Детские шалости

Какаши-сенсей: Я дома       Сакура улыбалась, кажется, даже немного пританцовывая. Такое обыденное на первый взгляд сообщение покалывало кончики пальцев в нетерпении написать что-нибудь в ответ. Вот только что?       С приятным шелестом высыпалась заварка в кружку. Девушка уже давно отдала туесок, но полученные травы использовала редко. Хотела растянуть удовольствие. Конечно, сейчас больше хотелось курить, чем заливать кипятком чай, но курение перебило бы всю атмосферу, а чай, будто наоборот, мог сохранить еë. Права рука всë ещë горела, будто под ней до сих пор находятся пепельные пряди.       Какой позор!

Сакура Харуно:

Хорошо. Всë в порядке?

      Сообщение поступило не сразу, заставляя здорово так понервничать. Она точно всë правильно написала? Если он сейчас снова скажет, что она перегибает палку?       Процедив заварку, девушка добавила поверх немного воды, разбавляя крепкость. Утащив кружку в комнату, она уселась на кровать и накрыла ноги одеялом. После длительной прогулки в весенней обуви по весенним морозам хотелось залезть в горячую ванну, но мытьë и переписка не представлялись совместимым. Какаши-сенсей: Да. Готовлюсь ко сну. Не привык чистить зубы левой рукой       Сакура хихикнула, вспоминая повязку. Ничего, пусть помучается.

Сакура Харуно:

Иногда полезно)

Какаши-сенсей: Верно, иногда нужно выходить за рамки привычного. Тогда приятных снов

Сакура Харуно:

Сенсей

Я спросить хочу кое-что

      Но учитель уже замолчал, покидая сеть. Сакура прикусила палец, взволновавшись. Ну вот, сейчас она не успеет спросить самое важное.       В нос ударил приятный травянистый запах. Знакомый вкус лëг на язык, и Сакура моментально расслабилась, уткнувшись в стенку бездумным взглядом. Мысли ушли в сторону скорого лета. Можно было бы заняться заготовкой трав, нарвать цветочков и высушить. Только нужно бы позвонить бабуле, узнать о травах. Раньше она много рассказывала внучке о растениях, но Сакура выросла, и все знания улетучились вместе с желанием родителей тратить время на заварники. Было бы неплохо освежить память.       Телефон издал противный звук, но сердце сжалось в предвкушении, и девушка потянулась за устройством моментально. Какаши-сенсей: Что?       Пальцы задрожали, судорожно набирая текст. Сакура столько раз прокрутила этот вопрос в голове, что перенабирать не пришлось ни разу.

Сакура Харуно:

По поводу Вашей благодарности

Почему именно так?

      Сакура поджала под себя ноги, вздрогнув от холодного прикосновения пальцев к горячей коже бедра. Контакт долго не молчал, и вскоре под именем засветилась надпись: «Печатает...» Какаши-сенсей: Понимаю, что ты этого хочешь. Чем бы ещë я мог тебя отблагодарить? Спасибо в карман не положишь       Сердце ëкнуло, и губы растянулись в улыбке. Сакура ещë раз перечитала сообщение. Приятное тепло лилось внутри, согревая всë, что попадалось на пути. Эх, скорее бы до стоп добралось!

Сакура Харуно:

Да

Спокойной ночи

Какаши-сенсей: Спокойной

***

Сакура Харуно:

*фото*

      Сакура прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Она разглядывала широкую спину, пока мужчина писал свои показания на мятой бумаге. Участковый сидел напротив, задавая наводящие вопросы. Оставалось только ждать ответа от подруги, который, к слову, не заставил себя долго ждать. Ино-Свинина: Чтооо? Это что Какаши-сенсей?!

Сакура Харуно:

Да. Мы в участке

Ино-Свинина: Что я пропустила?

Сакура Харуно:

Кучу всего!

      Брякнула ручка по столу, и Какаши поднялся со своего места, задвигая стул.

