Morndin ar Aluin

Лорд Властон - его умирающее тело лежало на широкой перине окрашенной его же проклятой кровью. Умирающего властителя обвило тенями, которые зажили своей собственной волей, покрывая спальню мраком. Глаза Властона перед тем, как погаснуть в жизни, были широко раскрыты и не могли наглядеться на собственное отражение в черных стеклах очков своего палача. Торчащие остатки меча из его шей, как приговор для всего города, как приговор для каждого в этом мире. Сфинктерион взглядом ловил каждое последние мгновение этой величественной жизни, которая принесла столько горя его людям. Он наблюдал, как собственными руками перечеркивал жизнь на до и после. Небо над Геленбургом начало стремительно темнеть. Воздух наполнился мерзким запахом серы, а из-под земли доносился глухой гул демонской радости и ликования, город медленно опускался в бездну. Трещины, ползущие по мощенным улочкам, из которых повалил густой дым, разошлись словно жилы смерти по улицам города. Поданные Властона, застывшие в страхе от ударов из-под земли, начали показывать пальцем на главный дворец с открытыми ртами и ужасом на лицах. Внезапно дворец провалилась вниз, обнажив бездну, из которой доносились крики и стоны грешников. Город начал опускаться в ад, в объятия тех, кто убивал и предавал. - Он мертв! – Радостно восклицала крыса Лариса не взирая на кашель от дыма, теша свою месть и поднимая лапы к спрятанному за дымом небу, от перегара крыса теряет сознание и незаметно падает с балкона в дымную пелену – Мертв! Мертв! Пелиас, он мертв! - Что мы наделали? – Сфинктерион смотрел на погружающейся в ад Геленбург с балкона замка, чувствуя, как кровь Властона вскипает на его руках – Лара, где ты еб твою мать? Лара!!! Люди выбегали из своих домов метясь из стороны в сторону, как стадо испуганных баранов без пастуха. Толпа с воплями топталась по тем, кому не повезло, кто оказался слабее и упал в этой давке. Женщины кричали, прижимая к груди плачущих детей, мужчины пытались спасти то, что ещё можно было унести ценного. На улицах царил хаус: кто-то молился, кто-то бежал, а кто-то просто стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Кто-то пытался добраться до границ города, надеясь спастись, но было слишком поздно. Другие бежали к храмам, веря, что свято место защитит их от преисподние и ее обитателей. Которые повалили на улицы Геленбурга с рычанием и криками «Хотите жить, отдайте душу». Когда город окончательно погрузился в пламенную бездну, на его месте осталась лишь огромная воронка, из которой валил черный дым видный со всей Поний. Геленбург стал частью ада, а его жители — вечными пленниками того мира, который они когда-то боялись даже представить. - Время пришло Мой друг – Голос шепчет в правое ухо, щит полыхал красными инфернальными символами – Хочешь уберечь людей? Сфинктерион, чье имя наводило ужас на врагов и внушало надежду Верджинвальду, стоял на краю пропасти, пока черная тень Канелакиса бродила вокруг него нашептывая почву для контракта. Мужчина вдруг содрогнулся от происходящего, не обращая никакого внимания на Темного Властелина. Он искал мира, способного переломить ход войны, пытался заключить перемирие между соседними государствами. Но благое дело привело его на порог ада. От пролитой крови воздух вокруг война сгустился, наполнившись запахом тления и гниения. Предсмертные писки младенцев, мольбы женщин, и плача детей решали слух. Реки людской крови, стекающие по сточным ямам к замку, окрашивают белую кладку кирпича в красный цвет. Глаза Канделакиса горели, как истлевающие угли, а голос звучал, как гром, смешанный с шепотом тысячи потерянных душ. - Сфинктерион, —Раздалось из тьмы теней, слова обжигали разум, как раскаленное железо. — Чего ты хочешь бравый воин? - Останови их, пусть прекратят! - Наблюдая за адскими тварями, что замерли в один момент, позволяя людям спрятаться в храмах, Сфинктерион вдруг понял, что не