Звезда, сгоревшая изнутри

Су-Бонг замер. Сам испугался того, насколько далеко зашел. Его рука все еще дрожала, зависнув в воздухе. Он с некоторым ужасом и осознанием во взгляде смотрел на нее, не в силах справиться с потоком мыслей в данную секунду. Дыхание тяжелое. Он в миг почувствовал себя полным ничтожеством. Зайти настолько далеко в своем самокопании... Он поверил в самое худшее. Он снова обвинил его, снова накричал, снова... ударил. — Я... — слова застряли в горле. Нам-Гю молча прошел мимо, будто Су-Бонга больше не существовало, идя качающимся шагом по коридору, а затем медленно опустился на колени на кухне, стараясь не расплакаться и в целом не показать чувств. Возможно, из-за жгучей боли в лице, а возможно из-за обиды, что разрывала сердце прямо сейчас. Веснушчатая щека неприятно пульсировала от удара, но сейчас он больше беспокоился за котенка, чем за себя — сразу проверил его лапки, погладил успокаивающе по спинке, что тот аж замурчал. Он жив, не пострадал. Только испугался до чертиков, но цел. Это радовало. Единственная радость сейчас. — Ты же прекрасно знаешь, что я ни с кем не общаюсь кроме тебя, — внезапно прошептал Нам-Гю, не поднимая блестящих от собравшихся слез глаз. Это были скорее слезы от сдержанного гнева, чем от грусти. Он знал, что Бон прекрасно слышит его даже в другой комнате - стены в этой квартире тонкие, как картон. — Зачем ты снова придумываешь всю эту чушь? Тебе еще не надоело? Су-Бонг медленно прошел на кухню, а затем сел на холодный пол прямо напротив него, уперся лбом в колени, закрыл руками голову, будто принимал все слова как пинки. Он знал. Конечно, в душе он знал, что Гю не изменял и никогда бы не стал. Но это не отменяло его внутреннего голоса, который не давал ему покоя всё это время. Голос настолько сильно накручивал его, что Бонг был готов увидеть связь даже в самых случайных событиях, лишь бы подтвердить свои подозрения. Они так и сидели молча, каждый в своем углу этой неприятной, вязкой тишины. Котенок, свернувшись калачиком на коленях Нам-Гю, мирно спал, не замечая витающего напряжения в комнате. Су-Бонг же, напротив, нервно сжимал пальцы до белеющих костяшек, чувствуя, как боль пронзает их до самых кончиков. Физическая боль всегда помогала перебивать мысли. Сказать «прости» он не мог. Просто не знал как. Слишком уж много он извинялся. Через некоторое время Нам-Гю медленно поднялся, не обронив ни слова. Он поставил на плиту старый ободранный чайник, с каким-то замысловатым корейским рисунком на нем — чай для себя и для него. Вода в чайнике уже закипела, но Нам-Гю даже не шелохнулся. Он продолжал сидеть на полу, прижимая к себе маленький черный комок, словно ища в нём то утешение и поддержку, которых ему сейчас не хватало. Напротив него, ссутулившись, все еще сидел Су-Бонг. Его лицо было скрыто в ладонях. Тишина, которая царила в комнате сейчас, казалась ещё более гнетущей, чем если бы здесь были крики и плач. Пар медленно поднимался в воздух, перебивая тишину режущим уши свистом. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты делаешь это не из-за беспокойства, а просто ищешь повод меня убить, — Тихо, почти шепотом, сказал Нам-Гю. Его слова прозвучали не как обвинение, а как констатация факта. Казалось, он просто подытожил свои мысли вслух. Его голос был уж чересчур уставший и откровенный. Су-Бонг дернулся, но не поднял головы. Невероятно стыдно. Молчание снова накрыло комнату, как тяжелое свинцовое одеяло. Душило, отдавало неприятным морозом, пронизывающим тело Бонга. Вода кипела все громче, но никто не спешил ее выключать. — Как ты вообще мог об этом подумать, — Нам-Гю вдруг сам нарушил молчание. Резко, серьезно. — Разве я хоть когда-то давал повод для таких мыслей? — Но ты все равно рано или поздно уйдешь, — голос Су-Бонга был глухой, будто бы он говорил не с ним, а с полом.. Или со своим внутренним голосом. — Потому что ты заслуживаешь кого-то нормального. Не наркомана. Не жалкого официантишку. И не ублюдка, который тебя бьет. Нормального. Нам-Гю глубоко вдохнул и медленно встал. Поставил котенка на диван, затем подошел к плите, выключил чайник, который, кажется, готов был взорваться от количества накопившегося в нем пара. Звук кипящей воды сменился щелчком газа, а потом опять тишина. Он налил две чашки — одну поставил прямиком перед Су-Бонгом, а вторую ухватил с собой. Не говоря ни слова, он сел рядом, так близко, что их плечи почти касались, но не совсем. — Никуда я не уйду, — наконец заключил он, протяжно вздохнув. Су-Бонг наконец нашел в себе силы и посмотрел на него. Его глаза были покрасневшими и уставшими, словно он не спал уже несколько ночей подряд (а возможно просто курнул шмали). Взгляд затуманенный, рассеянный. — Почему? — спросил Бон. — Зачем?.. — Потому что я тебя люблю, имбецил, — просто сказал брюнет, с каплей едкости. — Сколько мне еще нужно это повторять, чтоб ты перестал быть таким уебком и наконец поверил? Люблю и ненавижу одновременно. Они переглянулись. Больно, устало, но на душе Бона почему-то стало намного легче. Он без спросу схватил Гю за руку, так сильно, будто у них сейчас был чемпионат по армреслингу. — Это самое хреновое «Я тебя люблю», которое я слышал, — выдохнул он. Брюнет вырвал свою руку из его, будто ошпарился от этого прикосновения и поджал ее назад к груди. — А ты сам то вообще умеешь говорить такие вещи? — Гю чуть склонил голову набок, обидчиво поджимая губы. Щека все еще жгла, а внутри все неприятно сжималось от растущей обиды. — Nuh-uh, — Су-Бонг криво улыбнулся — защитная реакция. — Поэтому и сремся все время, наверное. Они сидели на полу, пили уже остывший чай. Внезапно котёнок сам решил вернуться на колени Нам-Гю. Он потянулся, широко зевнул и уютно свернулся калачиком, вильнув хвостиком прямо у того под носом. Ушки были прижаты. Су-Бонг невольно ухмыльнулся, глядя на них. — Он на тебя чем-то похож, не находишь? — попытка прервать неловкую тишину, кажется, ввела брюнета в ступор. Провал. Гю просто не нашел, что ответить. Полчаса назад этот сумасшедший готов был разорвать ему глотку, а сейчас просто мило отшучивается? У него что, биполярка? Или еще что похуже. Гю всегда был тем, кто прощает. Прощает всегда и все. Но сейчас это давалось особенно трудно, было последней каплей, и Бонг это прекрасно понимал. Понимал и был рад хотя-бы тому, что он не ушел. Он не стал продолжать эту попытку строительства “нормального” диалога дальше и вскоре они просто пошли спать. Легли они по разным частям кровати, молча. И только черный комок между ними разбивал ледяную глыбу тишины своим громким мурчанием.

