Morndin ar Aluin

Таверна была наполнена мягким светом сотен дешевых свечей, мерцающих в уже проржавевших канделябрах. Пламя мягко ложилось светом на украшенные чучелами животных стены, и терялось в щелях старого деревянного паркета под которым бегали дикие жирные крысы. Воздух был пропитан ароматом воска, дешевого меда и едва уловимого запаха старины с сыростью. Пьяные гости с хохотом завывали песни под свиристель барда, а трактирщик только и успевал собирать монеты за разлитую выпивку. В дальнем углу таверны, за широким массивным столом, сидела посетительница благородных кровей. Ее бархатное платье цвета крови, с золотым кружевом, очень выделялись на фоне крестьянской забегаловки и местных алкашей. -Э́двард Лёвенхарт, какой приятный сюрприз! – Весьма преклонного возраста дама пьяно растягивала слова – Я думала мой бывший тебя сгноил к чертям, но видимо боги к тебе все еще милосердны? Севстания, величественная и гордая, сидела на низком деревянном стуле накрытым шкурой медведя, не подстать ее уровню. Ее золотистые волосы познавшие благородство седины, сверкали под светом свечей, а на пальцах, сжимавших бокал из тонкого хрусталя на дне которого осталось немного вина. Эдвард ткнул локтем сына, мол «смотри какая женщина, надо ее скорее сцапать». Медленно поднеся бокал к тонким губам, Севстания сделала последний глоток любимого напитка. Темно-рубиновая жидкость оставила легкий след на хрустальных краях бокала, а аромат — смесь спелых ягод и дубовых ноток — смешался с общим запахом местных забулдыг. В этот момент, по настоянию отца к ней приблизилсяСфинктерион. Его густая черная борода, придавала ему вид мудрого воина, прошедшего через множество трудностей на пути к столь желанному величию. Мокрые от дождя доспехи слегка потускневшие от времени, меч в ножнах требовал заточки и смазки, и все равно, он выглядел как истинный искатель приключений.Такой мужчина сможет произвести впечатление на любую даму. Воин остановился перед Севстанией, склонив голову в глубоком поклоне. По пути сюда его Отец много личного сболтнул об этой женщине, что уже требовало соблюдения этикета, да бы выразить свое уважение. Хоть его глаза, цвета темного меда и не были видны под темными стеклами очков, их взгляды встретились. Супруга лорда смотрела на него — спокойным, но проницательным взглядом, словно знала что ему нужно. Он медленно опустился на одно колено. — Мое почтение мадам, — голос у него был низкий и немного хриплый, все же выделялся из общей массы звучания. — Спасибо, что согласились встретиться. Дама привыкшая к подобным манерам слегка наклонила голову как подобало ее статусу, губы тронула едва заметная улыбка. Она протянула руку украшенную перстнями, тонкую и изящную, несмотря на возраст. Кожа на этих пальцах была почти прозрачной, даже слегка выделялись вены, как напоминание о прожитых годах в мудрости и верности своему народу. Приложив губы к женской руке, Сфинктерион таким жестом выражал не только уважение, но и благодарность за все, что она сделала для мира между Верджинвальдом и Геленбургом. Ведь именно благодаря этой женщине, был заключен торговый пакт на металическую руду в далекие мирные времена. В этот момент за их столом стало так тихо, что можно было услышать, как где-то вдалеке повара гремели в котлах половниками. - Эдвард ты воспитал чудесного мальчика, - Севстания вернув себе лицо важной дамы, вновь обратила свой взор на присевшего по другую сторону властителя соседнего государства – В своем письме ты просил о встрече, очень настойчиво. Маска из металла на мужчине, холодная и безликая, скрывала его уставшее от долгого путешествия лицо, оставляя видеть только темные глаза как у Сфинктериона, которые, казалось, пронзали женщину насквозь. Его черный плащ, тяжелый и слегка потрепанный, измазан грязью как и сапоги. Не удивительно, ведь сегодня ночью небо решило показать всю прелесть грозовых туч и ливней. - Я хочу убить Властона, ты в деле? - Так сразу, без прелюдий Постучав по бокалу ноготком, Севстания опустила взгляд в украшенный явствами стол, приглядываясь чем бы теперь закусить уже одиннадцатый бокал. Из тени, как по волшебству, возникла официантка, ступая за спиной война так тихо, словно она шла по песку. Молодая девушка с русыми локонами рассыпанными по груди, выделялась точеной фигурой и мягкими чертами лица. В руках она держала такой же хрустальный кувшин с кровавой жидкостью. Кивнув официантке в знак подтверждения, Севстания не отрывая взгляда от винограда