Let's become strangers

— Люблю тебя, как сигареты! — выдохнула она, мимолетно целуя его в щеку. *** Мы вышли из отеля. Она бросила номерок на стойку и, предложив подвезти, направилась к парковке, где вчера гремела вечеринка. Яркое солнце Чеджу, обжигающее после ночной прохлады, вызвало у нее слезы. Каждый волосок на голове словно вспыхивал от прикосновения жара, грозя превратиться в пепел. Но длинные, непокорные пряди танцевали вокруг лица, пока она, цокая каблуками, шла к машине. После пробуждения она озадачила меня лишь одним вопросом: "Что ты здесь делаешь?!" Мое первое попавшееся на ум оправдание потонуло в гулкой тишине. Слышалось лишь ее сонное сопение. Казалось, вчерашнее веселье выпило из нее все соки, и сейчас она, подобно спящей принцессе, мечтала проспать целый день, залечивая похмелье. Но и тут она меня удивила, резко вскочив с кровати с недовольным: "Матрас неудобный. Твердый". Я усмехнулся, вспомнив сказку о принцессе на горошине. Потерев глаза, Нана отправилась в ванную приводить себя в порядок. Чистой одежды не было, поэтому пришлось натягивать вчерашнее. Я уговаривал ее надеть мои кроссовки, но она упрямо отказалась. "Будет нелепо, если я буду ковылять в обуви на два размера больше, а ты босиком". — Доковыляю до машины, а там сниму, — улыбнулась она, выходя из номера. Цокая шпильками по плитке и покачивая бедрами, она достала ключи из сумочки и открыла машину. На часах высветилось предательское "14:00". Мы пропустили завтрак и, вероятно, успеем только к обеду. Но я не чувствовал голода. Достаточно было просто смотреть на нее, чтобы насытиться надолго. Нана казалась добрее, чем вчера, хотя и чувствовалась в ней попытка отгородиться. Возможно, действие вчерашнего зелья успокоило ее нервы. Выехав на дорогу, она достала из сумки пачку сигарет и зажигалку, которую, судя по всему, забыл у нее Бок Даун. Остановившись на светофоре, она поднесла огонь к сигарете. Щелчок, пламя. Повернувшись ко мне с вызывающим взглядом, без слов давая понять: "Я совершеннолетняя и делаю, что хочу, а ты – маменькин сынок". — Куришь? — Нет, — вздохнул я. — Жаль. Мог бы разделить последнюю сигарету, — намек на вчерашнее развлечение Джису и Бок Дауна. Сделав первую затяжку, она сорвалась с места, как только загорелся зеленый, — но ты пьешь. Как вас, таких мерзавцев, вообще пускают на вечеринки? Злится. Но в какой-то мягкой, притворной манере. Я задумался, не зная, что ответить. — Хотел бы я знать, как нас туда пропускают. — Да по-любому кто-то через постель решил это дело. Что там, что тут. — Думаешь? — Мне рассказывали такие же несовершеннолетние дети. — Я не ребенок. Она фыркнула, крепче сжимая руль и вдавливая педаль газа. По ее поведению было видно, что ее возмущает мой образ жизни, связанный с алкоголем. Она явно хотела еще что-то сказать, но молчала, недовольно поглядывая на меня в зеркало заднего вида. — Что? — прозвучало грубо, но с сожалением в глазах, словно она раскаивалась, что начала читать мне мораль за алкоголь. — Нуна, как насчет свидания? — выпалил я внезапно, глупо и самоуверенно, словно не сомневался в ее согласии. Она смотрела на дорогу, размышляя, и некоторые ее мысли, казалось, забавляли ее. Наверное, сейчас я выглядел как какой-нибудь нелепый младшеклассник, предложивший старшекласснице проводить ее до дома. — Ммм, что же мне ответить? — рассмеялась она, повернувшись ко мне, — ты прямо гонишь, не как раньше. — Я жду только одного ответа. — Правда? — спросила она, продолжая хихикать, — Боже! Джису скажет, что я дура, если пойду на свидание. — Так нет или да? — Хёк, ты не даешь мне подумать. — Я готов ждать всю жизнь. Уж поверь, мне не тяжело… — Тогда при одном условии, — пауза оборвалась, а условие еще не было озвучено. Я слушал внимательно, сквозь шум ветра, доносившегося в окно. Из обрывков фраз я понял, что она согласится, если я подарю ей ее любимые цветы. Но какие? Нуна не сказала. — Если цветы будут не те, то я развернусь и уйду обратно в свой номер, — отрезала