Анжела в радиусе двести метров

***

Где то глубоко в космосе: астронавт Пётр Верещагин уныло смотрел в иллюминатор, на пульте-управления пощёлкивали датчики. Он был совсем один в своём отсеке орбитальной станции. Тоска по дому заезженной пластинкой прокручивала в голове мелодию давно забытой песни. — Земля в иллюминаторе, — прошептал он себе под нос, — Как сын грустит о матери… Она одна, и я один… На мониторе зажглось сообщение, выдернувшее его из грёз воспоминаний. Ему показалось или протоколы пропустили местный порнохаб? «Ангелы рядом с вами и хотят познакомиться!» Бездумно закрыть? Где тут крестик? Что-то в, и без того гнетущей атмосфере, казалось ему не так… Было тревожно, тишина не была такой как раньше, это был тот вид тишины, когда в ней затаился хищник наблюдающий за жертвой. Одной рукой не глядя, он потянулся к запасной допотопной, но надёжной рации на случай нестандартных ситуаций, оставшейся на борту со времён Гагарина. А сам медленно начал приближаться к тёмному шлюзу, но не с мыслью влететь в него и вступить в схватку, а с мыслью нажать на кнопку у стены, чтобы закрыть вакуумную перегородку. В полумраке мигающих лампочек что-то промелькнуло, нервы не выдержали, он нажал кнопку вызова на микрофоне. Пётр прижался спиной к холодной металлической стене, пальцы сжали рацию так, что кости побелели. Перегородка с шипением захлопнулась, но в последний миг он успел заметить — в щели мелькнуло нечто, напоминающее сплетение светящихся нитей, будто жидкий электрический паук. Датчики замигали красным: давление в соседнем отсеке начало падать. — Земля, это Верещагин с «Сирены-7», — его голос дрожал, как струна. — В шлюзе… что-то есть. Не по протоколу. Из динамиков послышался шум, похожий на помехи между радиостанциями, а затем женский голос, слишком идеальный, как синтезированный алгоритм: — Пётр. Не волнуйся. Ты выбрал правильную дверь. Он бросил взгляд на монитор — все камеры показывали пустые проходы, кроме одной. В зоне хранения скафандров, среди теней, парил силуэт, лицо скрыто под вуалью из тех самых светящихся нитей. Её руки тянулись к экрану, словно гладили его щёку сквозь стекло. — Кто вы?! — крикнул он, отступая к аварийному шкафу с инструментами. Ответом стал гул — станция содрогнулась, свет погас. В темноте зажглись сотни крошечных огоньков: существо из нитей теперь висело под потолком, как люминесцентный кокон. Рация выплыла из рук, удаляясь всё дальше и дальше. Последнее, что Пётр услышал перед тем, как сознание поглотила волна ледяного страха, — шёпот: — Мы ангелы твоих кошмаров. Пётр очнулся, ощущая, как его тело обволакивает нечто неосязаемое, но при этом ощутимо холодное. Светящиеся нити создавали вокруг него кокон, который пульсировал в такт его дыханию. Он попытался пошевелиться, но его конечности не слушались, словно были погружены в густой мед. Паника начала подниматься в груди, но он заставил себя сосредоточиться на дыхании, вспоминая тренировки по выживанию в экстремальных условиях. Вокруг него пространство станции изменилось: стены покрылись странными узорами, напоминающими древние письмена, а воздух наполнился тихим гулом, как от работающего генератора. Существо, назвавшее себя ангелом, теперь стояло перед ним, его вуаль из светящихся нитей колыхалась, словно живая. — Что вам нужно от меня? — голос Петра прозвучал слабее, чем он ожидал. Существо приблизилось, его лицо оставалось скрытым, но Пётр чувствовал, как на него устремлён взгляд, который проникает в самую глубину его души. — Мы пришли помочь тебе увидеть истину, — ответило существо, его голос звучал как эхо из другой реальности. — Ты одинок, Пётр, но не в этом мире. Мы здесь, чтобы показать тебе путь. — Черт возьми, о чем ты говоришь? — Пётр сжал рацию так, что костяшки пальцев побелели. — Что за хрень происходит? — Терпение, Пётр. — Ангел