Детские шалости

      — Отойдите, — Сакура взяла тëмноволосую девушку за руку, отводя в сторону.       Незнакомка с ужасом уставилась на оканчивающуюся драку. Было видно, как стеклянеет взгляд, подрагивают ресницы и раскрываются в немом ужасе яркие губы. Смотреть на девушку было жутко, но Сакура предпочла созерцать шок. Разглядывать жестокие удары было сложнее.       — Тору! — выкрикнула незнакомка, срываясь с места. Сакура бы удержала, точно удержала, если бы не имя, сбившее с толку одним своим звучанием.       Ноги снова начинали пускать корни, но превращаться в дерево Сакура не планировала. Не прилюдно и не в свой день рождения. Сил обернуться не было. Как это, интересно, объясняется? У него новая девушка? Или он заделался в воры, а она — случайная знакомая? Если идëшь воровать, как можно выбрать в жертву знакомого человека?       — Девушка, — раздался за спиной настойчивый и сбитый голос, — отойдите, пожалуйся.       Корни обрезали чем-то острым, Сакура вмиг развернулась. Ошарашенным выглядел уже еë взгляд. Предыдущие вопросы отпали напрочь.       — Вы не понимаете, — завопила дамочка, — это мой парень, мы просто поссорились.       — Знаю я такие ссоры, — мужчина сплюнул куда-то в сторону, свободной рукой размазывая остатки крови по щеке. — А потом изнасилованных девушек находят убитыми в подвалах или в кустах. Надо полицию вызвать, они разберутся.       — Не надо полицию! — запротестовала незнакомка, но Сакура угрюмо подошла ближе, обхватив себя руками. Кровь забегала по организму, но стало будто только холоднее.       — Я уже вызвала.       Внимательный взор проникал сквозь тело, грубое и тонкое, забираясь в самую душу. Стало совсем неуютно, и Сакура, переминаясь с ноги на ногу, бегала взглядом по улице, только не по разукрашенной физиономии.       — Сакура? — едва оторвал голову от земли старый знакомый. Но девушка не ответила, лишь хмуро отвернулась, будто еë обвиняли в чëм-то ужасно неправильном.       — Тебя учили, что в такое время нужно сидеть дома?       — Научи́те, — всхлипнула Харуно, всë же направляя взгляд к тëмным глазам. — Вы же у нас учитель.       Какаши вздохнул, опуская голову. Да, с рассечëнной бровью и разбитой губой только ему и учить, когда, кому и где гулять. Учитель года.       — Ладно, не ëрничай, — успокоился мужчина, сильнее прижимая парня к земле. — Как давно ты звонила в полицию?       Ладонь захолодило от корпуса телефона. На циферблате высветилось время: 21:03. Сакура убрала устройство обратно в куртку, поëжившись от морозного ветра.       — Минут пятнадцать назад.       — Должны скоро приехать, — рассуждал вслух Какаши, выискивая что-то взглядом на небе.       — Да говорю же, не надо полицию, — запаниковала брюнетка. — Позвоните, скажите, что ложный вызов.       — Дамочка, — упëрся Какаши, окидывая паникëршу грозным взглядом, — этот юноша хотел украсть у Вас сумку, а Вы говорите: «Не надо полицию».       — Да не хотел я красть еë сумку, — прохрипел Тору, тяжëлым грузом придавленный к земле. — Она украла у меня одну важную вещь, я просто хотел еë вернуть.       Какаши только успел открыть рот с желанием поспорить, задать вопрос, но слова так и не вырвались наружу. Сакура внимательно смотрела, как сменяют эмоции друг друга на лице незнакомки, и сейчас оно очень чëтко выражало истерику.       — На, — она порылась в сумке и бросила на землю золотую цепочку с крестиком, — забирай, — крикнула девушка и быстро развернулась, пересекая парк в неизвестном направлении.       Парень задëргался, повëл плечами, пытаясь освободиться из крепкой хватки, но Какаши лишь сильнее сжал запястья на чужой пояснице. Видимо, перестарался, поскольку воздух разрезал громкий вскрик и отборный мат.       — Сакура, — попросил Тору, — подними пожалуйста. Она же сейчас примëрзнет!       — Не переживай, не примëрзнет, — Какаши сильнее придавил драчуна к земле, прижимая щекой к холодному снегу.       