Cerulean eyes for the damaged soul

Тяжёлое дыхание заполнило спальню, голубые глаза широко распахнулись. Единственный луч света пробивался сквозь щель в двери и возвращал к реальности. Кейтлин вырвалась из кошмара, который нагнал её всего несколько мгновений назад. Пальцы вцепились в простыню, парижанка вскочила и попыталась найти что-то, на чём можно сосредоточиться, что-то, за что можно ухватиться. Или, возможно, кого-то. К сожалению, в постели она оказалась одна — и эта мысль ничуть не успокаивала. С бешено бьющимся сердцем и забитой головой она встала с постели, вышла из спальни, спустилась по лестнице и направилась в гостиную. — Вайолет? — позвала Кейт, и голос дрогнул. Не получив ответа, она позвала еще раз: — Вайолет! Как только Кейтлин обогнула угол маленькой кухни и вошла в скромную гостиную, взгляд упал на фигуру, свернувшуюся на диване. Запутанные локоны были рассыпаны вокруг маленькой декоративной подушки, на которой американка лежала головой, а её конечности свисали с боков и концов маленького дивана. Она выглядела замёрзшей без одеяла и слегка дрожала во сне. Кейтлин могла понять, что это было не самое идеальное место для отдыха. Несколькими часами ранее, Вайолет любезно заставила её подняться наверх и отдохнуть, когда их слёзы наконец утихли, и обе, пропустив ужин, легли спать где-то в 6 или 7 вечера. Увидев Вайолет в таком состоянии, Кейтлин не смогла заставить себя разбудить гостью. Паника мгновенно сменилась спокойствием, когда Кейт увидела её в таком положении, когда Вайолет спала так мирно, как никогда, — было в этом что-то простое и знакомое, так что парижанка не осмелилась будить Вай. К тому же, после стольких дней путешествия по морю она заслуживала полноценного отдыха. Это натолкнуло Кейтлин на следующую мысль. Босые ноги затопали по кухне, где она достала из холодильника кастрюлю с остатками супа от вчерашнего ужина. Ничего особенного. Из овощей и куриного бульона можно было приготовить только это. Этого хватило бы на ужин на два дня, но делиться с Вайолет было уже естественным. Кроме того, использование плиты принесло немного тепла в холодную кухню. Хотя наступил июнь, ночи всё ещё были довольно холодными, да и лето всё равно не обещало быть жарким. Возможно, Бог посмотрел на них свысока и решил, что страны, настроенные на взаимное уничтожение, не заслуживают тёплых солнечных дней. В любом случае, у Кейтлин не было бы времени насладиться этим. Всегда было много пациентов, за которыми нужно было ухаживать, и больше ран, которые нужно было зашивать. Как только суп начал медленно нагреваться на слабом огне, она быстро поднялась наверх, чтобы надеть шёлковый халат и пару длинных тёмно-коричневых чулков, а затем вернулась, чтобы проверить суп. И когда он достаточно нагрелся, Кейтлин разлила его по двум тарелкам и тихо вернулась в гостиную. Вайолет перевернулась и каким-то образом оказалась в ещё более неудобной позе. Кейтлин тихонько рассмеялась, покачала головой и присела на корточки у дивана. — Вайолет, — мягко позвала она, тряхнув пилота, чтобы разбудить, — я приготовила нам суп. — Хм? — наконец Вайолет открыла свои красивые серые глаза. — Привет... — Привет, – мягко ответила Кейтлин. Она не смогла удержаться и провела рукой по беспорядочным локонам, — я приготовила суп. Вайолет слегка приоткрыла глаза и потянулась, стараясь не упасть с дивана. — Суп? Сонливость в голосе Вайолет заставила Кейтлин сжаться от удовольствия. В их отношениях было многое, что нужно было исправить, но забытые чувства всё ещё были где-то в душе. — Да, суп, — Кейтлин не могла не улыбнуться, — я подумала, что мы могли бы поесть в постели? Мне кажется глупым, что ты спишь на диване, на котором едва помещаешься, когда у меня есть отличная кровать, на которой мы можем спать вдвоём. Видимо, слишком уставшая, чтобы