почти пропел это, как будто наслаждаясь звучанием собственного голоса. — Скоро ты всё поймешь. Внезапно перед глазами Петра мелькнули образы: его семья, друзья, земные радости и печали, всё это смешалось в хаотичный вихрь воспоминаний. Он понял, что эти существа могут читать его мысли, проникать в его самые сокровенные уголки сознания. — Ангел продолжал, и его голос эхом отдавался в голове Петра. — Я здесь, чтобы показать тебе путь. — Путь к чему? — Пётр чувствовал, как его сердце колотится в груди, как барабан. — К дьяволу? Я не хочу вашего пути. Я хочу домой. Существо на мгновение замерло, затем его вуаль разошлась, обнажая лицо, которое было одновременно прекрасным и пугающим, как бесконечность космоса. — Ты уже дома, Пётр. Ты всегда был здесь, — ответило оно, и светящиеся нити начали таять, оставляя его в полной темноте. Когда свет вернулся, Пётр обнаружил себя в своём отсеке, всё было на своих местах, как будто ничего не произошло. Но он знал, что всё изменилось. Он больше не был один, и это знание пугало его сильнее, чем любая тьма. Тишина станции теперь оглушала. Пётр чувствовал присутствие существа, которого мысленно назвал Анжелой, как статическое электричество, прилипшее к коже. Мониторы мерцали, показывая обрывки образов: голубой шар Земли, его дом в Казани, светящиеся нити, скользящие по отсекам словно вены. Когда он касался стен, те слабо вибрировали, будто металл впитал энергию сущности. Дни шли. Паёк не лез в рот, но голод казался ничтожным рядом с гложущей уверенностью, что нечто за ним наблюдает. В вентиляции шептались. Однажды он проснулся и увидел перед собой парящий в невесомости открытый дневник — страницы испещрены символами, идентичными тем, что покрывали стены. Написанные его почерком. Он не помнил, как это сделал. Ажела вернулась на седьмой день. Существо было здесь, он чувствовал его присутствие, как холодный ветер, который шепчет тебе на ухо, когда ты один в темноте. Его рука дрожала, когда он протянул её к панели управления, пытаясь включить свет. Но вместо этого, светящиеся нити задрожали и начали извиваться, как змеи, формируя причудливые узоры на стенах. Он почувствовал, как что-то тёплое и влажное коснулось его шеи, и понял, что это существо, которое находилось за ним, сжимая его талию. Пётр напрягся, но ангел прошептал: — Не сопротивляйся. Он чувствовал, как его тело начинает поддаваться, как будто его воля растворяется в этом странном, но притягательном присутствии. Пётр чувствовал, как его член начинает набухать, несмотря на его сопротивление. Он пытался отстраниться, но ангел крепко держал его, его щупальца скользили по телу Петра, как будто изучая каждый мускул. Ангел продолжал ласкать его шею, нечто скользило по коже, оставляя за собой следы, которые казались горячими и пульсирующими. Пётр чувствовал, как его член становится всё крепче, как будто он сам по себе, не подчиняясь его воле. Что-то скользнуло вниз по животу Петра, и он почувствовал, как щупальца обхватили его член, сжимая его так, что он застонал от внезапной вспышки удовольствия. Он был так тверд, что это было почти больно, и он не мог понять, почему его тело так реагировало на это существо, которое было таким странным и пугающим. Его член пульсировал в щупальцах, и он чувствовал, как его тело начинает поддаваться этому странному, но притягательному присутствию. Он пытался отстраниться, но существо было слишком сильным. Щупальца начали двигаться быстрее, сжимая его член так, что он застонал от внезапной вспышки удовольствия. Ангел не ответил, но его щупальца продолжали ласкать его член, скользя по нему так, будто они знали, что делают. Он пытался сдержаться, но его тело имело свои собственные планы. — Черт возьми, — прохрипел он, — что ты делаешь со мной? Ангел все еще молчал, но его