размышляла, ей нужно пару мгновений на обдумывание столь важного для нее и ее государства решения. Официантка осторожно наклонила кувшин, и вино тонкой струйкой полилось в бокал. Насыщенный аромат, с нотками спелых ягод и легкой терпкостью — насторожил Сфинктериона. Слишком дорогое поило для местного контингента, такое подают на приемах, а не в дешевых тавернах. Когда бокал наполнился почти до краев, официантка выпрямилась, бросив быстрый взгляд на мужчину в маске. Его глаза, холодные и невыразительные, на мгновение встретились с ее взглядом, и она поспешно отвела взгляд на второго мужчину с бородой, словно оценивая их силы и возможности в бою. Сфинктерион же пытался понять, как в такой хрупкой девице, могло уживаться столько боли и жажды смерти, ведь именно ненависть в глазах плескалась когда официантка смотрела именно на него. Еще ни одна женщина не доносила ему желание его смерти, простым взглядом. Видеть в женщине призрение и ненависть к мужчинам, для их краев не редкость. Но такой лютейший гнев, с насмешкой без улыбки. Без причины! — Спасибо дорогая. Подняв бокал, женщина сделала небольшой глоток, а официантка с легкой улыбкой так же тихо отошла от стола, исчезая за углом. Сфиктерион всем телом ощущал, что этот разговор закончиться чем-то не приятным. Эта девушка явно не местная! - Я ведь, так долго его любила, - Женщина вновь делает очень маленький глоток вина и дважды стучит ноготком по хрусталю – Формально он все еще мой муж. Нужно всегда доверять интуиций, думает последний из рода Левинстаров, когда к его шее прижимают кинжал, оттягивая за волосы голову так чтоб острие приходилось ровно между нижней челюстью и кадыком. Не убьют, но покалечат, что страшнее. Тело инстинктивно цепенеет в этом моменте, глоток слюней заставляет кожу коснуться острия, от чего мозолистые ладони война вспотели моментально, а сердце заколотилось в три раза сильнее отдаваясь ударами в ушах. Запах дорогих духов слегка перебивает запах уже знакомого вина. Россыпь русых локонов щекочет лоб и переносицу, когда мужчина медленно и осторожно фокусирует взгляд на лице девушки. На сей раз его нагло игнорируют, официантка как заученная псина ждала команды фас от хозяйки, даже не смотря на его испуганную физиономию. - Убеди меня Эдвард, - Севстания пьяно улыбается, наблюдая за тем как выпрямился бородатый рыцарь, его рука сжалась на рукоятке меча, но дернуться он не смел – Мне очень интересно послушать твой доводы. - Моя ты хорошая, признай что набухалась и просто хочешь похвастаться новой фрейлиной – Барон даже не взглянул на сына, к кадыку которому приставили лезвие, он знал эту женщину как родную сестру, им здесь ничего не грозит – Как зовут это прекрасное создание? - Валя, выкупила у одного человечка в таверне, очень способная девочка. – Снимая маску жены лорда, Севстания слегка машет рукой своей Фрейлине, и та убирает нож обратно под юбку - Опустим формальности и обсудим дело, а дети пока пусть поиграют. - Сфинктерион, иди погуляй. Ладонь ложиться на место укола от острия, мужчина прокашливаясь хрипит. - Батя, мы не так договаривались. - Валюша, девочка моя – Севстания пьяно улыбаясь машет рукой словно смахивая крошки со стола – Составь ему компанию и не мешайте нам пока мы сами не позовем. Зная как отец умеет улаживать вопросы, Сфинктерион укоренился в своем решение присутствовать при составление плана похода на шиш кебаб. Но крепкая хватка за кольчугу выдернула его из-за стола, протаскивая по полу. - Идем бородатенький, - Одна подножка и бравый войн падает лицом в пол, пока девушка тянула его за шкирку в сторону барной стойки – Выпьем, познакомимся поближе. - Да ты охуела? Стоило только упереться руками в пол, чтоб встать и надавать этой даме по шее, как на голову со всей силы опустился женский каблук. Шлем звякнув, слегка подводит и удар задевает скулу. От чего война ведет и в душе закипает злоба. Местные даже не обратили на них внимание. - Успокойся котик, не рыпайся и все у нас с тобой будет хорошо. – Дотащив уже не брыкающееся тело к стойке трактирщика, девушка с улыбкой обратилась уже к нему – Уважаемый, а налейте-ка нам медку да покрепче. - Двадцать серебряных. Проморгавшись Сфинктерион тряхнул головой, стараясь привести двоящейся зрение в порядок. Это должна была быть встреча по вербовке волшебницы, а он вновь получает по голове ни за что. - Ну что, бородатенький, за знакомство? Так эта история и началась, оставляя у бравого война налет призрения ко всему женскому из Геленбурга.