Снова захрустели спрессованные снежинки под ногами. Сакура осторожно подковырнула цепочку, вытаскивая ту из снега, и сжала в руке, отогревая холодное золото. С костяшек закапала талая вода, но девушка не поднялась с колен, продолжая рассматривать такую знакомую, но по факту чужую физиономию. Припухла скула, из носа на снег стекала алая струя внутренней жидкости, пачкая красным белоснежный покров. Нос у него действительно хрупкий.       — Вы как? — спросила уже почти не именинница, на что Какаши отвернулся, а Тору прикрыл глаза.       — Нормально, — в один голос заявили мужчины, продолжая разглядывать пейзажи.       Зашуршал снег позади буйной парочки, подбежал паренëк в пышной полицейской форме, захлопал по карманам. Он бегло оглядел происшествие и вытащил красную книжечку, разворачивая.       — Капитан Ивасаки, что у вас случилось?       — Парень бежал за девушкой, — начал Какаши, едва его ученица успела раскрыть рот, — догнал, схватился за сумку, она закричала. Я не смог пройти мимо.       — Вы — пострадавшая? — обратился полицейский к Сакуре. Та поднялась с колен, представ перед ещë совсем молодым капитаном в полный рост.       — Нет. Я тоже проходила мимо, только с другой стороны. Увидела, что парень бросился на девушку, вызвала Вас.       — Хорошо, — пробурчал он, чирканув себе что-то в бумажке. — Тогда пройдëмте до машины, скорая помощь скоро подъедет.       — Скорая помощь? — ужаснулся Какаши. Полицейский наклонился, заковывая юношеские запястья в наручники.       — Да. Неподалëку случилась крупная авария, сейчас все там. Возможно, они задержатся, но обязательно приедут.       От взгляда не ускользнуло волнение, с которым Какаши поднялся на ноги, предоставляя капитану полный доступ к новоиспечëнному преступнику. Сакура подошла ближе, укрываясь за широкой спиной от всего этого безобразия. Смотреть на то, как поднимают с земли некогда близкого друга не хотелось, и мужчина учтиво освободил еë от такой обязанности. Повернулся и встал так, чтобы этого не было видно. Взгляд зацепился за зелëные глаза, в свету луны и фонаря заблестевшие по-другому.       — Я убегу раньше времени, нечего мне в участке делать, — предупредил он.       — А как же скорая?       Мужчина отвернулся, оглядывая местность судорожным взглядом. Он немного качнулся, возвращаясь к собеседнице.       — Не надо мне скорую.       — Давайте хоть я осмотрю, — без раздумий предложила Сакура, а глаза напротив затянулись пеленой размышлений.       — А ты можешь?       — Ребята, — окликнул полицейский, удалившийся уже метров на пятнадцать, — мне ещë протокол заполнять, пойдëмте.       — Конечно, — подтвердила Сакура, двинувшись за юношей в форме.       — Хорошо. Сейчас отмажемся, если что, я тебя подожду, — шепнул мужчина, уже почти нагоняя полицейского.       Оформление прошло быстро, без лишних вопросов.       Молодой страж порядка наскоро заполнял бумажки, оперевшись о капот настоящей полицейской машины. Сакура впервые была так близко к служебному транспорту, не могла насмотреться. Какаши же выглядел так, будто всю жизнь на такой катался.       Невольно девушка обратила внимание, как запеклась кровь у разбитой брови, скатываясь струйкой по виску, и застыла примерно на скуле последняя капля. Немного припухла нижняя губа, разбитая почти пол часа назад. По другой щеке щедрым размахом была размазана кровь. На чëрной куртке не было видно следов, но белый ворот рубашки, выглядывающий из-под неë, был точно замазан в алой жиже. Хотя казалось бы, откуда?       Когда Сакура закончила давать показания и поставила подпись, Какаши отозвал полицейского в сторону, что-то упрямо доказывая молодому парню несколько минут. Тот внимательно выслушал, оглянул ещë раз незнакомцев и кивнул, возвращаясь к машине.       — Вы можете идти, но завтра обязательно явитесь в участок.       — Хорошо, — заторможенно кивнула Сакура, оглядываясь на учителя. Тот уже махнул, зазывая за собой. — Спасибо большое, до свидания.       — Всего доброго, — попрощался правоохранитель и сел в машину, выжидая карету скорой помощи.       Быстрыми шагами Сакура нагнала мужчину, стараясь держаться его скорого темпа. Она взглянула в устремлëнные ввысь глаза, а потом перевела взгляд на губы, невольно там задержавшись. И Какаши усмехнулся, возвращая ученице своë внимание.       — Как так получается, что мне под руку вечно попадается твой бывший?       — Почему вам, мальчикам, вечно нужно куда-то вляпаться?       Мужчина выдохнул и замолчал, снова пряча взгляд в еловых ветвях. Сакура хотела бы легонько толкнуть его в бок, как обычно делала это с Наруто, когда он начинал ëрничать, но что-то внутри напомнило тот щелбан, поставленный за перегиб некой палки. Лучше к ней не приближаться. Хотя очень хочется.       Морозный воздух холодил лëгкие, но девушка упорно продолжала дышать. Сегодня в нос настойчиво забивался запах гари. Видимо, давала знать о себе авария. Наверняка завтра утром все радио и телевизоры будут трещать только об этом. И дым, кажется, начинает разносить по всему городу. Даже в небольшой лесок, расположенный в центре микрорайона, и то занесло.       К сожалению, парк остался позади, и взгляду предстал уютный дворик, замкнутый квадратом из пятиэтажек. От школы часа пол, значит и до дома идти примерно так же. Ужасно. Зато вид весьма ничего. Какаши подвëл к угловому подъезду и приложил ключи к домофону. Послышался противный визг и громкий скрип двери. Сакура прошла внутрь, застывая у первой лестницы. Мужчина поднялся вверх и воткнул ключ в замочную скважину одной из квартир.       — Почему первый этаж? — спросила Сакура, удивляясь, как осел голос. Не удивительно, но он не расслышал.       — М?       — Почему на первом этаже? — повторила девушка, проходя в квартиру. — Обычно люди стараются забраться повыше.       Глаза на секунду потеряли свою функцию, когда учитель щëлкнул по выключателю. Проморгавшись, Сакура застыла, не смелясь пошевелиться. Физик снял куртку, повесил еë на крючок, ответно вглядываясь в глаза напротив. Нет, это вовсе не было чем-то шокирующем. Просто впервой.       Так по-домашнему он сейчас выглядел в этой ужасно маленькой прихожей.       Освободившись от верхней одежды, Сакура всë же ещë раз взглянула в глаза учителю. Какаши выглядел немного озадаченным, но тоже переплëлся с ней взглядом.       — Мне нравятся первые этажи тем, что подъëм не занимает много времени, нет риска кого-то затопить, а ещë весной можно вообще не закрывать окна. Тут, — мужчина указал в сторону дверного проëма, но в ночной темноте не было видно даже очертаний комнаты, — прямо под окном сирень. Весь июнь аромат стоит непередаваемый. А на кухне, может быть, ты заметила, растëт сакура.       — Было темно, — вздохнула ученица, но Какаши не отчаялся.       — Пойдëм, покажу, — он проследовал вглубь квартиры, попутно щëлкая выключатели. Свет озарил компактную кухню. На вид просторно, на деле шесть квадратных метров. Хатаке подошëл к окну и раскрыл его, пропуская гостью. И Сакура послушно подошла ближе и нырнула под тюль, выглядывая на улицу. — Вот там, — показал Какаши пальцем, приблизившись к чужому плечу, — прямо возле подъезда кустик. Это вишня.       — Прикольно, — улыбнулась Сакура. На деле не смогла пошевелиться, только сейчас осознав, насколько близко находится хозяин жилья.       В следующую секунду раздался шорох на полке, и девушка обернулась. Какаши достал полупрозрачный голубой ящик, протягивая его сегодняшнему лекарю. Сакура отошла от окна и приняла в руки домашнюю аптечку, удивляясь тихой поступи. Судя по весу, это не напоминало больше коробку конфет, чем ящик с медикаментами.       — Не густо, — пожаловалась она и поставила аптечку на стол. Какаши сел на стул рядом, готовый предоставить полный доступ.       