она, вскинув указательный палец, словно ставя жирную точку после каждого слова. Машина замерла у входа в отель. Она продиктовала свой номер, чтобы я мог сообщить место и час встречи, и мы попрощались. Я смотрел, как её автомобиль растворяется в потоке, а в голове расцветал причудливый букет из всех известных мне цветов. Роза – фаворитка многих, но сомневаюсь, что Нана из их числа. Лилии? Слишком банально, не вяжутся с её образом. Пионы. Тюльпаны. Ромашки. Гортензии. Герберы. Хризантемы. Всё мимо. Дальше – пустота. Что может понравиться девушке, о которой я знаю лишь имя? Нана – исключение из правил. Значит, ей претят общепринятые, попсовые цветы. Но если я промахнусь с выбором, она просто развернется и исчезнет в своём номере. Кто способен подсказать мне такой букет, от которого у неё не только слюнки потекут, но и всё, что находится ниже пупка? На примете есть один должник, с которым я вчера завтракал. Нужно его отыскать. Но, черт возьми, где его сейчас носит? И велика вероятность, что после вчерашнего он не возьмет трубку. Когда Бок Дау так нужен, он словно сквозь землю проваливается. Ни единой весточки, где он сейчас развлекается. Предполагаю, что в отеле его точно нет. Не в своём номере. С Джису? Исключено. Квон Хёк: Ты где? В ответ – тишина. Он даже не появлялся в сети со вчерашнего дня. Как он может так наплевательски относиться ко всем? Вдруг за него кто-то переживает. Где он? Как он? Взять того же Хёнджина, что бегает за Дауном, как верный пёс. Заходя в лобби отеля и поворачивая направо, чтобы вызвать лифт, я улавливаю дикий шум. Громкий, визгливый. Неужели кто-то решил потревожить покой гостей отеля своим нелепым представлением? По голосу понятно, что это не ребенок, чей плач еще можно вытерпеть, а мужской, хриплый вой. Миную лифт и направляюсь на звук, который с каждым шагом становится всё оглушительнее. Ох, ёбаный в рот. Иначе и не скажешь. У стойки администрации вырисовывается женская фигура. Короткие волосы, выкрашенные в ядовито-розовый цвет. На девушке – юбка ниже колена и топик, который явно не льстил её фигуре из-за отсутствия груди. Напротив неё – брюнет, высокий, выше меня на полголовы. На голове – бандаж, скрывающий длинные волосы. На нём – промокшая от пота майка. Парень засунул руки в карманы рваных джинсов и застыл, как солдат в строю. Мой взгляд скользнул ниже. И я едва не прыснул от смеха, увидев открывшуюся картину. Между ними стоял тот, от кого исходил этот адский шум. Парень в одних трусах и кроссовках, опустившись на колени, будто молясь, рыдал, как самый капризный ребенок во вселенной. Его вой смешивался с неразборчивыми словами и соплями, которые текли ручьём. Он то и дело поглядывал на девушку и снова опускал взгляд в пол, судорожно хватаясь за волосы. Я подошёл ближе. В этом цирке я узнал своих одноклассников. Девушка, терпеливо выслушивающая вопли страдальца, оказалась Чеен. Парень напротив неё – Хёнджин. Стоит, как фарфоровая кукла. И в центре внимания, как всегда, – Бок Дау. На моём лице отразился немой вопрос "Что, чёрт возьми, здесь происходит?", и ко мне тут же подбежал Хёнджин, который еще недавно и пальцем пошевелить не мог. — Это пиздец, брат! Но я не виноват! Короче, я не ебу, где всю ночь был этот ублюдок, но, как мне рассказала Чеен, он пытался дозвониться до неё. Триста восемьдесят девять раз он ей звонил! — тараторил парень, — А она, — он указал на девушку, — такая дочь шлюхи! Даже трубку не взяла. Ну, можно же было один раз ответить, когда тебе наяривают посреди ночи. А теперь… ну, это… — он указал пальцем на сцену, где влюблённый клялся в вечной любви. — А… ну и? Не взяла она трубку, и чего теперь ноет? — поинтересовался я. — Блять, как мне рассказал Бок Дау, какая-то девка ему мозги вынесла, что не может с ним переспать, — последнее слово он произнёс тише, словно выдавал секрет, — а она такая: "Фто? Ти хочись, чтобы ми переспали?! Меня муж ждет в Японии!" — Бок Даун, мой старый боевой товарищ и неудачливый ловелас, добавил, что