***

Щит Тьмы - Вечного Владыки артефакт легендарного уровня, выкованный из черного адамантина в преисподней. Спальня наполняется аурой горя и страха, как только стеклянный купол рассыпался на сотни осколков. Украшенный замысловатыми узорами и инфернальными письменами, напоминающие извивающиеся тени змей под холодным камнем. Щит казался живым, шепчущим в самое подсознание свои темные прихоти. Вот она цель их похода, так близка «забери меня, освободи меня», манит своим величием и мощью. Стоило только взять артефакт в руки как Сфинктерион ощутил холод пробегающий от пят до макушки, тьма поглощающая свет и добро в округе разъела кожу неведомым ему языком. Чужая воля поселилась в его добром сердце, как маленькое пятнышко плесени, которое обещает вырасти и пожрать всю его суть. Некротическая энергия принесла в его душу уверенности в своей защите, древний темный властелин, чье имя стерто из истории, словно поселился в голове уверяя в удаче завтрашнего дня. Именно в этот момент, ему нужно было отказаться от артефакта, но Сфинктерион принял это бремя во благо, которое вскоре обернется для него и других злом каких еще не видывал мир. - Я с этим черным карликом ебаться не буду, - Валя тряслась в злобе, ведь именно ее Севстания чуть не подложила под халива – Давайте думать как-то, что-то! - Не для того я угробила целое состояние на психотерапевта, чтоб делать из такой прекрасной циркачки, дешевую проститутку – Колдунья с мягкой улыбкой похлопала Валю по ягодице, чтоб та расслабилась – Надо будет, сдохнем, но ты больше никогда, и никого не трахнешь, без собственного желания. - Будем прыгать? – Барон Эдвард смотрит на замершего сына, который еле кивает головой – Будем прыгать! «Циркачка?» - Сфинктерион мотает головой, обводя взглядом помещение и задерживаясь на Вале сводя брови домиком в сомнениях. Эта женщина умела убивать, хорошо обращалась с оружием и идеально вертела мужиками в диалогах. Но акробатикой та явно не славилась, учитывая как полчаса назад она исполнила танец на пилоне. Батя и то лучше справился. - Мы обещали Джину бутылку, - Пелиас успокаивающее начесывал свою крысу за ухом – Может он поможет нам? В запертую дверь спальни постучали, после чего дверная ручка дернулась. - Уходим! Тьма! Гулкая тьма, что звенела в ушах тихим хохотом, первая жертва, первая расплата за мощь в его руках. Впервые за всю жизнь руки у Сфинктериона дрожали как в ледяном плене, хоть они находились под палящим солнцем. Когда мужчина опустился на колени, держа еще теплое тело с разбитой головой, кровь окрасила золотистые пески Шиш Кебаба. Он не хотел смотреть, не хотел верить, но реальность врезалась сквозь темные очки как нож, оставляя рану, которая никогда не заживет. - Бать… Обнимая остывающее тело, Сфинктерион прижимал к груди отца, покачиваясь в немом крике ужаса. Голова Эдварда бессильно упала на его плечо мажа кровью и потекшими мозгами, и он почувствовал, как наконец прорвавшейся слезы горя потери, потекли по щекам, теряясь в густоте бороды. Еле вымолвив… - Батя вставай блять, я же… Две женские фигуры нависшие тенями хранили скорбящее молчание, не решаясь подойти к горюющему сыну . У Вали от этой сцены руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, чтоб ощутить хоть немного боли. - Это из-за меня?— прошептала она, но звук застрял в горле комом – Они погибли… - Нет Валюш, нет – Севстания тяжело покачала головой, «ох Эдвард, не так должен был закончиться твой путь» - Это случайность, ему просто не повезло. Бежавшая по раскаленному песку крыса роняла горькие слезы, не от того что ее лапки были обожжены, а от горя потери. Ее холодный хвостик тащился за ней, почти обессилевшей. Она бежала не останавливаясь туда куда улетели люди, куда ее направил Пелиас на последнем своем выдохе. - Мне очень жаль, - Валя не решается притронуться к Сфинктериону, у которого вздрагивали плечи от истерики – Мы можем что-то для тебя сделать? Утерев с глаз слезы, Сфинктерион замечает приближающейся серое пятно. Знакомая ему крыса забирается к нем на колено из последних сил, хрипя и задыхаясь, пищит… - Больно. После чего падает в обморок, оттопырив лапки к верху. Все удивлено посмотрели на животное, с уст которого сорвалось первое слово. И больно ей было не только физически, но и душевно. - Отправляйтесь в Геленбург, - осторожно положив крысу падшего друга в сумку, Сфинктерион поправил за спиной щит и держа мертвого отца на руках встал с колен – Я исполню наш уговор и убью лорда Властона, после того как верну себе Верджинвальд. - Я в тебе не сомневаюсь, мой мальчик, - Севстания взяла свою фрейлину за руку, чтоб та отошла от война – Если будет нужна помощь, ищи меня в моем фамильном поместье.

***

Небольшой дом из древесного массива почти сливался с окружающим его осеним лесом. Крыша, покрытая коричневым мхом который защищал от дождя и ветра, терялась в скалах оставляя убежище незаметным. Узкая и почти не видимая тропинка, едва заметная среди зарослей папоротника, вела к скрипучему крыльцу, где висели связки сушеных трав, наполняя воздух легким ароматом мяты и чабреца. В этой лесной хижине, где еще пару дней назад обитала почившая от удара меча ведьма, Сфинктерион обосновал временный пункт чтоб никто не видел его горя и помочь Ларисе с ожогами на лапках. Его тело привыкшее к тяжести латных доспехов, двигалось под гнетом утраты близкого человека, куда медленнее и менее уверено. Собирая цветы Арники по лесу , мужчина размышлял над своей жизнью и вопросом «что делать дальше?». Ведь слухи о скорой свадьбе матери достигли его даже здесь, в глухом лесу. Вечером он просушил собранные травы, развешивая их под потолком, и сварил из волчих ягод и Ароники компресс от болей. - Давай лапы, - Крыса лежавшая на столе послушно упала на спину, прижимая лапки так чтоб было легко обмазать нывшие болью раны – Хвост! - Спасибо. - После того как тебя чуть не изнасиловали в том лагере, ты для меня как Пелиас, лучший друг. При упоминаний имени эльфа, у крысы вновь навернулись слезы на глазах. Утрату любимого хозяина она переживала так же тяжко, как Сфинктерион утрату отца. Общая потеря объединяла их. - Нужно собрать новый отряд, - Смазав обильно хвостик, Сфинктерион маленьким бинтом стал перевязывать раны на животном – Пойдешь со мной? - Куда? - На Верджинвальд конечно, я единственный сын Эдварда, это мой замок по праву! - Насчет «единственный»... Раздалось тихое эхо за спиной, родным голосом. Сфинктерион резко обернулся на щит, возле которого сидел призрак его отца.

