Детские шалости

      — Опять июнь на белом свете,       На школьной радостной планете.       Природа снова оживает:       Звенит, цветёт, благоухает.       — И что за чудо в нашем зале:       Каких людей мы здесь собрали!       Здесь море умных, чистых глаз,       Здесь молодость чарует нас.       — Здесь души полны ожиданьем,       Любви, нечаянным признаньем,       Парит торжественно волненье,       Звучит привычное вступление, — отчеканила Сакура выученные наизусть строки, после чего заглянула в файлик. — Добрый день, уважаемые педагоги, дорогие родители и гости нашего праздника!       — Мы рады, что в такой торжественный момент вы с нами. Предлагаем всем встать и бурными аплодисментами поприветствовать героев сегодняшнего праздника, — продолжил Шикамару. Он обводил измученным взглядом присутсвующих, пока Сакура представляла классы. Гости и учителя бурно хлопали. Наверняка и родители, и педагоги рады этому торжеству больше самих выпускников.       После ещë пары предложений зазвучал гимн страны. Все присутствующие встали, выравнялись и молча простояли так пару минут. Затем по плану были слова директора. Несколько учеников выбежали к нему чтобы отдать букеты. Приняв цветы, мужчина начал свою речь. Ведущие спустились со сцены, отходя к крайней стене. К ним сразу подскочила организатор, делая пару замечаний. Благо их было немного, вскоре они закончились.       — Стулья вам не принесли, — женщина обвела взглядом сотню учеников и стоящих позади них родителей. — Я попрошу, чтобы нашли для вас парочку, речи долгие, — она присела на своë место, а Шикамару лишь устало вздохнул.       — Долгие, не то слово.       — Знаешь, что самое забавное? — улыбнулась Сакура, привлекая взгляд чëрных глаз. — Вручение аттестатов ведут двое, которые аттестаты сегодня не получат, — хихикнула она, и Шикамару тоже хмыкнул, задумываясь.       — Ну да. У меня завтра последний экзамен, а у тебя что?       — А у меня физика, — вздохнула девушка, рассматривая полноватого мужчину на сцене, усыпанного цветами в ярких обëртках. Он говорил про правильный выбор жизненного пути, успех, любовь к профессии и что-то там ещë...       — Передаю слово нашим ведущим, — улыбнулся он напоследок и кивнул в сторону молодых людей с файликами. Шикамару и Сакура, нехотя плетясь, вышли обратно на сцену, дожидаясь, пока затихнут аплодисменты.       — Кажется, ещë вчера звенел в школе последний звонок, и по улицам шли мальчишки и девчонки с букетами цветов, а сегодня – выпускной. Этот праздник дорог всем: родителям, учителям и конечно же выпускникам! — с новой дозой позитива начала Сакура. Шикамару завëл очередной стих, рассказанный ими на двоих, после чего продолжил:       — Сегодня для нас последний школьный праздник, когда мы все вместе, последний раз сидим рядом. У нас всё общее: этот зал, настроение, музыка. Время неумолимо бежит вперёд. Прошло девять лет с того момента, как мы пришли в нашу школу. И пусть сегодня даже мечта у нас будет общей.       — Сейчас свершится то, чего вы так ждали, ваш первый документ об образовании — вручение аттестатов выпускникам девятых классов 2025 года.       Зазвучали фанфары, захлопали ребята и учителя. Сакура обвела взглядом нетерпеливую толпу и снова уткнулась взглядом в текст.       — Фанфары в зале прозвучали.       Торжественный момент настал!       Сейчас вручат нам аттестаты,       Из нас к ним каждый много лет шагал, — проговорила она, запнувшись всë-таки на последней строчке. Сколько бы она не репетировала, эта нескладная строка так и не ложилась на язык. — И начнëм мы с ребят, которые проявили усилия, старания, и окончили девятый класс с отличными результатами, — продолжала она, молясь, чтобы оговорку не было так сильно заметно. Шикамару тоже ляпнул, спотыкаясь о ужасно сложную фамилию заместителя директора по учебно-воспитательной работе.       Ведущие отошли в сторону, снова примыкая к стене спиной. Аттестаты отличникам всегда вручает директор вместе с заместителем. Сердце кольнуло от обиды, когда зазвучала фамилия первого ученика, который сегодня получит аттестат — не она. Если бы не треклятая физика, то сегодня она бы тоже праздновала. Сегодня и она получила бы аттестат. Вот только она сама испортила себе праздник ещë в седьмом классе, когда опустила руки так невовремя.       