Бросок гадюки

— Кенма, я чего-то не знаю, и ты стал моим папиком? Кенма даже отвечать не стал, только продолжил жевать слегка заветренный пирог. Сам виноват, что забыл убрать его в холодильник, но бежать в магазин или заказывать доставку времени не осталось — пора запускать стрим, — а в холодильнике было так же пусто, как в голове у Куроо. — Тут и чип есть? С ума сойти! — М-м, я же тебе рассказывал, — пробормотал Кенма, наконец прожевав. Ну и гадость. Потом он обязательно закажет собу. — Игра новая, только на прошлой неделе релизнули. — Я все еще шокирован. Что и говорить, приятно, когда красавчики тратят на тебя такие деньги… Так что за повод? — Чтобы не ныл, что мы редко видимся. — Играть в игру не то же самое, что увидеться! — возмутился Куроо. Кенма зевнул и соорудил на голове пучок. Раньше на стримах он привычно занавешивал лицо волосами, чтобы не светить лицо. Но подписчики все равно постоянно растаскивали его на мемы, так что хотелось выглядеть на них хоть немного прилично. Они с Куроо и правда теперь виделись редко — их университеты находились на разных концах Токио. К тому же Кенма предпочитал пропускать пары, чтобы проводить стримы, а потом на него обваливались все накопленные за дни безделья долги: приходилось пить кофе литрами и судорожно делать домашку все выходные. Куроо же подходил к учебе ответственно, а после занятий проводил часы, тренируясь с университетской командой. И если раньше можно было просто выйти из дома и через несколько минут стоять у его двери, то теперь им оставалось только созваниваться и болтать о всякой ерунде. Вообще-то, Кенма считал, что такая разлука полезна для его душевного равновесия, но… Но он скучал по Куроо. И ужасно хотел показать ему ошеломительный новый мир «Броска гадюки». Словно они вернулись в детство, Кенме купили только вышедшую игру, и он целый день терпит, чтобы начать проходить ее только вместе с Куроо. Кенма залпом допил уже остывший кофе и поплелся за компьютер. Куроо в наушнике продолжал болтать. Его голос приятно успокаивал — перед стримами Кенма всегда чувствовал легкий мандраж, хотя занимался этим второй год. Куроо, наверное, об этом знал, иначе почему всегда так удачно выбирал время для звонка? Радовать Куроо подарками тоже было приятно. Теперь Кенма легко мог позволить себе дорогие покупки, а Куроо из-за учебы не мог работать полный день. Но между ними никогда не возникало финансовых вопросов: еще в детстве покупал мороженое тот, кто урвал у родителей сдачу после похода в магазин. С первой зарплаты Куроо, вместо того чтобы купить новые кроссовки, заказал чертову кучу пиццы. Тогда они с Кенмой, наевшись до отвала, всю ночь смотрели «Звездные войны» — вернее, смотрел Куроо, потому что сытый и довольный Кенма спустя полтора фильма благополучно заснул. А Кенма, после одного успешного стрима, устроил им день в парке аттракционов. Поначалу удовольствие получал только Куроо — шумные толпы и жара Кенму раздражали. Но потом они нашли аттракционы с виртуальной реальностью, и вот оттуда уже уходить не хотелось совсем. Хорошо, что теперь Кенма может позволить себе погружаться в другие миры не выходя из дома. Хорошо, что он может позволить себе подарить эту возможность и Куроо. — Я пошел, — сказал Кенма, запуская Твитч. Куроо послал ему кучу воздушных поцелуйчиков и пообещал назвать ребенка в его честь. Кенма не приложился головой об стол только потому, что ему еще стрим вести. Боги, как же тупо было в детстве влюбиться в лучшего друга. Как же тупо, что его не отпустило до сих пор. *** — Как этим пользоваться? — Куроо, почитай инструкцию. Кенма поудобнее устроился в кресле. Он уже знал, что может провести в виртуальном мире так много времени, что в реальном руки и ноги затекут, а голова будет раскалываться от странного положения шеи. Поэтому обзавелся подушками под голову и под задницу и купил самое навороченное кресло. В нем, наверное, можно было бы и жить остаться. Ничего в мире не приносило Кенме столько же комфорта. Разве что глупая болтовня Куроо в наушнике. — Мне лень. Давай лучше ты мне расскажешь? Кенма мог поспорить на донаты с последнего стрима, что тот уже внимательно изучил инструкцию, может быть, даже почитал отзывы в интернете — при необходимости он подходил к вопросу серьезно и ответственно. Кенма до сих пор с содроганием вспоминал, как в детстве Куроо заставлял его по сотому разу пересматривать старые волейбольные матчи олимпийских команд, чтобы запомнить комбинации. — Этим своим томным сексуальным голосом? — продолжал дурачиться Куроо. Кенма вздохнул. Фазу гейских шуток, так неудобно начавшуюся на его первом году обучения в старшей школе, они так и не прошли. Что тогда его бесили эти заигрывания полуголых потных придурков, что сейчас хотелось побольнее Куроо ущипнуть. Потому что для Кенмы в этих шутках было слишком много правды. Конечно, голый долговязый Лев, который носился по раздевалке, размахивая членом, сексуальным ему не казался. Как и злобный Яку или шумный Инуока. Они могли сколько угодно дефилировать перед ним в одних повязанных на бедрах полотенцах, и Кенму бы это нисколечко не взволновало. Но Куроо, который ничего не знал о личных границах и мог напрыгнуть из-за любого угла, сжимать в медвежьих объятиях и шептать на ухо всякую чушь про наказание для проигравших, легко и играючи выбивал Кенму из колеи. Еще в тринадцать он понял, что испытывает к Куроо совсем не дружеские чувства. Они столько времени проводили вместе: играли в приставку, устраивали киномарафоны, играли в волейбол, спали в одной кровати. Иногда первое и последнее, что Кенма видел за день, было это раздражающее с вечной улыбкой лицо. Как вообще могло получиться, что слабый интерес при первом знакомстве превратился в искреннюю привязанность, а потом в любовь? Разве можно влюбиться в человека, которого ты видел в стольких нелепых ситуациях? Он помнит, как Куроо слишком сильно смеялся, и у него молоко пошло носом. А когда они однажды проспали тренировку, тот отчаянно пытался одновременно надеть штаны и написать сообщение Яку, но не устоял на ногах и ударился лицом о край кровати. На тренировке Куроо болтал, что это Кенма зарядил ему кулаком в нос, потому и кровь на футболке, но никто ему не поверил. Не потому что Кенма не мог этого сделать, а потому что все знали, что при всей своей ловкости Куроо мог быть до смешного неуклюжим. Наверное, думал Кенма, ни у кого другого просто не было шансов. Это Куроо мог подбодрить его парой фраз, это Куроо мазал его разбитые коленки йодом, пока Кенма усиленно сдерживал слезы и шмыгал носом, это Куроо уговаривал маму оставить включенным ночник, когда приходило время ложиться спать, а после очередного кровавого ужастика в каждой тени мерещились монстры, это Куроо всегда знал, когда нужно оставить ему пространство и запрещал команде его доставать. Куроо всегда был рядом: как напарник по играм, как капитан команды, как лучший друг. Остальные люди приходили и уходили, и пусть с годами круг общения Кенмы стал больше, и он даже мог бы с уверенностью назвать друзьями еще нескольких человек, место Куроо никто занять не смог. Наверное, думал Кенма, дело в доверии. Не то чтобы его привлекали высокие и спортивные парни — просмотр порно доказал, что Кенма равнодушен и к членам, и к мускулам. Даже если бы у Куроо была грудь третьего размера, или если бы он был долговязый, как Лев, или лысый, как Тора, это бы ничего не изменило. Ни пол, ни внешность значения не имели, когда речь шла о Куроо. И это приводило Кенму в ужас. Ведь он совершенно не понимал, как этот вирус, заразивший каждую папку в его голове, удалить. О том, чтобы признаться, речи не шло — риск того не стоил. Куроо бы не смеялся над ним, узнав о чувствах. Несмотря на любовь к подколам и остротам, он всегда чувстовал грань, за которую не стоит заходить. Наверное, они бы даже продолжили дружить как раньше, разве что прибавилось бы осторожности в прикосновениях и словах. Кенма этого не хотел. Он честно анализировал Куроо: как тот ведет себя с окружающими, как с девушками, как с друзьями и как с ним самим. Выводы оказались неутешительными: с восьми лет ничего не изменилось. Куроо опекал его и заботился, делился секретами, поддерживал и находился рядом, даже если при этом жил на другом конце города, но так было всегда. Такова их дружба, границы в которой стерлись с первых месяцев общения. С годами Кенму включили в круг людей, с которыми можно флиртовать. Но флирт у Куроо был, во-первых, убогий, во-вторых, практически для всех: девочки, мальчики, пожилая продавщица в комбини. К удивлению Кенмы, некоторые даже не сгорали от стыда, а велись на эти отстойные заигрывания. Наверное, так у Куроо и появилась девушка сначала в школе, теперь в университете. На самом деле, они мало обсуждали личную жизнь Куроо. И почему эта тема всегда обходилась стороной? Кенме-то толком и поделиться было нечем. Не рассказывать же про то странное утро, когда Шое остался у него на ночевку, облепил его во сне, как осьминог, а утром проснулся со стояком и ужасно смущенный сбежал в туалет. Или про тот странный пьяный поцелуй на университетской вечеринке, который чуть не свернул не туда. Хорошо, что того парня Кенма больше никогда не встречал. — ...