***

Утро пришло слишком быстро. Нам-Гю проснулся первым, с первыми лучами не согревающего солнца, что ударили прямо по глазам, но не шевелился. Он лежал на спине, глядя в потолок, как будто ждал, когда Су-Бонг сам начнет разговор. В комнате было тихо — лишь звук дыхания, да слабый скрип кровати, когда Су-Бонг внезапно повернулся на бок. Он лениво зевнул и наконец разлепил голубые глаза. Несколько секунд просто смотрел на Нам-Гю, а потом, будто ничего не случилось, протянул руку, легонько тронув его за плечо. — Просыпайся, — хрипло сказал он, думая, что брюнет еще спит. — Нам же коту миску покупать еще, забыл? Нам-Гю медленно повернул голову к нему. Взгляд у него был заспанный и уставший, будто он всю ночь копал картошку, а не спал. Но потом уголки его губ чуть дрогнули, выдавая какую-то почти детскую надежду на нормальное утро. — Мы уже дали этому монстру имя? Я немного забыл.. Вчерашнее, — жалобно произнес он, садясь на кровати и массируя виски. Голова болела, словно после похмелья, но если он и пил вчера.. Тогда где перегар? Странно это все. А во рту все еще стоял этот непонятный и неприятный металлический привкус. — Пока что нет, — пожал плечами крашеный, обеспокоенно взглянув на Гю. А вот он — прекрасно помнил, что сделал вчера. — Хуевенькие из нас родители, раз все еще без имени бегает. Давай придумаем сейчас вместе. Нам-Гю кивнул, заправляя волосы за ухо, в то время, как Бонг во всю перебирал в голове всевозможные слова, подходящие под имя хвостатого. — М-м, — пауза, а затем он с умным видом выставил указательный палец вверх. — Давай назовем его Сажик. — Пфф, это потому, что он черный? Давай что-то по-оригинальнее, Бон — нахмурился Нам-Гю, закрывая котенку уши, будто он мог услышать. Но улыбку едва смог скрыть. Забавное имя, но слишком простенькое для их ребенка. — Не-а, это потому, что он чумазый, как трубочист, — хмыкнул Су-Бонг, сложив губы уточкой задумчиво. — Ты издеваешься? Объяснение тупее чем имя. Точно нет. — Тогда сам придумай, умник. — Ладно, — Нам-Гю погладил котенка по голове пальцем, взъерошив черную шерстку. — А что, если Комынсек ("черный” по-корейски)? Ну, или же кратко Кома. — Комынсек?! Ты серьезно? Просто назвать его цветом? А ты еще говорил что-то за мою оригинальность.. — Ну и что? Смотри, у него все черное - даже носик. Да и один рэпер даже имя своего парня запомнить не мог. Что уж про имя кота говорить. Так что пусть будет Комой. — Fuck you. Нам Гю улыбнулся, кажется и вовсе позабыв о том, что происходило всего ночь назад там, в дверях. Может и правда провалы в памяти? Эта мимолетная улыбка и маленький диалог, произошедший между парнями, перетек в короткую тишину — спокойную, приятную. Возможно дело в коте. — Давай тогда компромисс, — предложил Су-Бонг быстро, рассекая тишину. — Кома-Сажик — Господи, это ужасно. Созвучно с камасутрой, — вздохнул брюнет, невольно скривив лицо. — Зато отражает всю суть нашей семейки, — он подмигнул. — Да чтоб тебя. Я в жизни его так не назову. Будет Комой. — Зато все правдиво, — Су-Бонг ехидно улыбнулся, зевнув. — И вообще, кот уже одобрил. Затем они молча начали собираться, разбежавшись по разным частям квартиры. Нам-Гю что-то долго искал в шкафу, вытягивая целую стопку вещей, в поиске той самой, а Су-Бонг задумчиво курил на балконе, не зная, стоит ли вообще говорить про то, что было вчера. Не хотелось. Не сейчас. Да и смысл разрушать всю эту гармонию, если он, возможно, забыл? Но вот что странно. Когда Нам-Гю вернулся в комнату, после того, как отошел чистить зубы, его взгляд сразу зацепился за прикроватную тумбу. На деревянной тумбе красовался букет. Большой, пушистый. Слишком аккуратно и красиво собранный для кого-то вроде Су-Бонга. В нем были белые лилии, несколько таких же по цвету роз и что-то ещё, чего Нам-Гю даже не мог распознать. Цветы выглядели свежими настолько, что капельки воды все еще стекали с их лепестков и зеленых листочков, будто их только что опрыскали. Все было аккуратно перевязано пудрово-розовой лентой. Он замер, смотря на них, не сразу понимая, что происходит. Ему же не может казаться? Для уверенности он пару раз потер глаза, но букет все еще был на месте. Он нахмурился. — Это что? — спросил он, переводя взгляд на Бонга, который стоял в проеме, ведущем на балкон. — Цветы, — сухо ответил он, боясь вложить в слова не ту интонацию. Нам-Гю скептически поднял бровь, вводясь в еще большее заблуждение. — Это я вижу. Но почему? Я пропустил какую-то важную дату?.. — он на мгновение задумался, потирая подбородок пальцем. — О господь мой.. Сегодня что, наша годовщина?? Су-Бонг слегка сжал губы, пытаясь подобрать слова. — Нет-нет, не годовщина. Просто подарил потому, что… ну, так будет легче. Нам-Гю молча посмотрел на него, потом снова на цветы. Подцепил один из раскрывшихся бутончиков, крутанул его между пальцев задумчиво, будто удостовериваясь в реальности букета, и уронил обратно в вазу. — Легче? Кому? Су-Бонг отвёл взгляд, виновато проведя рукой по волосам. — Тебе. — Мне? — Нам-Гю