Сакура Харуно:

Я напишу позже

      Телефон свибрировал, оповещая об ответе, но Сакура не читала. Она шла по длинным коридорам вслед за мужчиной. Вскоре они вышли на улицу. На контрасте с полуосвещëнным помещением солнечный свет почти выедал глаза. Какаши придержал дверь, дожидаясь, пока девушка за ним выйдет наружу.       — Спасибо, — тихо поблагодарила Сакура, но учитель не ответил. Он сегодня вообще был очень молчалив. Девушка нагнала его, выравниваясь по шагу. — Что-то случилось?       — Нет, — наконец отозвался Какаши, не отрывая взгляда от дороги. — Давай дойдëм до школы, а там поговорим?       — Ну, — усмехнулась ученица в полной растерянности, — ладно.       Потеряв единственного собеседника, Сакура вернула своë внимание дороге. Снег под ногами таял, превращаясь в лужи. Пока что это была просто серая каша, но на главной дороге города уже ручьи. А вчера мороз охватывал так, что отогреться девушка смогла только к утру. К чему бы это?       Какаши шëл рядом, угрюмо рассматривая месево на тропинке, в которое сейчас люди зарывались ботинками. До школы идти не так долго, и всë же хотелось добраться до туда в кратчайшие сроки. Желание объясниться перерастало в потребность с каждым шагом, но мужчина старался не торопиться сильно, ведь разница в ширине шага была значительной. Приходилось подстраиваться под спутницу, однако Сакура не жаловалась. Удивительное дело для неë — такой он еë знает.       И всë-таки, вчера она была другой.       Какой-то... заботливой, что ли? Он и сам не понял. Понял только, что его бережно обработали и перевязали. К слову, пора бы сделать это ещë раз. За беспокойную ночь бинт здорово помялся, съезжая и вынуждая без конца поправлять себя. К утру пальцы разбарабанило, шевелить ими стало гораздо сложнее. И Какаши упорно хотел верить в то, что это связано с тугой перевязкой.       — Ты меня перевяжешь? — уточнтл он на всякий случай, когда на горизонте уже замаячило знакомое здание.       — Да, конечно, — спокойно ответила девушка, погружëнная в свои мысли. Глаза, напоминающие сегодня майскую траву, блуждали по серому небу. Сакура выглядела задумчивой, но казалась совершенно спокойной. Сейчас Какаши бы позавидовал еë уравновешенности. Надвигающийся разговор не предвещал ничего мирного.       Старушка на входе приятно улыбнулась и протянула ключи. Какаши молчаливо прищурился в ответ и подставил ладонь, в которую тут же легли ключи от нужного кабинета, холодя металлическим содержимым. Сакура хотела прошмыгнуть в гардероб, но мужчина учтиво указал ей в сторону лестницы, попросил следовать за ним.       Коварный подъëм, заедающий бесконечно замок, скрипучая дверь. Какаши зашëл в кабинет вслед за ученицей, стискивая запястье правой руки. Пальцы горели, не желая остужаться.       — Проходи, — вздохнул он, — куртку бросай где угодно. Можешь в лаборантскую занести, — указал учитель, а сам бросил верхнюю одежду на стул первой парты. Сакура благополучно положила на соседний.       Брякнул рюкзак, поставленный на соседнюю парту, и на стол выложен учебник с тетрадью. Покопавшись ещë немного, девушка вытащила полупрозрачную белую баночку, несколько ватных дисков и свежий марлевый бинт.       — Мы вчера не закончили, — оповестила Сакура, и Какаши послушно присел на парту, готовый к продолжению осмотра. Ученица измученно улыбнулась, выстраивая сострадание и просто страдание на своëм лице. — Нет, я так не дотянусь.       — Тогда пойдëм за мой стол, как раз найду пару карточек.       Скрипнул пол на небольшой ступеньке. Какаши осел на стул, повернувшись к даме лицом. Теперь он отчëтливо видел нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд.       Сакура подошла близко, насколько это было возможно, и аккуратно поставила коленку на мягкую сидушку. Холодные пальцы уже держали на готове ватный диск и бутылочку с мелким текстом.       — Что это? — отодвинулся Какаши, когда она поднесла бутылëк к лицу. Выражение девичьей физиономии было непередаваемо.       — Перекись. Лучше поздно, чем никогда, — буркнула она, снова попытавшись залить рану, но всë тщетно. — Мы вчера обработали всë вокруг. Йод нельзя заливать в открытые раны.       — И что?       — Ну что за детский сад, Какаши-сенсей, — взныла Сакура, средним пальцем, безымянным и мизинцем приподнимая подбородок. — Это не настолько больно.       — Думаешь, поможет?       — Тихо.       Наклонив баночку, Сакура залила немного прозрачной жидкости поверх раны. Едва схватившаяся корочка тихо-тихо зашипела, выпуская белые пузырьки. Девушка прижала ватный диск к брови чуть ниже ранения и ещë раз тщательно обработала поверхность. Протëрла сухим и выкинула оба в близ стоящую мусорку.       — Воспаления я не вижу, — констатировала она, разглядывая кожу сквозь смывшийся йод и его остатки, — покраснения нет. Всë в порядке.       — Чем-нибудь это можно будет заклеить? — сощурился Какаши. Нет, с такой физиономией на уроки нельзя.       — Боюсь, пластырь здесь будет только лишним, — оборвала его мысль ученица, а после отступила немного, цепляясь за дистанцию, и протянула ладонь. — Теперь займëмся Вашей рукой.       В прохладную ладонь легла тëплая, почти горячая, своей поверхностью закрывая всю целиком. Но Сакуру размер не смущал. Она выудила из стакана ножницы и разрезала бинт, Какаши не успел и возразить, как потемневшая марля полетела в то же ведро.       — Не болит?       — А ты не видела, — хмыкнул мужчина, — как я мучался в участке?       — Как? — усмехнулась девушка. Да, она давно не видела, как он мучается. Но Какаши посерьëзнел, опуская улыбку.       — Ручку держать больно, писáть — ещë больнее, — признавался он, пока Сакура рассматривала синяки. Она потянулась за перекисью, промывая ошмëтки кожи.       — И всë же, — вздохнула она, — я не понимаю: где можно было так разодрать кулаки? У Тору на лице не наждачка.       — Да это до него ещë, — отвëл взгляд Какаши. — Не задавай лишних вопросов, ладно?       Сакура приподняла брови в лëгком удивлении, но загадочно улыбнулась и промолчала. Она смывала ватным диском спëкшуюся кровь на фалангах, наконец оттирая всю грязь. Взглянув издалека ещë раз, она аккуратно обхватила мужскую ладонь другой, поставив свой средний палец под его, а сверху коснулась большим, едва надавливая. Какаши тут же скорчился, протяжко замычав.       — Насколько больно?       — Очень больно.       — Похоже на перелом, — задумчиво констатировала она, оглядывая поражëнный участок. — Синяк, отëчность, болезненность при пальпации, — заключила ученица, а потом отпустила чужую ладонь. — Согните этот палец, мне нужно посмотреть.       Какаши поднял ладонь вверх, медленно и с усилием сгибая средний палец. Сердце колотилось как бешеное, стоило только подумать о том, что придëтся идти в травмпункт. Это что, он на целый месяц вылетит с уроков? Вот дела...       — Та-ак, — протянула Сакура и снова взяла ладонь в свои руки. — Сгибать больно?       — И тяжело, и больно, — вздохнул Какаши, пытаясь смириться с ужасающей мыслью. Больницы не предвещали ничего хорошего, и он это знал. Идти туда, где страдают люди и смотреть на это добровольно — чистое издевательство.       — Как другие пальцы?       — Нормально, — отозвался учитель, показательно шевеля оставшимися четырьмя пальцами.       — Значит так, — девушка отмотала немного бинта, разорвав упаковку, и обрезала, складывая из куска марлевую подкладку, — перелом есть, но он не сильный. Без поворота сустава, без вывиха, всë на своих местах. Такое обычно заживает само, — поясняла она, начиная перевязку: приложила марлю к костяшкам, сверху наложила первый тур, начиная обмотку, — но я бы рекомендовала показаться травмотологу.       — «Рекомендовала бы» — то есть не обязательно? — уточнил Какаши, готовый сбросить камень с сердца.       — Ну, у меня такого не было, я не смогу сказать, как отреагирует Ваш организм. Но я не вижу ничего критичного. Нет смещения — это самое главное. Теперь просто не напрягайте руку, хотя бы недельку-две, и всë. Но травматолог бы сказал Вам более точно, — взгляд оторвался от руки, метнувшись к серым глазам. Таким счастливым она его ещë не видела. — Вы ведь всë равно не пойдëте?       — Нет, — улыбнулся Какаши, осматривая аккуратную перевязку.       — Какаши-сенсей, — привлекла его внимание девушка. Она облокотилась о стол, внимательно взглянула в спокойные, как прежде, глаза, и немного нахмурилась, — почему Вы боитесь больниц?       Вопрос вызвал смех. Какаши усмехнулся, кажется, больше нервно, но с ответом нашëлся быстро. Он не думал юлить, какой толк от вранья?       — Я не боюсь больниц, — отозвался он, улыбаясь, — я их просто не люблю. Слишком много народу, слишком много заморочек, беготни, бумажек. Ну и место это такое, — протянул учитель, подбирая слова, — пагубное. Все туда с болячками приходят, на то она и больница. А раньше здравница была.       Сакура улыбнулась, кажется, выражая понимание. Она собрала медицинские принадлежности, выкидывая остатки мусора и убирая всë обратно в рюкзак. Какаши порылся в ящиках, достал уготованные на сегодня карточки. Нужно было начинать урок, но они так и не поговорили. Вернее, поговорили, но не совсем о том.       Скрипнул снова пол у ступеньки. Мужчина обогнул стол, привычно садясь на соседнее место за партой. Он временно отложил карточки, готовый к серьëзной беседе. Асфальт на плечах уже начиная въедаться в кожу, причиняя тем самым ещë больше неудобств. Неловкость со вчерашнего вечера разбудила его рано-рано утром, ещë в темноте заставила заняться готовкой, уборкой, чтением — чем угодно, только не мыслями о случившемся. Стыдно ли? Очень.       — Я бы хотел поговорить с тобой о вчерашнем, — начал Какаши, и Сакура внимательно на него посмотрела.       — Слушаю.       Тяжëлый выдох опустошил лëгкие. Это не так просто, как хотелось. С ней всегда было не просто, но сейчас, когда он так весомо оступился, эта сложность ощущалась ещë острее. Будто с каждым неверным шагом дорога покрывалась мелкими шипами, и идти становилась всë сложнее. Что за дорога? Проспект их непонятных с самого начала отношений. Только всë устаканилось, как он всë заново испортил.       — Я был вчера не в себе, — начал, наконец, Какаши, собирая последние силы в кулак. — Не знаю, что подтолкнуло меня к тому безрассудному действию, я подумал, что не смогу дать тебе чего-то более ценного, но тот поступок был совершенно случайным. Я хочу, чтобы ты знала, что это было то, что ничего не значит, и не должно значить.       — Вы объяснили мне это дважды, — улыбнулась Сакура. Мягко, но разочарованно, — ещë вчера вечером.       — Для меня это важно. Девушки бывают весьма импульсивны, и воспринимать произошедшее на эмоциях — это как раз та черта, которая свойственна всем.       — Какаши-сенсей, — снова укоризненно окликнула Сакура, но смягчилась почти сразу, как получила внимание во взгляде к следующим словам. — если Вам стыдно за это — я понимаю. Но оно уже случилось. Так что прекращайте себя мучать, мазохизм ничем хорошим не заканчивается, — хмыкнула она. — А нам надо работать, Вы мне обещали сегодня занятие, а не исповедь.       — Да, точно, — улыбнулся учитель, подмечяя действительную точность еë слов. — Тогда записывай тему: «Измерение атмосферного давления. Опыт Торричелли». Торричелли с друмя «р» и двумя «л».       Ученица послушно взяла ручку в руки, записывая в тетради новую тему. Какаши открыл учебник на нужной странице, укладывая его в центр парты. Начался обычный урок, один из тех, что они проводили весь месяц. Сакура была на удивление притихшей, но улыбчивой. А вот учитель не мог оторваться от ноющей боли, пока рассказывал о том, как итальянский физик наполнял трубку ртутью и считал атмосферное давление.       Боль в руке заставляла постоянно отвлекаться и потирать повязку. Иногда Какаши просто накрывал ладонью новоявленный перелом. Он, конечно, в Бога сильно не верит, и во всякую магию, соответственно, тоже, но кто-то когда-то ему говорил, что в центре ладони расположены чакры, поэтому люди сразу прикладывают к больному месту ладони. И он тоже приложил, согревая теплом зудящую костяшку. Справедливости ради, к концу занятия ощущения действительно притупились. Мужчина смог немного расслабиться.       