а если я умру в игре, я умру и в реальной жизни? — продолжал сыпать вопросами Куроо на другом конце провода. — Не тупи, разрабы на такой риск не пойдут, — Кенма вздохнул на бурчание Куроо о занудстве и подтянул чип ближе. — А твоя девушка не против, что ты проводишь вечер пятницы со мной? — Какая девушка? — удивленно спросил Куроо. Кенма ничего не знал о ней, кроме факта наличия. Он прослушал тонну ненужной информации о соседе по комнате Куроо, о его однокурсниках, о сокомандниках, запомнил их фамилии, дурные привычки и то, как над ними весело шутить. Но ничего не знал о девушке. Наверное, и к лучшему. — Если ты про Харуки-чан, то мы не встречались, — продолжил Куроо, когда не получил ответа. — Сходили в кино пару раз... Я разве тебе что-то про нее говорил? — Подключай уже чип, — пробормотал Кенма, почувствовав себя неуютно. — Только сядь поудобнее, вдруг надолго там застрянем. — Ты, я и вечер пятницы, — хихикнул Куроо, — конечно это надолго. Кенма вздохнул, запустил игру и включил чип. Через мгновение по телу словно пропустили электрический разряд, а привычные белые стены сменились непроглядной тьмой. А потом Кенма открыл глаза и увидел безоблачное голубое небо, усеянное звездами и выдуманными, удивительно близкими планетами, под ногами зеленела трава, рядом возвышались такие высокие деревья, что верхушку не увидеть, и листья их были огромными — в один такой можно завернуться, как в полотенце. Услышав хлопок, он обернулся. — Эм, — высокий блондин смотрел на него с удивлением, — Кенма?.. — Ага. Голос его персонажа был выше и мягче, потому что играл он за девушку. Высокую, длинноволосую, похожую на эльфийку тонкими чертами лица и заостренными ушами. Куроо, этот идиот, даже не подумал подобрать челюсть, рассматривая короткое платье, совсем не скрывавшее ног, и корсет, который утягивал большую грудь. Неужели Кенма попал в его тип? Он выбирал персонажа из-за характеристик, хотя бонусом шло быстрое сближение с другими игроками и их глупая готовность помочь. Внешность его интересовала мало, а откровенный наряд он обязательно позже сменит на прочную броню. Если, конечно, Куроо прекратит таращиться, начнет играть, и они заработают достаточно монет. — Ты долго пялиться будешь? — пробормотал Кенма, отчаянно желая прикрыться. — Кенма, ты о таком предупреждай, у меня чуть сердце от твоих сисек не остановилось! Придурок картинно схватился за грудь. Он, конечно, был совсем не похож на Куроо реального: перекачанный, с гладкими светлыми волосами и веснушками. Но одних ужимок хватало, чтобы понять, кто перед Кенмой стоит. — Ты что, никогда сисек не видел? Кенма развернулся и побрел в сторону леса — где-то там должен был начаться их первый квест. — Не таких больших! — крикнул Куроо ему в спину. Теперь в образе девушки Куроо появилась новая деталь: грудь у нее была маленькая. Кенма отмахнулся от этих мыслей, концентрируясь на игре. — Сначала будут простенькие квесты, да? Кажется, пока не купим оружие, никаких нам серьезных противников? — Куроо, наконец, его догнал. Он смотрел по сторонам, подолгу залипая на причудливые цветы, меняющие окраску, на огромные деревья, на блестящую от капель росы траву, которая реалистично сминалась от каждого шага. — Кенма, с ума сойти. Теперь я понял, почему ты здесь сутками торчишь, забыв о самом любимом друге. — Значит, ты все-таки читал правила? — хмыкнул Кенма, игнорируя последнее замечание. Было приятно разделить с Куроо эти приключения, все-таки он оставался единственной причиной для возвращения в реальность. Ну, еще стримы — все-таки нужно было на что-то жить. — Лучше, — ухмыльнулся Куроо. — Я посмотрел твое видео! — Все два часа? — ужаснулся Кенма. Это был рекламный обзор «Броска гадюки», за который ему отвалили кучу бабла и подарили чип. Кенма подробно рассказывал об игре, возможностях персонажей, сюжетных ветках и лоре, но вряд ли просмотр был таким уж увлекательным досугом для человека, который этим не увлекался. — Конечно. Посмотрел вчера перед сном. Можно сказать, уснул с тобой в одной постели. — Идиот, — Кенма закатил глаза. — Если все знаешь, то смотри по сторонам, тут гадюки водятся. А эти грибы нам, кстати, для зелья нужны. Куроо уставился на огромные фиолетовые мухоморы. Потом склонился над ними и прикоснулся — те сразу оказались в виртуальном инвентаре. — Точно-точно. Смотри, теперь я смогу спасти тебе жизнь. Лучше не ссорься со мной, Кенма. Кенма молча собрал такие же грибы рядом с собой. Сложно сказать, кому из них понадобится помощь: игры — единственное, в чем он мог Куроо превзойти. Они бродили по перелеску, собирая травы, грибы и цветы. Можно было сразу начать с квеста или даже с боя с какой-нибудь слабой нежитью, но Кенме нравилось вливаться в ритм игры постепенно. Сбор нужных ингредиентов и болтовня ни о чем оказались очень медитативным занятием. Давно уже они не гуляли вдвоем, и если сильно постараться, то можно даже представить себе на месте прилизанного блондина глупое и красивое лицо Куроо. — Ты спрашивал про Харуки-чан, — чертова хорошая память Куроо. — М-м. Кенма нахмурился, вглядываясь в белые цветы. Они выглядели очень похожими на те, которые пригодились бы для укрепляющего отвара, но что-то в них настораживало. Кенма вывел перед собой справочник растений — первое, что он приобрел, когда они оказались в игре, — пролистал до нужной страницы и сверил изображения. Точно, эти белые цветы были опасными. — Так почему ты о ней спросил? Как и дурацкие вопросы Куроо. Кенма вздохнул. — Не трогай эти цветы, — предупредил он Куроо. Судя по раздражающей ухмылке, свернуть с темы ему не удалось. — Бокуто недавно писал, что ты продинамил его из-за свидания. Он был очень расстроен. — Что? Эта болтливая сова… Я ему перышки при встрече повыдергиваю! — возмутился Куроо. — Он позвал меня в последний момент, потому что Акааши не смог уйти с работы! — Что ж, ему очень хотелось поесть барбекю, — пробормотал Кенма. Даже спустя годы его продолжала удивлять настойчивость Бокуто. Он упорно пытался вытащить Кенму из дома, даже когда Куроо понимал, что это абсолютно бесполезно и сдавался. Зато Бокуто оказался поставщиком свежих сплетен и всегда рассказывал о промахах Куроо. Наверное, поэтому Кенма и продолжал с ним переписываться. — Ты мне про нее не рассказывал, — продолжил Кенма. Ему все-таки было интересно узнать почему. Он старательно избегал взгляда Куроо, осматривая поляну. — Ха… Да нечего рассказывать. Говорю же, ничего серьезного. И тебе же не интересны все эти штуки. Не интересны, хотелось ответить Кенме, но это же ты. С детства он игнорировал рассказы о свиданиях и бурные обсуждения лишения девственности в раздевалке. Чужие драмы его действительно не трогали, но он бы предпочел знать, что Куроо влюбился или решил с кем-то встречаться. Немного мазохисткое желание, но Кенма уже привык, что Куроо никогда не будет принадлежать только ему. В детстве они проводили вдвоем дни напролет. Кенма даже согласился играть в волейбол, хотя у него ни черта не получалось — он и спорт были вещами абсолютно не совместимыми. Но Куроо сказал, что хочет заниматься этим именно с ним, к тому же тогда он еще был до смешного стеснительным. И разве мог Кенма отказать своему единственному другу? Несмотря на лень и нежелание выходить из дома, он часто соглашался на его безумные идеи. Но в школе вокруг Куроо стало появляться все больше людей, он стал отличным лидером и душой компании, его внимание больше не принадлежало Кенме безраздельно. С этим пришлось смириться, поэтому и с девушкой свыкнуться он бы тоже смог. Просто еще один человек, который забрал себе кусочек Куроо. В отличие от Кенмы, у него было большое и доброе сердце — хватило бы на всех. — Харуки-чан хорошая, но, знаешь… слишком болтливая, — задумчиво сказал Куроо. — Типа, больше чем Бокуто? Думаю, она как Бокуто и Чиби-чан вместе взятые, только не такая громкая. — Кошмар. Куроо заржал. — Да, вы бы с ней не поладили. От мысли, что ему придется дружить с девушкой Куроо, Кенму передернуло. Хорошо, что он давно известен нежеланием выходить из дома. Они остановились у деревьев и всмотрелись вглубь леса. Перед ними замигали иероглифы, рассказывающие о квесте, но Кенма и так знал, с чем им придется столкнуться. Первые задания всегда были одинаковыми, и только потом сюжет мог увести к другим веткам. Вместо этого он наблюдал за Куроо, который внимательно вчитывался в бегущую строку. Удивительно, но внешность и правда не играла никакой роли. Если он знал, что это Куроо, то глупое сердце продолжало тянуться к нему в любом обличии. Может, Кенме удастся уговорить его выбрать персонажа пострашнее и проверить эту теорию? Типа, мерзкого тролля? Смех у них с Куроо все равно был одинаковым. — Нравится то, что ты видишь? — ухмыльнулся Куроо. Конечно же, он давно все прочитал и заметил, как Кенма пялился. Может, стоило отравить его теми опасными цветами? — Понимаю, почему ты выбрал этот дизайн, твои волосы никогда так не лягут, — сказал Кенма, прежде чем двинуться дальше в лес. — Кенма! Быстро скажи, что моя прическа лучше! — Я думал, мы строим наши отношения на доверии. — Ты меня убиваешь, — Куроо быстро его нагнал, и теперь они пробирались сквозь деревья, внимательно вглядываясь в кусты и тени. В засаде их могли поджидать разбойники, под ногами встречались ловушки и змеи, а если случайно активировать печати, то повылезают мерзкие мертвецы. — Мне просто показалось, что у него милое личико. Ну и когда я еще побуду блондином! Мои-то волосы чисты и невинны, краска никогда их не касалась. — Как и расческа. Куроо легко пихнул его в плечо, и Кенма едва сдержал смешок. — Так а ты почему выбрал эту красотку? Не знал, что тебе нравятся большие сиськи… Кенма поморщился. — В отличие от тебя, я смотрел на характеристики. — Я понял, для тебя главное душа! Какой ты романтик. Слава богам, разглагольствования Куроо прервали возникшие из-под земли дендроиды. — Ого-о! Кенма, это деревья! — Бей по корням, — велел Кенма, уклоняясь от удара веткой. — Они умирают без контакта с землей. На первом квесте дендроиды были небольшими, ростом с их персонажей, таких еще получалось победить ударами рук и ног. Кенма подпрыгнул, чувствуя, каким легким и сильным стало его тело. В реальной жизни он никогда не ощущал такой силы. Его мало интересовал спорт: бег он ненавидел, всегда приходил к финишу позже всех, веса поднимал самые легкие, если мог, то отлынивал от упражнений. Ростом тоже не вышел, но Кенма прекрасно знал, что это не