хмыкнул, но в этом не было ни насмешки, ни раздражения. Скорее… недоумение. — Бонг, я, конечно, ценю жест, но… ты ведёшь себя странно. Ты что, разбил мою любимую вазу? Или проиграл деньги на ставках? Что случилось? — Просто… прими их, хорошо? — Су-Бонг встал и подошёл ближе, всё ещё не глядя ему в глаза. Ему безумно стыдно за то, что он устроил вчера, но и капля волнения закралась в его грудь.. Почему Гю ни капли не обижен? Почему он ведет себя так, будто вчерашний день просто стерт из его памяти? Нам-Гю снова уставился на цветы, нахмурившись, затем на своего нервного парня, затем снова на цветы. Чувство лёгкого беспокойства лишь больше ползло по коже, будто он пропустил что-то важное, но не мог ничего вспомнить. — Ты просишь прощения? — спросил он наконец. Су-Бонг чуть напрягся. — А ты… не помнишь? Нам-Гю моргнул. — Помнить что? В комнате повисло молчание. Су-Бонг смотрел на него так, словно проверял, шутит он или нет. Затем, поняв что нет, нервно сглотнул. — Значит… ничего. Нам-Гю тоже нахмурился, но ещё сильнее. Всмысле “значит ничего”? Разве не должно было звучать дальнейшее объяснение происходящего? — Бон, что вчера случилось то? Су-Бонг открыл рот, но быстро закрыл. Сжал челюсти, словно борясь с чем-то внутри себя. — Ничего, — повторил он. — Забудь. Нам-Гю прищурился, но спорить не стал. Вместо этого он вдохнул запах цветов, задумчиво склонив голову. На лице играла мягкая улыбка. Получать цветы — очень приятно. Интересно, почему они не делали так раньше? — Запомни, я люблю пионы. Су-Бонг облегченно выдохнул. Для него это был одновременно самый наилучший расклад, но и наихудший тоже. С одной стороны Нам-Гю его простил и не держит ни капли обиды, а с другой.. Какого хрена он ничего не помнит? Неужели он ударил его так сильно, что отшиб ему память? Или, может быть, он начал терять память из-за стресса? А вдруг это первые шаги к амнезии? Это все странно и пугало Чхвэ, но он решил не подавать виду, а просто подыграть. Так было даже удобнее. — Учту. В голубых глазах всё ещё пряталась тревога и от Нам-Гю это не ускользнуло, но оба решили промолчать. — Ну так что? — Нам-Гю отложил цветы и похлопал его по плечу. — У нас все еще есть миска и игрушки на повестке дня. Давай двигайся живее. Или ты в труханах пойдешь? — Слушаюсь, сэр. И чуть позже они вышли из квартиры, словно ничего не было. По дороге до зоомагазина они почти не разговаривали, но тишина уже не резала по коже. Она была... терпимой. Су-Бонг все еще не осмеливался заговорить, но понимал, что это будет чересчур странно для человека, которого обычно не заткнешь. — У тебя вообще когда-нибудь были домашние животные? — вдруг спросил Су-Бонг, когда они зашли в магазин. Магазин для животных встретил звоном колокольчика, прямо над дверями, ярким светом, режущим непривыкшие глаза и запахом корма, который сразу скрутил желудок Су-Бонгу. Он следовал за Нам-Гю как хвостик, не выпуская его руку из своей — будто боялся, что в этой толпе людей тот растворится и точно исчезнет. — Нет. Мама всегда говорила, что у меня аллергия на кошек, поэтому всю жизнь так и провел.. Без пушистиков. Сейчас вот думаю: мне либо нагло пиздели, чтоб не заморачиваться лишний раз еще и с животными, либо излечился. Бонг хмыкнул, чуть крепче взяв его руку в свою, большим пальцем руки нежно поглаживая ладонь. — Жесть какая... У меня вот котов не было, а собак — весь дом. Пудель был, помню пушистый такой... шерсть везде была. Долматин, ух... Сумасшедшая порода. Вечно жрал всё, что лежало неровно. Помню, как он сгрыз мои первые барабанные палки, когда я дебил дверь в комнату закрыть забыл. — Он невольно улыбнулся, вспоминая эти обрывки из детства. — Да и собаки чересчур уж слюнявые, бе. Не мое это. Они мотали круги по магазину как молодая пара родителей, впервые выбирающих вещички для ребенка. Нам-Гю хотел взять что-то простое, что вписывалось в их какой-никакой интерьер, а Су-Бонг тянулся ко всему блестящему и дурацкому. — Вот эту давай, с рыбкой, — сказал Су-Бонг, показывая яркую голубую миску, которая была размером с кастрюлю. — До зарплаты можно будет суп из нее есть! — Идиот, — фыркнул Нам-Гю, но без лишних прериканий положил миску в корзину. — Ладно, идем дальше. Что там по списку.. Еда. Они прошли вдоль полок. Гю внимательно вчитывался в составы кормов — как будто это был выбор не еды для уличного кота, а подготовка меню для ресторана Мишлен. — Нам нужен мягкий корм, он же маленький, — брюнет потянулся за упаковкой с милым котенком на обложке. — И нужны разные вкусы. Вдруг ему не понравится курица... или говядина.. — Ты так говоришь, будто у нас ребенок, — фыркнул Су-Бонг, рассматривая прилавок. — А разве нет? Он теперь наш ушастый сын. И мы будем о нем вместе заботиться. Су-Бонг на секунду завис. Это «вместе» ударило его сильнее, чем он мог бы отхватить от Нам-Гю в самую худшую ссору. Затем он молча кивнул и взял из его рук упаковки, будто подтверждая: да, наш. — Возьмем сразу пару игрушек. И когтеточку. Ты же не хочешь, чтобы он