Сквозь содержимое было видно дно. Ватный валик, пара новых бинтов, два эластичных, уже повидавших жизнь, баночка йода, зелëнка, настой календулы и три препарата, уже явно изживших себя и свой срок годности — вот и всë, что в нëм было. Сакура оторвала кусок ваты, смочила его йодом и уже потянулась к первому ранению, но передумала.       — Держите, — она всунула ватку в чужую ладонь, оторвав следующую. Метнулась до раковины и обратно, влажным комком промакивая запëкшуюся кровь. Другой стороной спрессованной ваты попыталась оттереть засохший подтëк на скуле, но Какаши осторожно отстранил от себя еë помощь.       — Стой, — попросил и поднялся со стула, в два шага оказываясь у рукомойника. Зашумела вода под краном, мужчина согнулся почти вдвое. Да, действительно, так будет проще.       Пока физик занимался своим внешним видом, Сакура, наконец, смогла осмотреться.       Обои-компаньоны сочетали в себе чисто-белые полоски и такие же белые, но с изображением каких-то травинок и листочков. Ничего яркого, светлые и гармоничные тона. Гарнитур отлично смотрелся в этом объединении, цвета около канадского дуба. Мебель была до ужаса скучной: чистая, будто новая плита, без налëта духовка и белый-белый холодильник. Без единого магнитика! Издевательство.       Мужчина промакнул лицо полотенцем и уселся на стул, как прежде. Сакура оторвалась от своих размышлений, возвращая в руки йодированную ватку.       — Сейчас будет больно, — предупредила она и, на всякий случай, положила пальцы под чужой подбородок, придерживая. От лëгкой колкости по коже защемило что-то в груди.       Были бы они в любимом сериале еë подружки, уже давно бы занимались сексом прям на этом столе. Интимность момента зашкаливала, но Сакура упорно отгоняла мысли о непозволительной близости, хотя румяные щëки наверняка сразу выдали еë состояние.       Решив не церемониться, будущий врач невесомым движением приложила ватку к рассечëнному участку, словив взглядом лëгкое подëргивание и тихое мычание. Парой таких несильных нажимов Сакура обработала область вокруг раны, стараясь не давить сильно и не касаться открытых участков. Какаши поморщился, но взглянув на лицо целиком, девушка едва ли узнала своего преподавателя.       — Это...       В немом удивлении она открыла рот, разглядывая длинный шрам, пересекающий бровь чуть поодаль свежей раны, затем веко, и обрывался он лишь на уровне носа, оставляя длинную полосу. Осторожно приподняв спавшую светлую чëлку, Сакура смогла в полном объëме оценить размеры такого рубца.       — То, что я предпочитаю не показывать ученикам, — Какаши искренне улыбался. Даже нет, он смеялся! Только как-то совсем тихо, где-то вглубине, а внешне лишь расплывался в хитрой улыбке, когда глядел на растерянное лицо напротив и зияющие удивлением глаза.       — Ах, — вздохнула едва слышно Сакура, предпочитая промолчать, зацензурив будущую речь. Мимолëтным прикосновением она пробежалась большим пальцем по границе шрама на лбу, оценивая его параметры. Да, немного углублëн. — А как?       — Как скрываю или как получил? — усмехнулся Какаши, но девушка была не в состоянии ответить. Она лишь ткнула ещë раз ваткой в поверхность раны, не прижимая, но заставляя мужчину самого отдëрнуться. Нечего ëрничать в такой серьëзный момент.       — И то, и другое, — наконец собралась с ответом ученица, закрывая аптечку крышкой. — Но я должна убедиться, что с Вами всë в порядке. Кажется, Вы пропустили ещë один удар.       — Да, есть такое, — улыбнулся учитель, задирая рубашку. Сакура прикоснулась к открывшейся коже, пальпируя. Живот мягкий, безболезненный, судя по улыбчивой физиономии. — Не переживай, мы не на то с Гаем занимаемся, чтобы какой-то мальчишка мог что-то пробить. — мышцы под пальцами вмиг напряглись, принимая твëрдую форму с различимым рельефом. Девушка сразу отдëрнула руку, едва не отшатнувшись, что вызвало лëгкий смешок у «пациента».       — Вы мешаете мне работать! — вскрикнула Сакура, озадаченная таким поведением. Какаши рассмеялся и опустил подол рубашки. Временный доктор сразу схватила его за руку, внимательно рассматривая припухшие костяшки. Вот откуда кровь.       — Да, и ещë ладонь ушиб немного, когда приземлялся, — мужчина с усилием перевернул кисть внутренней стороной, демонстрируя лëгкий отëк на длани.       — Сильно болит?       — Нет, — отозвался он. — Немного покалывало, сейчас всë хорошо.       Осмотрев ушиб и не обнаружив ничего страшного, Сакура вновь развернула ладонь нужной себе стороной. На первых к пястью фалангах щедро присохла кровь, несмытая водой. Немного припухли костяшки пальцев, испачканные в алой жидкости. Сакура потянулась за ваткой, тщательно обрабатывая йодом поверхность вокруг разодранной кожи. Зрелище не очень, но лучше спëкшаясь кровь, чем зияющие раны.       — Держать так и не дëргаться, — приказала девушка, щедро наслаждаясь командованием над ладонью учителя. Она развела в сторону пальцы, насколько это позволяла гибкость мужской руки, и полезла в аптечку.       Хрустнула упаковка, и по диагонали отмотан кусок нового бинта. Наложен по ладони первый тур, прямо на него второй, третий. Обмотан бинт вокруг пальцев, затем ещë два раза по ладони. Сакура оборвала марлю с запасом, весь используя на дополнительный разрыв. Получившиеся тесëмочки перекрутила и развела в разные стороны, завязывая аккуратный бантик на тыльной стороне ладони.       — Не давит?       — Обычно это спрашивают в начале перевязки, — съязвил Какаши, умолчав ответ. — Ты закончила?       — Если у Вас больше нет жалоб, то да.       — Отлично. Тогда пойдëм, я провожу тебя до дома.       — Какаши-сенсей, — окликнула Сакура, пока тот убирал аптечку на место, — так что со шрамом? Как Вы его получили?       — Какая ж ты упрямая, — буркнул он, суровым взглядом пройдясь по ученице. Направился в коридор, выключая свет на кухне. — В аварию попал. Осколком от лобового стекла прямо так и прилетело.       — Что за авария? — не унималась девушка, даже когда мужчина закрывал дверь квартиры с наружной стороны. Они вышли из подъезда, и лишь тогда он заговорил.       Неловкая пауза заставляла нервничать. А не полезла ли она в личное? Такое молчание напрягало всегда, особенно если это был тот Какаши Хатаке, которого она знает.        — Решили с друзьями машину поводить, — начал Какаши, — во взрослых поиграть. Я был возрастом, может, чуть младше тебя, когда сел за руль. Они покатались, а я только вырулить успел на дорогу, — Какаши замолчал, то ли вспоминая подробности дтп, то ли думая, рассказывать дальше или нет. Сакура не торопила. Только внимательно вглядывалась в тëмные глаза, пытаясь понять, какие эмоции сейчас в них кроются. И учитель заулыбался, скрывая всë, что девушка так долго пыталась рассмотреть. — Мчится навстречку водитель, явно пьяный. Его по всей дороге заносит. Думал: срулю в кювет, целее будем, а не успел. Он прям по диагонали, — соударив друг о друга ладони, мужчина попытался жестикулировать, — машина праворульная.       — Никто не погиб? — уточнила Сакура, на что рассказчик горько усмехнулся.       — Водителя до больницы не довезли, открытая черепно-мозговая. Нашу машину пополам сложило, друга придавило сразу, он даже скорой не дождался. Мне повезло больше: пару рëбер сломал, лица красивого лишился, — грустно усмехнулся учитель. — Зрение долго восстанавливал... Подруга сзади сидела, лëгкие ушибы и сильный шок, пара царапин от разбитого лобового.       — Я думала, будет весëлая история о догонялках и дверном косяке, — вздохнула девушка, пытаясь пережить чужую утрату. Мужчина рядом притих, ссутулившись, кажется, ещë больше.       — Не бери в голову, — отмахнулся он, — не стоило мне тебя этим загружать. Просто помни, что когда лезешь в чужую личную жизнь, то будь готова после полученных знаний принимать человека таким.       — Я от Вас и не отказываюсь, — усмехнулась Сакура, но взгляд, наполненный горечью, говорил об обратном. Сейчас не время для шуток. — Или Вы о шраме? Он не выглядит настолько ужасным, чтобы скрывать это ото всех.       — Я и не скрываю, — вздохнул Какаши. — Просто такая физиономия не совместима с педагогикой. В школе замазываю, а так уже все привыкли.       Хрустел снег под ногами, придавленный весом. В небе в неспешном вальсе закружились снежинки. Сакура прижалась немного ближе к мужчине, чтобы пропустить идущего человека, а после сразу отскочила на ещë большую дистанцию, пока сердце не выпрыгнуло из груди. Они гуляли вот так только раз, когда его выкинули из дома в одной рубашке в сентябре. От воспоминаний скакал пульс, но девушка упорно продолжала настольгировать, в конечном счëте усмехнувшись.       — А помните, — начала она, — как мы с Вами в сентябре встретились в соседней рощице?       — Помню, — отозвался Какаши, — такое забудешь...       — Что произошло тогда?       Мужчина нахмурился, явно не поняв вопроса. Он легонько почесал здоровую бровь, внимательно силясь вспомнить давний диалог.       — Поговорили немного, потом тебе кто-то позвонил, и ты убежала.       — Не-ет, — улыбнулась Сакура. — Это я помню. А что у Вас произошло?       — Ах, ты об этом, — усмехнулся в ответ учитель. — Да ничего такого. Анко на взводе была: начало учебного года, сложности на работе, может, ПМС, — вздохнул он. — Она его тяжело переживает. А я думал: заскочу быстренько, напряжение сбросим и сходим куда-нибудь, поужинаем. А она взяла да выгнала уже в половине процесса, — Сакура не сдержала лëгкий смешок, прикрыв ладонью улыбку. Какаши и сам улыбнулся, вспоминая комичность ситуации. — Потом, правда, сама нашла меня, куртку отдала, на чай пригласила. Я вежливо отказался, подумал, что для моей психики будет лучше, если я посижу дома и уйду в недельное затишье.       — Нет, ну я знала, конечно, — посмеивалась девушка, — что Анко-сама такая, вспыльчивая, но чтобы настолько...       — Я тебе ничего не говорил, — ткнул пальцем Какаши, и Сакура послушно кивнула, соглашаясь с ним. — И раз уж о школе заговорили... не хочешь позаниматься завтра?       — Нам ещë в участок сходить, — задумалась ученица. Занятия в каникулы, конечно, были частью плана, но они уже отучились три дня, большего не задумывалось.       — Можем вместе. Потом в школу. Или как хочешь, можем сначала в школу.       Сакура впала в думу. Нет, ну, конечно, она с удовольствием с ним позанимается. А уж тем более будет благодарна, если появится компания для похода в участок. Вот только как будет лучше?       — Хорошо, сначала в участок, — согласилась она. — Только знать бы, где он находится...       — Не вопрос, — улыбнулся Какаши. — Я тебя провожу.       — Тогда ладно, — расслабилась девушка.       Вновь мысли оказались заняты не тем. Сакура выкручивала в голове возможные исходы, сворачивая в сторону дома. Они слишком медленно идут. Хотя, было ощущение, что если идти в правильном направлении, то рано или поздно цель будет достигнута, чего Харуно и добивалась. И несмотря на то, что молчать в компании Какаши было даже приятней, чем разговаривать с Наруто о мелочах, мужчина вечно искал темы для разговора. Ну, может, оно и к лучшему?       — Со мной понятно, — вздохнул он. — А ты чего так поздно по улицам одна ходишь?       — Мы гуляли с ребятами, — протянула она, явно не желая рассказывать про праздник.       — И что, тебя никто не мог проводить?       — Я сама попросила, чтобы не провожали, — буркнула Сакура, уперевшись взглядом в носки обуви. И всë же, пальцы на ногах начали замерзать.       Какаши промолчал, тоже разглядывая ботинки. Может, и он зря пошëл, раз ей не нужна компания? Ну уж нет, заставить девушку идти домой одну по такой темноте — это совсем не по-мужски. Даже если это Сакура Харуно. Тем более, что это Сакура Харуно.       