спорить, Вайолет кивнула, медленно привстав и потянувшись: — Звучит отлично, спасибо. Кейтлин кивнула, встала с пола и пошла на кухню. Она взяла две тарелки с тёплым супом и отнесла их наверх. В любой другой ситуации есть в постели было бы ужасно возмутительным. Но сегодня был изнурительный день, и мысль о том, чтобы нормально поесть, сидя за обеденным столом, казалась слишком утомительной. Кейтлин услышала ещё одну пару шагов за спиной, когда поднималась по лестнице, и улыбнулась Вайолет, когда та вошла в маленькую, но уютную спальню следом. Дом принадлежал семье Кирамман на протяжении нескольких поколений, и её покойная бабушка украсила стены обоями с цветочным узором. Кровать была достаточно большой для двоих и весьма удобной, чтобы они могли дать друг другу пространство, если захотят. Интерьер комнаты был простым, но уютным. Тёмная деревянная мебель и картина с изображением моря над кроватью. Кейтлин наблюдала, как Вайолет разделась до белой хлопковой рубашки на пуговицах, а затем попыталась найти удобное место в постели. Это зрелище было похоже на наблюдения за кошкой, устраивающейся на месте для сна, где она несколько раз ходит кругами на одном месте, вдавливает лапки в мягкую ткань, а затем сворачивается калачиком. — Спасибо, — тихо сказала Вайолет, принимая миску супа из рук Кейтлин, и Кейтлин легла в постель вместе с ней. Она прижала две подушки к изголовью тёмной деревянной кровати и устроилась поудобнее, прежде чем взять свою тарелку и немного помешать содержимое ложкой. Первые два глотка были сделаны в тишине, затем Вайолет заговорила: — Когда я была маленькой, и мои родители ещё были живы, мама давала мне и Паудер миску супа в постель, когда мы болели. Кейтлин не могла не улыбнуться, представляя себе маленькую Вайолет с дикими локонами, свернувшуюся под одеялом — почти так же, как сейчас — и получающую суп от матери. — Твоя мама, похоже, была милой. — Не поспоришь, — Вайолет кивнула, прежде чем взять ещё одну ложку супа и поднести её ко рту, — но она могла быть и строгой, когда это было необходимо. — Все хорошие родители строгие, — таково было мнение Кейтлин, прежде чем она сделала глоток супа. — Мой отец был мягким и добрым человеком, но даже он злился, когда я разбивала чашку или бегала по коридорам с грязными туфлями. Вайолет улыбнулась мягко и сочувственно: — Мне действительно очень жаль, Кейтлин, что с ним так случилось. — Мне тоже, — призналась Кейтлин, прежде чем сделать ещё один глоток супа. Почему-то суп казался вкуснее, когда она делилась им с Вайолет, — он был замечательным человеком... Иногда я задаюсь вопросом, почему именно его забрали так рано. Почему не меня... — Не говори так, — сразу же перебила Вайолет, покачав головой, — не желай, чтобы это была ты, а не он. Когда погибли мои родители, я очень часто задавала себе этот вопрос, но в конце концов пришла к выводу, что такие мысли не вернут их. Это только ухудшит твою жизнь, а я знала, что мои родители точно не хотели бы этого. Кейтлин тихо ела суп, слушая слова Вайолет. Они были правдивы. Если бы отец мог видеть свою дочь такой, всё ещё скорбящей спустя несколько месяцев, он был бы опечален. Он хотел, чтобы Кейт жила полной жизнью, а не цеплялась за то, что произошло и должно быть оставлено в прошлом. — Я не знаю, как это сделать, Вайолет, — тихо призналась она, и слёзы заблестели в ярких глазах, — каждый раз, когда я прохожу мимо его кабинета, или чувствую запах, который напоминает мне о нём, либо кто-то упоминает его в разговоре, я... Я чувствую, что переживаю всё это заново. Я снова чувствую его в своих объятиях, когда он сделал последний вздох, и это чувство абсолютного отчаяния просто пожирает меня снова и снова. Вайолет протянула руку и на мгновение мягко коснулась колена Кейтлин. — Я не буду лгать, это, конечно, не легко. Потребуется