причина оставаться слабым — перед его глазами был живой пример. На матчах соперники нередко выбирали его, как самого неспортивного, чтобы целиться подачами, изматывать и пытаться вывести из игры. К такому отношению Кенма привык. Даже Куроо, если дурачился, не толкал его в полную силу, не отвешивал болезненных щелбанов, а когда вис на его плече, не наваливался до конца. Кенма видел их шутливые драки с Бокуто — от одного такого пинка он бы не встал с земли. Но в играх все было иначе. Никто не считал его слабым, и, что самое главное, он и сам себя не чувствовал таким. Здесь уже он, используя силу, знания и опыт, мог защититься и победить. Пригнувшись, он ударил ногой в один из корней наступающего дендроида. Управлять виртуальным телом ему нравилось больше, чем своим — достаточно намерения, чтобы удар получился. Чем сильнее прокачивался персонаж, тем лучше выходили удары. Кенма предпочитал сражаться магией и убивать противников издалека, но сейчас такой возможности не было. Еще один удар — и один из трех корней дендроида разломился. Кенма быстро оглянулся направо. Куроо, как и положено нубу, еще не привык к управлению телом, здесь его реальная сила и ловкость почти не имели значения, хотя ему и удавалось уворачиваться от быстрых атак. Может, все-таки стоило пройти обучение в начале? Кенма всегда их пропускал, предпочитая втягиваться в процессе игры. — Целься еще ниже, — подсказал Кенма, обламывая второй корень дендроида. — Может быть, в следующий раз поиграем джойстиками? — пропыхтел Куроо у него за спиной. Теперь они будто поменялись местами: у Кенмы появилась возможность отомстить за все те выматывающие тренировки, на которые он совершенно не хотел приходить. Пригнувшись в очередной раз, он ударил в оставшийся корень, и дендроид осел на землю, глупо дергая ветками. Сжалившись, Кенма подбежал к Куроо, и вместе они быстро расправились с оставшимся дендроидом. Из Куроо вышла отличная приманка: пока он уворачивался от быстрых атак, Кенма подкрался сзади и ударил по оставшемуся корню. — Тебе что, совсем сиськи драться не мешают? — ухмыльнулся Куроо. Кенма закатил глаза и отвесил ему сильный пинок под зад — очков жизни у Куроо стало еще меньше. — Предатель! — тут же возмутился тот. — И почему у тебя все по-прежнему на сотке? Конечно, если бы я играл каждый день, тоже бы легко с этой дрянью справился. — М-м, проигрывать больно. Не переживай, я никому не расскажу. Куроо бросил на него злобный взгляд, но на милой мордашке его персонажа это смотрелось слишком комично. — Может, только Бокуто? — Кенма, я тебя убью! Куроо навалился на него сверху, и они вдвоем едва не упали на землю. Сейчас мир виртуальной реальности еще можно было отличить от мира реального. Кенма видел яркие картинки, слышал звуки, чувствовал текстуры предметов и боль от ударов — неприятные ощущения были заметно приглушенными, чтобы никто из игроков не умер от болевого шока. Умный чип воздействовал на нервы аккуратно, лишь обозначая, что произошло столкновение. Даже умирать было не больно — Кенма попробовал интереса ради. Сначала все тело начинало покалывать, как будто по нему проходился легкий разряд тока, а после наступало неприятное онемение, и игрока выбрасывало в реальный мир. Умирать было не больно, но страшно: эти короткие мгновения, когда ты не можешь пошевелить телом, не чувствуешь его, будто тебя охватил сонный паралич, а ужас надвигающейся беды никуда не исчезает, надолго впечатались в его память. Кенма решил, что больше умирать не станет — с его навыками это было легко. Сильнее прочего выдавало этот мир отсутствие запахов. Разработчики обещали, что в новых чипах добавят и эту возможность, но пока воздух был нейтральным и ничем не пах. Когда Куроо наваливался на Кенму в реальной жизни, его всегда обдавало каким-нибудь запахом: пота, если это были удушающие объятия после матча, мятного шампуня, если это была совместная ночевка, терпкого одеколона, если Кенма все-таки соглашался встретиться с кем-то из общих друзей. Ко всему этому примешивался и запах самого Куроо. Его сложно было описать словами — так пахли кожа, уют и дом. Когда Куроо навалился на него, пытаясь убедить не стучать Бокуто о позорном начале игры, то никаких запахов за этим не последовало. Только тяжесть на спине, тепло от прикосновения, далекое, будто между ними были толстые слои одежды. И удерживать этот вес на себе оказалось легче, чем в реальной жизни. Странно и непривычно, но Кенма думал, что сможет к этому привыкнуть — к суррогату настоящих прикосновений и объятий, которых ему иногда не хватало в реальной жизни. Они, конечно, рано или поздно найдут время, чтобы встретиться, но пока было хорошо и так. А потом Куроо, продолжая наваливаться сзади, схватил его за грудь. Кенма отреагировал рефлекторно, как если бы на него напрыгнул враг: перебросил Куроо через себя и с силой впечатал в землю. Очков жизни у того стало еще меньше. Но сейчас Кенма жалел только о том, что не прибил этого идиота с концами. — Куро, какого черта? Тот растянулся на земле и хохотал, как сумасшедший. Идиот. Хорошо, что смущение Кенмы никак не отразится на его виртуальном лице. Прикосновение было слабым, но видеть и чувствовать это оказалось странно. — Прости, прости, — ухмыльнулся Куроо. — Когда еще я смогу потрогать такие сиськи? — он вскочил на ноги и хмуро уставился на свои показатели жизни. — Кенма, да ты убьешь меня раньше, чем мы встретимся с противниками! — Держи руки при себе или так и будет, — пригрозил Кенма и сердито пошел дальше в лес. Куроо, этот идиот, только продолжал заливаться уродским смехом гиены у него за спиной. *** Кофе давно уже перестал бодрить по утрам, но Кенма упорно покупал в автоматах университета несколько банок за раз. Он бы лучше взял какой-нибудь особенно мощный энергетик, но Куроо строго-настрого запретил ему их пить. Этот идиот был одержим режимом сна, пробежками по утрам и прочей раздражающей чепухой, которая позволит ему прожить до ста лет. У Кенмы таких глупых планов не было. Он рассчитывал, что когда-нибудь технологии позволят пересадить его сознание в виртуальную реальность навсегда, и он не будет зависеть от раздражающих потребностей и навсегда забудет о старении тела. Учитывая, что уже появились игры вроде «Броска гадюки», ждать осталось не так уж и долго. Его стратегия явно была выигрышнее. Кенма зевнул, закинул в автомат монетки и выбрал самый крепкий кофе. Куроо рядом не было, значит, он бы не увидел, как Кенма совершает тяжкое преступление и покупает энергетик. Но у него с детства появилась особая и ужасно раздражающая чуйка на такие вещи. Он всегда знал, что Кенма на самом деле не ушел спать, как написал в сообщениях, а проходит очередную игру. Или что в очередной раз обедает и ужинает пирогами. Честное слово, иногда он был хуже матери — та уже смирилась, что заставить Кенму рано ложиться спать, здорово питаться и выходить на улицу каждый день практически невозможно. А Куроо продолжал слать дурацкие сообщения и злобные смайлики, угрожая жестокой расправой щекоткой, если Кенма немедленно не ляжет спать. — Придурок, — пробормотал Кенма и достал банку кофе. Вторую он убрал в рюкзак — если он хочет досидеть до конца занятий, ему пригодится даже такой незначительный заряд бодрости. В аудитории Кенма привычно сел на самый дальний ряд, запустил на ноутбуке древний платформер, открыл кофе и принялся методично нажимать на клавиши, помогая усатому мужичку собирать монетки. На стол рядом с ним упала сумка, а потом он услышал, как кто-то его зовет. Неужели сложно было догадаться, что человек, спрятавшийся в углу аудитории и натянувший капюшон на глаза, совсем не хочет общаться? Вздохнув, Кенма выключил наушники, чуть спустил капюшон и замер, увидев человека перед собой. Цукумо, парень, с которым случился тот проклятый пьяный поцелуй. — Козуме, доброе утро, — Цукумо улыбался во все тридцать два. Кенму же от одного этого словосочетания начинало подташнивать. Он ненавидел утро. — Мне тут сказали, что ты ведешь стримы, и я вчера посмотрел парочку… Кенма почувствовал легкую панику. Некоторые однокурсники знали, чем он занимается, но большинство не интересовалось играми и стримами. Это было хорошо и безопасно: если болтать на камеру перед незнакомыми людьми, которых он не знает и не видит, со временем ему стало легче, то обсуждать стримы с кем-то знакомым все еще не хотелось совсем. — …И ты так рассказывал про «Бросок гадюки», что я не удержался и заказал ее себе. Цукумо смотрел на него. Наверное, в ожидании ответа? — Понятно, — пробормотал Кенма. — А это же безопасно, да? Я имею в виду, если меня ранят в игре… Кенма вздохнул. Этот Цукумо был даже глупее Куроо. — Это абсолютно безопасно. Ты можешь почитать на сайте подробнее, у них есть ответы даже на те вопросы, которые ты бы не додумался задать. Цукумо издал удивленный смешок. — Сурово, — он почесал затылок, — но, думаю, я заслужил. На самом деле, мне просто хотелось с тобой поболтать, но я не смог придумать менее глупый вопрос. Кенма нахмурился. Иногда люди пытались завести с ним разговор, хотя мало кого хватало надолго — таланты Шое выводить на диалог даже фонарный столб встречались, к счастью, довольно редко. Цукумо, наверное, думал, что раз они однажды поцеловались, то это что-то значит? Кенма-то и фамилию его запомнил только потому, что память у него была до раздражения хорошая. — Может быть, ты помнишь, что мы с тобой уже общались на вечеринке? — сделал Цукумо еще одну попытку. Кенма хмыкнул. Не то чтобы они разговаривали. В любом случае, он бы предпочел стереть этот случай из памяти. Цукумо, на самом деле, был приятным парнем: не сильно выше Кенмы, с короткими темными волосами и широкой улыбкой, дружелюбный и довольно тактичный — когда Кенма осознал, что его вот-вот зажмут на диване, и оттолкнул Цукумо от себя, тот только извинился, что позволил