***

- Еще раз? Ты трахал кентавра и у меня есть брат? – Не удивляющейся отцовским выходкам Сфинктерион, лишь вновь хватался за голову, разгребать то ему, почему-то сразу вспомнился один полурослик – Бать, а ты в курсе, что у меня был друг, вот точно такой же ебанутый как ты! Гениальный долбаеб! - Это ты щас к чему? - Может ты мне как Севстания той шалаве из Халифата, психотерапию оплатишь, пока я с вами ебаньтяями в могилу не сыграл!? - Извини сынок, я уже ничего и никому не оплачу. - - Голубое марево пожало плечами, -После смерти все пенсионные накопления переходят в казну. - Пиздец, - Хлопнув себя по коленям, Сфинктерион уперся спиной в спинку стула, опуская ладонь на стол где спала уставшая от боли Лариса, чтоб почесать ее за ушком – Где эта кобыла? В доме перестала царить атмосфера уюта, больничный был окончен. Теперь вновь нужно принимать решения и соображать, как действовать и у кого просить помощи. Причем как можно скорее. - Ты обижен? - Нет блять, я в восторге! – Сарказм сочился из всех щелей, хоть мужчина и был рад поговорить с отцом в последний раз – Как долго ты сможешь быть на земле в призрачном состоянии? - Думаю, недели три, это он не позволил мне уйти – Ткнув пальцем в щит, Барон Эдвард перешел на шепот отдающейся эхом – Это страшная вещь Сфинктерион, будь с ним осторожен! Я слышу как преисподняя взывает ко мне через него, его голос столь же страшен как последний выдох. - Тебя опять на лирику пробило! Батя ты ведь эльфийской соли сожрал в той спальне, поэтому за веревку не ухватился. Да? - Не выебывайся, собирайся за Конским братом. - Пока Лара не выздоровеет, я никуда не пойду, - Довольная крыса вытянула хвостик и начала пучить глазки от удовольствия сквозь глубокий сон – Завтра решим.

***

Охваченный адским пламенем Верджинвальд, представляет собой одновременно величественное и ужасающее зрелище. Сфинктерион обессиленный падает на колени, роняя меч из окровавленных рук. Башни, некогда защищавшие его людей от бандитов и лесных тварей, теперь пожирала гиена огненная. Пламя вырывается из окон и бьет в ночное небо клубом черного дыма, окрашивая все в кроваво-красные и оранжевые оттенки. Каменные стены знакомые с детства, чернеют от копоти, а деревянные балки рушатся с грохотом, рассыпаясь на тысячи огненных искр. Густой дым клубами стремился вверх вместе с пеплом который медленно оседал на землю чернотой, вместе с белым снегом. В воздухе витает запах гари и морозной свежести, горящего дерева и расплавленного металла окропленного кровью его людей. Крики боли бежавших с поля боя стражников с хрустом ломаных костей, рычание самого дьявола прямо в уши. Столь сладко, красиво, в самое сердце. - Котенок, ты доволен? Внутри замка царит хаос, а его гладят по щекам нежными руками и весь старый мир рушиться. Гобелены с гербами его семьи пылают, превращая прошлое в прах. Витражи, лопаются от жара, рассыпаясь на цветные осколки. В залах, где когда-то звучали музыка и смех, теперь слышны только треск огня и мольбы людей о спасений. Молитесь, чтоб вас спасли и будьте брошены богами, на растерзание демонам. - Тебе нравиться? – Знакомый голос шепчет эти слова в губы, но Сфинктерион не может открыть глаза, он просто чувствует сладкую негу по всему телу – Ну же, скажи тебе нравится? На центральном крыльце, перед главным входом, лежит тело его матери. Платье, украшенные золотом и драгоценными камнями, пропитано кровью. Ее шуба, символ власти и статуса, изорвана и опалена. Лицо баронэсы, некогда гордое и властное, теперь не выражает ничего, ведь огонь не оставил на ней и следа кожи. Торчащий топор из спины уж покрылся смесью снега и пепла.. - Я хочу услышать от тебя всего три слова, - Нежные дамские ручки гладят по волосатой груди, проваливаясь пальцами в грудь – Я, только, твой! Над замком, в небе, кружат вороны с красными глазами в ожидание своего долгого пира. Их карканье смешивается с треском огня, аСфинктерионвсе громче слышит как стучит его сердце. Которое наглаживают длинные ноготки. Колени примерщик к земле онемели, кровь стекающая по рукам окрашивала снег в кровавое месиво. - Любимый, посмотри на меня. Когда он открывает глаза, на его голом теле сидит такая же голая девушка с русыми локонами, а вокруг них нет ничего кроме глубокой тьмы и тишины давящей на уши. Валя улыбается, наклоняется