разодрал диван? — Damn, don't worry boy, тот диван уже видал всё, — фыркнул Су-Бонг. — Давай ещё вот этот мячик возьмём. На протяжении всего “шоппинга” они так переговаривались, выбирая игрушки, как будто это действительно был денек двух родителей, решивших угодить своему новорожденному чаду, а не два скандалиста. По итогу, в корзине оказались: миска-рыбка, несколько упаковок мягкого корма, две игрушки — мышка и мячик, когтеточка — и даже лежанка, хотя оба они прекрасно понимали, что кот скорее всего будет спать где угодно, кроме нее. Они возвращались домой в приятной атмосфере, неся в руках пакеты, спорили, кто будет первым чистить лоток, а кто кормить по утрам. Пушистик ждал их на диване, свернувшись клубком, как будто уже привык быть частью этой семейки. На какое-то время всё действительно стало… нормальным. Настолько, насколько это вообще возможно для них.

***

Нам-Гю стоял у плиты, в футболке Су-Бонга — слишком длинной и растянутой, сползающей с одного плеча. Черные волосы, как антенки торчали в разные стороны, но его это, кажется, совсем не волновало. Он просто напевал какую-то поп песню себе под нос, двигая бедрами в такт. — Это точно съедобно? — ленивым голосом поинтересовался Су-Бонг, вываливаясь из спальни по запаху. Он был босой, в мятом худи, которое всегда было слишком лень снимать перед сном и он спал в нем, и с взъерошенными фиолетовыми волосами. Тот подошел на шаг ближе к Гю, как настоящий питон, подбирающийся к своей жертве, перед тем как смертельно удушить в своих объятиях. — Нет, я решил тебя отравить, — без эмоций ответил Нам-Гю, поддевая горелый тост руками и ловко перекладывая его на тарелку. — Мне же надо как-то избавиться от такого паразита на моей кухне. — Оуу, — Су-Бонг прищурился, сложив губы уточкой. — И все равно держишь меня живым. Зачем? — с наигранной обидой протянул парень, улыбнувшись краем губы. — Ради аренды и потому что греешь мне ноги ночью, — так же ровно отозвался кареглазый, но уголок его губ все же дернулся вверх, выдавая хорошее настроение. Он не мог держать эту маску слишком долго. Паренек не долго думая подскочил к брюнету, обхватил руками сзади, ловко притянув того за талию к себе. Голову положил ему на плечо, удобно припарковав на нем свой подбородок. — Говоришь, только ради аренды, Гюш? — Отвали, ты еще зубы не чистил, — Нам-Гю колко выпалил, но не отстранился. Просто недовольно вздохнул, прикрывая глаза и толкая его в груди локтем. Су-Бонг же как настоящий хитрый лис разыграл всю эту сценку только для того, чтобы далее потянуться к тосту, прямо через Нам-Гю. Ухватив один он едва не навернул тарелку со столешницы. Брюнет мгновенно шлепнул его по руке, но все равно позволил откусить. — Ну как? — спросил он, боковым зрением глянув на Бона. — Жевать можно. Грех называть это завтраком, но… — Ну да-да, — вздохнул Нам-Гю, махнув рукой, — Ты то у нас точно готовишь лучше. После они начали есть прямо у плиты, долго не церемонясь. Ели из одной тарелки, параллельно пихая друг друга локтями и периодически засовывая горелые тосты друг другу в рот, пока кто-то говорил. — Слушай, а как ты вообще до меня жил? — спросил Су-Бонг, все еще жуя. — В смысле? — Ну, серьезно. Ты же вообще нифига не ешь, кроме тостов, сигарет и кофе. Гю лишь пожал плечами, проглатывая кусок тоста: — Ну, чаще всего я просто ел фастфуд и доставки. А когда погряз в долги.. Ну, не люблю вспоминать тот этап жизни. Думаю ты сам прекрасно с этим знаком. Ответ прозвучал слишком просто и честно, чтобы быть какой-то шуткой или преукрашением, но Су-Бонг ничего не сказал. Только потянулся ближе и ткнулся носом в его шею. — Теперь-то хорошо живешь? — Ну, — Нам-Гю вздохнул и чуть повернул голову на того. — Теперь с утра кто-то обязательно ворчит, что я опять забыл купить молоко. — Пф, полная романтика, — фыркнул Су-Бонг, невольно сдвинув брови. Мог бы и приукрасить. — Ты же хотел правду. Получай. Они доели, заварили еще по чашке горького кофе, и так и остались на некоторое время стоять на кухне — притулившись друг к другу боками, переговариваясь вполголоса о всякой чепухе. О коте, который сбросил с полки любимый стакан Нам Гю, а затем прятался под диваном до самого вечера. О странном соседском караоке по ночам, которое хоть и мешает спать, но слишком смешное, чтобы стучать им по трубам. О том, что в кино скоро выходит какой-то идиотский хоррор, и Су-Бонг уже запланировал потащить туда брюнета, хоть он вероятно будет визжать от каждого шороха. — Ну, а что? Ты всегда так мило прячешься за мое плечо, — хмыкнул Су-Бонг. — Тупой, — тот пихнул его локтем, параллельно перемывая тарелки. — А ты все равно любишь меня. — Вот это уже спорно. — Ясно все с тобой, — он взъерошил тому волосы, разворачиваясь. — Ладно, я пошел. — Куда? — В магазин, балбес. Ты же опять забыл молока купить. У нас кончилось. Нам-Гю недовольно хмыкнул, но не удержался и, когда Су-Бонг уже натягивал кроссовки, подошел сзади, обняв его за талию и притянул ближе. — Можно я с тобой? — А что, уже успел