Шикамару тоже был опечален. Действительно, если бы не экзамены, вернее, не та инфекция, которую он схватил на последнем звонке, то сейчас он тоже мог бы стоять с красной книжечкой в руках.       В то время директор продолжал поочерëдно протягивать красивые аттестаты выпускникам с отличием. Вот уже подошëл к концу «А» класс, отличников всегда было немного. Вручили крассный аттестат мальчику из «Б» класса. Сакура всегда считала его умным, но крассный аттестат — он просто подлизался. Его способностей явно не хватило бы на эту книжечку.       — А сейчас, — начал директор, — хотелось бы вручить крассный аттестат нашей замечательной ведущей, — мужчина улыбался, выискивая взглядом нужную ему девчонку в толпе. В то время сердце в юной груди пропустило удар. — Аттестат с почëтом вручается Сакуре Харуно, — начал он, после чего школьники снова захлопали. Положив на пол файлик с текстом и миркофон, Сакура подошла к сцене, по красной дорожке взбираясь на короткую лестницу. Пухлый мужчина протянул ей руку для торжественного рукопожатия, а во вторую протянул аттестат. Зëлые глаза бегали по документу, после чего взметнулись вверх, настороженные, настроенные на обман. Но директор и не думал шутить. Он ласково улыбался, вручая аттестат. — И грамота вручается Мебуки и Кизаши Харуно за отличное воспитание такой прекрасной дочери, — заместитель протянула ему в руку нужную бумажку, но на сцену так никто и не вышел.       — Они сегодня на работе, — вздохнула девушка как можно тише, и мужчина отдал ей благодарственное письмо.       — Расписываться, — тихонько напомнил он.       — Да.       — Аттестат вручается...       Сакура сошла с лестницы по красной дорожке, шустро подбегая к нужному столу чтобы поставить свою подпись. Взгляд сразу забегал по толпе, выискивая нужную фигуру, но так и не нашëл. Хотя нет! Внимание привлекла слишком яркая на фоне всей это серости книга. Оранжевая обложка так и сияла, притягивая взоры, а еë хозяин, оперевшись о дверной косяк, неспешно листал страницы.       Вернувшись к своему коллеге, девушка сложила на близстоящее фортепиано полученные документы и только сейчас смогла перевести дух, ошалелыми глазами глядя на парня. Шикамару был красив, как никогда — волосы завязаны в высокий хвост, подобраны все петушки и прядки Широкие плечи заключены в рубашку, на шее завязан аккуратный галстук. Взгляд выделялся из всего этого антуража своей усталостью. Парень был чертовски ленив, и это было чудо, что его заставили вести праздник. Организатор всë ссылалась на красивый голос, но бархат в сломавшемся юношеском завораживал не только еë. У Нара действительно были ораторские способности, ещё бы он их развивал...       — Поздравляю, — он тоже протянул руку, и Сакура крепко еë пожала, пытаясь не выдавать свой тремор.       — Спасибо, это было слишком неожиданно.       — Мне бы так неожиданно, — вздохнул он, наблюдая за очередным рукопожатием директора и учащегося.       Вручающие переглянулись между собой. Крассных аттестатов больше не осталось. Они медленно сошли со сцены, а Сакура схватилась за микрофон, едва не прокараулив момент.       — Аттестаты учащимся девятого «А» класса вручает классный руководитель Юхи Куренай, — объявила девушка в микрофон, после чего на сцену поднялись учителя биологии и истории. Асума встал на место заместителя директора, помогая вручать документы.       Шикамару со вздохом сел на пол, сложив ноги по-турецки. Сакура тоже устала стоять, но оседать и не планировала. Она вновь отложила микрофон и файл, в этот раз аккуратно оставив их на фортепиано, и взяла в руки красную книжечку. Зашуршали листы, открыто приложение к аттестату, взгляд забегал по строчкам, быстро опускаясь почти в самый низ.       «Физика — 5 (отл.)»       Отложив табель, выпускница поспешила к выходу из актового зала, едва протискиваясь сквозь плотную толпу родителей. Минута толкучки и она уже у дверного проëма, вот только нужного ей учителя там уже не было. Сакура огляделась, но Какаши так и не нашла.       