время, чтобы ты перестала горевать, но этот день наступит. И ты сможешь оглянуться на счастливые воспоминания с отцом и просто радоваться тому, что прожила их с ним. Кейтлин хотела верить Вайолет, она так отчаянно хотела, но что, если этого никогда не произойдёт? Что, если ей суждено было остаться разбитой? Вайолет мягко сжала чужое колено, прежде чем вернуться к супу, как и Кейтлин. — Я скучала по всему этому, — призналась Вайолет после минуты молчания, прежде чем доесть суп, — просто быть рядом с тобой и разговаривать. Это успокаивает. Услышав эти слова, Кейтлин искренне улыбнулась, поставила миску на тумбочку и снова прислонилась к подушкам, продолжая смотреть на Вайолет. — Я тоже. Кейтлин слегка покраснела, когда Вай подложила несколько подушек рядом со своими у изголовья кровати и заняла положение, похожее на положение Кейтлин. Теперь они лежали на боку, лицом к лицу, так близко, что их носы почти соприкасались. — У меня было много времени, чтобы подумать, в Бруклине. — Наверное, там было очень тихо? По ту сторону океана?, — легко пошутила Кейтлин, за что получила от Вайолет небольшую улыбку и лёгкое закатывание глаз. — Продолжай. — Ну... Вайолет выдохнула, как будто собиралась произнести громкую речь, посмотрела Кейтлин в глаза, и снова заговорила: — Я пыталась представить себе будущее в Бруклине. Пыталась представить, куда это меня приведёт и как это будет выглядеть... Но я всегда находила тебя где-то в этом будущем, независимо от того, где оно было и что происходило, ты всегда была там. — Вот почему ты не возвращалась в течение 7 месяцев?— Кейтлин знала, что её слова были резкими, но она не могла ничего с собой поделать. Та обида всё ещё была внутри и тянула за сердце. Кейт заметила лёгкую гримасу в невербальной реакции Вайолет, но не стала комментировать. — Я уже говорила тебе, я была трусихой, и ничто не может оправдать то, как долго я не появлялась, — признала Вайолет, — но я скажу тебе, что я действительно хочу посвятить себя тебе и не планирую уходить снова. — Ты говорила это и в прошлый раз, Вайолет, — Кейтлин не могла не проявить скептицизм, — что изменилось? — Я изменилась, — уверенность в голосе Вайолет звучала немного преувеличенно, но Кейтлин не стала спорить, — вернуться было страшно, не буду врать. В Бруклине было легко, потому что мне не приходилось сталкиваться со своими чувствами и бояться, что ты отвергнешь меня при возвращении... Но это было также мучительно. — Я думала, у тебя была хорошая жизнь, с пабом и всем остальным. — Хорошая жизнь, если ты не хочешь быть по-настоящему счастливой, — признала Вайолет, осторожно протянув руку и взяв её за руку, — всё, что мне нужно для счастья — это ты, потому что ты по-прежнему та, кто владеет моим сердцем. Кейтлин почувствовала, как ком застрял в горле, и она чуть не подавилась, глядя на Вайолет: — Ты забрала у меня своё сердце, Вайолет. В том письме, и ещё раз, когда действительно ушла. — Знаю, — это слово было лишь шёпотом. Вайолет на мгновение закрыла глаза, и когда снова их открыла, Кейтлин могла увидеть настоящие чувства. — Я была глупой, оттолкнув самого замечательного человека, которого знаю, и я пойму, если ты не захочешь дать мне ещё один шанс. — Вайолет, — слово сорвалось с губ Кейтлин со вздохом и лёгким покачиванием головы, — это не так... Мои чувства к тебе по-прежнему сильны, но мне нужно время, чтобы быть готовой дать тебе второй шанс. Я должна скорбеть о своём отце, у меня работа, которая требует много времени... И я должна быть уверена, что ты не уйдёшь снова. — Обещаю, что это будет того стоить, — тихо пообещала Вайолет, протянув руку и отодвинув локон с глаз Кейтлин, — и я не уйду. Теперь ты от меня не избавишься. Ещё одна нежная улыбка появилась на лице Кейтлин, когда она наклонилась и нежно поцеловала тёплый лоб Вайолет. — Посмотрим.