дышал все это время – Это конец света? Темный Властелин усмехнулся в лукавой издевке, и его улыбка была подобна трещине в земле из которой полыхал ад. Сфинктерион почувствовал, как тяжесть вопроса давит на его плечи ответственностью которую еще ни один человек не взваливал на себя. - Нет, это маленькое вторжение в ваш мир, чтоб открыть мне портал домой, к небесам. Ты сослужил мне службу, и я благодарен тебе, от того предлагаю тебе контракт – Возникший из ниоткуда пергамент, с тесненными буквами в кровавой черноте, да перо в руках – Скажи мне Сфинктерион, за что ты готов отдать свою душу? Он знал, что сделка с архидемоном — это путь, с которого нет возврата. Но он также знал, что война, которую он вел, была безнадежной вне времени. И тот подписанный договор мира, больше не имел никакого значения перед миром живых. В любом случае, рано или поздно они все перережут друг другу глотки во славу богам и молитвы. - Чтоб мои люди без страха любили и воспитывали своих детей. Темный Властелин засмеялся, и смех этот подобен блеянию тысячи козлов. Столь простое желание для властителя земель, который заботиться о своих подданных. Но какова цена? Сфинктерион закрыл глаза, чувствуя, как его разум разрывается между долгом и отчаянием. Он оказался перед выбором и ему казалось, что он делает верное решение, но эти сомнения… - Я дам тебе это, позволю Верджинвальду существовать вне этого конфликта, но взамен ты исполнишь мою волю и возглавишь армию демонов, поведя их на райские врата! - Я согласен, — сказал Сфинктерион, его голос был тихим, но полным решимости. — Защити мой народ и моих союзников, не убей никого кто мне дорог, и я исполню твою волю. И тьма рассеялась, оставляя после себя лишь тихий шепот «Подписывай». Густой, тяжелый дым ада, что окутывал Геленбург, медленно возвысился к тому, что когда-то было небом, словно занавес после спектакля в которой он играл главную роль. То, что открылось взору, было далеко от привычного. Город, некогда полный жизни и света, теперь лежал в руинах, погруженный в полумрак. На улицах не было ни одной живой души. Лишь ветер, горячий и пронизывающий, гулял между разрушенных домов, разнося пепел и обломки. Иногда вдалеке слышался странный шепот — то ли голоса потерянных душ, то ли эхо того, что когда-то было жизнью. Жители Геленбурга исчезли в темных подвалах собственных домов, прятались в храмах и молились на радость богов. Он шёл медленно, тяжело, каждый шаг давался с невероятным усилием. Ведь за каждым поворотом улиц ждала одна картина страшнее другой. Сфинктерион столкнулся со своим главным страхом … Молодая женщина лежала на земле в луже собственной крови, её тело было наполовину погребено под обломками рухнувшей крыши. Её лицо было изуродованно переломами, руки её всё ещё крепко прижимали к груди младенца, которому отраду не было и месяца. Маленький и беззащитный, был раздавлен вместе с матерью, размазывая еще не окрепшие мышцы по мостовой. Их тела стали одним целым фаршем с примесью земли, такая страшная смерть. А ведь час назад, они были живы и счастливы, думали о завтра. Представив как подобные ужасы пришли в его края, где каждый кого он знал, умер. Сфинктерион вдруг глубоко задышал, ощущая словно все эти трупы вокруг смотрели только на него, осуждающе, выжидающе. Лорд Властон продал их, каждую эту душу и теперь его ставят перед тем же выбором. Его душа, или души его подданных. Жизни тех детей, что бегают по его замку, жизни матерей, сыновей и дочерей. За его одну! Он может защитить свои народ, может, нужно только уничтожить тех, кто ему помешает добиться чужой цели. Срываясь на быстрый шаг, под мертвые взгляды жителей Геленбурга, Сфинктерион отогнал любые сомнения. На ходу подписывая контракт с Тёмным властелином. Бумага исчезает из его рук, словно ничего и не было. Пламя в глазах вспыхнуло как спичка, прячущейся за темнотой стекла. Из рта повалил сизый дым, теряющейся в усах, заплетенных