соскучиться? — Конечно нет, — Нам-Гю отстранился первым, сунув руки в карманы. — Просто хочу немного прогуляться. — Ладно-ладно, пошли вместе. Только без твоих собираний по 2 часа. Су-Бонг наклонился, цапнул его за подбородок — поцеловал быстро, так, чтобы тот не успел среагировать и отвернуться. — Сам ведь не даешь собраться, — пробурчал брюнет, но взгляд у него был мягкий. — Hurry up. Они взяли с собой парочку черных зонтов, но те с натягом выполняли свою основную функцию, так как на улице поднялся неприятный осенний ветер. Небо затянули серые тучи, а деревья, казалось, вот-вот обломятся от склоняющих их ветров. Это несомненно отличная погода, чтобы с комфортом попивать какао из дома, но не для прогулок. Парочка о чем-то оживленно болтала, будто бы они не видели друг друга лет сто. Приглушенный свет уличных фонарей и запах мокрого асфальта, от недавно пролившего дождя — все это создавало легко сокрушимую иллюзию спокойствия. Нам-Гю достал телефон из кармана и сщурился, в попытке прочесть что-то, так как очки для чтения оставил дома. — Так, значит, по списку у нас... Молоко, курица, капли от блох.. — И еще ты обещал купить мне шоколад. — Я? Бонг наклонил голову набок, ухмыльнувшись. — Ты. — Пф, а пруфы будут? — Если бы я записывал все, что ты мне говоришь и обещаешь, то мы бы разорились на блокнотах. Гю фыркнул, но не стал спорить и дальше. — Хорошо.. Шоколад. Они продолжали идти, шлепая по собравшимся лужам, как дети, но в какой-то момент брюнет почувствовал, как рука Бонга сжалась на него. Взгляд карих глаз упал на его лицо — эмоции легко читались: нервозность, собравшаяся во взгляде и собранным к переносице бровях, задумчивость и, конечно же, капля отчаяния. Будто они шли не в магазин, а на публичную казнь. Шаг Су-Бонга чуть замедлился. — Гюш, давай свернем? Брюнет уж было хотел спросить, зачем, но повернув голову туда, куда смотрел Бонг, сразу заметил причину. Впереди, напротив магазина, стоял высокий, длинноногий мужчина. В черной рубашке, с закатанными до локтя рукавами и расстегнутой на пару пуговиц у ворота. Весь обвешанный стильными украшениями и с крашенными, чуть взлохмаченными, ярко-красными волосами, что были острижены чуть ниже его ушей в подобии маллета. В одной его руке гасла полускуренная сигара, а в другой — телефон. Нам-Гю не мог не почувствовать, как напряжение сковало тело Бонга — его рука буквально начала дрожать, а на ощупь стала неприятно липкой и холодной. — Чёрт, — выдохнул Чхвэ, свободной рукой зарываясь в свои волосы. Но было уже поздно. — Танос? — Голос мужчины прорезал воздух, словно хорошо заточенная катана, цепкий и немного даже надменный. — Не думал, что встречу тебя тут, — продолжил тот, подходя ближе. — Сколько лет сколько зим, а ты все такой же. Су-Бонг не смог подобрать слов сразу, а брюнет лишь молча наблюдал, крепче держа его за руку, словно тот был оберегом. Мужчина окинул его быстрым взглядом из-под больших красных очков, а затем с большей заинтересованностью перевёл его на Нам-Гю. — И это… твой новый? — Он чуть прищурился, разглядывая лицо Гю, словно какую-то вещицу на стеллаже. — Должен признаться, вкус у тебя изменился в лучшую сторону. Такую малышку отхватил. Нам-Гю не понравилось, как он это сказал. Будто бы он был какой-то вещью, модной коллекционной сумочкой, которую можно купить, долго-долго рассматривать и хвастаться перед остальными. Их отношения с Бонгом были совсем не такими. Он прекрасно знал это. Су-Бонг выпрямился, но в его движениях сохранялось напряжение. — Джиён. — Оуу, ты все еще помнишь мое имя? — тот лишь ухмыльнулся, выпуская сигаретный дым прямо ему в лицо. — Как трогательно. — Что ты от меня хочешь? — Пока? — Джиён чуть склонил голову, лениво затягиваясь сигаретой еще раз. — Просто посмотреть, каким ты стал. Он скользнул взглядом по нему. — Признаться, ожидал увидеть тебя в другом состоянии. — Он улыбнулся, дуя губы задумчиво.— А твой новый о нас знает? — Не твоё собачье дело. Джиён ухмыльнулся, не отрывая взгляда от тела Су-Бонга. — Оу, как грубо. А ведь совсем недавно ты был куда мягче… Карие глаза Гю мгновенно сузились, а взгляд он кратко метал то на Су-Бонга, стоявшего где-то рядом, то на таинственного незнакомца, который каким-то чертом знал его. — О чём ты? — резко встрял Бонг, хмурясь. — Don't play dumb, hon. — красноволосый сделал невинное лицо, театрально кладя руку на сердце. — Бонги, а ты всё такой же. Прячешь правду, пока она тебя не догонит. Как жестоко! Я говорю о той ночи, конечно! — Какой ещё ночи? — Нам-Гю, который до этого молчал, резко напрягся. Джиён медленно перевёл на него взгляд и хищно улыбнулся, от чего почти механически, Су-Бонг шагнул вперед. — Джиён, заткнись! Что за чушь ты несешь? — Ты сказал мне ровно то же самое тогда, когда в подсобке стягивал с себя рубаху. Гю чувствовал, как его сердце дрогнуло. А что, если это все правда? Не мог же он просто взять и выдумать это все? Для чего? Очередной сумасшедший фанат? — Ты правда ничего не знаешь?, — Джиён перевёл взгляд