Вот только чувство чего-то неправильного никак не хотело покидать уставшей ум и измученное тело. В этот раз сбивать боль не получится, придëтся поддаваться мукам совести. Какаши, погружëнный в свои мысли, молча наблюдал за ученицей. Вот почему в общеобразовательной системе нет такого подхода? Объяснил новую тему, и ученики сразу написали все проверочные, пока помнят. Это бы здорово улучшило успеваемость. Хотя, несомненно, кто разбирается в теме постепенно, а не схватывает всë на лету, явно схватил бы параллельно ещë пару двоек.       — Какаши, — донеслось с дверного проëма. Мужчина ленно повернулся, оглядывая вошедшую долгим тяжëлым взглядом.       — Привет.       — Здравствуй, — поздоровалась Анко и прошла в кабинет. — Сакура, привет.       — Добрый день, — отозвалась девушка, не отвлекаясь от решения. Но Какаши, хоть и давно лишëн чувственных ощущений, отлично видел, как заалели щëки. Она что, смущается его? Или вспомнила тот поцелуй? Чëрт, кажется, у него тоже сейчас что-то покраснеет.       — Мне нужна твоя помощь, — вздохнула коллега, — вернее, твой совет. Можно тебя на минутку?       — Ну, — протянул Какаши, обдумывая дальнейшее решение, — ставь чайник, мы закончим и...       Зацокали каблуки по полу после скорого кивка. Затем зашумела вода в лаборантской, оповестил о своей работе старый чайник. Аккуратным почерком в тетради выводились циферки. Проверять желания не было. Какаши был уверен — всë правильно, но делать поспешных выводов не собирался.       — Чай с нами будешь пить? — тихо уточнил, когда к последней задаче был записан ответ.       — А я там нужна? — задала встречный вопрос Сакура, осмелившись заглянуть в грозовую бурю. Но тучи сейчас были спокойны, будто начинали расходиться перед вступлением солнца в свои должностные обязанности.       — Ты знаешь, — усмехнулся физик, — вопросом на вопрос только евреи отвечают. Я за тобой это, кстати, часто замечаю, — он показательно тыкнул пальцем, но завидев напряжение в чужом взгляде, по-дружески хлопнул по плечу и поднялся со стула. — Пойдëм, отдохнëшь. Не знаю, как ты, но меня этот участковый утомил.       — А Анко-сама не будет против? — остановила его ученица.       — Пойдëм-пойдëм.       Брякнули учебные принадлежности, сброшенные в рюкзак, и Сакура догнала учителя, вместе с ним входя в лаборантскую. На удивление, на столе стояло три кружки, ни больше, ни меньше, а рядом сидела нервная и немного ошарашенная женщина.       Какаши сел напротив, Сакура приземлилась рядом с ним, хватаясь за уже знакомую кружку. Незнакомой была атмосфера, и это ясно читалось в еë глазах. Мужчина кратко осмотрел ученицу ещë раз, подмечая неловкость и растерянность, и вернулся к колеге.       — Анко, — позвал он, выводя из думы, — мы сегодня посидим все втроëм как друзья. Ладно?       — Это мне и нужно, — натянуто улыбнулась она, а потом подалась вперëд, локтями упираясь в стол. — Мы ходили на свидание, — выдала она, и Сакура потянулась за кружкой, скрывая удивлëнную мимику. — Пару дней назад. В конце даже поцеловались, он проводил меня до дома. А сегодня говорит, что дело не во мне.       — Подожди, — не понял Хатаке, — можно по-человечески?       — Ну, я ему звоню, — смутилась Анко, отводя взгляд. — Сначала трубку не брал. Потом взял, сказал, что дело не во мне, и нам лучше не встречаться больше. Сбросил, и больше мы не разговаривали.       Какаши осторожно положил левую ладонь на кружку, поднося к губам. Да, есть над чем задуматься. Пока мужчина переваривал услышанную информацию, девушка рядом, кажется, совсем не сомневалась в своих размышлениях. Но делиться ими пока не спешила. Анко, привыкшая к долгим обдумываниям, стушевала взгляд и маленькими глотками отпивала чай. Не зря закинула в заварку веточку мелиссы.       — Мне кажется, ты торопишь события, — поделился размышлениями Какаши. — Сколько вы общаетесь? Два месяца? Три?       — Он сам вызвался меня проводить, — возразила женщина, но всë-таки прислушалась к словам коллеги.       — А мне кажется, что у него на то есть личные причины, — вставила своë слово Сакура, привлекая два внимательных взгляда. — Может, у него проблемы и он не хочет Вас в это втягивать? Раз он сам решил Вас провести, то, скорее всего, у него что-то есть. Вы же не просто так... — девушка заглохла, так и не решившись произнести слово «целовались» разом при двух преподавателях. Ей ещë учиться в этой школе два года. — Я имею ввиду, что всë наладится как только он решит свои проблемы.       — Думаешь? — прищурилась Митараши. Нет, она однозначно не была против такого мнения, но очень сильно сомневалась. Сакура кивнула, занимаясь чаем, а учительница осталась в размышлениях.       Это выражение Какаши знал хорошо. Глубокая растерянность — вот где сейчас пропадала сознательная часть этой женщины. Такое состоянию пугало, потому что в большей части случаев приводило к импульсивным поступкам. К слову, такой Анко была всегда. Но границы нужно знать.       — И что мне делать?       — Дать время, — посоветовал Какаши. — Это будет хорошо при любых вариантах, — он мельком взглянул на ученицу, но та промолчала. За неë всë говорили красные, как помидоры, уши.       — А если что-то серьëзное?       — Если ты будешь вмешиваться, то в конечном счëте он вообще не захочет тебя видеть. С твоей гиперзаботой лучше вообще не появляться на горизонте.       Растерявшись в конец, женщина вглянула на Сакуру. Но та, лишь заметив взгляд, отошла от раздумий.       — Да, лучше выждать время. Хотя бы недельку.       Анко вздохнула и тихо хныкнула. Она отвела взгляд и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Да, неделя — неподъëмный срок, но так кажется только на первый взгляд. Работа поглотит с головой, за это Какаши ручался.       Обиднее было то, что у девушки рядом кровожадной и времяпоглощающей работы нет. Было сложно не догодаться, что она вспомнила о вчерашнем вечере. Она ещë долго будет вспоминать его и краснеть. Стало быть, от чего? Неужели ей тоже стыдно? За себя или за него? Или это смущение? Но чего смущаться? Сама ведь говорит, что всë уже прошло. Может, ей плохо? Но румянец понемногу сходил, оставляя после себя лишь лëгкий розовый оттенок.       — А если что-то серьёзное? — взволновалась Митараши. — Вдруг ему нужна моя помощь?       — Анко, — пресëк Какаши, — когда у мужчины проблемы, последний, к кому он обратится за помощью — это женщина. Тем более, если она любима.       — Упрямство какое, — прыснула учительница, на что коллега ядовито фыркнул.       — Это не упрямство, — Какаши показательно повëл пальцем, — это унизительно. Если мужчина обращается за помощью к женщине — это не мужчина. Так что твой кавалер поступил верно.       — Что у тебя с рукой? — Анко задержала взгляд на чужой ладони, но Какаши быстро сообразил, спрятав рабочую руку обратно под стол.       — Ушиб, ничего страшного.       — Опять?       — Не опять, а снова.       Женщина цокнула, закатила глаза и немного помолчала. В конце концов перевела тему на личную жизнь, опять. Только в этот раз пострадавшей была Сакура.       Какаши не слушал. Он и не хотел. Личная жизнь школьников его не интересовала, тем более тех, кто у него учится. Но вообще, мысли всë же заняла одна его ученица, упрямая, но явно не такая настойчивая. В отличие от коллеги, распросы шли исключительно по делу, никаких лишних хлопот и придурковатых вопросов типа: «Сильно больно?» с жалостью в глазах. Зато забота вчерашним вечером ощущалась едва ли не кожей. Наверное, это единственное, за что можно было полюбить эту девчонку.       Теперь он будет искать поводы для любви в каждой мелочи. Раз уж им предстоит ещë долго работать вместе, то нужно уметь находить в человеке что-то хорошее. Даже если это Сакура Харуно. Тем более если это Сакура Харуно.       Пока девушки были увлечены общими темами о парнях, мужчина допивал чай. Раздумья поглощали. Как помыть кружку, не намочив повязку и при этом не прибегнув к дамской помощи?       — Помыть? — заметила Сакура, и как раз очень вовремя. Какаши отвлëкся от мрачных мыслей, отмечая, что женщины уже начали собираться.       — Да, буду благодарен, — решился он на ответ и придвинул кружку к ученице. Та взяла обе — свою и чужую — и встала у раковины.       Зашумела вода, но это не мешало Анко продолжать приставать к ученикам. Она стояла рядом, как в очереди на помывку, заняв руки заварником и ещë одной пустой кружкой. Но девушка учтиво помыла и это. Действительно, сколько раз в гостях, а посуду, в основном, не моет.       Освободив лаборантскую, «друзья на вечер» остановились у развилки «вход/выход-парты-стол». Анко трогательно улыбнулась и потянулась за объятием, крепко прижав девушку к груди. А всë-таки месяц без секса — это тяжело. Отлипнув от ученицы, Митараши подошла к коллеге, тоже благодарно заглянув в глаза. Какаши улыбнулся в ответ совсем нехотя и распахнул руки для объятий. Женщина немного привстала, хоть на каблуках это и не сильно представлялось возможным, и обняла друга, с удовольствием положив голову на сильное плечо.       Приоткрыв глаза, Какаши с удивлением столкнулся с разочарованным взглядом. В зелëных глазах затаилось нечто действительно кровожадное, не терпящее отложения, и она отвернулась, пальцами вцепилась в лямку рюкзака, что так и стоял на стуле, дожидаясь хозяйку.       — Ну всë, — прошептал Какаши, подашись в сторону. Анко отклеилась, возвращаясь на землю.       — Спасибо, — поблагодарила она ещë раз и, получив кивки в ответ, двинулась к выходу. Какаши не стал ничего говорить, посчитал ненужным. Сакура молчала для себя. Погрузилась вглубь мыслей и застряла в пучине раздумий.       — Домой пойдëшь или оставить тебя здесь ночевать? — прозвучал вопрос в тишине, пока Какаши натягивал куртку. Застëгиваться не стал — слишком болезненно.       — Пойду, конечно, — улыбнулась Сакура. Слишком натянуто для полноценной улыбки, но всë же улыбнулась. Она тоже схватилась за одежду, без проблем натягивая ветровку на плечи. Туда же загрузился рюкзак. Ученица двинулась к выходу в полной готовности, мужчина — вслед за ней.       Ключи, оставленные в двери, сделали ещë два оборота в противоположную сторону. Какаши неспешно двинулся к выходу, блуждая в знакомых стенах. На деле внутри бушевало волнение. Они, вроде бы, прояснили все моменты, но тихая задумчивость пугала своей неизвестностью. И пугала достаточно для того чтобы здоровая ладонь в кармане начинала сжиматься в кулак по несколько раз в минуту в попытке сбросить напряжение.       Старушка на вахте снова улыбнулась, осыпав дежурными вразами. Она приняла ключи, сделала в тетрадь пометку, а Какаши уже придерживал дверь, вдыхая свежий воздух. Трезвит. Отрезвляет.       Сакура вышла следом, кивнув в благодарность. Она остановилась в метре, снова отправила взгляд блуждать по округе, пока Какаши силился понять, что происходит. В конце долгой тишины наконец вернулось внимание к собеседнику. Девушка поджала губы, хмуро улыбнулась, но мужчина не ответил тем же. Тогда она развела руки в стороны, будто приглашая.       — Раз уж у нас вечер объятий, можно?       Но Какаши не ответил, заставляя опустить руки и взгляд. Продолжал молчать, вглядываясь в светлую макушку и закрытое прядами лицо. В грудине закололо ощущение, что они что-то ещë не выяснили. Будто разорвали незаконченный диалог. Будто есть на сердце что-то ещë, что требует обсуждения.       — Можно, — Какаши распростëр руки, встретился со странным взгоядом и едва заметно улыбнулся. Удивление, восторг и благодарность плескались во взгляде, но это почти не читалось на фоне безэмоционального лица.       Сделав два шага, Сакура уткнулась носом в знакомое плечо. Да, она была ощутима ниже. Прохладные ладони легли на спину, в этот раз не сдимая куртку. Теперь они смело ложиличь поверх, пока лоб упëрся в крепкие мышцы.       Секунда.       Две.       Три.       Пора отпускать. Сакура подалась назад раньше, чем Какаши успел среагировать, но он податливо отпустил, так и не успев на последок взглянуть в зелëные глаза.       — Извините, — прошептала Сакура и быстро развернулась, поспешила домой.       Расстроилась. Возможно, до слëз.