в косы. Вспыхнувшая синем пламенем корона, медленно окрасилась оранжевым светом. Геленбург больше не был городом живых. Он стал вратами между мирами. И Сфинктерион, некогда великий правитель Верджинвальда, теперь стал падшим рыцарем. Его душа была навсегда связана с Темным Властелином, и он знал, что его судьба — вечно наблюдать за тем, как тьма поглощает всё, что он когда-то любил. И всех тех, кем он дорожил. Но в глубине его сердца всё ещё теплилась искра надежды. Что у него получиться исправить ситуацию в пользу мирного населения, он сможет защитить всех и каждого. Условия князя ада были просты и понятны, оставалось лишь следовать их договору. Договору, который принесёт в небесный мир войну, оставив людей не причастными. Как он бился за мир, так и продолжит, с благословение богов, или же с проклятьем ада. Но люди будут свободны, остальное его не волновало. *** Поддерживать иллюзию для отряда не столь сложно, куда сложнее не проговориться друзьям об этой иллюзий. Не взмолиться перед каждым в просьбе о прощение, что он их всех предал. Сфинктерион натягивает очередную фальшивую улыбку, почесывая Ларису за ухом, которая вальяжно и расслабленно лежала у него на коленях. Хвостик ее свисает с бедра, лапки ее вытянуты в разные стороны, а глаза иногда дергаются в кайфе от прикосновений. Она все меньше говорила, и все больше убивала, переставая вести счет трупам демонов. Только вот то были не демоны, а люди Геленбурга, и ни к чему ей это знать. Сегодня они всей компанией собрались у костра, ужиная после очередного трудного набега на баррикады сопротивления. Валя, которую им отправила Севстания в помощь, флиртует с очередным демоном, но тот воротит морду, так как знает, что Сфинктерион отрубит ему башку, если обидит эту блудницу. А девка все не унималась, каждому глаза строит, улыбается, но все наталкивается на игнор, что подрывало ее самолюбие и уверенность. Интересно, как она видит эти обезображенные клыками морды? Один только Люциус, у которого вечно язык чешется на поговорить, отпускает ей пошлые комплименты. Этот штрих тратит на нее все свои золотые, таскает редкие в местности цветы, целует ее руки, но Валя словно понимая какой перед ней персонаж, лишь играется. Шаг вперед, два шага назад. Хотя недавно они наконец-то дошли до первого поцелуя, свидетелем которого стал весь отряд. Город тогда пылал от взрывов, утопая в криках боли и предсмертных стонах. Демоны рычали, сливаясь с воплями умирающих и грохотом падающей башни. Люциус, не сводил глаз от того, как среди всего этого хаоса двигалась с особой грацией их Валя. Её тщательно наточенные клинки сверкали в огненном свете, утопая в шее крупного демона, разрезая плоть так легко и просто. Как всегда ее холодные и безжалостные глаза, мимолетно встретились с его взглядом, оба были полны адреналина. Поцелуй был страстным и быстрым, похожий на последний. Девушка на мгновение замерла, словно не веря в происходящее, но затем она ответила ему с той же страстью, с которой убивала демонов. Первым это безобразие заметил Сфинктерион. Он буквально только что разнёс голову стражника щитом, окропляя свои темные доспехи кровью. Его брови поднялись до линии волос, а рот открылся в немом изумлении. У них наступление наконец продвигается к штабу, а эти двое отвлекаются. - Ебанутые! Але! — закричал он, размахивая мечом в их сторону. — Никакой романтики на поле боя! - Эх, любовь, - Лариса, шкурку которой подпалило взрывом, вскарабкалась по кольчуги Сфинктериона ему на плечо – Война закончиться, я себе тоже мужа найду, рожу восемнадцать крысят и буду счастлива. - Если их сейчас разорвут в клочья, я не виноват, приказ был отдан! – Сфинктерион наконец осмотрел остатки выживших солдат, подсчитывая как использовать некротическую молнию, чтоб не задеть своих – Восемнадцать крысят? - Одного назову Пелиас, а другого Эрик. — Это очень нехорошее имя для самца крысы! - А ты чем