Ну вот, она даже не сможет с ним поговрить, ну что за невезение? Остаëтся только надеяться, что он ещë не ушëл. И благо, так необходимый сейчас мужчина показался в поле зрения, спускаясь по лестнице с третьего этажа. Сакура вышла из актового зала, по тëмному коридору быстро двигаясь в нужную сторону. Преподаватели еë тоже заметили, встречая примерно всередине всë ещë неосвещëнного пространства.       — Какой класс? — спросила Анко, явно встреваженная.       — Сейчас ещë «А».       — Отлично, спасибо, — женщина побежала, насколько это позволяли невысокие каблуки, разнося цокот по всему коридору. Какаши лишь опустил руки в карманы серых брюк, оглядывая ученицу с ног до головы. Сакура тоже его оглядела, с ужасом подмечая старый серый костюм. Ох, лучше бы он был в простой рубашке, она идëт ему гораздо больше.       Молчание затянулось. Встретившись наконец взглядам, Сакура не смогла сдержать улыбки. Сердце в груди затрепетало, требуя срочной разрядки, но девушка лишь качнулась с пяток на носок и обратно, складывая руки за спиной. Нет, никаких обнимашек! Не сейчас и не здесь.       — Спасибо.       — За что?       — За оценку. Это овансом, да? Вы в меня поверили?       — Знала бы ты, чего мне стоил твой аванс, — вздохнул Какаши и отошëл на пару метров назад. Он уселся на подоконник, спиной прислоняясь к холодному стеклу. Сакура подошла ближе и тоже села, оставляя между ними с полметра, не больше. — Когда мы с тобой нарушили технику безопасности, — взгляд метнулся к зелëным глазам, выражая надежду на понимание завуалированного термина, — наш директор был просто в ярости. Ты представляешь? В школу во время занятий приезжает скорая, это же катастрофа. Мне пришлось выложить ему всë в письменном виде в формате объянительной, но он одобрил наши уроки. По плану мы должны были отдать тебе аттестат ближе к сентябрю.       — Но сделали это сегодня, — прервала Сакура. — Почему?       Какаши притих, выдыхая и обдумывая ответ. Он молчал недолго, но достаточно, чтобы девушка успела заволноваться.       — Мне показалось, что негоже портить тебе праздник одной только физикой. Ты ведь не зря старалась девять лет, чтобы сегодня что? Просто провести праздник для других и уйти домой? Считай это мотивацией, своеобразным толчком вперëд. Нам ещë многое предстоит пройти, так что пусть это теперь будет твоей обязанностью.       От серьëзного голоса бежали мурашки по коже. Сакура ещë никогда не обращала внимание на то, как порой пропитывается сталью мужская интонация. Но сейчас, наедине, на таком близком расстоянии, это звучало слишком отчëтливо. Какаши довольно рвано выдохнул, оканчивая свою речь.       — А можно мне в качестве мотивации ещë кое-что попросить? — принаглела она, но всë же поймала внимательный взгляд. — Ну, чтоб наверняка.       — Ну попробуй, — усмехнулся учитель, а девушка только сильнее стушевалась.       — Поцелуете меня? — ляпнула она то, на что в здравом уме никогда бы не пошла. Но опьянëнный дофамином и серотанином ум от трезвого сильно отличался.       Мужчина напротив только звонко усмехнулся, прикрывая глаза в лëгкой задумчивости. Он потëр затылок ладонью, стреляя хитрым взглядом, но Сакура уже не могла дождаться, когда с растянутых в улыбке губ сорвëтся хоть слово.       — Мы уже с тобой таким занимались, — заметил он.       — И что? Не понравилось?       — Да дело-то... — замялся Какаши. — Ты же девочка уже взрослая, должна понимать, что такие вещи без следа не остаются. Это влияет на отношения между людьми, особенно на рабочие, а нам ещë два месяца вместе учиться. А потом ещë два года.       — Ну пожалуйста-пожалуйста, — настаивала Сакура, пропуская мимо ушей угрозу баланса их еле выравнявшихся отношений. — Всего один раз, самый последний.       — А ответственность за последствия кто на себя возьмëт?       — Да ладно, ну какие там последствия? Какаши-сенсей, это же всего лишь поцелуй.       — Всего лишь, — рассмеялся Хатаке. — Ты уверена, что сможешь работать со мной после этого?       — Главное, чтобы Вы смогли. А то будет, как в прошлый раз.       — Не напоминай, — вздохнул он, продолжая сверлить взглядом выпускницу. — После вручения на этом же месте.       — Вы согласны? — сердце в груди дрогнуло, но тëмные, как графит, глаза выражали лишь спокойствие с лëгкой мелодией паники, почти неуловимой на фоне отчëтливой безмятежности.       — Нам нужно поговорить, но я подумаю над твоим предложением.       Сакура улыбнулась напоследок. Может, не совсем осознанно, может, не только из вежливости, но мимика сама начинала свой ход, пока девушка пыталась укрыть свою нервозность.       — Тогда до встречи.       — Давай, — Какаши остался сидеть на подоконнике, пока Харуно пыталась не выдать волнение в походке.       На сцене уже стояла Анко, вручая аттестаты своим ученикам. К дверям протискивались родители, отснявшие церемонию вручения и спешашие домой или на работу. Стало немного посвободней, но Сакура всë равно еле протиснулась обратно. Шикамару по-прежнему сидел в позе лотоса, валяя микрофон по полу от скуки.       — Где ты так долго ходишь? — ленно возмущался он, подперев щëку рукой.       — Носик пудрила, — поëрничала девушка и тоже села рядом. Пачкать белую юбку о грязный пол не хотелось, поэтому единственная доступная опция — на корточках.       — А я думал, ты не пользуешься косметикой.       — Опустим этот момент.       Вручение было долгим. Долгим и муторным. Иногда ведущие брали микрофон, чтобы объявить новый класс, но это совершенно не спасало ситуацию. Скука поглощала парня, а Сакура не могла усидеть на месте, заведëнная возможным разговором. Мозговые извилины начинали ходить ходуном, взбудораженные нетерпением. Всë, что оставалось, это отвлекаться на будничные разговоры с Шикамару ни о чëм, а потом заглядывать к нему в телефон, желая узнать, что тот пишет друзьям. Конечно, ему-то легко, карманы есть — положил телефон, ключи, да всë, что захотел. С юбкой такие номера не катят.       Вообще, большую часть времени Сакура ходила в штанах, надевая юбку раз, может два в неделю. Но праздники — это всегда активная атмосфера, требующая резких, непредсказуемых движений или манëвров. Но сегодня... сегодня утром что-то подсказало, что ей нужна юбка. Благо совсем скоро освободилось несколько мест, и ведущие смогли урвать себе по одному стулу, поставив те около фортепиано. Теперь мышцы перестали затекать в неудобном положении, но нервы так и не успокоились.       — Жалко, что Наруто не сдал родной язык.       — Его проблемы, — вздохнул Шикамару. — Нужно было готовиться, а не гулять весь год.       — Всë равно не понимаю, как можно было завалить?       Понемногу исчезали сиреневые книжки со стола, уходили родители, и учащиеся покидали актовый зал. Учителя все по-прежнему сидели на своих местах, послушно продолжая церемонию, а вот половина выпускников уже покинула место торжества. Ведущие лениво поднялись со своих мест, выходя на сцену.       — В этот день мы ещё раз хотим сказать слова благодарности всем нашим учителям, которые нас учили, — начал Шикамару. Сакура продолжила, отчитывая свою речь.       Сквозь толпу уходящих в актовый зал протиснулся учитель физики, своим появлением заставляя одну ведущую нервно постукивать пальцами по микрофону. Какаши сел на последнем ряду, дальнем от двери, и облокотился о спинку впереди стоящего стула, разглядывая ведущих церемонию. Сакура честно старалась не обращать на него внимания, но тëмные глаза целились именно в неë, и никуда более.       — К кому идут с синяками и шишками?       Мирил кто всё время девчонок с мальчишками?       Кто горд больше всех за своих победителей?       Кто вызывал постоянно родителей? Это, конечно же... — начала девушка, чëтко проговаривая загадку в микрофон, но из учащихся никто не ответил. Подсказку дала администрация школы.       — Завуч! — подсказали учителя с первого ряда, и Сакура кивнула, подтверждая ответ. Шикамару уткнулся в файлик.       — Дорогие наши завучи... — начал он, лялякая что-то навроде благодарственных слов. Потом Сакура вставила свою речь, а парень закончил: — Слово для поздравления и подведения итогов по результатам экзаменов предоставляется заместителю директора по учебно-воспитательной работе.       Поднялась тëтенька с первого ряда, вышла на сцену и взяла микрофон. Ведущие уступили место и вернулись на свои места, пока женщина зачитывала результаты экзаменов и давала напутственные слова.       