лишнего. — Мы, кажется, не с того начали, — Цукумо смущенно улыбнулся. — Я не заинтересован... — Кенма запнулся. — В этом. — Я ничего не предлагал. Просто общение, если ты не против? В аудиторию вошел преподаватель, и Кенма вздохнул с облегчением. Теперь он мог с чистой совестью игнорировать Цукумо до конца занятия. Акияма-сенсей, не изменяя своим привычкам, сразу же решил устроить тест по конспекту с прошлой пары. Которую Кенма пропустил. Может быть, он успеет незаметно найти ответы в интернете? Но вопросы обычно оказывались такими заковыристыми, что быстрый ресерч не спасал. Вот почему Кенма терпеть не мог пары по бизнесу. Цукумо аккуратно положил свой ноутбук на стол между ними, и Кенма, едва бросив на экран взгляд, узнал тему прошлого урока. Конспект был записан очень подробно и понятно. Сам Кенма вечно записывал только самое важное в надежде, что остальное как-нибудь запомнится. Цукумо кивнул на ноутбук, улыбнулся и принялся проходить тест на планшете. Кенма вздохнул. Он ведь не пользуется Цукумо, если тот сам предложил? Не то чтобы это обязывало продолжать общение в дальнейшем. Кенма может просто купить ему что-нибудь в автомате в благодарность и продолжать избегать с чистой совестью. Он скосил взгляд на ноутбук, радуясь такому подробному объяснению сложной темы. В конце занятия, когда они оба поднялись, Кенма замешкался. Он же не должны теперь ходить по университету вместе, как друзья? Некоторые социальные взаимодействия все еще ставили его в тупик. Цукумо быстро сложил все в портфель и посмотрел на Кенму. — Спасибо за конспект, — пробормотал он. — Обращайся, — Цукумо улыбнулся. — Ну, еще увидимся! Он, перепрыгивая через ступеньки, направился к выходу из аудитории. А Кенма одновременно выдохнул и напрягся: сейчас ему повезло, но вряд ли повезет так же в следующий раз. ** — Ну что, запускаем? — спросил Куроо у него в наушнике. — Клянусь, в этот раз я не начну вырубаться через час. Кенма хмыкнул. — У тебя режим как у малыша. В полночь уже в кроватку тянет. — Хочешь, пришлю тебе фото кое-чего, что у меня совсем не маленькое? — Фу, Куро. — Ой-ой, какой ты пошлый! Я всего лишь фото носа собирался прислать. Кенма смахнул уведомление от Цукумо в инстаграме — тот нашел его профиль и подписался, прокомментировал последние фотки, а потом еще скинул пару мемов в личку. Мемы были смешными, поэтому Кенма ответил. И, хотя переписка шла вяло, и вкладывались в нее явно только с одной стороны, они все-таки умудрились договориться встретиться в «Броске гадюки». Кенме не очень-то хотелось знакомить Цукумо с Куроо, но и заходить потом отдельно, только чтобы пройти вдвоем какой-нибудь квест, было глупо. Может быть, он сможет вытерпеть двух идиотов вместо одного. — К нам кое-кто присоединится, — пробормотал он. — Ого, ты завел друзей? Кенма поморщился. — Просто однокурсник. — И ты согласился с ним поиграть? — Куроо присвистнул. — Я обязан с ним познакомиться. Такое случается раз в столетие. Кенма, завтра из-за тебя пойдет лапшичный дождь. Как он умудрился тебя разболтать? — М-м, я немного выпил на вечеринке. — Ты еще и на вечеринки начал ходить?! Кенма, признавайся, ты умираешь? — Стал бы я ходить по вечеринкам, если бы умирал, — Кенма фыркнул. Он бы точно ни с кем не общался. Наверное, попытался бы успеть пройти начатую в тот момент игру, чтобы упокоиться со спокойной душой. И проводил больше времени с Куроо. — Один раз сходил, и я про нее рассказывал. — Помню-помню, — прочавкал Куроо в трубку. Он, по всей видимости, пытался быстро разделаться с ужином, а Кенма должен был слушать эти мерзкие звуки. Прожевав, Куроо добавил уже более внятно: — И что, ты напился и начал приставать ко всем с разговорами об играх? — Я не приставал. Вообще-то... — Кенма закусил губу. Наверное, лучше будет сказать ему о том неловком начале их знакомства. Мало ли Цукумо решит об этом вспомнить при всех, хотя он и не производил впечатление полного придурка. — На вечеринке мы поцеловались. А потом он подсел ко мне на паре и... — Поцеловались? Кенма, ты мне ничего не рассказывал! Кенма поморщился от громкого возмущения Куроо в наушниках. — Нечего рассказывать. Я просто перепил. Сейчас мы просто общаемся. Он подтянул ближе коробку с чипом, запустил на устройстве игру. Куроо продолжал молчать. Кенма нахмурился. — Куро? — Я тут. Кенме хотелось спросить, все ли в порядке, и что вообще значит эта странная реакция, но... — Запускаем? — спросил он. — Подожди, я отправлю координаты Цукумо. — Цукумо, — ворчливо повторил Куроо. — Не могу поверить, что ты мне не рассказал. И ты же не любишь вечеринки! Ты со мной никуда не ходишь. — Не люблю, — согласился Кенма. Он отправил координаты Цукумо и замер в ожидании подтверждения. — Поэтому и не хожу. И ты тоже не рассказываешь мне обо всех своих девушках. Он скривился. Не то чтобы Кенма так уж хотел знать, со сколькими Куроо перецеловался или переспал. Он точно был популярнее. Конечно, Куроо тот еще идиот, он глупо шутил и любил ставить других в неловкое положение, но даже несмотря на это он всегда нравился девушкам. Наверное, решил Кенма, это из-за внешности. Если не считать перманентный кошмар на голове, Куроо был хорош собой. — Это другое! Девушки... С ними ничего серьезного, а если бы я начал с кем-то встречаться, то сразу бы рассказал. — М-м. Кенма не стал повторять, что у него с Цукумо тоже ничего серьезного. Иногда Куроо становился раздражающим и мелочным, такие моменты проще было переждать. Цукумо, наконец, отписался, что готов заходить, и Кенма отложил телефон в сторону. — К тому же, — продолжал нудеть Куроо, — ты говоришь так, будто у меня этих девушек сотни. Я, конечно, горяч как мясо на гриле, и тебе может быть трудно поверить, что за мной не бегают влюбленные толпы... — Куро. Заходи в игру. Кенма отключил наушник и прикрепил к виску чип. Вот еще рассказов о количестве девушек Куроо ему не хватало. Он, конечно, хотел бы знать больше, но без этих отвратительных подробностей. Через мгновение Кенма оказался в перелеске — недалеко от этого места они с Куроо закончили последний квест. В тот же момент раздалось два хлопка, и перед ним появились Куроо и девушка в мантии мага. — Козуме? — уточнила она, глядя на Куроо. — Я тут. Куроо фыркнул. Цукумо выбрал хорошего персонажа, вообще-то в первый раз Кенма играл именно ею. Еще Цукумо приобрел мантию, которая отлично защищала от огня, и посох для заклинаний. Кенма тоже собирался купить такой. — Привет, — Кенма вышел вперед. — Это Куроо, мой друг. Цукумо — однокурсник. — Почему вы все выбираете женщин? — возмутился Куроо. — У этого персонажа классные характеристики. Я собирался прокачивать магию, а у нее ускоренное получение этих навыков… — Я понял, — перебил Куроо. О нет, он все еще дулся. Кенма закатил глаза. Честное слово, он просто хотел спокойно поиграть. Проклятый универ выпил из него все соки, неужели он не заслужил спокойно поиграть без нытья и ворчания? Цукумо держался поближе к Кенме и с Куроо не разговаривал. Куроо шел с другой стороны и продолжал обижаться. Боги, ну что за идиот. — Наши квесты, — обратился он к Цукумо, — будут слишком простыми для твоего уровня. — Все в порядке, — улыбнулся тот. — Я не против вам помочь. Но в стримах у тебя был другой персонаж, намного прокачаннее этого. Кенма фыркнул. Разумеется, он ведь играл в «Бросок гадюки» практически с момента релиза. — Я создал другой аккаунт, чтобы поиграть с Куро. Было бы неинтересно, если бы уровни слишком отличались. — Понимаю. — Тогда ты мог бы защитить меня от всех монстров, — игриво сказал Куроо. — Я и сейчас могу. — Мой герой! Цукумо рассмеялся. — Вы двое давно дружите, да? Кенма кивнул. — С детства, — сказал Куроо. — Я видел, как знаменитый Кодзукен, который храбро проходит стремные игры, боится мыться в одиночестве, потому что посмотрел «Проклятие». — Куро, — прошипел Кенма и потянулся, чтобы ударить его, но тот вовремя отскочил. — Я тоже боялся после этого фильма, — все еще посмеиваясь, добавил Цукумо. — Но твои стримы с хоррорами смотреть не стал. Как ты вообще можешь проходить их с таким спокойным лицом? — Я дружу с Куро, — Кенма бросил на того злобный взгляд. — Ничего не может быть страшнее этого. Куроо драматично схватился за сердце, принялся болтать о неблагодарных друзьях, и Кенма немного расслабился. Кажется, то неприятное напряжение, что появилось в первые минуты их с Цукумо знакомства, постепенно рассеивалось. Они довольно быстро справились с кучкой орков — спасибо Цукумо, — хотя Куроо снова затупил, и пришлось вмешаться в его бой. Кенма получил немного урона, но его это не расстроило: ингредиентов в инвентаре хватит на укрепляющее зелье для них двоих. — Я уже и забыл, каково это, — сказал Куроо, довольно возвышаясь над телами орков. Цукумо выбирал в магической книге заклинания для покупки, а Кенма размышлял, стоит ли раскошелиться на посох или следующий квест он пройдет и так, и нужно потратиться на бронелифчик. — М-м? — Если мы играем заодно, ты всегда меня спасаешь. Кенма хмыкнул. В реальной жизни все было наоборот. — Благодаря тебе я прокачиваюсь быстрее, — сказал он. Куроо посмотрел на свой уровень и сравнил его с уровнем Кенмы. — Ты мной пользуешься! — тут же возмутился он. — Я спасаю твою задницу. — Из нас получилась отличная команда, — смеясь, вклинился Цукумо. Он, наверное, получил бы больше монет и опыта за квест посложнее, но Кенма тоже иногда перебивался чем-то простеньким, что не занимало много времени и сил, но давало приятные бонусы. — Не знаю, — прищурился Куроо, — когда я удирал от орка, ты рассматривал камень под ногами. Не очень-то похоже на командную работу. — Это был драгоценный камень, — пояснил Кенма. — Такие редко встречаются. Если продать, можно купить крутой шмот. — К тому же орк бы тебя не добил, он же слабый был, — Цукумо смущенно почесал затылок. — Куро немного помешан на командной