займешься? Валя первая разорвала поцелуй словно очнувшись от наркотического опьянения, не взглянув на Люциуса, упорхнула за угол вытирая губы рукавом. - Лара, - Полыхающий костер освещал лица присутствующих, все смеялись, сытые и довольные – Я буду править миром, когда это все закончиться. Хочешь со мной? Улыбающейся крыса под рукой, подобрала хвостик в лапы и перевернулась на бок. Не открывая глаз, она тихо пропищала этой предсмертной мечте. - Конечно друг мой. *** Золото это хорошо, деньги в аду имеют свою особенную ценность, ведь на алчности людей легко собирать души. В малом и глухом углу подземелья, где тьма сгущается, как смола, а стены шепчут на ухо проклятья. Стоявший в тенях демон скалился в довольной улыбке, его глаза — светящейся в темноте, отражают только ложь. Но Валя этого не видит из-за внушения щита и строит из себя глупую дурочку. Её же взгляд, демону виден без прикрас — острый как клинок и глупый до безобразия. Ее горькая самостоятельность с желанием закрыться от мира, войны и смерти, так легки и естественны для человека. Двигается она рвано для женщины, особенно во время флирта, словно боится, что кто-то может ей здесь сказать «да». - Ты нашел артефакт? — шепчет она, — Тот самый? - Эй дэвушка, нэ так быстра, - Демон коверкает человеческую речь, как ему было приказано – Сначала бумажку подпиши, да? Потом получишь свою кубку. В глазах Вали, торговец лишь вынимает чек из внутреннего кармана куртки, в то время как Сфинктерион видит, как под нос его лучшему войну суют дьявольский контракт на продажу души. Он успевает вовремя опустить ее руку с пером, пока демон из красноты переливается в розовый от страха. Умом эта дама не блещет, и как только ее образ закрепился в ночных кошмарах? - Валь, я кажется тебе четко говорил, без меня никакого шопинга – Объятые адским пламенем глаза, шугают демонюгу и тот проглатывает собственный язык – Я вас всех спонсирую! - Вот этот человечек, - Валя с загоревшимися от восторга глазами, тычет в бледнеющего торговца – Нашел кубок вечного похмелья, в нем никогда не заканчивается пиво! И всего за три золотых! Надув губки как обиженная девочка, Валя скрестила руки на груди и фыркнув принялась ждать, когда ей отдадут столь долгожданный артефакт. - Вот берите, бесплатно, это подарок – Демон позабыл о своем фальшивом акценте, передавая украшенный рубинами кубок в руки его предводителя – Только не убивайте. - Пошел на хуй отсюда. Демон сверкая пятками выбежал по лестнице наверх. Сложно его винить, Валя умела убивать, но в остальном ее умственные способности оставались на троечку. Такую душу легко получить и это большой соблазн для каждого хвостатого в этом городе. - Чего ты его так? - Никому здесь не доверяй! – Осмотрев артефакт со всех сторон, Сфинктерион отдал безделушку девушке – Без меня, никаких торговых сделок! - Да ты что? – Выхватив кубок, дама протянула руку ладонью к верху, слегка пошевеля пальчиками, «плати налог» – Тогда, я хочу новые сапоги, новый точильный камень и скрижаль, давай. - Будут тебе и сапоги и дрочильный камень, и скрижаль – Подтянув щит в руке ближе к груди, он развернулся к лестнице, чтоб вернуться к демонам – Отдай ножи кузнецу, он заточит. - У меня еще темляки порвались, - Выпив из кубка в котором всегда было пиво, Валя ощутив золотую жилу, поспешила за своим лидером – Оплетка подгорела, надо бы сменить на кожаную. А э, сапоги на каблуке нужны, высоком обязательно, скрижаль шестнадцатого поколения с Яндекс музыкой… Сфинктерион резко развернулся на девушку, от чего Валя немного шарахнулась назад. Ей показалось, что в глазах у мужчины полыхнуло пламя. Воздух вокруг него обжигал, как солнце на восходе. Усталость которая одолевала каждого в их маленькой компаний, больше всего давила на Сфинктериона как на лидера и потому его гнев был нормальным. - Еще мне прокладки нужны и Атаракс, я без этого зелья совсем чудная становлюсь. - Еще что-то? По щиту