***

Вернуться к привычному укладу жизни с Вайолет оказалось проще, чем Кейтлин полагала изначально. Всё началось с того, что Вайолет собиралась остаться на неделю, чтобы освоиться в Лондоне и уладить дела с Вандером. Тот устроил себе проживание у родственников, но, судя по всему, у них не было места для американского пилота в отставке, которой было за двадцать с лишним. Так Вайолет и осталась в доме Кейтлин. Было странно, что нечто столь привычное могло быть одновременно таким лёгким и таким запутанным. Потому что у Кейтлин остались только противоречивые чувства. Её разум говорил одно, а сердце — другое. Она знала, что разумнее всего было бы подождать и действительно вернуть свою прежнюю жизнь и чувство собственного достоинства, прежде чем дать Вайолет ещё один шанс, но сердце хотело только одного — прижать Вайолет к себе и целовать до потери сознания. Это была ежедневная борьба, которая становилась всё труднее с каждым днём, и каждый раз Вайолет доказывала, что она намерена остаться. Она разложила свои вещи в шкафу Кейтлин, помогала по дому и убиралась в те дни, когда Кейт работала. Это выглядело почти как брак, за исключением того, что пока у них были строго платонические отношения. На этом настаивала Кейтлин. Кроме того, она даже не была уверена, что Вайолет хотела бы романтических отношений. Они ещё не говорили об этом, и главный вопрос, который всё ещё тяготил Кейтлин, был в том, действительно ли Вай останется с ней. В прошлый раз она пообещала, но всё пошло наперекосяк очень скоро. Тем не менее, прошли недели, и Кейтлин наслаждалась их маленькой рутиной. Поскольку Вайолет все ещё искала работу, она проводила бо́льшую часть своих дней, занимаясь волонтёрством после воздушного налёта, помогая извлекать тела из руин домов и находить раненых среди обломков. Когда помощь не была нужна, она убирала дом, делала покупки, готовила, пекла хлеб и пробовала новые хобби, чтобы занять себя. Кейтлин знала, что это не самая идеальная жизнь для её сожительницы. Вайолет была женщиной, которую двигала потребность всегда быть в движении и действительно что-то делать. Сидеть дома и вязать было противоположностью того, чем она любила заниматься, и именно это заставляло Кейтлин опасаться, что в конце концов Вай уедет. Придёт к выводу, что одного только присутствия Кейтлин недостаточно, и сядет на следующий корабль обратно в Нью-Йорк, вновь разбив Кейтлин сердце. Прошло около восьми недель с момента их новой договорённости, и Кейт чувствовала, что Вайолет становится беспокойной. Она была активнее, чем обычно, иногда даже не сообщая Кейтлин, куда уходит, и возвращаясь домой с рассказами о местах, где она предлагала свою помощь в качестве волонтёра. Это беспокоило. Кейтлин нравилось знать, где находится Вайолет, чтобы не паниковать в случае внезапного воздушного налёта, но она ещё не говорила об этом с Вайолет. Дни были насыщенными, особенно в больнице, и парижанка часто была слишком уставшей, чтобы вести такие разговоры, когда возвращалась домой так поздно. Однажды ночью, когда ужин был уже давно позади, а солнца не было видно, уставшие ноги Кейтлин наконец-то донесли её до дома. С усталым вздохом она открыла входную дверь, ожидая увидеть Вайолет в одной из комнат, занятую чем-то. Однако, когда Кейтлин осмотрелась, дом оказался пустым. Более того, нигде не было видно никакой записки, и, судя по всему, Вайолет