Детские шалости

      Летний ветерок приятно трепал волосы, обдувал лицо и щекотал оголëнную кожу. Сакура гуляла по парку, перекидывая с плеча на плечо рюкзак с книжками. Да, кажется, у них уже начался урок, но она не спешила в школу. Они не виделись с Какаши три дня после выпускного. За это время она послушно дочитала последние три заданных параграфа, но встреч учитель не назначал. Позвонил только вчера вечером, предупредил о занятии на понедельник. Волновалась ли девушка перед ним? Ну, разве что чуть-чуть...       Возможно, он был прав — смотреть в глаза друг другу, зная, что ничего уже не будет... Какого это? Страшно? Больно? Обидно? Сакура неспешно придвигалась к школе, сквозь забор рассматривая цветущие бархатцы. Тот момент после «душа» не вылезал из головы. Какаши избегал прикосновений достаточно давно, чтобы потом что? просто держаться вот так друг за друга с минуту, а то и больше?       В голове начинался беспорядок, вихрем кружились мысли и догадки, но ничего дельного на ум не приходило. Солнышко спряталась за большим облаком, обещаясь не показываться ещë ближайшие двадцать минут. Девушка вздохнула и толкнула школьную калитку, проходя внутрь.       Кажется, она опоздала на полчаса. Поздоровалась с женщиной на вахте и прошла дальше, следуя по знакомым коридорам к такому сложному кабинету. Что сейчас будет? Скандал? Ссора? Он опять скажет, что всë это было случайностью, от него не зависящей, а сейчас им лучше прекратить общение? Бред, в который не хотелось верить.       Сакура подошла к самой двери, легонько прикладываясь к ней ухом. В кабинете были лëгкие шумы, будто кто-то куда-то очень спешно собирался. Набрав в грудь побольше воздуха, девушка потянула на себя дверь и заглянула внутрь.       — Доброе утро, — поздоровалась она, но в классе никого не было.       — Доброе, — донеслось приглушëнное откуда-то. — Проходи, — раздался снова знакомый голос. Какаши выпрямился, показываясь из-под стола. Он поставил на поверхность мебели стопку тетрадок, сразу начиная их перебирать.       — Ого, — вздохнула Сакура. Так непривычно было видеть огромную площадь стола такой пустой. — Что это Вы за порядок взялись?       — Учебный год закончился, и в классе скоро ремонт. Надо бы разобрать лишний хлам, нужное в лаборантскую унести. Буду признателен, если ты поможешь.       — Да с удовольствием, — улыбнулась Сакура, поставив рюкзак на стул.       — После урока, — добавил Какаши, впервые за утро направив свой взгляд на девушку. Сакура зацепилась за него, как утопающий за спасательный круг, и держала, не давая отвести. Как жаль, что она не умеет читать по глазам, но, кажется, сейчас они выражают... ничего? — Садись, у нас с тобой сегодня большие планы, — улыбнулся мужчина и прошëл к другой части стола, забирая бумажки, старую тетрадь и ручку. — Принесла учебник за девятый класс?       — Да.       — Отлично, будем начинать, — Какаши обогнул стол и сел на привычное место рядом, выкладывая на парту несколько карточек. Пять — посчитала Сакура. — Вот это всë прорешиваешь, разбираем, что непонятно, и начинаем новый раздел.       — Не многовато ли для одного занятия? — засомневалась девушка, но учитель только ласково улыбнулся.       — Я сегодня щедрый, — сощурился он. — И не забывай, у нас два месяца, а пройти надо весь учебник за девятый класс.       Тяжëлый вздох разлетелся по кабинету. Сакура вытащила из рюкзака две книги и тетрадь, сразу открывая на чистых страницах. Ручка в руках заплясала, выводя дату и...       — С чего начинать?       Крепкие пальцы коснулись бумажек, передвигая их в нужном порядке. Пять карточек выстроилось в ряд, начиная от самостоятельной и заканчивая контрольной. Двумя.       — Решай, я пока займусь кабинетом.       Какаши быстро вернулся на своë место, оставляя девушку одну за партой. Он встал у вытащенной кучи тетрадей и начал разбирать, по одной раскладывая в разные стопки. Настолько он сейчас выглядел привычным, будто всë так и должно быть. Сакура придвинула к себе первую карточку и приступила к решению. Рядом по-прежнему шелестели обложки тетрадей, раздавалось мерное, еле различимое сквозь шорох дыхание, за окном слышались ребятческие крики. Сердце приятно защемило от осознания того, как быстро летит время. Когда-то и они так же бегали, не зная бед, а буквально на прошлой неделе эти же ребята получили аттестаты. Наверняка, и сегодняшние дети не заметят, как вырастут и станут загнавшимися школьниками, а потом и студентами.       