с ней была ещё какая-то высокомерная выскочка, строящая из себя добродетель. И, короче, у Дауна что-то в голове перемкнуло, и он теперь жаждет вернуть Чэён, хотя у них был всего один мимолётный секс! — Хёнджин, задыхаясь, выпалил всё это скороговоркой, живописуя действия каждого. Из всего этого сумбура я уловил лишь то, что Джису отказала ему в сексе, и то, что Бок Даун посмел назвать Нану шкурой. Кулаки сами собой сжались. Желание врезать Бок Дауну росло с каждой секундой. — Передай своему другу, — процедил я сквозь зубы, обращаясь к Хёнджину, — чтобы явился ко мне в номер, как только этот балаган закончится. Мне было омерзительно, что этот ничтожный тип, мечтавший затащить Джису в постель, так гнусно отзывается о моей Нане. Всего-то не дала сигарету, а этот паразит уже растрезвонил об этом на весь мир своим поганым ртом, в который и собственный член не поместится. Осуждать человека, которого не знаешь — удел малодушных идиотов. Меня захлестывала ярость от того, что Нану обозвали таким грязным словом. Она же — само воплощение ангельской чистоты и красоты. Спокойная, весёлая, милая, а когда злится… за этим я готов наблюдать вечно. Как морщится её маленький носик, как глаза вспыхивают праведным гневом. Но она быстро берёт себя в руки, и я снова могу тонуть в омуте её прекрасных глаз. Кожа её нежная, словно лепесток розы. Руки, ласкавшие мой член… Это преступление, что я имел право касаться её. Её грудь… Её лицо… Достоин ли я даже смотреть на неё? Хватит ли у меня смелости довериться своему сердцу и признаться ей в любви? Смогу ли я стать странником, преодолевающим тернистый путь к её невинному сердцу, чтобы осквернить его своей тьмой? Голова раскалывалась, душа выла от тоски. Нана не видит во мне никого, кроме друга. Для неё я всегда останусь Квон Хёком с Чеджу. А она… Моим самым светлым воспоминанием и самым сокровенным желанием. *** Вернувшись в номер, я сразу же отправился в душ и тщательно выбрился. Зная, что этот цирк Бок Дауна затянется ещё на час, я решил посвятить это время себе. Нужно было написать Нане, договориться о встрече, уточнить время и, конечно же, купить цветы. — Смотрю, у тебя дел невпроворот, — в дверном проёме, соединяющем спальню и ванную, возник Даун. — Вау, какой пресс! — присвистнул он, бесцеремонно разглядывая мой обнажённый торс, прикрытый лишь полотенцем на бёдрах. Я проигнорировал его сальные комментарии. Сейчас меня занимало совсем другое. — Может, предложишь гостю чаю или кофе? — прогнусавил он жеманным женским голоском. Мы переместились на кухню, где стоял диван для задушевных бесед. — А в табло не хочешь получить? — Понял, принял, — уже своим обычным голосом процедил Бок. — Вообще, чего такой злой-то стал? Он вальяжно развалился на диване, закинув голову на спинку и свесив ноги. Я стоял напротив, прожигая его недовольным взглядом, надеясь, что он сам догадается, чего я от него жду. Но тот лишь ковырялся мизинцем в носу, извлекая оттуда козявки и с аппетитом их поедая. — Так и будешь молчать, принцесса? — повернулся он ко мне лицом. — Блять, если ты такой тупой, объясню. Что тебе сказала Джису, кроме того, что выходит замуж? Зачем ты устроил этот спектакль перед Чэён и остальными? И почему ты назвал Нану… — Алло, Карина?! — его тут же перестало интересовать, зачем я его позвал и что говорил до этого. Он впился в телефон, оживлённо болтая. — В смысле, ты выходишь за него?! Он сделал тебе предложение! Ты дура? Он же бабник конченый! Как ты могла ответить "да"? Ладно, давай потом позвоню. Я сейчас занят, — и, отключив вызов, он повернулся ко мне всем корпусом. — Представляешь, Хёк, моя троюродная сестра замуж собралась! А что ты там говорил, лапуля? — Какого хера ты назвал Нану шкурой? — А-а, — протянул он, задумчиво почесывая затылок. — Хм… Наверное, потому что она строила из себя героиню, защищая малолеток от никотина? Или потому что она подруга Джису? А, нет, погоди! Потому что ты ей нравишься, — серьёзно заявил Даун. — Знаешь ли, я ревную