работе, — сказал Кенма. — Он был капитаном волейбольной команды в школе и сейчас продолжает играть. Так что все эти высокопарные речи о поддержке просто вбиты ему в голову мячом. — Командная работа — это важно, — надулся Куроо. Кенма вздохнул. Он потом ему объяснит, что если он сам нянчится с Куроо на каждом задании, это не значит, что так будут поступать и другие игроки. Достаточно уже того, что Цукумо убил большинство орков заклинаниями. — О, вы играли в волейбол? — оживился Цукумо, игнорируя нападки Куроо. Возможно, он все-таки был не таким уж и глупым. — Я играл только в школе. — А ты что, тоже играл? — встрял Куроо. — Я далек от командного спорта, — рассмеялся Цукумо. — В старшей школе занимался кюдо. — Оно и видно, — пробурчал Куроо. Кенма закатил глаза. — Виновен, — Цукумо поднял руки, будто принимая поражение. — Козуме, я удивлен, что ты играл. Ты не выглядишь… — Как спортсмен? — договорил за него Кенма. — Я был сеттером. — Кенма был мозгом нашей команды, — влез Куроо. — Без него мы бы не зашли так далеко. Это была полная чушь, но Кенма устал об этом спорить. Ему нравилось слушать такое от Куроо наедине, пускай это и смущало до красных щек, но не нравилось, когда он говорил это при других. Вот и Цукумо, кажется, только заинтересовался его волейбольным прошлым еще сильнее. Кенма определенно больше не будет играть с ними двумя одновременно. — Похоже на правду, — улыбнулся Цукумо. — Когда я смотрел твои стримы, заметил, какие классные стратегии ты придумываешь для прохождения. — О, так ты фанат Кодзукена? Кенма бросил на Куроо убийственный взгляд, но тот, конечно же, проигнорировал его с легким сердцем. Жаль, на Льве работало отлично. — Смотрю каждый стрим, — кивнул Цукумо. — Мне понравился последний, ты же его смотрел? Где Козуме спидранил ту игру про ниндзя. — Где у Кенмы была толстовка с заячьими ушками? Кенма тяжело вздохнул. Толстовка, пускай и оказалась удобной, но была частью рекламной интеграции, и, конечно же, Куроо разговорами о ней уже порядочно задолбал. Складывалось ощущение, что он даже стрим не особо слушал, просто смеялся над этими проклятыми ушами. — Уши очаровательны, — Цукумо подмигнул Кенме. — Милая толстовка, тебе идет. Куроо скрестил руки на груди, и Кенма в очередной раз тяжело вздохнул. Боги, как тяжело дружить с идиотом. — Спасибо за игру, — сказал он Цукумо. — Был рад помочь, — он улыбнулся. — Поиграем еще как-нибудь? Может, зайдешь с основного аккаунта? Кенма задумался. Цукумо, конечно, был намного ниже уровнем его основного персонажа, но зато выручил их сегодня, так что Кенма мог бы отплатить тем же. К тому же так не будет глупых обид от Куроо. Кенма кивнул. Помахав на прощание, Цукумо направился в таверну, а Куроо продолжал прожигать взглядом его спину. — Ты к нему цеплялся, — обвинил Кенма, когда они отошли достаточно далеко. — Он с тобой флиртовал. — Нет. — Он смотрит все твои стримы. — Ты тоже. Куроо замолчал и уставился на него. Но стоило только Кенме выдохнуть, что этот глупый спор закончен, как он продолжил: — Он что, тебе нравится? — Не нравится. — Но ты с ним целовался. Внутри закипало раздражение. Кенма привык к идиотизму Куроо, правда привык — за столько-то лет. Они редко ссорились, и когда кто-то один говорил раздражающие вещи, другой обычно не давал конфликту разгореться. Может, Кенма и дулся пару дней, когда Куроо от его лица согласился сходить на вечеринку по случаю дня рождения Бокуто. А Куроо, в свою очередь, смертельно обиделся на три часа, когда Кенма заигрался в новую игру и забыл об их встрече. Таких случаев можно было по пальцам рук пересчитать, конфликты им не нравились — ссоры из-за мясных булочек не в счет. Но сейчас Кенма просто не мог промолчать. — Ты меня бесишь, — он с силой пихнул Куроо в плечо, и тот едва не упал. — Больше ни слова о Цукумо. — А меня бесит, что ты все отрицаешь! — разозлился Куроо. — И этот твой Цукумо тоже бесит. Кенма остановился, и Куроо едва в него не врезался. Причина для ссоры была такой глупой и мелочной… Какая вообще разница, кто с кем целовался? Студенты постоянно напиваются на вечеринках, танцуют стремные танцы, целуются с незнакомцами, занимаются небезопасным сексом в туалете и делают кучу всего еще, что потом, видимо, зачтется как очки опыта. Или просто останется историями, которые стыдно вспоминать. Кенма был далек от этой жизни: ему не нравились ни незнакомцы, ни шумные тусовки, ни секс с незнакомцами на шумных тусовках. С Цукумо он просто поэкспериментировал из любопытства. Ему стало интересно: может, он что-то упускал? Может, даже несмотря на старые, привычные и неискоренимые чувства к Куроо, у него получится встречаться с другими людьми? Может, ему будут приятны прикосновения от объективно привлекательного человека, с которым его ничего не связывает? Кенме хватило поцелуя и руки, сжавшей его задницу, чтобы понять, что ничего он не упускал. Такие развлечения просто не для него. И он не осуждал Куроо, если ему такое нравилось. Так какого черта? — Отстань от него. — По-моему, он очень мутный тип. Смотрел все твои стримы, напросился в игру. Тебя ничего не смущает? — Ничего не смущает. Зато бесит кое-кто другой. Он впечатал Куроо в ближайшее дерево, и тот выдохнул от удивления. Кажется, они ни разу за годы общения не дрались, не считая шутливых потасовок. Но кулаки чесались, и отказывать себе Кенма не стал. Он ударил Куроо в живот, а когда тот согнулся, пнул его на землю. Показатели жизни у того стремительно уменьшались. И плевать. Кенма пнул его еще раз, а потом сел на Куроо сверху и сжал ладони на его шее. Этот идиот не сопротивлялся, почти не бил в ответ. И вообще-то это злило еще сильнее. Может, в реальной жизни Куроо и превосходил его физически, но сейчас они находились в игре. Кенма еще сильнее сдавил руки на его шее. Краем глаза он видел, как растет урон, но это его не беспокоило. Может, подумал он, было бы приятнее, если бы он видел перед собой не это миловидное лицо с веснушками. Может, если бы на него смотрели привычные темные глаза, если бы губы кривились в раздражающей ухмылке, если бы руки, которые сейчас держали Кенму за запястье, больше походили на те руки, что учили его принимать и подавать мяч… Легче бы ему было причинить Куроо боль, если бы он видел его настоящее лицо? Кенма слегка ослабил хватку на его шее. — Это тебя не касается, — сказал он и тут же осекся. Куроо больше не пытался ему помешать, просто грустно смотрел. — Поцеловать кого-то — не такое уж большое дело, — неуверенно продолжил Кенма. Может быть, Куроо и был гиперопекающим, но все-таки по-настоящему заботился о нем. Кенма и правда это ценил. — Хочешь сказать, что ты мог бы поцеловать кого угодно? Ты? — Куроо усмехнулся. — Я знаю, что ты не такой. Кенму это взбесило. Куроо не имел права так говорить, и плевать, что это было правдой. Плевать, если он и правда знал Кенму лучше других. — Я бы мог, — выпалил Кенма очевидную ложь. А потом быстро наклонился и, не давая себе передумать, поцеловал Куроо. Чтобы доказать свои слова? Чтобы, наконец, поцеловать его, как всегда мечтал? Вышло неловко и странно: они просто прижимались друг к другу плотно сжатыми губами, будто кто-то их столкнул. Кенма уже собрался отстраниться, но Куроо не позволил: сильнее сжал запястья Кенмы, чуть повернул голову, чтобы соприкосновение губ стало удобнее, едва заметно выдохнул, согрев губы Кенмы теплым дыханием. Поцелуй ощущался странно — виртуальный мир немного сглаживал ощущения. Но даже этого хватило, чтобы бросило в жар. Их личные границы стерлись давно, еще в детстве: они спокойно спали в одной кровати, лежали друг у друга на коленях, держались за руки, чтобы не потеряться в толпе. Иногда Куроо нес Кенму домой на спине — такое случалось после особенно тяжелых тренировок, когда ужасно хотелось ныть, как все надоело, а еще лучше — бросить волейбол. Прикосновения Куроо, в отличие от прикосновений других людей, воспринимались хорошо и правильно. Успокаивали, заземляли. Но сейчас Кенма был максимально далек от спокойствия. Он боялся открыть глаза. Страшно было увидеть, какие эмоции отразятся на лице Куроо, и не хотелось смотреть на чужие для него веснушки и светлые волосы. Вместе с жаром в груди Кенма почувствовал страх и тошноту. — Дыши через нос, — пробормотал Куроо, когда Кенма отстранился, чтобы сделать вдох. Даже возмутиться непрошенному совету не получилось: едва он приоткрыл рот, Куроо, с робостью ему совсем не присущей, проник в него языком, легко обводя кончиком зубы. Его ладони сильнее сжались на бедрах Кенмы, ползли выше, под короткую юбку. Тепло следовало за его касаниями и волнами растекалось по всему телу. Руки Кенмы перестали сжимать шею, поднялись выше. Пальцами он запутался в непривычно гладких волосах… и тут же отстранился. Куроо растерянно смотрел на него чужим лицом. Кенма тут же вскочил с него и, едва только оказался на ногах, вышел из игры. *** — Я займусь дизайном для приложения, — предложил Цукумо, — но сначала давайте обсудим концепт. Он посмотрел на Кенму, потом на остальных в ожидании предложений. Последнее, о чем Кенма сейчас думал, — это групповой проект. Он согласился пойти с остальными в кофейню после занятий, чтобы разделить обязанности, но надеялся, что ему просто выдадут список задач и отпустят с миром. Пока все обсуждали, какой логотип больше подойдет для сервиса по доставке пиццы, Кенма бездумно собирал ложкой остатки пенки на краях чашки. Он поцеловал Куроо, и тот поцеловал его в ответ. Почему? Может, ему было все равно, кого целовать, потому что на спор Куроо даже тренера Нэкомату в лысину бы чмокнул. Может, ему нравился дизайн персонажа Кенмы. Куроо не раз пялился на большую грудь, даже полапать ее успел, идиот. Может, ему просто нравился Кенма? Возможность была, но как относиться к этому, Кенма не понимал. Отставив чашку в сторону, он принялся нервно