Сакура снова оторвала взгляд от листка, прервала решение, чтобы взглянуть на учителя лишний раз. Закончится школа через два года, а после и что-то большее. Она уже видела, как, будучи студентом, сидит на кухне в общежитии, пьëт чай, заваривая пакетик в третий раз, и вспоминает, что когда-то в еë жизни был молодой и симпатичный учитель, с которым она целовалась в туалете в свой выпускной. С которыми коротала каждый вечер после тяжëлых уроков. С которым иногда пила чай в лаборантской. С которым когда-то обнималась в школьном коридоре поздно ночью.       — Решай-решай, — улыбнулся Какаши, замечая мечтательный взгляд.       — Решаю, — отозвалась Сакура и уткнулась в свою тетрадь.       На сердце вдруг стало совсем спокойно. Так тихо, как, наверное, ещë никогда не было. Будто и нет того странного вечера после вручения аттестатов, никогда не случалось конфликтов и ссор. Ощущение было такое, будто всë на своих местах. Впервые за долгий-долгий промежуток времени.       Какаши нагнулся, доставая из-под стола ещë одну стопку, кажется, уже покрывшихся пылью тетрадей. Он разбирал одну за другой, сортируя лишь по надписям на обложках, иногда заглядывая внутрь. Но в руки попало что-то, что заставило бледные губы ратянуться в лëгкой улыбке. Мужчина сел на стол, открывая старые записи. Он листал тетрадь, тщательно просматривая каждую страничку, и продолжал улыбаться.       Вскоре он отложил раскрытую макулатуру и подошëл к окну, дëргая за старую ручку. Деревянная рама скрипнула, позволяя впустить в кабинет свежий воздух. Класс наполнился далëкими детскими визгами, чуть ближе — звуками стройки, очень-очень отдалëнными от представлений. Не пила и не шуроповëрт, будто кто-то просто перетаскивал материалы, забивал иногда гвозди, тяжко вздыхал. Зашуршали листвой деревья под летним ветром. Он залез и в кабинет, немного приподнимая со стола карточки, листая страницы раскрытых книг и тетрадей.       Сакура взялась за другую задачу, меняя листики местами и отступая немного места в тетради. Какаши взял ручку со стола и подошëл к ученице. Он заглянул в решение, и девушка предоставила ему тетрадь, прерывая свои думы на минуту. Мужчина бегло пробежался по решению, «Дано:» и ответам, сверяя с другим листочком. Красивая «5» поселилась внизу страницы, потом ещë одна уже на другой, где-то в середине.       — Всë хорошо? — уточнила Сакура, указывая на недорешëнную задачу. Какаши немного приблизился, заглядывая в каракули с другого ракурса.       — М... — протянул он. — Я бы решил по-другому, но можно и так.       — Как по-другому?       — Решай, — улыбнулся Какаши, отстраняясь, — пока всë правильно.       — Какой же Вы несговорчивый, — буркнула ученица, на что педагог лишь тихо посмеялся.       Он вернулся к столу, продолжая разгребать залежи хлама, но найденную тетрадь отложил в сторонку. Зашуршали снова бумажные обложки, загулял по кабинету слабый ветерок, тревожа светлые волосы и разложенные по парте карточки. Спокойствие завораживало, окрыляло, дарило неимоверное счастье, но тиски по-прежнему были опасно близко к их отношениям. Нужно было срочно что-то решать, что-то придумываться, поговорить, в конце концов. Сакура старалась поскорее дописать чëртов раздел оптики, оставшуюся контрольную, чтобы наконец начать разговор. Рука спешно выводила оптические законы, получающиеся каракули не радовали глаз аккуратностью.       Девушка вчитывалась в текст заданий почти внимательно, но всë же периодически поднимала голову, подглядывая за сосредоточенным на своëм занятии мужчиной. А она могла списать, если бы захотела. К сожалению, желания сейчас на порядок отличались.       