мелькнула черная молния, лишь на мгновение, исчезая в складках металла. Валя словно нащупав границы дозволенного, аки благословленная самими небесами на долгую жизнь, принялась давить мужику на нервы своим Хочу. - Да, я хочу котенка. - Котенка? *** Улицы Геленбурга вымощенные раскаленным камнем, дымились, в воздухе витал непривычный запах жареных зефирок. Демон-кондитер, который решил, что адская кухня нуждается в сладком разнообразии, усмехнулся глядя на вооруженный до зубов отряд, сматывающий веревки в лассо под наставление человека. Ловить кошку с помощью капканов им запретили, на живоловки твари не велись, оставалось только обратиться за помощью к Люциусу и выловить это юркое создание с крыш. Аззирот статный генерал с огромными шипастыми крыльями, которые он регулярно полировал до блеска, стоял в стороне сложив лапы на груди и наблюдал за подготовкой к этой позорной для демонов охоте. Его красные глаза горели решимостью, а остроконечный хвост нервно подергивался из стороны в сторону. Он получил приказ от самого Сифнктериона, что представлял князя тьмы здесь на земле: поймать кошку, обязательно живую и без травм. Но эта зверюга пряталась, стоило только взмахнуть крыльями. — Ты уверен, что это сработает? Она же такая маленькая и худощавая ... — Молчи! — прошипел Бурбуль, почесав свои рога,— Генерал сказал — ловим веревкой, значит, ловим веревкой. Кошка, тем временем, прикормленная дьявольским кондитером сидела на крыше кухни и смотрела на них с выражением, которое можно было описать только как "долбаебы?". Ее облезлый хвост медленно двигался крючком из стороны в сторону, а желтые глаза сверкали сытостью от выпитого молока минотавра. Зверю было далеко до проблем демонов, она лишь потянулась, зевнула и вновь улеглась на то же место. Аззирот, видя, что его подчиненные топчутся на месте, не выдержал и зарычал: — Да что вы, черти, копаетесь?! Ловите ее, пока она не удрала! Демоны, подгоняемые криком генерала, бросились вперед, размахивая лассо. Грызлик, который был самым маленьким и проворным, попытался закинуть веревку на кошку, но вместо этого запутался в ней сам. Бурбуль, пытаясь помочь, наступил на конец веревки и с грохотом упал, увлекая за собой еще троих демонов. Кошка, навострила уши на этот шум и вновь повернулась на Аззирота, взгляд показывая, какой же он и его демоны лох. - Кс, Кыс, Кис, - Маленький и пухлый бесенок кондитер, вышел с блюдцем свежего мяса неизвестного происхождения – Кушать. Полулысое и подпаленное животное сразу же подскочила на лапы, с продолговат «мя» спрыгивали по руинам здания к бесу. Кошка без особого страха и какого либо выражения агрессий, потерлась об красные лапы, выпрашивая еду. Генерал демонов смотрел на повара как на предателя Ада. Они неделю вылавливали эту тварь по улице, а все оказалось так просто! - Так, все – Схватив столь тяжело добытую кошку под живот огромными лапищами, Аззирот завязал на ней веревку, чтоб не убежала – Кошку достали, осталось прокладки найти. - Во всякой всячине посмотрите, - Повар почесав любимицу за ушком на прощание, опечалено вздохнул – Там один эльф любой товар найдет. Кошачьи ассоциируются с чем-то обыденным и пушистым. Но только не этот поствоенный экземпляр, держа в руках кошку Сфинктерион даже носом дернул от омерзения. Шерсть у животного была редкой и казалась будто покрыта тонким слоем пепла. Каждая шерстинка слегка мерцала, как угольки, а глаза, в них отражались бездны, через которые прошла эта плешивая бедолага. Что он падший рыцарь, что кошка аки бес. Кошка спокойно сидела на руках, и смотрела вдаль, выискивая взглядом собственную смерть. Ее ободранные уши, слегка подрагивающие в разные стороны, улавливали звуки, которые больше никто не мог услышать — шепот теней, стоны потерянных душ, эхо падения. Она была словно связующее звено между миром, который был, и миром, который теперь стал, как и сам Сфинктерион. Присутствие этого зверя