к нему и целует. Подорвавшись с постели в холодном поту от кошмара, бравый войн не осознанно выкрикивает. - Блять! От громкого вскрика Лариса на столе подскочила на четыре больные лапы, хватаясь за свой крохотный меч. Она молча, но с вопросом смотрела на Сфинктериона, иногда забывая что умеет говорить. Вставшие дыбом волосы и дыхание как после долгого забега, глаза полные ужаса, Лариса потянула лапку к войну чтоб обратить на себя внимание. Но ее проигнорировали в темноте, не заметя как и полагалось для крысы. - Это просто кошмар, - Выйдя из дома, мужчина бродил из сторону в сторону по крыльцу как завороженный, все стараясь отогнать ощущения острия на кадыке – Это кошмар! Кошмар! Кошмар сука! Опустив голову в бочку с холодной водой, он наконец прогоняет девичий голос из головы. Вода стекает с бороды и волос на грудь, по животу, через пах и бедра. Холод прогоняет навождение, после чегоСфинктерионупирается спиной в стену, вновь плача перед самым белым страхом, который ему приходилось испытывать. Страхом утратить весь смысл жизни. Лариса же замечает как на щите темного властелина, перестают святиться кровавые руны. После чего тишину этой ночи сотрясали лишь мужские рыдания за стенкой. *** Солнечный свет пробивался сквозь паутину веток древнего леса, окутывая поляну серебристым блеском по свеже выпавшему снегу. Воздух был наполнен ароматом мха, лошадей и костра. Мощный торс кентавра был слегка наклонен вперед, а копыта мягко утопали в сугробе. Он не был рад видеть страшного брата в своем искомом доме, и куда-то идти не собирался. Даже если речь шла о родной крови, его люди и фей были здесь, а не где-то там в каменных стенах. - Давай я попробую с ним поговорить? – Лариса выныривает из капюшона зимнего пальто Сфинктериона, перебирая перевязанными лапками оказываясь на плече – Главное молчи и не влезай. Крыса, необычная для своего вида, сразу привлекла внимание и других кентавров стоящих неподалеку. Ее усики дрожали по ветру, а глаза, яркие и умные, осматривали обитателей леса слишком пристально. Она приоткрыла пасть с острыми зубами и из нее полилась мелодичная речь, — язык фей, Силван, который звучал как шелест листьев и журчание ручья одновременно даже из ее уст. — Аэлис-маэ, келандор-шир— прошептала крыса, от чего мужчина на плече которого она сидела, аж глаза округлил. - Илени-маэ, шира-тен, ми'аландор эстара. Кентавр наклонил голову в удивление, его грива мягко колыхалась на зимнем ветру. Он ответил на том же языке, его голос был глубоким, как эхо. — Эль-тала, ми'рен, ве'Левинхарт-шир? Крыса кивнула, ее хвост слегка подрагивал, а лапки протянутые к кентавру как символ мира, возымели нужный эффект. Поклонившись крысе Конский протянул к ее лапе руку, выражая личную симпатию к столь маленькому, но гордому существу. - Так и быть, я догоню вас на второй день в закате. – Конский наконец с мягкой улыбкой осмотрел Сфинктериона с головы до пят, он действительно был похож на отца как внешне, так и духовно – Как твое имя крыса? Прячась от мороза в бороде Сфинктериона, крыса устало повисает в густоте волос, выглядывая одним только носиком. - Лариса. - Крыса Лариса, ты будешь моим другом. – Смахнув хвостом снег со спины, кентавр с улыбкой протянул руку брату - А ты Сфинктерион Левинхарт, будешь мне братом. Пожав руку ново названному брату, Сфинктерион вдруг ощутил как тяжесть щита за спиной стала его согревать. Словно подгоняя к дальнему путешествию.

***

Снег падал густыми хлопьями, окутывая лес плотной белой пеленой. Каждый шаг оставлял глубокий след в снегу. В капюшоне, уютно устроившись в складках ткани, спала крыса. Маленькое меховое тельце слегка подрагивало в такт шагам воина, а длинный хвост обвивал пушистую шею на подобие шарфа. Иногда она бормотала что-то во сне, и её тонкий голосок терялся в свисте ветра. — Будешь дергаться, ебнишься в сугроб, — проворчал мужчина, слегка поправляя капюшон. — я тебя искать не стану. Крыса не ответила, только глубже зарылась в ткань, продолжая свой сладкий сон. Сфинктерион усмехнулся, и его борода, покрытая инеем, слегка шевельнулась. Он шёл дальше, пробираясь сквозь заснеженные ели, ветви которых гнулись под тяжестью снега. — Ебучий снегопад, уже бы два раза туда обратно успели сходить, — вздох, выпускает облачко пара в морозный воздух. — Погодка заебись