грызть заусенцы — дурацкая привычка из детства — пальцы уже покраснели от ранок, а пластырь Кенма с собой не носил. И разве не понял бы он раньше, что нравится Куроо? Он даже не мог решить, какой из вариантов развития событий был предпочтительным. Любой из них внес бы в жизнь Кенмы неприятные волнения и лишний стресс. Нет, сейчас он явно не мог участвовать в конструктивном обсуждении. Спустя час бесполезных разговоров, которые так и не привели к результату, у Кенмы разболелась голова. Шумели однокурсники, шумела музыка в кофейне, громче всего шумели идиотские мысли у него в голове. Яркий свет ламп раздражал, а от второй чашки кофе за час у Кенмы началась изжога. Он собирался сделать выбор в пользу своего психического здоровья и проиграть весь вечер в приставку, пока не вырубится от усталости. Кенма украдкой написал Куроо: «позвони». И только потом понял, что сделал. Он писал так, только если хотел сбежать из компании людей, но не мог придумать для этого достойную причину. Это был их шифр: позвони мне, и я сделаю вид, что мне нужно срочно уйти. В любое другое время Кенма не стал бы так писать — он предпочитал сообщения, в крайнем случае мог позвонить и сам. Он положил телефон на стол — экраном вниз — и подумал о третьей чашке кофе. Может, надеялся Кенма, Куроо сейчас слишком занят. Телефон завибрировал, и Кенма вздрогнул. Его однокурсники перестали болтать, а Цукумо, подождав пару секунд, спросил: — Не ответишь? — М-м, — Кенма схватил телефон, даже не глядя на имя звонившего. Конечно, как бы занят ни был Куроо, он всегда позвонит. — Слушаю. — Кенма, срочно приезжай, — запыхавшись, сказал тот в трубку. У него был такой странный голос, что Кенма почти решил, что все по-настоящему, и Куроо действительно нужна помощь. — Что случилось? — спросил он нахмурившись. — Все плохо. У меня паническая атака. — Паническая… атака? — выдохнул Кенма. — Ты можешь приехать? Он приказал себе собраться. Они с Куроо так и не разговаривали после того случая в игре, а прошло уже два дня. Кенма не помнил, когда они в последний раз не общались так долго, он успел соскучиться по его голосу, потом снова разозлиться на Куроо, потом снова соскучиться по болтовне перед стримом. Это было частью его рутины, а рутина успокаивала. И вот они снова говорят друг с другом спустя два дня, а Куроо звучит так, будто действительно сейчас задохнется от стресса. Кенма приказал себе успокоиться, пока паническая атака не началась уже у него. Он быстро кинул планшет в сумку и, отведя телефон от уха, пробормотал: — Мне нужно уйти. Однокурсники смотрели на него взволнованно — еще бы, он и сам купился на представление Куроо, почему бы и остальным этого не сделать. Цукумо схватил его за рукав куртки. — Нужна помощь? — тихо спросил он. Кенма покачал головой, чувствуя себя ужасно неловко. Цукумо казался хорошим парнем. — Я напишу тебе все, что мы сегодня решим. Кенма кивнул и выскочил из кофейни, а Куроо продолжал тяжело дышать ему в ухо. На свежем воздухе и вдалеке от людей удалось, наконец, взять себя в руки. — Эм, — неловко начал Кенма, — спасибо, я ушел. — От чего я спас тебя на этот раз? — спросил Куроо как ни в чем не бывало, хотя голос его все еще был слегка запыхавшимся. — Групповой проект. — Кошмар, как ты на него согласился? — У меня не было выбора, — Кенма вздохнул. — Я… — Нет, теперь говори со мной, пока я не дойду до дома, — Куроо точно почувствовал, что Кенма собирается закончить разговор. — Я сейчас чуть не умер. Знаешь, если бы у меня действительно началась паническая атака, я бы не удивился. Шел я, значит, за помидорами. В очереди передо мной стояли две бабули, набрали они еды — волейбольную команду накормить можно. Ну я вызвался донести до дома. А они мне все сватали своих внучек, причем каждая свою. Кенма, они там чуть не подрались! Бабули! У одной клюка была, у другой полный пакет помидоров, я реально испугался за свою жизнь. Кенма слушал нелепую историю — одну из сотен, происходивших с Куроо каждый день, — брел по тихой улочке и смотрел на созревшее до кровавого цвета солнце, что пыталось укатиться за горизонт. — Рад, что ты веселишься, пока я учусь, — пробормотал он в телефон. — Ты не учишься. Ты буквально бросил однокурсников во время группового проекта. — Потом я все сделаю, — нахмурился Кенма. — Но болтовня утомляет. — Моя тоже? — Твоя… — он запнулся на мгновение, — чуть меньше остальных. Куроо издал отвратительные звуки умиления. — Кенма, перестань, ты меня балуешь. — Куро. Кенма хотел спросить, все ли в порядке. И почему Куроо поцеловал его в ответ. Изменятся ли теперь их отношения, которые всегда были для Кенмы редким островком комфорта, а теперь заставляли бояться и переживать? Но его язык словно отяжелел, он ни слова не смог произнести. Конечно же, Куроо пришел ему на помощь. В конце концов, он делал это столько лет. — Прости, Кенма, — Куроо вздохнул. — Ты был прав, меня это не касается. Все в порядке, я больше не буду цепляться к этому Цукимо, или как там его. — Ты не… — Давно мы не виделись, да? — перебил его Куроо. — У тебя учеба и работа. Кенма пнул камушек — тот с легким стуком укатился под машину. — А у тебя стримы и проект, — Куроо зазвенел чем-то — вероятно, ключами, — а потом скрипнула дверь. — Но я бы хотел с тобой увидеться. Не в игре, а по-настоящему. Кенма тоже ужасно этого хотел. Он бы и стримы, и учебу, и все на свете отменил, чтобы провести больше времени с Куроо. Кенма не стал этого говорить. Да и зачем? Это Куроо всегда говорил милые глупости, такой уж у него стиль общения, Кенме незачем усугублять. Его странные порывы и так привели к тому, что они не общались несколько дней. Он просто будет вести себя как обычно. Эта влюбленность давно стала такой же привычной, как нежелание выходить из дома или избегание людей. Просто еще одна особенность Кенмы, с который придется смириться. Ничего невозможного, если грамотно к этому подойти. — Можно я приеду после работы? — спросил Куроо. — Я помню, что у тебя стрим, но если ты закончишь не поздно… — Давай, — быстро согласился Кенма. Черт с этим стримом, он просто не будет затягивать. Или вообще начнет его пораньше. Он может менять расписание, как захочет — в конце концов, Кенма сам себе босс. А у Куроо режим, не стоит вынуждать его бодрствовать всю ночь. — Отлично, — Куроо рассмеялся. — Приятно, что ты находишь на меня время в своем плотном графике. Чувствую себя таким важным. Конечно, Куроо был очень важен. Может, здесь и заключалась проблема. Но об этом Кенма тоже промолчал. *** Пожалуй, Кенма давно уже не проводил таких коротких стримов. В последний раз он так быстро закончил трансляцию, когда у него поднималась температура, и происходящее на экране начинало расплываться перед глазами. Кенма закрыл Твитч, просмотрел переписку с Куроо — новых сообщений по-прежнему не было, — заказал карри и критическим взглядом осмотрел свою комнату. Он никогда не убирался перед приходом гостей. К нему и заглядывали-то редко: Шое иногда оставался у Кенмы на пару дней, если гостил в Токио, Тора мог навестить его раз в несколько месяцев, искренне и абсолютно ошибочно считая, что Кенма засохнет от тоски сидя дома, и Куроо приезжал, когда находил время в довольно плотном графике. И ради этих людей Кенма бы даже постель заправлять не стал. Но сейчас, чувствуя странную нервозность, он убрал одежду с дивана, закинул посуду в посудомойку и даже собрал и рассортировал мусор. Когда приехала доставка с карри, Куроо написал, что только закончил работу. Кенма без особого энтузиазма сжевал свою порцию: питался он нерегулярно и фастфудом, но слушать нудное осуждение по этому поводу не хотелось. Так Куроо не сможет придраться к его рациону, а засохшие корки от пиццы, которые могли бы Кенму скомпрометировать, давно покоились дне мусорного мешка. Он улегся на диване, взял приставку и запустил игру. Монотонные движения прогоняли мелькающие мысли, а медитативная мелодия приятно успокаивала. В квартире было зябко, и Кенма надел капюшон — тот самый, с ушками, — а на руки посильнее натянул рукава. Где-то в спальне лежал плед, но вставать за ним не хотелось. Может, ему стоило приобрести сенсорные перчатки, которые не мешали бы играть, тогда бы даже в холодные дни не приходилось прятаться под одеялом и задыхаться от нехватки воздуха. Прохлада странным образом усыпляла, и Кенма сам не заметил, как провалился в сон. Разбудило его нежное прикосновение пальцев, что убирали отросшую челку со лба. Кенма поморщился. Хотелось подремать подольше: неделя, наполненная учебой, общением с однокурсниками, стримами и ссорой с Куроо, неплохо его вымотала. Может, стоило взять несколько дней отдыха от всего, и просто лежать в постели и играть? — Тебе снится что-то приятное? — раздался низкий голос Куроо у него над ухом, и Кенма тут же открыл глаза. — Ты улыбался, — пояснил тот. — Планировал затворничество, — пробормотал он, уговаривая нервно забившееся сердце угомониться. Его окутал приятный запах: свежесть улицы, терпкий одеколон и сам Куроо. Сильные руки аккуратно подняли Кенму с дивана, и он по привычке обхватил Куроо за шею. В школьные годы такое случалось часто: он засыпал не на кровати, а просыпался уже укутанный в одеяло. Тогда Куроо куда чаще оставался у него ночевать. — Похоже на тебя, — рассмеялся тот. Кенма ощутил легкую вибрацию от смеха и сильнее прижался к груди Куроо. Балансировать между сном и явью было приятно: его осторожно положили в постель, теплые пальцы коснулись краев толстовки, поправляя ее, под головой оказалась самая любимая подушка. Вот бы, думал Кенма, засыпать так всегда. Постель слегка прогнулась, когда Куроо привычно лег рядом — если он оставался у Кенмы на ночь, гостевая комната не использовалась. Да и зачем, если они привыкли спать вместе с детства? Кенма повернулся на бок, проморгался и открыл глаза. Комната погрузилась в полумрак, освещал