Взгляд заскользил по полупустым рядам, ухватываясь за последний, но внимательного зрителя там не было. Отложив файлик и микрофон, Сакура подкралась ближе. Она едва сдержала смех, но всë же тихонько хихикнула, облокотившись о крайний стул. Мужчина приоткрыл один глаз, шумно выдыхая.       — Что?       — Вы на всех мероприятиях спите?       — На многих, — отозвался Какаши, поворачиваясь на бок.       — Почему бы не сделать это в кабинете? Там удобнее, диванчик есть.       — Диванчик есть в лаборантской, а я должен быть здесь, — мычал он, стараясь говорить разборчиво, но не слишком громко.       — Ну, как скажете, — посмеялась Сакура, поскорее возвращаясь на сцену, ведь тëтенька уже усаживалась на своë место.       — Я уверен, что сейчас в сердце каждого учителя звучат нотки гордости за каждого из сегодняшних выпускников, — заговорил Шикамару.       — Милые наши учителя!       Спасибо, что вы нас любили,       Хоть строгими бывали к нам подчас,       За то, что вы нас мыслить научили,       За всё-за всё, что сделали для нас!       — Давайте подарим наши дружные аплодисменты всем учителям, которые на протяжении многих лет были рядом и дарили нам тепло и ласку своих сердец, — сказал Шикамару перед тем, как зал наполнился аплодисментами. Внутри невольно опрокинулась тара с тëплым, теперь обволакивающем нутро чувством. Мысли метнулись к двум самым близким учителям, но из них, конечно, быстрее вспомнился физик. Действительно, в ту предновогоднюю ночь именно он оказался рядом, согрел и успокоил. Как трогательно, а ведь люди часто не придают значения таким словам, считая их дежурными. Учителя действительно заботятся о каждом ученике, как о своëм собственном ребëнке — вот участь классного руководителя.       — Скажут все – самый главный учитель       В жизни каждого ученика –       Это классный руководитель,       Знают все это наверняка.       — Спасибо вам за ласку, за тепло,       Которыми всех нас вы окружили,       И нам своё здоровье и покой,       Как детям собственным дарили.       — Наши любимые классные руководители!       Приходит время нам покинуть вас.       Нас в добрый путь благословить вы не хотите ли?       Скажите что-нибудь для нас!       Сакура передала микрофон вышедшей на сцену Куренай, а сама вместе с Шикамару спустилась вниз. Теперь можно посидеть и послушать, просто помолчать и отдохнуть. Учителя менялись один за другим, но интересней всего было слушать Анко — она разговаривала со своими учениками, обращаясь, вроде как, ко всем сразу, но и к каждому по отдельности. Чужих учителей Сакура и не слушала, а Шикамару, кажется, и вовсе успел задремать под короткие речи. Пришлось толкнуть его плечом, когда свою речь закончил Асума.       Переняв у него микрофон, Сакура ещë раз оглядела оставшихся зрителей — около трети выпускников, уже почти все родители разошлись, а зря.       — Ничего нет на свете чудесней       И сильней материнской любви.       С чем сравнить её?       Может быть с песней,       Что поют на заре соловьи?       — Доброты материнской прекрасной       Ничего удивительней нет!       Этот мир, к чьей судьбе вы причастны,       Теплотой материнской согрет.       — Ребята, давайте стоя поприветствуем и подарим аплодисменты нашим родителям. Ведь они всегда были рядом с нами и в радость, и в беду, — Закончил Шикамару, убирая микрофон подальше, чтобы не было слышно усталого вздоха. Захлопали громко ученики и педагоги, присоединились и родители.       — Вот и всё! Мы у светлого устья,       Позади милый школьный порог.       И теперь подвести нужно с грустью       Наших первых дерзаний итог! — завершила Сакура, тоже срывая аплодисменты. Фраза проехалась по груди колючим шаром. Да уж, она никогда бы не подумала, что самое светлое время окажется позади так скоро, но вот она, уже совсем не девочка, стоит сейчас на этой сцене с красным аттестатом и благословляет выпускников. Жуть? Ещë какая...       — Удачи вам, дорогие выпускники девятых классов. Новых дорог и открытий. Помните, где бы вы ни были – школа всегда ждёт вас, — читал Шикамару, устав добавлять интонацию в свои слова.       — На этом наша торжественная часть праздника, посвящённая вручению аттестатов выпускникам девятых классов, подошла к завершению. Всего вам доброго, ребята! — с выдохом сказала Сакура свою последнюю речь. Поднялись со своих мест все гости праздника, хлопая, может, от радости, а может, для приличия.       — Поблагодарим наших замечательных ведущих за эту прекрасную церемонию, — забрала у Шикамару микрофон женщина-организатор, и люди зааплодировали громче. Но всë это быстро стихло, зал стремительно пустел. С последнего ряда восстал заснувший, потирая глаза ладонью. Интересно, он действительно спал?       Ведущие сошли со сцены, отдали сценарии и микрофоны, ещë раз выслушивая поздравления и благодарности от администрации школы. Но взгляд всë возвращался к мужчине, снова положившему подбородок на спинку стула. Ну вот, он сейчас опять заснëт! А они так и не поговорили.       — Ну, давай, — протянула Сакура руку.       — Удачи, — ответил Шикамару рукопожатием.       — Тебе удачи на завтрашнем экзамене.       — Давай, — махнул он и подошëл к отцу. Тот похлопал сына по плечу, и вместе они поплелись к выходу. Сакура забрала с крышки фортепиано свои документы и направилась к последнему ряду. И как его будить? Она положила свободную руку на широкое плечо, немного потрепав. Какаши сразу оторвался от созерцания прекрасного, поднимаясь с места.       — Вы что, серьёзно спали всë это время? — усмехалась Сакура, следуя за мужчиной к выходу в неспешном темпе.       — Размышлял.       — На тему?       — На очень важную тему, — завуалировал он, открываясь лишь после выхода из актого зала в тëмный коридор. — И тебе советую. Вот например, тебе не жалко то, что мы с тобой так старательно выстраивали?       — Обычные рабочие отношения, — подумала Сакура. — Что там можно жалеть?       — Вспомни, через что и как долго мы с тобой проходили, чтобы прийти к общему соглашению. Ты правда хочешь это всë разрушить?       — Если Вы имеете ввиду затею с поцелуем, то мне не ясна Ваша логика, — честно отозвалась она, пока мужчина упорно продолжал рассматривать пол под ногами и дальнюю стенку. — Ложка дëгтя в бочке мëда... Это же не критично.       — Я читал одну книгу, — начал Какаши. — Так вот там автор приводит отличный пример. Условно, стоит у тебя на столе тарелка каши. Если в неë закинуть даже маленькую ложечку дерьма, — девушку пробило на смех, — то ты это уже есть не будешь. Так что, знаешь, единожды накосячив, можно испортить всë.       — Это всего лишь поцелуй, Какаши-сенсей.       — Вот на таких мелочах и летят все отношения. Ты думаешь, секс по дружбе — это развлечение? Нет, это одноразовая акция, которая заканчивается развалом всего, вместе нажитого.       — Ну, Вы же с Анко-самой спите?       — Спали, — поправил он. — Но это была не одноразовая акция, это было обоюдно притяное решение.       — В чëм разница?       — В том, что нам пришлось пережить кучу расставаний, множество ссор и месяцы молчания, чтобы выйти на то, что мы сейчас имеем.       — То есть, Вы против?       — Я не отказываю тебе, — вздохнул Какаши, в очередной раз сворачивая по школьному коридору. — Но я хочу, чтобы это было твоë осознанное решение, за которое ты готова нести ответственность. Не сможешь смотреть мне в глаза — твои проблемы, но заниматься мы всë равно будем.       — Согласна, — отчеканила ученица, смело поднимая взгляд на учителя. Какаши огляделся и бесшумно шагнул в женский туалет. Сакура пару секунд пыталась понять, куда он делся, прежде чем заметила. Она зашла следом, тоже осматриваясь в пустующей комнате.       — Давай, пока я не передумал, — сощурился он, заходя в ближайшую кабинку. Девушка шагнула следом, закрывая дверь на замок.       Со звонким хлопком закрылась крышка унитаза, брошены на неë документы. Сакура тихо зашипела, жалея свой красный аттестат. Не на то она работала на него девять лет, чтобы он потом на унитазе валялся, но Какаши это мало волновало. Он сделал шаг вперëд, как прежде прижимая к ближайшей стенке. От тесной кабинки и так кружилась голова, а возникшая близость и вовсе ударила по сердцу.       — Ты уверена? — спросил он в последний раз, наклоняясь совсем близко. Вязкая слюна покатилась по горлу, когда горячее дыхание коснулось щеки.       — Уверена, — выдохнула девушка, пытаясь подготовить себя морально как можно скорее, но поцелуя не произошло. Какаши продолжал нависать, уперевшись рукой в стену где-то чуть выше плеча, но ничего не делал. Только хитро улыбался и, прищурившись, заглядывал в зелëные глаза. — Что? — прошептала девушка, краснея под пристальным взглядом.       — Ничего, начинай.       — Я? — изумилась она, словив тихий смешок.       — Ну да, — мужчина наклонился ниже, сокращая расстояние примерно вдвое. Сакура только сильнее вжалась в стенку, пытаясь выровнять зачастившее дыхание. Паника подступала к горлу, пытаясь тщетно перекрыть кислород. Но Какаши долго ждать не собирался. От выпрямился и отступил на шаг. Теперь он был ближе к противоположной стенке кабинки, чем к ученице. Зато было прекрасно видно, как девушка вжалась в твердь, еле отлипая чтобы перевести дух. Разочарование накрыло с головой, но смелости по-прежнему не хватало. — Боишься, — заключил Какаши.       Действительно. Ком неуверенности подкатил к горлу. Всë же перед ней сейчас стоит учитель, самый натоящий. Вот только его выводы совсем не нравились Сакуре. Он вздохнул и сложил руки на груди, внимательно оглядывая ученицу ещë раз.       Это она-то боиться? Не-ет, Сакура Харуно уже давно дала себе слово, что никогда ничего не будет бояться. Тем более... Она же сама этого хотела, разве нет? И к тому же, стоит внести правку: сейчас они не учитель и ученик, а два человека, две личности. Раз этого хочет он, а не его служебное положение, то она тоже отбросит сомнения.       Пальцы старательно прогоняли дрожь, пытаясь обрести уверенность. Во взгляде мелькнуло нечто, доселе незнакомое, прежде чем чужая спина коснулась прохладного материала. Какаши даже успел удивиться, когда его так резко притянули за лацкан пиджака, вжимая в стену. Хрупкая девушка привстала на носочки и, склонив голову немного набок, крепко прижималась губами к губам.       Медлить мужчина тоже не собирался. Он расслабленно опëрся о стену и положил ладонь на аккуратную талию, притягивая девушку к себе. Она ослабила хватку на лоцкане, одной рукой поползла вверх, фиксируя пальцы на плече.       В груди затянуло, будто водоворот на водной глади, втягивая в себя воздух и все попадающиеся на пути эмоции. Какаши и подумать никогда не мог, что будет испытывать нечто подобное, целуясь с ученицей. Он и представить не мог, что когда-то будет целоваться с ученицей. Если бы ему кто-то сказал такое год назад...       Вторая ладонь заползла на девичью шею, большой палец огладил линию челюсти, отмечая начало движения. Физик в конец расслабился, позволяя девчонке взять верх над процессом, и Сакура активно брала доминирующую позицию, смыкая губы так, как ей было надо. И всë же, он предпочитал другие, более глубокие методы.       Дрогнули чужие пальцы на плече, еле заметно. Куда более внимательней сейчас Какаши прислушивался к себе. Он затеял эти игры в романтику не для того, чтобы угодить выпускнице. Всë, чего он хотел добиться — понять, что сам почувствует.       Последние три месяца проходили в жутких сомнениях, из крайности в крайность. Чувства здорово подводили: то кричали о настороженности рядом с ученицей, то согласовывали с телом расслабление под конец рабочего дня. В конце концов, мужчина и сам запутался, пытаясь разобраться в причинах первого поцелуя. Да, безусловно, ему хорошо прилетело по голове в тот вечер, но ведь это был не повод приставать к ученикам? Или... дело было вовсе не в ударе?       Замотавшись окончательно, Какаши отпустил эти мысли на несколько добрых недель, в конечном счёте придя к выводу о практике. Раз ему не дано понять умом собственные чувства, то он поймëт их через ощущения. Жить в неведении — вот что самое страшное. Но пока собственное восприятие пугало больше.       Почувствовав лëгкий прикус, Какаши слегка поменял угол, мазнув языком по чужим губам. Сакура едва не отшатнулась назад, но он придержал, не давая ускользнуть. Хотела по-взрослому — будет по-взрослому. Хотела неформально — пусть получает. Ладонь сместилась с талии чуть ниже, пробегаясь по бедру щекотливыми пальцами и останавливаясь на ягодице. Мурашки спустились вниз по животу, напоминая, чем чреваты такие выходки. Но останавливаться никто не думал. Девушка тоже отпустила крепкое плечо, ответно проводя рукой по груди. Даже сквозь толстую ткань пиджака можно было в точности до миллиметров ощутить каждое еë касание.       