Она поднялась с пола, вырывая тяжёлое и усталое тело из сонного состояния на полу и стараясь держать голову высоко поднятой. Один из солдат заговорил, когда другой вошёл в камеру, связал ей запястья за спиной, как и ранее, и потянул её к открытой двери. — Кейтлин Дюбуа, вас ждут на допрос, — проговорил он по-немецки, а второй потянул девушку за собой. Знакомое чувство ужаса заставило почувствовать себя нехорошо, когда Кейтлин грубо потащили по немного знакомым коридорам. Пока она вновь шла по ним, чувство ужаса только усиливалось, и Кейт догадывалась, куда они идут. Звуки чёрных сапог солдат и щёлканье каблуков по кафельному полу сводили с ума по мере того, как они приближались к той самой комнате, которую она боялась больше всего. Бесполезно было сопротивляться хватке мужчины, который держал её, бесполезно кричать или проклинать. Всё, что она могла сделать — это следовать за ними, как ягнёнок на убой. Наконец они добрались до места назначения, и перед ней открылась дверь. Грубым толчком Кейтлин втолкнули внутрь. В этот момент она поняла, что до той самой секунды не знала страха. Глаза блуждали по комнате, которую она прошла накануне. Комната с цепями, свисающими с потолка, и окровавленным полом. Хуже всего, что бледно-голубые глаза генерала, предложившего ей защиту, если она станет его шлюхой, буравили Кейтлин насквозь, а на губах его расплывалась тошнотворная ухмылка. Его глаза на секунду пробежали по ней, и он кивнул мужчинам, которые привели её сюда, в то время как сам впервые открыл рот, чтобы заговорить. — Миссис Дюбуа, — произнёс он снисходительно, как никогда, пока солдаты тащили её к центру комнаты. Лазурные глаза опустились под унизительным взглядом бледно-голубых глаз генерала, когда он продолжил, — рад снова видеть вас. Давайте начнем, а?