Сосредоточив ум на последних задачах, Сакура всë возвращалась мысленно к тому неначатому диалогу. Она множество раз прокручивала в голове эту сцену, представляя с многих ракурсов. Вот она заходит в кабинет, садится на место. Какаши сразу усаживается рядом, в небольшом затишье постукивая пальцами по столу, а потом начинает страшный разговор немного охрипшим от волнения голосом. Но... он был более чем спокоен. Возможно, действительно чем-то встревожен, но точно не произошедшим на выпускном вечере. Неужели ей самой придëтся начинать? И что же говорить?       Пальцы немного содрогнулись, заставляя ручку сделать еле-еле заметную помарку. Щëки покрылись румянцем, так невовремя выступившим. Вероятно, виной тому воспоминания, фантомные ощущения чужих рук, то ложащихся на талию, то перехватывающих запястье, то опускающихся на ягодицы. Чëрт, он лапал еë! И делал это без капли дальнейшего сожаления. Ему вообще не стыдно?       — Я всë, — выдохнула Сакура, отодвигая в сторону задачи и тетрадь. Учитель бросил на неë быстрый взгляд, взял со стола листки с ответами и вновь совершил маршрут по кабинету, обогнул стол и сел рядом, придвигая к себе чужую тетрадь.       — Открывай учебник за девятый класс, первый параграф. Начинай пока читать, я проверю и продолжим.       Сил возражать не было. Только щëки загорели ощутимее от невысказанного желания. Сакура потянулась за учебником и открыла первые страницы, начиная бегать взглядом по тексту. Вероятно, много она не запомнит. В ватную голову не залезет столько. А Какаши тем временем быстро чиркал ручкой по тетради, выставляя напротив заданий циферки, а после дописывал оценку чуть ниже последних задач и вопросов.       — Хорошо справляешься, но я не могу не снять балл за перепутанные законы.       — Как перепутанные? — удивилась девушка, заглядывая в собственную тетрадь. Какаши придвинул к ней рукописи, указывая на размашистую неровную запись. — Преломление — это какой закон? — ученица зависла, непонимающе хмуря брови. Тогда учителю пришлось сделать подсказку. — Третий, — протянул он, как бы намекнув, — а в задании просят указать второй. Если расскажешь, что гласит второй закон геометрической оптики, то исправлю на пятëрку. — мужчина опëрся рукой о парту, готовый слушать, а Сакура потерялась совсем, пока пыталась судорожно откопать в осколках памяти нужную формулировку.       — Луч падающий и луч отражëнный лежат в одной плоскости. Угол падения равен углу отражения.       — Молодец, — вздохнул Какаши, с лëгкостью закрыл глаза на неточную формулировку и исправил оценку в тетради. Он перевернул страницы, раскрывая на чистых листах, и вернул ученице. — Теперь записывай тему: «Материальная точка, система отсчëта».       Вздохнув, Сакура взяла в руки ручку и принялась записывать новую тему, под диктовку выводя закорючки. Вопрос так и остался стоять поперëк горла, незаданный. Какаши всë надиктовывал и надиктовывал, почти не давая передышку в конспекте, лишь под самый конец ударяясь в рассуждения и объяснения. Вот только уши эти объяснения плохо впитывали, тело горело. Может, игры разума, а может, учитель действительно сидел слишком близко, смотрел слишком долго, слишком искусно делал вид, что ничего не произошло.       По лицу, охваченному лëгкой думой, совсем нельзя было сказать, что три дня назад глаза темнели до росчерка самого мягкого карандаша, взгляд плыл, сливаясь в непонятную гамму эмоций, а губы раскраснелись, зацелованные в школьном туалете. И пока Какаши рисовал что-то на последних листах своей старой тетрадки, Сакура упорно отгоняла от себя этот образ, стараясь не закраснеть ещë больше. От визуализации воспоминаний горели даже уши. Наверное, это было слишком заметно, раз Какаши то и дело поглядывал за изменившимся оттенком сквозь пряди розовых волос.       В конце концов, учитель сдался, закончил разъяснения, отложил ручку, отодвинул тетрадку и рассмеялся, прикрывая лицо ладонью.       — Что? — не поняла Сакура, дожидаясь, пока прекратится позыв к истерике.       — А я говорил, что ты не сможешь со мной работать.       — Я работаю! — запротивилась выводу девушка. Какаши только смирил еë улыбчивым взглядом, демонстрируя лучистые морщинки в самых уголках глаз.       — Что я только что сказал?       — Что Вы говорили, что я не смогу с Вами работать, — промямлила он, вызывая улыбку.       — А до этого? — и Сакура заглохла окончательно, тушуя взгляд где угодно, только не на тëмных глазах и поселившейся на губах усмешке. — О том, — напомнил мужчина, — что координату вычисляют по проекции перемещения.       — Да, точно, — попыталась улыбнуться девушка, но вышло слишком неправдоподобно.       — Ладно, — отпустил учитель тихий смешок, — собирайся, на сегодня урок окончен. Последующие параграфы, сколько сможешь осилить — столько и читай. Встретимся, наверное, через неделю.       — Неделю? — распахнула глаза ученица. Нет-нет-нет! Какая неделя? Это слишком много! Какаши уже переложил тетрадь с ручкой на свой учительский стол.       — В кабинете будут менять окна. Я не знаю, на сколько это затянется, если они за прошлое лето всего в четырëх кабинетах сменили.       — Мы же можем заниматься дистанционно, разве нет? — продолжала настаивать Сакура, быстро запихивая учебник и тетрадь в рюкзак. Книжку за восьмой класс она протянула учителю, но тот только усмехнулся и замотал головой.       — Нет, спасибо, мне хватило двадцатого года. Я ещë после ковидного дистанта не отошëл. Учебник занеси в лаборантскую, пожалуйста, — отнекивался Какаши. Он взял со стола одну из стопок и пошëл вслед за девушкой, выкладывая тетради на другую поверхность. Чувствуется, чай больше негде будет пить.       — Ну, может, тогда на дому?       — На дому можно попытаться, — согласился он. — Поможешь перетаскать?       — Конечно.       Какаши вышел из коморки, Сакура следом за ним. Масштаб работы был не велик, но походить придëтся.       — Тетради все аккуратно этими же стопками на стол в лаборантскую. Можно на пуфик, на стул. Можно на пол. Где место будет, туда и ставишь.       — Хорошо, — вздохнула девушка, оглядывая ещë раз план и вымеряя, сколько примерно раз придëтся сбегать от стола до стола.       — Кстати, у тебя дача есть? — уточнил вдруг учитель, подходя к самой большой горе тетрадок.       — Только у бабушки, но она сейчас переехала ближе к области.       — Далековато...       — А что?       — Так всë ж навыкид, — усмехнулся Какаши, поднимая макулатуру и поставляя в мусорное ведро, явно не рассчитанное на такой объëм. — Так можно было бы в печь, на растопку, а придëтся выкинуть.       — Как вы, учителя, бережно относитесь к сданным тетрадям.       — О-о, этим тетрадям уже лет пять, а то и больше. Люди давно выпустились. Уже, наверное, где-то работают. Не буду же я бегать, раздавать тетрадки. Всë, что можно раздать, мы унесëм в лаборантскую. Унесëм же?       — Конечно, — вздохнула Сакура, улавливая намëк. Она взял стопку и понесла на другой стол, перешагивая порог тайного логова. Какаши за ней не спешил. Он отодвинул учительский стул, отсоединяя все провода от удлинителя, забрал ноутбук вместе со всем прилагающимся хламом и унëс в лаборантскую. Следом пошла канцелярия и прочие моменты.       К тому времени в шустрые руки уже попала тетрадь, единственно отложенная из всех стопок. Пожелтевшие страницы в одном из углов были смазаны и искривлены, возможно, бумага промокла. Девушка открыла загадочные рукописи, но подписи не было ни на одной стороне обложки, ни на другой, ни даже на первом листе тетради.       — А это чьë? — уточнила она, привлекая взгляд серых глаз. — Как Вы поймëте, кому еë отдавать?       — А это моя, — улыбнулся учитель. Он оставил все свои дела, освободил руки и подошëл к ученице. Он не вырывал из еë рук тетрадь, не забирал, лишь слегка коснувшись тëплых пальцев пролистал пару страниц. — Я еë давненько потерял. Оказывается, просто сложил летом в стопку и убрал под стол.       — Что здесь? — не смогла удержаться Сакура от вопроса. Разобрать знакомый почерк не получалось — Какаши явно ещë не знал прописей, когда выписывал заумные предложения на бумагу.       — А это я лет десять назад современную физику изучал. Вот, конспекты остались.       — Современную физику? — удивилась Сакура, только сейчас поднимая глаза на мужчину. От неожиданной близости защемило что-то в груди.       — Сначала была ядерная, — он перелистнул ещë пару страниц, указывая на сложные чертежи, пояснения, химические элементы и заоблочные числа, — где-то в этой же тетради ещë биофизика, но я еë почти не касался. Потом плотно занялся современной. Это и квантовая физика, и теория относительности, и элементарные частицы. В конечном счëте, работа меня поглатила, — вздохнул Какаши, — я потерял записи и прекратил изучение.       — А что сейчас? Продолжите? — уточнила Сакура, пытаясь не думать и том, что чувствует кожей чужое тепло.       — Может быть, — отступил мужчина, давая вдохнуть им обоим. — А может и нет. Время покажет.       Какаши снова окунулся в электронику, сматывая удлинитель и оставшися на подоконнике провода. Сакура отложила тетрадь и взялась за другие стопки, постепенно освобождая стол. Закончив с поверхностью, учитель углубился, вытаскивая из стола ящики, что тоже не могло не вызвать интереса.       — А ящики зачем?       — Разбирать содержимое долго, — пояснил Какаши, — а этим людям я не доверяю. Уже пропало в прошлом году из кабинетов несколько вещей.       — Мел-то у доски оставите? — улыбнулась девушка, окунаясь в атмосферу прежних отношений. Учитель иронично задумался, потирая подбородок, а потом помотал головой.       — Нечего их здесь подкармливать, — улыбнулся он, перетаскивая последний ящик. — Всë закончили?       — Вроде бы, — вздохнула Сакура оглядывая совершенно пустой лабораторный стол, а рядом ещë более опустошëнный учительский.       — Тогда спасибо за помощь, на сегодня закончим, — Какаши легонько коснулся напряжëнной спины, едва заметно подталкивая к выходу.       — А что насчëт занятий?       — Ну, что насчëт занятий? — задумался он. — Давай завтра подойду к тебе, можно так же к девяти.       — У меня родители завтра после ночи будут, — стушевалась Сакура под пристальным взглядом.       — А они против?       — Не думаю, просто не хочется их лишний раз драконить.       — Это получается что, мне придëтся убираться? — вздохнул Какаши, опечаленно сводя брови, чем вызвал лëгкий смешок. — Ладно... Что не поделаешь ради любимой ученицы? — выдохнул он и пожал плечами. Зелëные глаза моментально сузились в подозрительном прищуре.       — Как? — переспросила она.       — Прогенералить, говорю, придëтся сегодня. Полы помыть, полки протереть.       Сакура усмехнулась, вглядываясь в совершенно непринуждëнные глаза. Она с ухмылкой отдалилась, закидывая на плечо рюкзак.       — Тогда до завтра?       — Подходи к девяти, — сказал напоследок Какаши. — Позвонишь, я встречу. Адрес помнишь?       — Помню.       — Тогда до завтра, — согласился он и быстро скрылся за дверью лаборантской.       Девушка выскочила из кабинета как можно скорее. Наверное, с такой скоростью она выбегала отсюда только в декабре прошедшего учебного года, когда, сидя на подоконнике, целилась в Наруто снежком, а в итоге попала в так невовремя вошедшего учителя. Тогда они здорово поиграли в догонялки, а потом он прижал еë к стене, тогда ещë впервые. Романтика романтикой, если бы не последующий принудительный поход к классному руководителю, отчëтливые звуки поцелуев за спиной и единственный раз, когда ладонь коснулась немного колючей щеки с такой силой.       Сакура выбежала на улицу, вдыхая тëплый воздух. Закурить хотелось неимоверно, но данное себе обещание нарушать было нельзя, особенно если вспомнить, какие муки пришлось пройти чтобы больше не появляться в единственном магазине, где продавали сигареты. И всë же, разум сказал спасибо, что его хозяйка, как всегда непредусмотрительно, оставила дома кошелëк вместе с купюрами.       В лëгком предвкушении дрогнули губы, пальцы зарылись в волосы, пытаясь утаить волнение. Завтра совершенно точно будет очень важный день. Сакура прикусила губу, быстрым темпом направляясь к старому парку с памятником победы, что находился в десяти минутах ходьбы. Телефон сам очутился в руках, знакомый контакт тоже засветился на экране, будто по волшебству.       — Алло, — послышалось сонное в трубке.       — Нам надо встретиться. Жду на нашем месте, у тебя полчаса — максимум.