не было дома уже несколько часов. Обычно это не беспокоило парижанку так сильно, как сегодня, потому что весь день ходили слухи о предполагаемом воздушной атаке. В последнее время всё было вполне спокойно, а в данных реалиях это было скорее плохим знаком, нежели чем-то хорошим. И вскоре, примерно через час после возвращения домой, по улицам и домам раздался сигнал воздушной тревоги, вытащивший детей из сна, а уставших взрослых — из домов в убежища. Кейтлин быстро направилась в ближайшее убежище, расположенное всего в четырёх домах от неё, и всё, о чём она думала — это Вайолет. Что, если она просто шла домой и не успела вовремя добраться до убежища? Что, если в том районе сигнал был неисправен и она не смогла укрыться вовремя? Все возможные сценарии проносились в голове, пока Кейтлин сидела, прижавшись к нескольким соседям в маленьком убежище. Она обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. В голове мелькали образы того дня, когда она была в бомбоубежище в день смерти отца, и она не могла избавиться от них, как бы ни старалась. Когда воздушная тревога закончилась, паника не прошла. Парижанка вылезла из убежища, физически невредимая, но без следа Вайолет и без представления, где её искать. Голова всё ещё кружилась, ноги потащили хозяйку обратно домой, где часть души надеялась найти Вайолет, свернувшуюся на диване, но дом был таким же холодным и пустым. К тому времени, когда Вайолет вернулась — примерно через час — Кейтлин уже в 26-й раз ходила по кругу в гостиной. Услышав звук входной двери, она мгновенно подняла голову, и быстро бьющееся сердце застряло в горле. Кейт бросилась в прихожую и столкнулась с ничего не подозревающей Вайолет, которая только что сняла туфли и поставила их под вешалку. — Где ты, чёрт возьми, была? Вайолет удивилась. Снимая пальто, она ответила: — Я пошла к Вандеру, он сказал, что у него есть работа в пабе, и я помогала ему сегодня. — Ты не могла мне как-нибудь сообщить об этом? — отрезала Кейтлин, подойдя к Вайолет. — Я думала, ты... — но она не закончила фразу, не желая даже думать о подобном исходе событий. Не тогда, когда Вай стояла перед ней живая и невредимая. — Я в порядке, Кейтлин, мы с Вандером спрятались в убежище, как только зазвучала сирена. Воздушная тревога была не рядом с нами, всё хорошо, — сообщила ей Вайолет, проходя мимо неё по коридору и направляясь на кухню. — Мне пришлось уходить в спешке, поэтому я не смогла оставить записку. — Вайолет... — Кейтлин резко развернулась, как только женщина прошла мимо неё, и проследовала на кухню. — Можешь не называть меня так? — ответила Вайолет, слегка поморщившись, её голос был тяжёлым от усталости и разочарования, которые, казалось, давили на неё. — Теперь все зовут меня Вай. Хотя Кейтлин не могла привыкнуть называть Вайолет "Вай", зная её только по красивому полному имени, на этот раз она согласилась. — Хорошо, Вай. Я просто хочу сказать, что я очень переживала и была бы очень благодарна, если бы ты оставляла мне какую-нибудь записку, что уходишь. Вай пальцами пробежалась по коротким локонам, мягко дёргая их от разочарования. — Я уже говорила тебе, что мне пришлось уйти в спешке, потому что Вандер нуждался в помощи. Я не могла знать, что сегодня будет воздушная тревога! — Воздушные налёты возможны каждый день, Вайол-Вай. Когда это произошло, а я даже не знала, где ты, я... — Знаю, что ты