Под рëбрами засосало. Какаши немного напрягся, ответно ощутив на своих губах влажный язык. Упускать момент было бы слишком жалко, и он подался на встречу, робко, пока ещë нерешительно встречаясь. Все процессы в организме начали ощущаться в разы острее: сердце билось жëстче, кровь гудела громке, дыхание становилось чаще.       Как бы он ни сопротивлялся, а чувства не обманешь — кто бы мог остаться в равновесии под шустрыми прикосновениями? Сакура прижалась ближе, тихо промычав что-то в губы. Дрогнув, нежная ладонь отпустила ткань пиджака и побежала вниз, пальчиками касаясь живота поверх рубашки. Какаши оторвался от ласк, схватив девчонку за запястье. Под веками пропала темнота, мир стал яснее, а вот мутновато-зелëные глаза напротив напоминали больше опьянение, чем стыд или смущение.       — Даже не думай, — рыкнул учитель, пытаясь не вспоминать об их чрезвычайно близком положении. Но девушка только пьяненько улыбнулась припухшими губами, направляя взгляд вниз.       — Почему?       — Мы не в порнофильме, — напомнил он. — Поцелуй ещë можно принять, но на что-либо большее не рассчитывай, хватило одного раза.       — Расскажете потом? — прошептала она, потянувшись обратно.       Какаши не ответил. Он снова наклонился, поддаваясь соблазну. Было сложно смотреть на прикушенную покрасневшую губу, ещë сложнее было сопротивляться пожирающему изнутри чувству. Нет, это не похоть и не страсть, это отчëтливо что-то другое. Он не хотел еë, даже сейчас, но совершенно точно не собирался останавливаться. Язык без промедлений скользнул в чужой рот, выбирая нужный угол.       Конечно, это неправильно. Конечно, совесть сожрëт за это ещë до завтрашнего утра. Конечно, ей невозможно отказать. Особенно этому затуманенному просящему взгляду снизу-вверх. Ну что за хулиганство?       По ряду зубов скользнул мокрый язык. Чëрт, это было ужасно грязно — целоваться вот так со своей ученицей прямо в туалете. Ладонь вернулась на талию, поднялась вверх, прижимая ближе. Места не хватало даже чтобы вздохнуть. Как на зло завибрировал телефон в кармане. Слишком долго для простого смс.       Сакура замычала разочарованно, когда Какаши отстранился чтобы ответить на звонок. Он бы хотел сказать ей что-то вроде: «Это может быть важно», но не стал нарушать хлипкую тишину. Девушка упëрлась лбом в твëрдую грудь, пока мужчина вчитывался в имя абонента.       — Слушаю.       — Старик, ну ты где? — зазвучал голос в трубке. — Наши уже выезжать собираются, давай скорее.       — Я на своей поеду, не переживай.       — Давай, поторапливайся, — буркнул Генма в провод. — Без тебя наш коллектив не коллектив, даже если ты больше не пьëшь.       — Будет общество трезвенников, — отшутился Какаши, вспоминая, что не один такой. — Давай, скоро буду.       — Что там? — промямлила Сакура, когда телефон был сброшен обратно в карман.       — Надо идти, — вздохнул учитель, но выпускница такое решение не одобряла. Она прижалась ближе, не желая отпускать. — Надо, — повторил Какаши, ладонью растрепав всю укладку.       — Эй!       — Всë, побежал, — он напоследок кратко чмокнул девушку в губы, а следом, не удержавшись, в самый уголок. Наскоро выбежал из кабинки, спрятал руки в карманы и быстрыми шагами направился к кабинету.       Сердце вырывалось из груди. Таким ярким оттенком его щëки давно не пылали. Самые опасные догадки начинали подтверждаться. Нет, ну, он же не мог влюбиться в неë? Да ей наверняка и шестнадцати нет, а ему до тридцати не так долго осталось.       За такое в пору казнить, но для начала пыткий ум хотел понять, что стало причиной так резко сменившегося отношения. Но что бы там ни было, перспективой будет совестный пожар этой ночью.       Благо впереди ещë весь вечер, ночь и утро, наполненные итогами года, шутливыми, но правдивыми историями, вкусным шашлыком и множеством закусок. Тут некогда гореть. Ночь после выпускного — вот что учителя любили больше всего. А через два дня выпускать одиннадцатые классы...