было одновременно успокаивающим и тревожным. Ведь теперь ему приходилось смотреть на себя и свою жизнь со стороны. Иногда кошка поворачивала голову, под грубые почесывающие пальцы, ее низкое мурлыканье, почти вибрирующие, как гул далекого подземного грома. Заставляло дрожать воздух вокруг, и те, кто слышал его, чувствовали, как что-то глубоко внутри них отзывается на этот звук. Это было мурлыканье существа, которое знало тайны, недоступные даже самым могущественным демонам. Слишком уж много общего у них, может и не стоило отдавать ее Вале? - Кошку я сам отнесу. – Разглядывая животное, падший рыцарь и не заметил как Лариса взобралась ему на плечо, только махнул генералу рукой – Вот уебище какое, и выжила ведь. - Сытая и упитанная, ее кто-то подкармливал. - Демоны! - Демонам нет дела до простых животных, люди скорее всего. Сфинктерион вспомнил как с месяц назад, они нашли в коллекторах людей, что опустились до каннибализма. Фыркая себе под нос, он все еще наглаживал мурчащую кошку. Лариса же ухватившись за платок на голове, осматривалась вокруг. Военный лагерь при дворце - место где царил организованный хаос войны. Тканевые палатки раскинулись на обугленной земле, стражи в кожаных доспехах, маршировали между костров, их рога и хвосты отбрасывали причудливые тени на землю, но люди и Лариса этого не видели. Гам и лязг металла, стал уже привычным для ушей, только мурчание кошки выделялось из всей этой какофоний военного времени. - Зачем тебе кошка? - Валя попросила. - Разве угождать Валиным капризам не прерогатива Люциуса? – Крыса с улыбкой повисла на платке так, чтоб лапки легли на густые брови мужчины – Или я чего -то не знаю? На этот сарказм Сфинктерион хотел было фыркнуть, Лариса много чего о нем не знает, но время для признания еще не настало. - Я обещал Севстаний заботиться о ее фрейлине, ей приспичило кошку. – Отмахнувшись от лап с бровей, Сфинктерион осмотрел их лагерь, пытаясь выцепить взглядом Валю – Может тогда, она перестанет мне снится?! Каждый сон их лидера, не обходиться без кошмара. Сфинктерион никогда не говорил Ларисе, что ему сниться и он впервые за это время упомянул, кто ему сниться. Крыса могла только видеть, как ее друг вскакивал посреди ночи с криками, слезами или рвотой. Как судороги боли мучали его в ночи, или слышать как скрипят его зубы друг об друга от боли. А потом она напевала ему колыбельные, чтоб кошмары ушли. Вот уже год, неизменно, из ночи в ночь, его мучают страшные ночные виденья. И никакие зелья или заклинания не помогают. Только тихий голос рассказывающий о дальних лесах и небе, на языке фей. - Могу ли я тогда просить? - В пределах разумного. - Пепелище глаза обжигает, мне б очки как у тебя. - Я вырежу тебе линзы из своих старых, мерки черепа надо будет снять – Валя мелькнула в палатке у медика, где демоны передавали ей ящик с зельем восстановления здоровья – Плешивую эту только сбагрим. Блестящие глазки бусинки внимательно следили за происходящим вокруг, а усы у крысы подрагивали на тепло с ветру, словно она оценивала ситуацию. Ларисе было интересно наблюдать за тем как их Валя заметив друзей, повернулась к ним. Ее лицо, обычно суровое и сосредоточенное, смягчилось, когда она увидела кошку. Уронив ящик с зельями, девушка осторожно взяла животное из рук Сфинктериона. Кошка, сразу почувствовала связь с новой хозяйкой, стала ластиться по груди. Она громко мурлыкала как трактор, и этот звук, низкий и вибрирующий, заставил демонов вокруг на мгновение замолчать. - Это Кинза. Валя с улыбкой кивнула, ее пальцы осторожно коснулись редкой шерсти столь долгожданной кошки. Почувствовав, как тепло и сила исходят от маленького зверя, у которого было непростое прошлое. Крыса на плече у мужчины пискнула, словно одобряя этот жест, как зверь зверю. Демоны вокруг, которые обычно были шумными и непослушными, наблюдали за сценой с необычной для них тишиной. Все же людские эмоций вызывали у