ее только мягкий свет ночника, но разглядеть Куроо это не мешало. Под его глазами залегли синяки, на носу алел прыщ, губы изогнулись в мягкой улыбке. Кенма ужасно соскучился по этому глупому лицу, ежедневных селфи и видеосообщений ему не хватало. — Я уснул, — тихо сказал он, потому что не знал, что сказать. — Ничего, я тоже устал, — Куроо зевнул. — Карри обалденный. Из моего любимого ресторана, да? — Там просто скидки были, — пробурчал Кенма, пряча лицо в подушке. — Да-да, — Куроо глупо хихикнул. — Кстати, очаровательные ушки. Кажется, я открыл в себе новый кинк. Кенма помолчал немного, но все-таки отлип от подушки и снова посмотрел на Куроо. Как бы ни хотелось ему скинуть ответственность за все серьезные решения на других, иногда приходилось разбираться с проблемами самому. Куроо, чтобы его не обидеть, мог молчать о многих важных вещах. Но лучше пускай они обсудят все недопонимания, а потом умрут от неловкости, чем в их дружбе появится трещина от невысказанных обид. — Мне не нравится с тобой ссориться, — сказал Кенма. — Я догадался, когда ты меня чуть не придушил, — Куроо ухмыльнулся. — Не знал, что у тебя такие пристрастия. В тихом омуте… — Куро. Ухмылка на его лице стала грустной. — Я приревновал, — признался он, — поэтому и вел себя как идиот. — Это глупо. — Кенма нахмурился. — Мы с Цукумо даже не друзья. — Не так приревновал. Черт, — Куроо хлопнул ладонями, и ночник погас. — Прости, я не уверен, что выдержу такие разговоры при свете. Ужасно смущает, — пробормотал он остаток фразы в подушку. Кенма потянулся пальцами ко рту — он нервничал и от темы, и от странной интимной атмосферы. Куроо лежал так близко, их ноги соприкасались, а одеяло, пусть и большое, но было одно на двоих. Пугало, что после этого разговора все может измениться, пускай и не в плохую сторону. Перемены Кенму нервировали. Куроо мягко отвел пальцы Кенма ото рта, не позволяя тому сгрызть кожу вокруг пальцев окончательно. — Мы однажды после тренировки обсуждали девчонок, — продолжил Куроо. — Тора тогда орал громче всех, что первым из нас потрахается, — Кенма хмыкнул. Надо ли говорить, что планы Торы не сбылись. — И вообще возраст был такой, что мы постоянно обсуждали девчонок и секс, но ты никогда не подключался к разговорам. И я помню, что подумал: может, Кенме интереснее говорить про парней? — Кенма подавил острое желание спрятаться под подушку от неловкости. — Но однажды ты сказал, что ни те, ни другие тебя не интересуют. Кенма не помнил этого разговора, но звучало очень похоже на то, то он мог сказать. Его действительно не интересовали какие-то там девушки или парни, ему всегда нравился только Куроо. Просто эту часть он благоразумно опускал. — И я решил, что ты просто такой. Потом, в последних классах, я узнал про асексуальность, и мне все стало ясно. Ты ведь и на свидания не ходил, и никогда не рассказывал, что тебе кто-то нравится. Ну конечно, как мог Кенма признаться Куроо, что ему нравится Куроо? Он все-таки уткнулся лицом в подушку, радуясь, что темнота скрадывает красноту его щек. — А потом ты рассказал про этого… Цукомо? Что вы напились и целовались на вечеринке. И это было так на тебя не похоже. А потом я подумал: что если я ошибся? И на самом деле ты бы влюбился, если бы встретил правильного человека. Я злился на вас обоих, вел себя как мудак, но потом понял, что у меня просто никогда не было шансов. Стало страшно потерять тебя, мне слишком дорога наша дружба, слишком важен ты, поэтому… — под конец Куроо начал говорить так быстро, что Кенма уже перестал поспевать за его мыслью. — Куро, — перебил он, — я тебе нравлюсь? Куроо шумно выдохнул и засмеялся. — Похоже, я забыл упомянуть об этом в своем непродуманном, но ужасно трогательном и душещипательном монологе? Но да. Я давно в тебя влюблен. Кенма замер, чувствуя подступающую панику. Несколько лет назад, Куроо убедил его прийти на вечеринку в честь выпуска, людей там оказалось кошмарно много, Кенма даже не всех знал. Бокуто, конечно же, не собирался просто пить: он нашел на Ютубе видео с вызовами для компаний, где предлагалось заниматься всякой сомнительной чушью, иногда опасной для здоровья. Мог ли Куроо эту бредовую идею не поддержать? Так они на пару нюхали сахар, пытались поджарить стейк на бенгальских огнях, бросали в колу мятные конфеты, пели так громко, чтобы разбить стаканы голосом… Кенме тогда предложили проглотить ложку корицы. И он сдуру согласился — только чтобы присутствующие перестали на него так пялиться и обратили внимание на кого-нибудь еще. Чертова корица просто застряла у него во рту. Кенма не мог ее выплюнуть, не мог проглотить. От слюны она стала вязкой, горечь осела на языке, Кенма не мог ничего сказать и мечтал провалиться под землю. Он испугался, что останется таким навсегда, сердце бешено билось в груди, а во рту была ужасная тяжесть. Сейчас в Кенму будто снова запихнули ложку с корицей. Он лихорадочно перепрыгивал с мысли на мысль. Разве Кенма бы не заметил, если бы поведение Куроо изменилось? И что значит давно? С самого детства или со старшей школы? Как он допустил эту ошибку, если, казалось бы, знает Куроо едва ли не лучше, чем себя самого? — Эм, Кенма… Я готов к отказу и не собираюсь плакать в подушку прямо сейчас — подожду до дома. Но твое молчание меня напрягает. — Я тоже, — выпалил Кенма, сам испугавшись такой решимости, и добавил уже тише: — В тебя влюблен. Даже в темноте он увидел, как расширились от удивления глаза Куроо. — Я… Погоди, чего? С каких это пор? Почему ты мне ничего не сказал? — от смущения до возмущения он разогнался всего за пару секунд. — Наверное, так было всегда. Я не говорил, потому что решил, что это не взаимно. Ты вел себя как обычно… Кенма сжал в ладони мягкий край подушки, чувствуя ужасную нервозность. Даже порадоваться взаимным чувствам не получалось, потому что мозг отчаянно пытался просчитать, а что будет дальше. Они будут встречаться? Но как же их семьи, да и общество в целом, они не смогут пожениться, а если поссорятся, то больше не смогут откатить назад — в чертовой жизни все еще нельзя было сохраняться в особо важных моментах. И почему теперь Куроо молчит? — Куро? — неуверенно позвал Кенма. — Я пытаюсь понять, кто из нас больший идиот, — нервно усмехнулся Куроо. — Хотя ко мне меньше вопросов — я никогда не был мозгом команды… И погоди, а чего ты тогда с этим придурком целовался? Кенма нахмурился. — Куро, ты достал. Я хотел понять, понравится ли мне кто-то кроме тебя. Но если ты еще раз про это вспомнишь, я тебя и в реальной жизни придушу, — он с силой пихнул Куроо несколько раз, пытаясь столкнуть его с кровати. Но этот идиот смеялся своим глупым смехом гиены, а потом вдруг сгреб Кенму в объятия. Здесь, в теплом коконе рук, окруженный запахом его тела, Кенма наконец позволил себе расслабиться. — И я же поцеловал тебя в игре, — пробормотал он, уткнувшись Куроо в грудь. — Ага, и ты сказал, что сделал бы это с кем угодно. Надо ли говорить, как болело мое разбитое сердечко? И что важнее: я же поцеловал тебя в ответ! Тогда я подумал, что тебе было некомфортно, поэтому ты и сбежал из игры, бросив меня на съедение оркам. — Я решил, что тебе просто понравились мои сиськи. И не было там орков никаких. — Сиськи? Серьезно, Кенма? Куроо подтянул его повыше и пальцем подцепил подбородок, чтобы Кенма посмотрел ему в глаза. — Ты их лапал, — обвинил Кенма в ответ. — Ну-у, мне было любопытно. Они ж огромные! Но я не думал о них, когда мы целовались. Только о тебе. И я все еще хочу тебя поцеловать. И хочу этого столько лет, я буквально на грани смерти. Кенма снова покраснел, но не успел спрятать смущенное лицо: Куроо наклонился еще ближе и его поцеловал. По-настоящему, без буфера виртуальной реальности. И это совсем не походило ни на поцелуй в игре, ни на поцелуй с Цукумо. Фейерверки все еще не взрывались перед глазами, но было так хорошо, и смущение, обжигающее щеки, сменилось жаром в груди. Губы Куроо были мягкие, на вкус как сладкий карри, он легко, осторожно прижался ими. Его палец скользнул с подбородка выше, на нижнюю губу, слегка надавил, вынуждая Кенму приоткрыть рот. А потом внутрь скользнул горячий и влажный язык, и Кенма с силой сжал руки на футболке Куроо. Теплая рука скользнула под одежду, прижала Кенму ближе к твердому телу. От одеяла и близости Куроо стало невыносимо душно. Можно ли сгореть заживо от поцелуя? — Жарко, — пробормотал он в губы Куроо. Кенма ожидал в ответ очередную дурацкую шутку, вроде «все потому что я горячий», но Куроо только немного отстранился, откинул одеяло, а потом помог выбраться из толстовки, придерживая Кенму за спину. На мгновение показалось, что он задохнется в этом удушающем тепле. Но Куроо отбросил толстовку в сторону и отвел спутавшиеся волосы с лица Кенмы. Взгляд его был тяжелым, горячим — ни грамма веселья. Это пугало и завораживало. Куроо мягко перевернул Кенму на спину, прижался ближе. Жар все еще держал в своих крепких объятиях, но другой — пробуждающий желание и жажду. Мягко и медленно Куроо прошелся поцелуями по лбу, щекам и подбородку — Кенма пытался утянуть его в настоящий поцелуй, но тот увернулся и спустился ниже, к шее. Его руки, казалось, успевали касаться везде: скользили под футболкой, сдавливали бока, щекотно, но сладко пересчитывали ребра, прижимали ближе, давя на спину, дразняще опускались ниже. Кенма чувствовал себя расплавленным воском, податливым и тающим от объятий и ласк. Под закрытыми глазами плясали яркие пятна, жар клубился внизу живота. Никакая виртуальная реальность с этим бы не сравнилась. — Куро, — выдохнул Кенма, извиваясь под его прикосновениями, — сними ее. Он дернул за раздражающую футболку. Куроо перестал покусывать его шею — идиот, наверняка потом останутся следы, — и приподнялся. — Ты тоже, — он больно ткнул пальцами Кенме в живот, и тот едва не ударил его в ответ ногой. Процесс