сегодня, да? Крыса во сне что-то пробормотала не желая выбираться из под ткани плаща, и мужчина снова усмехнулся. Вредная серая! - И как тебя Пелиас терпел? - С любовью, - Зевнув в маленькую пасть, Лариса выглянула из капюшона протирая глазки лапками – И уважением, как полагается. Осмотревшись в округе на заснеженную лесную тропу , Лариса сжалась от ветра который занес пару снежных хлопьев ей в ушки. Собственного меха для защиты от Морозов ей было не достаточно. - Держи – Достав из кармана старый и поношенный носок из натуральной шерсти, Сфинктерион проделал в нем три дыры ножом, для головы и рук – Согреешься. Хоть эта импровизированная шуба и воняла ногами, Лариса от такого щедрого подарка отказываться не стала. Носок выполнил роль плаща, прикрыв ушки и все жизненно важные органы от холода. - Далеко мы от замка? - Вон за теми холмами, у реки – Мужчина устало опустил руки на колени, тяжело дыша, возраст давал о себе знать – О бля, Лось ходил. На снегу отчетливо виднелись следы копыт, у Сфинктериона глазки заблестели в желание поохотиться. Тем более, когда дичь сама шла в руки. - Ебним этого козла, схвачу арбалет и пойду в лес на охоту, будем шурпу варить из изюбра, с луком, перцем, я такие специй в шиш кебабе прикорманил. - Не получится, - Ухватившись лапкой за бороду, Лариса перелезла с капюшона в карман – Конский будет выдвигать тебе мирный договор между феями и людьми Верджинвальда, скорее всего придется ограничить потребление лесных ресурсов, включая мясо. - Похоже, батя на это и рассчитывал, когда сваливал к этой Кабыле, якобы в командировку. Я конечно догадывался, что у этого козла есть кто-то еще, но кентавры, это уже через чур. - Он ведь планировал отходить от дел, почему не передал тебе правление? - Как он говорил, что я до хера инфантильный, только о бабах да бухле думаю, а я тем временем с тренировочных полигонов не вылазил. - Думаешь, он хотел оставить правление этому кентавру? - Лар, я не знаю, честно. – Пробираясь через сугробы, с поскрипыванием под подошвой, Сфинктерион вдруг замер тяжело дыша – Фух, заебался… Я знаю одно, батя не хотел, чтоб я правил в Верджинвальде. - Борьба за трон между наследниками? Но какой смысл устраивать расовые распри на собственной земле? - Пусть хоть один бастард рыпнется! Мой народ знает меня как наследника, эта земля моя! Спрыгнув на снег, крыса провалилась так глубоко, что ушей не видно. Матерясь и шебуршась в снегу, крыса все глубже закапывалась себя в импровизированную лавину. Сфинктерион усмехнулся, опуская руку в снег и доставая зверька за шкирку. Лариса отплевываясь от талой воды, придала лапки к телу, повисая вместе с хвостом. - Я в кусты хочу, отпусти. Осторожно опустив Ларису на пенек, где не было снега, Сфинктерион попытался отдышаться. Логика его отца никогда не поддавалась никакому осмыслению, от этого человека можно было ожидать чего угодно. Но принципы у него были и эти же принципы он вложил в своего первенца. Так почему же, он не хотел передавать власть именно ему? - Может, он чего-то боялся? – Лариса взобралась на пенек, поднимая голову к лицу воина – Правителям часто угрожают, война, асассины, измены? - Доберемся до замка, достанем эту мумию и спросим, а пока можно только догадываться. – За спиной у Сфинктериона вдруг раздалось шебуршание и между ног мелькнула ярко рыжее пятно по направлению к крысе – Лиса! Хищная псина схватила крысу зубами и только успела слегка рыкнуть, перед тем как обмякнуть в полете и замертво упасть в снег. Красные пятна крови, растопили снег, окрашивая все вокруг морды. Выдернув из пасти лисы свои крохотный меч, Лариса раздвинула еще теплые челюсти полные клыков. Она в забралась на пенек так, словно ничего не случилось и подобные вещи с ней происходят каждый день. А Сфинктериона в этот момент не шуточно затрясло в ужасе, что сейчас он мог потерять еще одного друга. - В лесу зимой еды мало, поэтому они не боятся людей. – Утерев игольчатый нож от крови об носок, Лариса вернула его в ножны – Пойдем дальше? Столь маленькое существо, умное и рассудительное, в опасности даже когда посрать приспичило. В любой ситуаций сохраняет лицо и холод мыслей, такое достойно уважение. Помогая Ларисе вновь взобраться на плечо, Сфинктерион собрал всю волю в кулак, продолжил пробираться через заснеженные тропы к родному дому.