них неподдельный интерес и сейчас Валя была слишком счастлива, чтоб привлечь их внимание. Сфинктерион улыбнулся лишь на мгновение, все же этот жест — был чем-то большим, чем просто взаймно выгодный обмен. Это был символ столь необходимого ему доверия, надежды, которая могла объединить даже таких разных существ, как демоны, крысы, кошки и люди. Может именно с этого момента, у него получиться перетянуть друзей на свою сторону и во всей этой лжи и иллюзий не будет нужды. - Спасибо, - Валя все еще наглаживая кошку, совсем неожиданно для окружающих, встала на цыпочки и чмокнула рыцаря в нос – Я буду о ней заботиться. Смотревший на все это со стороны Люциус, аж посинел от ревности. А Лариса тихо похихикала «я так и знала» Сфинктериону на ухо. У которого уши обдало кипятком вовсе не от ее шепота. Развернувшись, он скорее убрался прочь к себе в покои, сегодня еще Ларе нужно было вырезать очки. А завтра, они будут штурмовать последний храм в Геленбурге.

***

Десятки демонов, чья кожа переливалась оттенками кроваво-красного и угольно-черного, столпились в одну большую кучу, окружая мученицу. Глаза их как угли горели, рты растягивались в жутких ухмылках, обнажая ряды острых клыков. Рык и смех сливались в единый гул ликования. Их радость наполняла все вокруг, от самой земли и до самого неба. Каждый из них шептал на инфернальном слова любви и восторга. Сфинктерион стоял в тени от всей этой процессий, стараясь не привлекать к себе внимания. Прижавшись спиной к холодной, влажной стене замка. Его замершее в мгновение дыхание было поверхностным, почти неслышным, как будто он боялся, что даже малейший звук выдаст его присутствие и о нем вспомнят, потянут в эпицентр этого ужаса как виновника торжества. Пальцы огрубевший от войны, впились в каменную поверхность, ногти царапали кирпич и ломались, но он не чувствовал боли. Его горящие адским пламенем глаза, широко раскрытые, были прикованы к алтарю в центре зала, вокруг которого ликовали бесы, на котором в агоний схваток кричала Валя. Ее уставшее лицо, искаженное болью, ее напряженное и дрожащее тело, которое лишь казалось хрупким, выносило целого ребенка и оставался финальный акт. Ему хотелось крикнуть приказом, чтоб от нее все отошли, броситься к ней на помощь, но ноги будто прикованы к земле. Падший рыцарь мог только наблюдать, как демоны окружают алтарь, как когтистые лапы тянутся к округлому животу и окровавленным ляжкам, как их горячее дыхание касается ее покрытой потом и грязью кожи. Крик боли от потуг выделяется из всей этой какофоний рычания и демоны с восторгом наблюдают, как лицо женщины искажается в истинной боли. Как она сжимает кулаки до белых костяшек, упирается ногами в стол. Ей страшно, больно, холодно и голодно, и Сфинктерион это знает. Его тянет сделать шаг туда, но все внутри кричит «беги». Еще один крик, слюни капают на грудь… А потом, все резко затихает. Затихает и женский крик, и рык демонов, и стук сердца в собственной груди, даже пламя факелов перестает трещать. Раздался крик новорожденного! С налипшими на лицо волосами и улыбкой, обессиленная Валя еле приподнимается на локтях, чтоб сесть на алтарь. Младенец между ее ног, грязный от околоплодных вод, неистово кричал оповещая этот свет о своем приходе. Пуповина обвивающая его ногу, уходила в утробу из которой он только вылез. Сфинктерион вдруг почувствовал, как что-то внутри него обрывается. Это был не просто страх, это было что-то большее. Это было осознание того, что он стал свидетелем чего-то, что не должно было существовать. Чего-то, что нарушало все законы природы, все представления о добре и зле. Его разум отказывался принимать это, но его глаза видели, его уши слышали. Как младенческий крик ломается в голос взрослого мужчины, как маленькое тело не естественно быстро преображается, принимая человеческие черты… нет … полурослика. - Нет, нет – Сфинктерион видел, как грязное и живое существо перегрызает