Пепельные пряди слегка примялись, придавленные мокрым снегом. Сакура улыбнулась, глядя на это. И всë-таки, в свете ночных фонарей Какаши отчего-то выглядел намного ближе душевно, чем днëм. Как будто ночью не существует никого вокруг, кто мог бы потревожить хрупкую связь. Хотя кто знает? Выскочит Анко из-за поворота, кинется ему на шею с просьбой помочь в чëм-либо.       Девушка прыснула, погружëнная в свои мысли. Да, тогда это будет вечер встреч с бывшими. Или их нельзя считать бывшими? Ведь и отношений как таковых не было. И наверняка они снова сойдутся, когда тот загадочный возлюбленный сбежит по важным делам.       От таких мыслей стало дурно.       — Сакура, — позвал учитель, вызывая новую порцию мурашек. Она до сих пор не привыкла, что он зовëт еë по имени,— ты в десятый класс планируешь?       — Планирую.       — И на кого пойдëшь?       — На врача, — отозвалась она, немного разочарованная в смене темы. Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы рассказать о поступлении, но это настолько обыденная тема для школьников, сравнимо, разве что, с погодой. Даже любимая и долгожданная профессия прозвучала как приговор.       — Хм, — задумался Какаши, оглядывая ученицу. — А какая специальность? — девушка пожала плечами. Если бы она знала...       — Их слишком много. Пока не могу выбрать. Первое образование всë равно везде одинаковое. Потом отстажируюсь немножко, поработаю, посмотрю, где интересней.       — А поступать куда планируешь?       — В область, скорее всего, — вздохнула Сакура. Нет, она, вроде как, всë решила, но... — Сложно выбирать. Думаю, что сначала доучусь до одиннадцатого, а там видно будет.       — Врач — профессия полезная, — протянул мужчина, пытаясь завязать диалог. — В городе будешь работать или там останешься?       — А как Вы профессию выбирали? — перевалив стрелки, спросила Сакура. Нет, она могла бы ответить, что не знает, или что подумает об этом позже, но такой диалог лишëн смысла.       — Да как, — пожал плечами Какаши. — Я же окончил школу рано, в таком возрасте особо и не берут никуда. Подал заявление в пять вузов, из них на последнем месте был пед. Везде, в итоге, отказали в силу возраста. Только в педагогическом заявку приняли. Ну, мол, — он усмехнулся, — стране нужны учителя, и чем быстрее, тем лучше.       — А почему именно физика? — очередной вопрос, на который мужчина задумался и не нашëлся с достойным ответом.       — Я вообще по образованию физик-химик, — уточнил он под удивлëнное: «Ого». — Да. Раньше физику совмещали с химией, а биологию и географией. Я по старой программе учился.       — Здорово, — улыбнулась Сакура, уже заходя в нужные дворы. — То есть, Вы бы могли сейчас вести химию?       — Я и веду, — усмехнулся Какаши, вглядываясь в удивлëнные глаза. — У десятых-одиннадцатых классов, кто выбрал профиль. Наша Чиë-сама, вообще-то, биолог по документам, — пояснял учитель, пока Сакура продолжала удивляться. — Посчитали, что профиль она не потянет.       — А как до Вас? Она ведь в школе уже пол века работает, с самого открытия.       — Не знаю, — признался Какаши. — Когда я пришëл, здесь работал хороший химик. Не было учителя физики, он вëл дополнительно ещë физику, но уровень был слабый ввиду редких занятий: не два-три раза в неделю, как положено, а раз, максимум два. Потом, через пару лет моей работы, он всë же ушëл. Мне дали полную загрузку. Сейчас у меня сорок четыре часа, и это без учëта консультаций.       — Жестоко, — протянула Сакура, останавливаясь у нужного подъезда. Какаши тоже остановился, вглядываясь в мутную зелень глаз. — Разве сорок четыре — это нормально?       — Многовато, — согласился учитель, жалостливо прищурившись, — но с педагогами у нас действительно проблемы.       — Ну, у Вас же всë равно будет на меня время? — улыбнулась Сакура, вытягивая замученную улыбку в ответ.       — Конечно, — вздохнул Какаши.       — Тогда я спокойна, — девушка вытянула из кармана ключи, уже приготовившись открывать подъездную дверь. — Спасибо, что проводили, — поблагодарила она и, словив ответный кивок, поднесла к двери нужный ключ.       — Сакура, — позвал Какаши, и она послушно обернулась.       Мужчина сделал размашистый шаг вперëд, вмиг сокращая дистанцию до запредельно маленькой. Девушка отступила, уперевшись спиной в стену, но Какаши решительно шагнул ближе, локтëм и предплечьем упираясь в холодный материал.       Воздух сгустился настолько, что вдохнуть было невозможно. Сакура замерла, боясь пошевелиться, настолько близко оказался учитель, чьë дыхание сейчас касалось щеки. Тëмные глаза напротив слишком близко, слишком. Настолько, что можно с лëгкостью рассмотреть рисунок на радужке. Жалко, что веки Хатаке прикрыл, демонстрируя лишь давний разрез, чудом не зацепивший глаз. Или уже не демонстрируя.       Какаши склонил немного голову, обжигая замëрзшую щëку горячим дыханием. Тëплая ладонь легла на шею, шероховатой марлей немного царапая кожу. Большой палец проехался по щеке, сползая за ухо. Уста накрыли чужие губы. Дрогнули пальцы, и ключей в них уже не было.       Резкий звук соприкосновения металла с бетоном немного отрезвил.       Сакура протянула дрожащую ладонь, положила на чужое плечо. Второй ухватилась за расстëгнутую куртку, въедаясь краями молнии в свою же руку, пока мягкие губы с глухим причмокиванием сжали еë собственные. Многозадачность — не женское дело, но попытаться стоило. Девушка неумело ответила, стараясь быть чуть выше чтобы «под руку» попадала верхняя губа. О свежей ранке забывать нельзя, а лишняя инфекция ни к чему.       Осторожно пальцы заскочили выше, не почувствовав преград и сопротивлений. Под ладонью замаячили ласковые пряди. Затряслись коленки от одного только осознания, что происходит.       Она сейчас целуется со своим учителем, стоя у подъезда, когда время на улице уже за комендантский.       Внизу живота затянуло, пришлось прижаться к холодной стене сильнее. Горячие губы с лëгким нажимом скользнули чуть в сторону, перед уходом. Сакура вовремя себя одëрнула, с невероятным усилием придерживая язык за зубами. Сердце выпрыгивало из груди, но девушка почувствовала это лишь тогда, когда губы захолодило на морозе от лишней влаги, а глаза напротив снова пьянили своим грозовым оттенком.       Щëка покрылись румянцем, запылали кончики ушей. Сакура отдëрнула руку, Какаши выпрямился. Куртку тоже пришлось отпустить, пока мужчина вымерял дистанцию.       — Считай это моим «Спасибо за понимание», — пояснил он, — только не принимай близко к сердцу.       — Извините, — Сакура подняла с земли ключи, тоже отходя от стены. Дыхание всë ещë не восстановилось.       — Пошëл, — отчитался Какаши, грациозно разворачиваясь чтобы уйти.       — Напишите, как дойдëте, — крикнула девушка вдогонку, но в ответ прилетела лишь тишина, и понурый силуэт со сложенными в карманы руками отдалялся всë сильнее.       Сакура уже втыкала ключи в замочную скважину трясущимися пальцами, когда подъездная дверь с хлопком закрылась. Так быстро на третий этаж она ещë не поднималась.       Коленки тоже трусило. Ботинки без разбору отброшены в дальний угол прихожей, куртка за капюшон накинула на крючок. Сакура взглянула в зеркало, сама испугавшись безумного взгляда еловых глаз. Зрачки скакали в размере, всë больше напоминая безумие. Губы слегка припухли и раскраснели. Не так, чтобы это было хорошо заметно со стороны, но пальцы, едва дотронувшись, подтвердили различия.       Внезапно к горлу подступил смех, но Сакура лишь тихонько хихикнула, решив не косить под совсем обезумевшую. Стало смешно от того, как быстро всë происходит. Только пару часов назад она загадала поцелуй с физиком, не придумав ничего интересней. Кажется, кто-то наверху, ответственный за исполнение желаний, очень еë любит.