***

Свеже коронованный правитель Верджинвальда, спрятался от толпы на краю шумного зала у камина. Его подданные танцевали под лютню со свиристелю и пьяно смеялись над очередной историей жениха, запивая радость победы вином и закусывая горечь по смерти Эдварда мясом. Сфинктерион чувствовал, как тепло от камина смешивается с холодным дыханием зимы за каменными стенами его замка. Мтоль тяжело добытая по праву корона, еще непривычно тяжело давила на виски, напоминая о долгожданном бремени правления. Которое он так мечтал на себя взвалить. Сегодня был особенный вечер не только по причине нового года, но и свадьбы с примесью поминок. Все вокруг просто радовались позабыв о проблемах, вот и он позволил себе забыть о троне, о заботах, о бесконечных трудностях и утрате отца, который даже после смерти крови попил всем вокруг. Молодой правитель с улыбкой на губах и кубком вина в руке, наблюдал, как люди и эльфы, орк и крыса, спорили о каких-то вещах, их голоса сливались в общем хоре смеха и песен. Сердце у война сжало в тепле и уюте, которое он так редко чувствовал, глядя на эту картину. В столь редком моменте счастья, хотелось раствориться на века. Ужасы войны остались где-то за ровом их дома, здесь они в безопасности от войска Вдастона. Здесь ЧерезДевиц может спокойно прижиматься к своей пухлой эльфийки, которую сегодня взял в жены. Здесь его брат мог спокойно общаться с людьми, не боясь быть пойманным. Здесь, сегодня, под этим замком, они похоронили его отца, барона Эдварда. И здесь, Сфинктерион мог спокойно выдохнуть, не думая о смерти и Властоне который наступал на их границы. - Идем! – Взявшейся из ниоткуда Лариса, потянула его за штанину в сторону друзей – Выпей с нами, ЧерезДевиц собирается рассказать новую историю из своих походов. - Они у него все как одна, про шлюх или принцесс. - Ну что ты упрямишься, все только тебя ждут! Поддавшись на столь милую и малую силу, Сфинктерион наклонился чтоб поднять с пола крысу и держа Ларису в ладони, направился к друзьям. Горы жареного мяса, дымящиеся пироги только из печи, золотистые и слегка подпаленные хлеба и конечно бочки с вином, медовухой. Все это так и манило напиться до состояния забвения. Сфинктерион не по королевски сел на скамью за стол, плевал он на этикет с высокой башни, если он хочет сидеть рядом с близкими друзьями, то он и трон сожжет для того. Его плечо коснулось плеча доброго орка-барда, после чего ЧерезДевиц похлопал его по спине, подливая в бокал вина. Лариса бегающая по столу между блюдами, выискивала по запаху свои любимый виноград. А Конский стоявший рядом осторожно намекал конюху, что его компания уже осточертела. Здесь не было никого и ничего лишнего, только те кто прошел с ним через огонь и воду, кто сражался рядом, кто делил с ним последний кусок хлеба в голодные дни. Они смеялись, шутили, поднимали кубки в его честь и за здравие молодых, но не как перед правителем, а как перед другом. Сладкое вино с пряной горчинкой, словно напоминая о том, что даже в самой сладости есть тень печали. Отец любил глинтвейн и даже сам его варил для него и мамы в такие же зимние дни. Разливал половникам по простым кружкам и пил пока горячее, закусывая сладким рулетом. - Знаешь, если бы он не умер, ты бы никогда не стал королем Верджинвальда. – Конский вдруг по-тихому заржал, склоняя голову к Сфинктериону, чтоб прошептать на ухо – Наверно поэтому, ты бросил веревку тем девкам, а не спас нашего отца? Музыка вдруг потерялась на фоне этого ехидного ржания, легкий звон в ушах и привкус соли на языке. Сфинктерион не мог шелохнуться, задаваясь лишь одним вопросом, откуда он знает как погиб их отец? Ему никто не рассказывал, если только Лариса? При мыслях о верной подруге и советнице, войн опустил взгляд на стол и лютый ужас застыл на его лице вместе с шоком. На блюде, куда он складывал хлеб и мясо, лежал разделанный труп любимой крысы. Ее крохотное сердце и легкие были тщательно вырезаны и отложены на края тарелки как у главного блюда , а блестящий кишки посыпаны солью и перцем дымились словно зажарены. Глаза ее покрытые пеленой, таращились мертвым взглядом в сторону, пока безжизненно повисший хвост серел прямо на глазах. Сфинктерион замер как обледенев от ужаса, кубок с вином застыл в его руке. Сейчас это был не кубок, а нечто живое, пульсирующее, обтянутое кожей, которая шевелилась расплескивая кровь на пальцы. Он бросил эту тварь на стол куда пролилась густая, темная кровь. Помещение заполнилось мерзким запахом катакомб и запахом гниения мертвых тел. От чего ком тошноты поднялся из желудка. Обернувшись в немом ужасе на друга ЧерезДевиц, войн охладел еще больше. Лицо барда исказилось в голоде как у волка, кожа его почернела и потрескалась, а глаза горели красным огнем. В его руках что когда-то бренчали по струнам, теперь была невеста. Ее волосы были запачканы кровью, а глаза, пару минут сеявшие от счастья, теперь смотрели на него с немым ужасом. Жених впивался зубами в ее живот , разрывая волокна мяса прямо на живой невесте. Кровь брызнула на стол и лицо Сфинктериона, он вдруг почувствовал, как его желудок сжимается от тошноты. Стало так страшно, так ужасно, как будто смерть пришла по его душу. После взгляд направился на гостей, которые еще минуту назад смеялись и танцевали под веселые песни, теперь пожирали подгнившую плоть. Их лица исказились в гримасах голода и мерзости, кожа покраснела и покрылась чешуйками, а клыкастые пасти растянулись в зловещих ухмылках. Они рвали гнилое мясо клыками и когтями, с