пуповину, разворачивается к нему с улыбкой, машет рукой – Только не ты… Во всем ужасе и кошмаре, что когда либо знавало Понния, перед Сфинктерионом стоял его некогда близкий друг, Эрик Пэнисов. В наглую присасывавшейся к груди Вали, у которой с лица не сходило выражение истинного счастья матери. Очнувшись посреди ночи в холодном поту, Сфинктерион вдохнул так глубоко, что в горле запершило. Он дернул себя за бороду, чтоб отвлечься. Но ничего не помогало. Ничего… - Лара пожалуйста, - Закрывая лицо ладонями, он вновь и вновь умолял у пустоты сквозь слезы – Спой мне. Но Лариса ушла, она выбрала свой принципы, свое добро. Вместо него. Когда-то Сфинктерион имел наглость допускать мысль, что эта крыса любит его больше, чем погибшего Пелиаса. И он не успел подготовить почву, чтоб помочь ей принять верное решение, остаться с ним. Ведь именно он на сегодняшний день, единственный, кто пытается защитить людей. Почему-то из всех его друзей, осталась только одна беда. Имя которой Валя, что с особым энтузиазмом, учила инфернальный язык. Общалась с демонами и несмотря на мораль и разную физиологию, продолжала вилять сиськами перед этим рогатым сбродом. Ей так интересен Ад, как маленькому ребенку интересна кошка. Кстати о кошках, Кинза проскользнула в спальню Сфинктериона через открытую дверь, забираясь на кровать в один прыжок. - Что ты здесь забыла? - Тебе страшно, – Рядом с щитом, что всегда был рядом со Сфинктерионом, животные говорили не охотно, но Кинза оттаяла к рыцарю когда ушла Лариса – Меня обучали первой психологической помощи. В наглую потоптавшись на мужской груди, кошка легла своим теплым пузом поджав под себя лапы и заурчала. Вибрируя всем телом, под которым бешено колотилось сердце, Кинза прикрыла глаза дернув ушками в сторону стучащего по ребрам хвоста. Сфинктерион словно по привычке, опустил руку ей на спину и прошелся ладонью по остаткам шерсти. Тревога медленно отошла, отпуская его изуродованную душу. - Спасибо. - Что тебя тревожит? - Кошмары. - Какие? Наглаживая кошку, Сфинктерион пялился в потолок своими сверкающими глазами, осмысливая свою жизнь и все в ней происходящее. Еще ни кто не спрашивал его, что его мучает, какие сомнения поселились в его мыслях. Иногда он и сам забывал спросить себя, а зачем это все? - Валя в Аду. - Как и ты, это факт, чем же он тебя мучает? - Нет, это другое, настоящий, словно ее образ тащит меня через все круги Ада, мучая, истощая, извращая. Вытянув передние лапки, Кинза уперлась подушечками лап Сфинктериону в губы, словно затыкая ему рот. Не для того чтоб тот замолчал, а чтоб раздирающейся пламя из недр горла не повалило дымом в комнату. - А что ты делаешь в этих кошмарах? - Ничего, я всегда бессилен. Легкое мяу, как фырканье «мужчины» из уст Кинзы, заставляет немного усмехнуться. - Каждое утро Валя наливает мне миску молока, она купила мне перину и разрешила охотиться на местных крыс - Кошка замурлыкала еще сильнее, вибрируя и успокаивая – Она не похожа на того, кто будет тянуть кого-то на страдания, твоя фантазия не имеет ничего общего с реальностью. Шерсть под пальцами была грубой, теплая шкура с подпалинами обжигала. Гордый значок Куниских кошек с веревкой, с номером шесть по три раза, висел на груди у зверя. То что Кинза дезертир стало известно только после того, как сбежал Тигрилл. Она сама изволила служить ему, но при условий, что она будет питомцем Вали и лишний раз в инвентаре ее таскать не будут. - Почему она осталась со мной? – Успокоившись, Сфинктерион закинул руки за голову, все еще рассматривая потолок – Она ведь скучает по Люциусу, у них такая красивая любовь была, все газеты писали. - По Люциусу нет, по Ларисе да – Кинза потопталась на голой груди мужчины и спрыгнула с кровати на пол – Она осталась, просто так, как и я. Усмехнувшись такому наглому упреку, Сфинктерион натянул на себя одеяло и повернулся на бог. Этой ночью ему больше ничего не снилось.