волновалась, Кейт, но я теперь дома. Целая и невредимая, — голос американки потерял оттенок разочарования и слегка смягчился, — у меня был очень утомительный день. Кейтлин застыла на месте, стоя в дверном проёме между коридором и кухней, и посмотрела на Вай с недоверием в голубых глазах. — А думаешь, у меня не был? Пилот вздохнула, на этот раз скорее от осознания, чем от разочарования: — Я знаю, знаю, что у тебя бывают тяжёлые дни в больнице. Прости, что не спрашиваю об этом чаще. — Дело не в этом, Вай, — Кейтлин не смогла сдержаться и повысила голос, — я пробыла в том убежище целый час, ожидая окончания атаки, и всё, о чём я могла думать — это о том, что найду твоё тело под обломками, как это было с моим отцом. Казалось, что эти слова наконец дошли до Вай, когда Кейтлин рассказала, что пережила за последние часы и откуда взялось это беспокойство. Серые бури разочарования в глазах Вай сменились виной и состраданием. — Я не подумала об этом... Прости. Парижанка хотела двигаться, действительно хотела. Хотела шагнуть вперед и обнять Вай, прижать к себе и снова почувствовать себя как дома, но что-то внутри остановило её. Ноги удерживали её на месте, прикованную к полу, пока неуверенное выражение лица Вай встретилось с голубыми глазами. Кейтлин открыла рот, чтобы что-то сказать, но не вышло почти никакого звука, кроме шёпота: — Я не могу тебя потерять. — Ты не потеряешь меня, Кейт, обещаю. — Обещания могут быть пустыми, Вай ты лучше всех должна это знать, — ответ был горьким. В нём было больше злобы, чем задумывалось изначально. Кейтлин хотела быть доброй. Мягкой. Любить Вай, не боясь того, что приготовит им будущее. Но она просто не могла. Даже когда смотрела в эти серые глаза, полные уязвимости и какого-то чувства нежности, которое Кейтлин не могла точно определить. Ответ был простым, но снова болезненным: — Буду ли я когда-нибудь достаточно хороша для тебя? Вопрос, полный боли и тишины, хотя он громким эхом отзывался в глубине сознания парижанки. Будет ли Вай когда-нибудь достаточно хороша? Сможет ли она когда-нибудь снова впустить Вай в свою жизнь? Достаточно ли она доверяет Вай, чтобы снова отдать ей своё сердце? — Я не знаю — честный ответ, но не менее болезненный. Слёзы, которые Кейтлин сдерживала до этого, теперь снова наполнили голубые глаза. — Я предполагала, что ты это скажешь, — Вай сделала шаг вперёд. Хотя Кейтлин и была выше пилота, в этот момент она чувствовала себя значительно меньше. Она слегка покачала головой, что было незаметно, если не находиться так близко к Кейтлин. Глаза наполнились слезами от всех эмоций, которые переполняли её последние часы. — Я не это имела в виду... — Тогда что ты имела в виду, скажи, пожалуйста? — в голосе Вай не было гнева. Не было обиды. Она звучала расстроено, почти повержено, что, возможно, было ещё хуже. — Я имею в виду... Как высказать свои мысли вслух? Сказать правду, не разрушив другого человека и всё, что они вновь построили. — Я дала тебе возможность однажды ранить меня, и ты уничтожила моё сердце. Если это повторится... Я не уверена, что смогу оправиться. Единственная тёплая слеза скатилась по холодной щеке. Вай подняла руку и большим пальцем нежно коснулась чужой щеки, вытерев слезу с нежной кожи. Кейтлин не остановила её. Возможно, это было бы уместно, но у неё просто не хватило духу. — Пожалуйста, не плачь больше из-за меня, я этого не