трупа барона Эдварда, как главное блюдо лежавшее на столе вместо кабана. Их песни перешли в рычание неведомого языка. Один из демонов схватил в руки тесак для рубки мяса и занеся его над трупом, опустил со всей силы отрубая голову трупу. Красная лапа с когтями подняла голову в воздух, поднося ее к пасти из которой вынырнул длинный округлый язык. Кончик языка коснулся иссохшего глаза, выдавливая глаз и погружаясь в глубь черепа Барона Эдварда. И тогда он увидел ее. Голая девушка весело шла по столу, мягко ступая голыми пятками по разлитой крови и кускам гнилого мяса. Ладонями она нежно касалась рогов и крыльев демонов, с веселой улыбкой наблюдая за их трапезой, как заботящаяся мать кормящая сытным завтраком детей. Бледная кожа, почти сияющей в свете факелов, русые кудри струились по плечам и слишком добрый взгляд. Каждый за столом смотрел на ее фигуру влюбленными глазами, воспевая ее красоту рычанием. Наклонившись к демону у которого язык утопал в черепе отца Сфинктериона, Валя поцеловала его в нижнюю губу, дождалась пока язык в мозгах вылез из черепа и залез к ней в рот, вместе с вырванным глазом. Сглотнув после поцелуя демона подгнившую плоть, она обернулась на испуганного Сфинктериона, который все еще не мог шелохнуться. Может страх, а может магия, сковала его тело. Из-за спины послышался знакомый голос в рыданиях и мольбах, не убивать. Сфинктерион не мог обернуться, не хотел видеть и знать, что делают с его матерью. Он только слышал, как она захлебывается, пока демоны смеялись. Валя пинает голыми ногами голову Эдварда без глаза по столу, она улыбается, пляшет на кишках и сердцах людей. ЧерезДевиц выхватывает с тарелки труп крысы, проглотив ту не жуя. Один из демонов протягивает Вали бокал со свежей человеческой кровью, когда та садиться перед Сфинктерионом, перекидывая ногу на ногу, упираясь пальчиками ступни ему в пах. Взгляд мужчины скользит по голой ноге, подтянутому животу, груди на которую капает кровь его матери и знакомое лицо, прекрасное и красивое. Ее черты лица словно вырезаны в памяти одним только словом «зло». Девушка убирает бокал от губ на которых остается кровь и громко кричит на весь зал, закидывая голову к верху. - Горько? Демоны вдруг зарычали в один голос «горько». Какофония ужаса заставляет Сфинктериона сжаться в приступи тошноты еще больше, когда Валя наклоняется к нему и падает голыми ягодицами на колени. Теплота женского тела обжигает хуже огня. Она нежно шепчет ему на ухо. - Ну же, милый, скажи мне, как я люблю – Она вновь отпивает из бокала крови, после чего выливает остатки ему на голову – Я, только, твой! Все рыча хором «горько» демоны все разом застучали кульками по столу, а копытами по полу. Струйки свежей крови стекающие с короны, окропили лицо, губы, затекая в рот. Валя приподнимается и целует его размазываясь кровь его матери по губам, зубам и языку. Навалившейся по горлу тошнота, надавила на стенки гортани, заставляя подорваться с пропитанной потом постели. Белые простыни впитали в себя куски свежей рвоты с кислотным желудочным соком. Сфинктерион ногами содрал с себя обжигающее теплом оделяло, падая с кровати всем телом на пол все еще блюя от ужаса. Выпитое за вечер вино вырывалось из желудка горечью и болью. Застывшие на глазах слезы капали с ресниц. Дрожавшие рук покидает силы и мужчина падает грудью на холодный пол, пачкаясь в остатках переваренного ужина. - Сфинктерион? – Лариса вынырнув из под подушки, спрыгнула на спину друга, царапая его спину коготками чтоб опуститься на пол – Я позову лекаря. Игнорируя все на свете, мужчина схватил крысу в руку и прижал к заросшей щеке. Оставаясь лежать на полу в позе эмбриона и прижимая к себе поближе единственное существо, которому он еще мог доверять. - Тише, тише – Приглаживая бороду маленькими лапками, Лариса тихо запела на Сильване колыбельную, которую пела сыну, мать Пелиаса - Losta, hína, mí oromë, Taure nályë mára melwa. Hwindë súrë, lássë lindë, Lindo nályë melda. Isil círa i lómë sírë, Silma nályë fanya. Óma mára túla, Qui elenion ánar cala. Losta, hína, mí mornië, Elenath nályë caima. Aldu vanwa tára, Haryalyë mára fëa. Aurë túla nályë vanwa, Calina nályë arta. Nó lómë lindë lúmë, Losta, hína, mí elenarda. В глубине древнего леса, где макушки деревьев касались небес, а звёзды словно близкие друзья каждого живого, звучала тихая мелодия, которую знал каждый эльф с детства. Это была колыбельная, которую пели остроухие матери своим детям, убаюкивая их под лунным светом. Её слова были наполнены магией природы. Голос крысы сливался с окружающим миром прогоняя морок ужаса. Словно лес сам обнимал слушателя, защищая от всего на свете. Когда песня подходила к концу, голос Ларисы постепенно стихал, словно растворяясь в ночи забирая с собой всю боль. Она пела о том, что утро придёт, но пока можно спать спокойно, ведь ночь и звёзды всегда будут рядом. Последние слова звучали как обещание: "Спи, дитя, под звёздным покровом". Где-то в углу, древний и властный артефакт перестал светиться красным пламенем ада. Примерный перевод на русский (для понимания смысла) Спи, дитя, под светом звёзд, Лес твой — добрый друг. Шёпот ветра, шелест листьев, Песня нежна и легка. Луна плывёт в ночной тиши, Сияние — твой покров. Сны зовут в свои миры, Где звёзды светят вновь. Спи, дитя, в объятьях тьмы, Звёзды — твой защитный круг. Древа древние стоят, Хранят твой мирный дух. Утро встретит тебя вновь, Светом дня озарено. Но пока ночная песнь звучит, Спи, дитя, под звёздным покровом.