на Нам-Гю, пожирая его взглядом своих ярко-зеленых глаз, а затем вновь вернулся к Бонгу. — Я в тебе разочарован. Я думал, ты хотя бы предупредишь свою интрижку, что провёл ту ночь в другом постельном порядке. — Хватит врать! — Врать? — Джиён хохотнул. — О, Бонги. Я так скучал по твоим попыткам скрывания правды, но у тебя всегда это ужасно выходит. Они оба замерли. Округлившимися глазами, Гю взглянул на Су-Бонга. В груди основательно поселилось чувство того, будто что-то сломалось. — О чём он говорит? — голос Гю прозвучал слишком глухо, будто из-под ваты. — Нам-Гю, он же очевидно несет чушь! Это- — Правда? — перебил брюнет, вырывая свою руку из его. Он не ответил сразу и в этом была главная ошибка. Джиен продолжил. — Мы провели таку-ую чудесную ночь. В твоем клубе. В комнате для персонала, если быть точным, когда у Бончика был перерыв, — Джиён усмехнулся, глядя прямо в глаза Нам-Гю. Ему нравилось поглощать эти эмоции, эти непонимающие взгляды. — Ты ведь знаешь, я не бросаю слов на ветер, — Джиён усмехнулся и полез за чем-то в карман. — О, и знаешь, что самое интересное? У меня осталось кое-что на память. Оба уставились на повернутый к ним экран телефона, на котором красовалась фотография. На ней был Су-Бонг, все смазано, засвечено, но черты Бонга трудно спутать с кем-то другим из-за его графичной татуировки на шее. Рубашка небрежно расстегнута, а шея вся горела яркими пятнами - засосами. В углу кадра — смазанный силуэт Джиёна. — Ч.. Что это? — Гю сделал медленный шаг в сторону. По телу прошел холод. — Доказательства, конечно же, — Джиён улыбнулся от уха до уха. Су-Бонг стоял нахмуренный, долгое время не сводя глаз с экрана, будто пытаясь разглядеть признаки фотошопа. — Это бред! Очевидно, что я этого не делал. Гю, ты ему веришь что-ли? Тут даже лица “моего” не видно. Да и я бы точно такое помнил бы. — тыкнул ex-рэпер в телефон, а точнее в то место, где было не разобрать лица. — Тогда что это? Не может же он выдумывать из воздуха? — Я.. давай мы вернемся домой и я тебе все объясню, хорошо? Чуть позже. Без этого подонка. — Не будет никакого позже! — резко вскинул руками брюнет на эмоциях. — Ты изменил мне? Отвечай. — Нет, — он сжал кулаки, закусывая губу. Он просто не знал, как защититься. — Тогда что ты делал в таком виде в его компании? — Это- — Он хотел забыться, — Джиён перебил, любуясь еще более сломанным выражением лица Нам-Гю. Для него это было приятнее любого похода в театр. — Вернуться к тому, что у нас было. Ты же понимаешь, да? Старые чувства, алкоголь… Ох, он должно быть так скучал. — ДА ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ! Это очевидная ложь. Зачем ты это делаешь? И самое худшее в этом то, что Нам-Гю правда поверил. Это можно было прочитать по его выражению лица, пропавшему блеску глаз, жестам тела. — …Ты мне лгал. — Нам-Гю, послушай!.. Он попытался снова взять брюнета за руку, но тот быстро отшатнулся, словно от огня. Словно чужой. Словно больше никакого “мы” нет.. — Не прикасайся ко мне! Су-Бонг машинально продолжил шаг, пытаясь поймать его хотя-бы за край куртки. — Не иди за мной! Нам-Гю даже не оглянулся, когда бросил эти слова, а Бонг встал как вкопанный. Сердце колотилось так громко, что заглушило все звуки вокруг. Он видел только отдаляющуюся с каждым шагом спину. Он хотел что-то сказать, остановить, объяснить, но голос попросту застрял где-то в горле. Он не знал, что сказать, чтобы ему поверили. — Как же жалко, — с усмешкой проговорил Джиён. Су-Бонг резко развернулся на голос. Кулаки сжались до белеющих костяшек. — Ты... Его кулак без какого-либо предупреждения врезался в скулу Джиёна, отчего тот отшатнулся, но не упал. Лишь рассмеялся, будто не чувствовал боли. — Ого. Все еще горячий. И Су-Бонг снова замахнулся, но Джиён перехватил его запястье налету. — Остынь, малыш. — Не смей меня так называть, bastard! Бонг резким движением вырвал руку. Дыхание сбилось так, будто он пробежал кросс. Он буквально горел изнутри, закипал. — Ты.. Ты же все это спланировал, да? — Ой, я всего лишь немного приукрасил правду. — ПРАВДУ?! — Су-Бонг хрипло рассмеялся, закрывая лицо ладонью. Он готов был порвать это красное пятно на месте. — Ты ЛЖЕЦ, Джиён. Тот лишь повседневно пожав плечами, вытер кровь с губ. — Ну, пусть так. Но поверил то он мне, а не тебе. И эти слова ударили намного сильнее, чем любой кулак, от чего Бонг даже пошатнулся. — Зачем… — Голос дрогнул. — Зачем ты это сделал? Джиён склонил голову, маниакально улыбаясь во все 32. — Разве не очевидно? Я хочу вернуть то, что по праву принадлежит мне. Чхвэ лишь потряс головой, потирая переносицу. — Я никогда не был твоим, идиот. — Ооо, был. — Джиён вжал ладонь в его грудь, там, где сейчас бешено колотилось сердце. Он чувстовал это, от чего лишь еще больше улыбнулся. — Вспомни, Су-Бонг. К кому ты приходил даже ночью, из-за того, что ломало? Ты говорил, что я единственный, кто тебя понимает. Ты падал на колени передо мной и я уверен, что это было не только ради наркотиков. — Хватит… — А