щупальца начали извиваться, скользя по всему его телу, лаская каждый мускул, каждый изгиб. Пётр чувствовал, как его член пульсирует в такт движениям щупалец, его тело горело от желания. Он пытался сопротивляться, но его воля таяла, как снег под солнцем. Щупальца стали более настойчивыми, они скользили по его телу, лаская его член, яйца, проникая в его анус. Пётр застонал, его тело дрожало от возбуждения. Его член был так тверд, что казалось, что он вот-вот взорвется. Волны оргазма накатили на мужчину, как цунами, и он не мог сдержаться. Его член пульсировал, как будто он был живым существом, которое требовало освобождения. Щупальца ангела продолжали ласкать его, скользя по всему его телу, касаясь каждого уязвимого места. — Что тебе надо, сволочь! — прохрипел Пётр, его голос был сухим от волнения. Её вуаль раскрылась, обнажив лицо, которое менялось: улыбка матери, пустые глазницы погибшего коллеги, его собственное отражение, состаренное на десятилетия. — Ты сопротивляешься, — её голос звенел в ушах. — Станция твой кокон, ты должен выйти из него. И существо протянуло щупальца, к его голове, боль прожгла виски — видения обрушились: станция, коллапсирующая в чёрную дыру, Земля, поглощённая светом, он сам, вечно парящий в беззвёздной пустоте. Станция дрейфовала рядом с гравитационной аномалией, местом, где реальность истончалась. Человеческое одиночество, их отчаянные сигналы в космос привлекли нечто, питавшееся тоской. Рация Петра затрещала. — Сирена-7, это Центр управления. Приём? Мы фиксируем… аномалии в вашем секторе. Горло сжалось. Как объяснить необъяснимое? Прежде чем он ответил, сущность обвила микрофон, её голос заглушил Петра: «В нас ответ». Связь прервалась. Пётр уставился на дрожащие руки. Нити теперь мерцали под кожей, слабо, но неоспоримо. Шлюз открылся сам, обнажив не пустоту, а туннель из клубящегося света. Анжела парила у входа, ожидая. Он понял — это не спасение. Это приглашение. Шагнуть в аномалию. Стать больше — или меньше — чем человек. Пока нити тянули его вперёд, Пётр задавался вопросом: хватит ли ему когда-нибудь просто земного неба. Туннель света пульсировал, как живой организм, а нити под кожей Петра синхронно отвечали мерцанием. Он шагнул в шлюз, и гравитация исчезла — или перестала иметь значение. Анжела плыла рядом, её форма теперь напоминала гигантскую медузу с щупальцами из звёздной пыли. Внутри туннеля время текло иначе: он видел, как станция «Сирена-7» рассыпалась позади, словно карточный домик, а её обломки превращались в россыпь биолюминесцентных бабочек. Голос Анжелы проник прямо в сознание, минуя уши: *«Ты слышал, как плачут галактики, Пётр? Они зовут тебя с тех пор, как ты посмотрел в телескоп в шесть лет»*. В памяти всплыл детский восторг от первого увиденного Сатурна — кольца казались ему тогда вратами в иные миры. Теперь он летел сквозь них. Тело начало трансформироваться. Пальцы удлинялись, становясь прозрачными, как кристаллизованный кислород. Он хотел закричать, но вместо звука из горла вырвался вихрь чисел — уравнения Эйнштейна, код ДНК, шифры «Вояджера». Анжела, поглощая их, росла, обрастая новыми щупальцами. На краю туннеля возникла Земля, но не та, что осталась позади. Океаны светились фиолетовым, континенты были покрыты структурами, похожими на нейронные сети. «Это дом тех, кто перестал бояться одиночества», — прошептала Анжела, касаясь его лба. Внезапно Пётр понял: аномалия — не место, а состояние. Порог, где страх перед бесконечностью превращается в её часть. Он оглянулся в последний раз. Где-то в прежней реальности миссия контроля всё ещё звала «Сирену-7», а его мать ставила свечку в церкви. Выбор был сделан. Нити вспыхнули ярко-синим, и туннель схлопнулся, оставив после себя лишь тишину да новое созвездие — контур человеческой фигуры с распростёртыми крыльями.