стою, — настаивала Вай с грустной улыбкой на губах, медленно убирая палец с щеки Кейтлин. — Не говори так о себе, — голос Кейтлин обрёл ясность, которая удивила и её, и Вай. — Но это правда. — Нет, это не так. Не говори, что ты не стоишь моих слёз, пожалуйста, — Кейтлин покачала головой, когда взгляд снова встретился со взглядом американки, и что-то смягчилось в этих серых глазах. — Каждая слеза, которую я пролила из-за тебя, стоила того. Ты так часто недооцениваешь себя, но если бы ты могла увидеть себя моими глазами... Думаю, была бы в абсолютном восторге. В ответ Кейтлин получила от Вай грустную улыбку и ещё более грустный кивок, когда женщина посмотрела на свои руки, отвернув взгляд и пробормотала: — Но я всё равно недостаточно хороша. — Я не это имела в виду. Я просто не могу вынести, чтобы моё сердце было разбито так же, как несколько месяцев назад. Я не могу снова потерять тебя, я должна защитить нас. Руки Кейтлин обхватили Вай и прижали её к себе. Сильные руки американки крепко обхватили её в ответ, и она без колебаний уткнулась лицом в плечо Кейтлин. Теплые слёзы Вай намочили чужую шею, и Кейтлин сжала её ещё сильнее. — Мне так стыдно за то, что я с тобой сделала. Знаю, я уже говорила это раньше, но... — начала Вай, но Кейтлин покачала головой. — Не надо. Пожалуйста, ты уже столько раз извинялась за последние несколько недель, — мягко настаивала Кейтлин, осторожно отстраняясь от объятий, но продолжая держать пилота рядом. — Прости. Я тоже наговорила ужасных вещей. Вай тихо кивнула, глядя на Кейтлин, и наконец на её лице, покрытом слезами, появилась мягкая улыбка. — Мы обе облажались, да? — Да, ещё как, — тихо подтвердила Кейтлин, усмехнувшись, и почувствовав облегчение от того, что они хотя бы немного отошли от ссоры, — боже, ты сводишь меня с ума. Она наклонилась, коснувшись лбом лба Вай, и вздохнула. Вай ответила: — Я буду здесь, когда ты будешь готова, — за этим последовало довольно дерзкое, но искреннее, — и ты тоже сводишь меня с ума. Сдавленный смешок почти сорвался с губ Кейтлин, когда её рука обхватила щёку Вай. Их лбы соприкасались, и через несколько секунд их носы коснулись друг друга, когда рука Кейтлин нежно обхватила израненную щёку Вайолет. Притяжение, которое пилот испытывала к ней, становилось всё сильнее с каждым их вздохом и с каждой секундой. Они стояли там, их лица приближались всё ближе и ближе. Губы Кейтлин почти что коснулись губ Вай. Было так просто сократить это расстояние... Отдаться чудесному ощущению чужих губ. Очень осторожно нижняя губа Кейт коснулась губ Вай, и она услышала, как американка затаила дыхание от этого лёгкого прикосновения и не осмелилась пошевелиться. Кейтлин, открыв глаза заметила, что Вайолет закрыла свои, снова почувствовав тёплое дыхание на своих губах. Она была так близко, её Вайолет. Просто была рядом, чтобы любить. Но Кейтлин не смогла. И она отстранилась. — Прости, — сразу же извинилась она, почувствовав, как щёки покраснели от одной только мысли о том, что они почти поддались соблазну, но Вай покачала головой. — Не извиняйся, — настаивала она, тоже отстраняясь, — я всё сказала. Я буду здесь, когда ты будешь готова, сколько бы времени это не заняло. — Даже если это займет несколько лет? — сердце Кейтлин сжалось от этой мысли, но разум понимал, что она далеко не готова. Вай уверенно кивнула: — Даже если это займет десятилетия, милая...