помнишь, как ты кричал мое имя, когда я держал тебя вот так? — он не успел договорить, как тот рявкнул. — Я сказал, ЗАТКНИСЬ! Кулак Су-Бонга внезапно вновь встретил чужое лицо, от чего на этот раз очки все-таки отлетели с хрустом в сторону. Кровь ярко брызнула на асфальт, но это лишь раззадорило Джиена. — Вот он, мой Су-Бонг, которого я помню. А затем еще один удар, еще, еще.. Перед ним был не нынешний Джиен, а отголосок того прошлого, которое он хотел бы забыть и почти забыл. Тот мерзкий человек, который просто нагло использовал его. Тот, кому было просто приятно наблюдать и пользоваться тем, как он стремительно опускался по социальной лестнице. Тот, кто и довел его до того состояния, когда все что ему оставалось - это мост. Су-Бонг сорвался с места, опрокидывая Джиёна сильным ударом на землю. Они покатились по асфальту, сбивая друг с друга дыхание тяжелыми ударами. Чхвэ бил так, что даже его кости хрустели. Красноволосый резко схватил его за волосы, дернув со всей дури. — Ты же знаешь, что я прав. — Ты… тварь… Ты никогда не сможешь меня вернуть. Ты ужасное отродье ада. Джиён усмехнулся. — Правда? Тогда почему твой драгоценный Нам-Гю так легко в это поверил? Су-Бонг замер. — Почему он поверил не тебе, а мне? — Джиён наклонился ближе, смакуя каждое слово на губах, как мед. — Потому что ты всё ещё такой же, Су-Бонг. Ты грязный. Сломанный. Ты никогда не будешь по-настоящему чистым, для кого-то вроде меня. А вот я тебя всегда готов вернуть. — ЗАТКНИСЬ! Су-Бонг резко ударил его локтем в грудь, да так сильно, что ребро кажется хрустнуло. Тот отшатнулся и расслабил хватку на волосах от охватившей тело боли. Оба задыхались, лежа обмазанные в крови и оба прекрасно знали, что в этом бою никто не победит. Но Су-Бонга это не останавливало. Это скорее был бой за честь. — О, малыш… — Джиён сплюнул кровь густым багровым комом. — Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало. Бонг снова замахнулся кулаком в ярости, но тело уже заметно устало. Этот ублюдок.. Будто специально продолжал. — Ты омерзителен — Ты говорил мне другое, когда стонал подо мной. Да, он явно напрашивался на то, чтобы его убили! У Су-Бонга на мгновение потемнело в глазах. Последнее, что он помнил так это то, как его кулак снова летит в лицо Джиёна и снова.. И снова. Су-Бонг ощущал во рту привкус крови. Свои ли это были порванные губы или чужая, Джиёнова, кровь — он не знал, да и разбираться не шибко уж хотел. Он тяжело дышал, глядя из тяжелого прищура на того, кто когда-то держал его жизнь в своих руках. Теперь он жалко лежал на асфальте, так же тяжело дыша, а по лицу его стекала алая полоса. Но даже так, он всё ещё ухмылялся. — Соскучился по старым временам, да? Су-Бонг сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Он едва сдерживался, чтобы не добить его. — Заткнись, иначе это будет последнее, что ты скажешь. Джиён лишь кряхтя сел, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Как же ты наивен, babe. Думаешь, всё это просто так закончится? Он тебя ненавидит. Он уже ушёл, когда увидел твое истинное лицо. Сердце сжалось. Нам-Гю… Где он сейчас? Что он думает? В его голове, возможно, уже всё сложилось в картину, в которую поверить проще, чем снова довериться Су-Бонгу. Джиён заметил, как Су-Бонг опустил взгляд, и довольно фыркнул. Он отлично выполнил то, что планировал. — Больно, да? — Он наклонился ближе, даже не обращая внимания на свою окровавленную рубашку. — Тебе должно быть сейчас больно. Голос его был мягок, как шепот змеи, которая так и пыталась заманить жертву ближе, чтобы нанести ядовитый укус. — Наверное так же больно, как было мне, когда ты просто взял и исчез, а потом ушел к этому куску дерьма. Су-Бонг дрогнул. Джиён сжал его подбородок и заставил посмотреть в глаза, хоть тот и сопротивлялся. — Ты думаешь, я просто забыл? Ты думаешь, я позволю тебе уйти дважды? — Я не принадлежу тебе. — Нет, принадлежишь. Су-Бонг резко, из последних сил, оттолкнул его, шатко вставая. Он не мог здесь оставаться ни на минуту. Ему нужно было найти Нам-Гю. Объясниться.. К чёрту этого Джиёна. Джиён смотрел на него с леденящим вниманием, прищурив и без того хищные глаза. — Ты всегда был таким… упрямым. А затем все как в тумане.. Резкий рывок вперёд. Сильный удар, примерно по затылку. Мир сразу же пошатнулся перед глазами и вся картинка поплыла. Он не успел даже осознать, что произошло, как сразу рухнул вниз, прямиком на ледяной бетон. — И зачем было все усложнять? Я думал мы все решим мирно. Знаешь, как два старых друга-любовника. — Голос Джиёна уже звучал приглушённо, будто из-под воды. Он бы и хотел что-то ему ответить, но не мог. Су-Бонг слабо моргнул, пытаясь сфокусироваться, но всё перед глазами расплывалось. А затем.. Что-то острое впилось в кожу. Укол? Укол. — Шшш… — Голос Джиёна был словно медовым, липким. — Сейчас будет легче. Ты ведь уже соскучился по этому, да? Бонг хотел крикнуть на него, съязвить, ответить, но губы не слушались. Тело вообще не слушалось. А мир начал чернеть...