раздевания Куроо Кенма пропустил — ткань футболки лишила его этой возможности, когда он снова почти запутался. Этим вечером одежда явно устроила против него заговор, хорошо хоть домашние штаны будет легко снять. Жар снова опалил щеки при мысли о том, как далеко они могут зайти. Куроо возвышался над ним, полураздетый и с глупой улыбкой на лице. Кенме одновременно хотелось и зажечь свет, чтобы рассмотреть все не украдкой, а по-настоящему, и не включать его никогда, чтобы не показывать своих красных от смущения и желания щек. Кенма коснулся живота Куроо — в самом низу, там, где темная дорожка волос убегала за пояс штанов, — почувствовал, как под его прикосновениями напрягаются мышцы, пальцами провел выше, вдавливая их в твердую грудь, а потом поднялся к шее, чтобы утянуть Куроо в очередной поцелуй. Они столько раз лежали в обнимку: во время сна холодными ночами, когда Куроо бессовестно использовал Кенму как грелку, или пока смотрели телевизор на диване, где и одному было бы тесно. Но теперь объятия и прикосновения выбивали Кенму из колеи. Он не привык к таким сильным чувствам, не знал, что с ними делать, но и останавливаться не хотел. Кенма не предполагал, что зубы могут быть настолько чувствительным. Легкие касания языка по ним отдавались вибрациями в паху, голос Куроо, тающий на его губах, говорил какие-то глупости, но вникнуть в смысл не получалось. Где-то там, среди этих глупостей, было и имя Кенмы. Куроо спустился поцелуями ниже: легкими укусами отметил шею, размашисто лизнул ключицу. Дрожа под ласками, Кенма запустил пальцы в его спутанные волосы. Он шумно дышал, проглатывая смущающие стоны; кожа казалась пугающе чувствительной. Там, где его касались пальцы или горячий язык, словно оставались ожоги, всего этого было слишком много и вместе с тем недостаточно. Куроо приподнялся, завис на мгновение, рассматривая Кенму, и тот подавил желание прикрыться одеялом. Он не считал, что выглядит привлекательно: ни огромной груди, как у его персонажа, ни кубиков пресса, ни что там еще обычно привлекает других людей. Куроо продолжал заниматься спортом, и его тело, крепкое и сильное, неизменно приковывало взгляд. Все сравнения были не в пользу Кенмы, потому и удивлял этот взгляд с неприкрытым желанием. — Ты завис? — проворчал Кенма и легко пнул Куроо ногой. — Любуюсь, — улыбнулся тот. — Перестань. Кенма поднял руки, чтобы Куроо оттолкнуть, но тот оказался быстрее: схватил его за запястья и прижал к постели. — Я давно этого хотел, — признался Куроо, и от этой обезоруживающей честности сопротивляться перехотелось. Наверное, Кенма никогда не сможет посмотреть на себя его глазами. — Представлял, как это произойдет. Его ладони обхватили талию Кенмы, несильно сжали кожу, и Куроо снова засмотрелся на это. Член ныл, требуя внимания, и Кенма, будь он посмелее, обязательно взял бы дело в свои руки. Но пока придется Куроо подтолкнуть. — Ничего не произойдет, если ты будешь пялиться. — Какой нетерпеливый, — хихикнул Куроо. Кенма снова попытался стукнуть его коленом, но Куроо поймал эту ногу, положил руку на вторую и развел их в стороны. Щеки снова опалило жаром. Кенма предпочитал, чтобы его не замечали, но сейчас от взгляда Куроо нельзя было спрятаться. Может быть, почти и не хотелось. Это все еще смущало, но никому больше Кенма не доверился бы так. Куроо устроился поудобнее между ног Кенмы, коснулся рукой пояса его штанов. Наверное, в следующий раз будет проще. Спокойнее. Кенма не будет вздрагивать от каждого прикосновения, не станет напрягаться, когда Куроо потянет вниз штаны вместе с бельем и уставится на вставший член. — Кто это тут у нас? — проворковал Куроо. Кенма закрыл лицо руками. — Замолчи. Ты… Договорить он не смог — захлебнулся стоном. Его член окружил влажный жар, и бедра непроизвольно дернулись ему навстречу. Головка коснулась задней стенки горла, и Куроо немного подавился, но член изо рта не выпустил. В этот раз сдержать стыдного громкого стона не удалось. Кенма опустил взгляд. В полумраке комнаты он не мог разглядеть деталей, но от вида Куроо у него между ног и растянутых вокруг члена губ, от влажных звуков, нарушающих интимную тишину, жар клубился внизу живота. Теперь Кенма понимал, почему люди так много об этом говорят. Это действительно отличалось от дрочки в одиночестве. Куроо одной рукой прижал бедро Кенмы к постели, другой обхватил его влажный от слюны и смазки член. Он двигался раздражающе медленно: то облизывал всю длину, то дразнил языком головку, то пропускал ее за щеку. Но даже от такого темпа Кенма мог бы кончить уже через пару мгновений. — Куро, — выдохнул он, потянув того за волосы. — М-м? — Куроо с влажным чмоком выпустил его член изо рта. — Не нравится? Кенме слишком нравилось, в этом и была проблема. — Хочу вместе, — пробормотал он, продолжая тянуть Куроо за волосы наверх. Тот тихо рассмеялся, но подчинился, напоследок размашисто лизнув головку — Кенма дернулся и зашипел. Сбросив с себя штаны и трусы, Куроо снова накрыл его собой, прижался тяжелым и твердым телом, лег так, чтобы их члены касались друг друга — пока легко и невесомо, но мурашки по коже бежали и от таких прикосновений. Кенма притянул его в поцелуй: губы горели, и собственный вкус на языке Куроо казался странным, но было плевать. Куроо лизнул ладонь — это простое действие явно не должно выглядеть так горячо, — а потом обхватил ею оба члена. Кенма попытался помочь ему, опустил свою руку вниз, подстраиваясь под медленный темп. Они целовались беспорядочно и чересчур слюняво, но чем быстрее двигались ладони на членах, тем сильнее реальность ускользала от него. Ему бы хотелось продержаться дольше, но Кенма никогда не отличался особенной стойкостью. А сейчас, когда он ловил горячее дыхание Куроо в небрежных поцелуях, когда пальцы на ногах поджимались от прошибающего все тело удовольствия, у него и вовсе не было шансов. Кенма вздрогнул и почувствовал теплую сперму на своей ладони. Куроо слегка отстранился. Теперь он снова нависал над разморенным после оргазма Кенмой: одной рукой опирался на постель, другой торопливо водил по члену и шумно, сбивчиво дышал. Такой Куроо был очень красивым. Кенма никогда в действительности не задумывался о его внешности: он видел его разным, знал его так давно, но теперь словно смотрел впервые. На блестящие в полумраке глаза, на приоткрытый рот, на напряженное тело и член, который то исчезал, то появлялся в его кулаке. Куроо смотрел на него, и этот прямой обжигающий взгляд казался интимнее всего, что между ними только что произошло. — Кенма, — выдохнул Куроо и кончил, пачкая его живот. Он рухнул на постель, губами уткнулся Кенме в плечо. Салфетки рядом с кроватью помогли избавиться от безобразия на его животе — вставать и мыться нормально было слишком лень. Куроо, удивительно молчаливый, наблюдал, как Кенма вытирает себя, как бросает салфетки на пол, как укрывает их обоих одеялом. Наверное, нужно было что-нибудь сказать? Кенма ничего не понимал в постельном этикете. В фильмах герои после секса вели задушевные разговоры или сразу начиналась следующая сцена. Говорить о важном не хотелось, да и о неважном тоже. Напряжение, державшее Кенму в тисках последние дни, наконец ослабло. А тревожные мысли об их будущем пока не собирались атаковать. Неплохой способ очистить мозг от бесполезного мусора, дрочка с таким не справлялась. Возможно, Кенма возьмет это на заметку. А возможно, между ними все просто будет хорошо. Куроо притянул Кенму ближе, уткнулся носом в шею. Вот бы засыпать так всегда. Могли бы они жить вместе? Когда-то давно, еще до осознания своей влюбленности, Кенма представлял себе, что они делят дом на двоих, до поздней ночи рубятся в игры, потому что никто не гонит их спать, завтракают пирогами, а обедают и ужинают пиццей и, так уж и быть, иногда играют в волейбол. Такая жизнь казалась ему идеалом. Забавно, что чего-то такого Кенма хотел бы и сейчас. — Кенма. — М-м. — Ты слишком много думаешь. — Такое случается, когда есть мозг, Куро. Тебе не понять. Куроо фыркнул, и его дыхание щекотно опалило шею. — Хочу завтра весь день провести с тобой, — пробормотал он. Кенма запустил пальцы в его волосы, мягко массируя кожу головы. От этого Куроо ластился еще сильнее и разве что мурчать не начинал. — Учеба, — напомнил Кенма. — М-м, приятно… К черту учебу. — У меня проект. — И проект к черту. Куроо приподнялся и звонко чмокнул Кенму в нос. Тот поморщился. — А работы у меня завтра нет, — продолжил он. — Мы давно не виделись. Я соскучился. Кенма нахмурился. Он, конечно, легко бы прогулял универ, этот проект он мог закончить и позже, дедлайнить ночами ему не впервой. Но Кенму не беспокоила посещаемость, тогда как для Куроо это было важно. — Тебе за это не влетит? — Кенма-а-а, такой заботливый! Куроо, этот идиот, принялся покрывать поцелуями его лицо. У Кенмы даже сил сопротивляться и ворчать не было, настолько разморило. — Не парься, я разберусь, — добавил он после очередного слюнявого чмока. Кенма тут же вытер влажную щеку, а Куроо ухмыльнулся. — Но никаких игр, придумаем что-нибудь другое. — Не игры? — Кенма надулся. Он бы с удовольствием поиграл во что-нибудь старенькое, без погружения в виртуальную реальность. Может быть, в их любимую игру детства — Mario Kart. — Неа. Пойдем гулять. — Фу. Куроо затрясся от смеха и снова поцеловал его, теперь уже в губы. Кенма позволил увлечь себя в новый поцелуй: нежный и неглубокий. — Люблю тебя, — сказал Куроо, едва отстранился. — Все равно не пойду. Кенма спихнул его с себя и улегся на бок, Куроо тут же прижался сзади. — Пойдешь, — пробормотал он в макушку Кенмы. Тот немного повозился, устраиваясь поудобнее, и тяжело вздохнул. Пойдет, потому что он всегда поддавался на дурацкие идеи Куроо, даже если для этого нужно было выйти из дома. И потому что с Куроо любые, даже малоприятные вещи, Кенма учился любить.