***

Су-Бонг очнулся с тяжелой, будто свинцовой головой. Сознание с трудом пробивалось сквозь густой туман, и первое, что он почувствовал, — это холодный металл, стягивающий запястья за спиной. Он попытался пошевелиться, но ноги оказались крепко связаны, а мышцы от долгого обездвиживания ныли, как после удара. Грудь мгновенно сдавило паникой. Комната вокруг была тускло освещена желтоватым светом настольной лампы, создавая зловещие тени по углам. Запах — сырость, табачный дым, дешевый алкоголь. Чужая, пропитанная затхлостью комната, не похожая ни на одну из тех, в которых он бывал раньше. Где он? И какого черта здесь происходит? — Очнулся наконец, — знакомый голос прорезал тишину, вызывая у Су-Бонга непроизвольный дрожь. Джиён сидел в кожанном кресле напротив, развалившись с явным удовлетворением. В руке он лениво крутил зажигалку, щелкая огнем и наблюдая, как тот пляшет в темноте. Его взгляд скользнул по связанному телу Су-Бонга, и на губах появилась улыбка удовлетворения — опасная, довольная. — Долго же ты спал — Джиён наклонился вперед, облокотившись локтями на колени. — Наверное, слишком устал, да? После... ну, знаешь. После всего. Су-Бонг судорожно сглотнул, собираясь с мыслями. — Развяжи меня, — голос был хриплым, пересохшим. — Немедленно. Джиён рассмеялся. Глухо, нехорошо. — И что ты сделаешь, если я вдруг поддамся твоим требованиям? — Он медленно встал, подошел ближе. — Убежишь? Куда? К своему Нам-Гю? — Его лицо скривилось в ухмылке. — Забавно. Ты правда веришь, что он тебя ищет? А если я скажу, что он уже получил от меня весточку? Что ты сам ушел, потому что понял, кого на самом деле любишь и сделал свой выбор? Су-Бонг замер. Гнев вновь вспыхнул в груди, но он был бессилен. — Что ты несешь? — Ох, Бонг, ты до смешного наивен, — покачал головой Джиён. — Я отправил ему твоё сообщение. Очень трогательное, кстати. «Нам-Гю, я устал. Всё это было ошибкой. Мне жаль» — читается просто прекрасно, не находишь? Он развернул экран телефона, показывая отправленное сообщение. Су-Бонг замер, а затем стиснул зубы, изо всех сил пытаясь не поддаться панике. — Он не поверит в это. Я бы так не написал. — Думаешь? — Джиён склонил голову набок. — Он уже прочитал. Даже ответил. Знаешь что? Он написал «Понял». И всё. Ни единого вопроса, ни звонка. Ты всё ещё уверен, что нужен ему? Су-Бонг почувствовал, как в груди сжался ледяной комок. Он не мог поверить. Нам-Гю не мог просто так оставить его. Это невозможно. — Ты врёшь... — Правда? — Джиён усмехнулся. — Ну, проверять тебе нечем. А вот у меня доказательства есть. Он медленно опустился на край кровати, склоняясь так близко, что Су-Бонг мог чувствовать его дыхание. Су-Бонг напрягся, отстраняясь настолько, насколько позволяли путы. Сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. — Ты всегда был таким красивым, когда боишься, — пробормотал Джиён, его пальцы медленно прошлись по щеке Су-Бонга. — Я скучал. Су-Бонг резко дернул головой, отбрасывая его руку. — Ты больной ублюдок, — прошипел он. Джиён наклонился ближе, его глаза потемнели от удовольствия. — О, давай без оскорблений, дорогой. — Он хмыкнул. — Разве это когда-то мешало нам быть вместе? — Мы никогда не были вместе! — в ярости выкрикнул Су-Бонг. — Это была ошибка! Всегда была! Джиён резко схватил его за подбородок, сжимая пальцы так сильно, что казалось, кожа порвется. — Ошибка? — прошипел он, его голос стал низким, угрожающим. — Нет, Бонг. Ошибкой было уходить от меня. Но ничего, теперь я это исправлю. Он убрал руку, но не отстранился, лишь пристально всматриваясь в его лицо, будто выискивая там что-то, что могло бы его сломить. Су-Бонг чувствовал, как пот катится по спине, но не позволил себе показать слабость. — Ты никогда не вернешь меня, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, хотя голос дрожал. Джиён ухмыльнулся, проводя пальцами по его губам. — Посмотрим.