тебя. — Кто тебе сказал, что я ей нравлюсь? — Джису. Болтливая сучка. Значит, все мои прежние мысли о том, что нуна смотрит на меня как-то иначе, чем на друга, можно выкинуть в мусорку. Впрочем, и пьяным бредням Бок Дау тоже грош цена. — Уходи. — Но мне здесь так удобно. — Я сказал, уходи, — повторил я, ткнув пальцем в сторону двери. Дверь с грохотом захлопнулась, эхом ударив по ушам. Я долго стоял, переваривая этот разговор. Главной мыслью, пульсирующей в голове, было то, что Нана что-то ко мне чувствует. Тупые стереотипы Бок Дау о том, что если ты не даешь школьникам сигареты, то ты шкура или сука, отошли на второй план. А последняя, самая волнительная мысль не давала покоя: нужно признаться ей в том, что я натворил с её рукой. *** Квон Хёк: К 8 подойдёшь? Нуна: Ага👍 Квон Хёк: Тогда встретимся возле ресторана? Я уже забронировал столик. Нуна: Хорошо! Я тут же скинул ей адрес. До встречи оставалось целых три часа, и я предвкушал, как снова буду, словно извращенец, ловить каждый её взгляд, вслушиваться в голос, отвечать на вопросы, если она их задаст. В своих мыслях я уже боготворил её. "Дурак," – усмехнулся я своим мыслям. Быстро загуглив ближайший цветочный магазин, я поспешил туда. Листал в интернете статьи о цветах, понимая, что самое интересное еще впереди – общение с флористом, которому придется выслушивать мои капризы: "Нет, это не то. Не подходит. Не то!" Над головой звякнул колокольчик, возвещая о новом посетителе. Девушка за стойкой встрепенулась, но не спешила ко мне. Я огляделся. Выбор был огромен. От банальных роз до ночного цветущего эхиноцереуса. Глаза разбегались, но ничего не цепляло. Наконец, ко мне подошел флорист. — Здравствуйте! Вам нужна помощь? Я поклонился. — Да. — Цветы для девушки или для кого-то еще? — Для девушки. — Хм-м… Что ей нравится? — Ну, она девушка необычная. Значит, и цветы нужны необычные. Думаю, тюльпаны, ромашки и прочее ей точно не понравятся. — Тяжелый случай, — она осеклась и тут же поспешила исправиться, — Нет! Я имею в виду, что сложно будет подобрать цветы, а не то, что ваша девушка сложная. — Она пока не моя. — Ясно, простите, — флорист начала перечислять, какие цветы обычно нравятся девушкам, и, украдкой взглянув на меня, спросила: — Может быть, вы расскажете о ней? Тогда я точно смогу найти те цветы, которые придутся ей по душе! Я задумался, вспоминая черты нуны. — Огромные карамельные глаза, светлая кожа, волосы тоже карамельного оттенка, кудрявые. Красивая, нежная, спокойная. А еще… я часто видел у неё на голове крабик для волос с каким-то цветком. Думаю, это её любимый. Но я не знаю, как он называется. Флорист замерла, лихорадочно окидывая взглядом цветы, которые могли спасти свидание, или же обречь его на провал. — Тогда… как насчет плюмерии? — она указала на цветы за стеклом. — Да, — я кивнул, — это они. — Хорошо, сделаем букетик из них. Может быть, что-нибудь еще добавим? — Нет. — Отлично, сколько веточек будем упаковывать? — Семь. — Окей, с вас 10.500 вон. Картой или наличными? — Картой. Оплатив покупку, я наблюдал, как девушка, ловко орудуя секатором, обрезает лишние стебли и собирает букет в прозрачную пленку. Поблагодарив за покупку и с пожеланиями удачного вечера, она отдала мне цветы. Я быстрым шагом направился к отелю, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Время поджимало, поэтому я решил взять такси, хотя ресторан находился всего в сорока минутах езды. Войдя в номер, я натянул свободные белые штаны и кофту с полупрозрачными полосками, тоже белую, на которой легким коричневым цветом был вышит цветок, похожий на ромашку. Забавно, что в этот день все так или иначе было связано с цветами. В качестве обуви я выбрал тапочки, так как сегодня обещали жаркую погоду и не хотелось, чтобы ноги, которые потом жутко воняют, пропитались потом. Я заново почистил зубы, проверил запах. На шею нанес немного духов и вышел из комнаты, по пути к лифту вызывая такси. Прибыв на место, я взглянул на часы: еще целых двадцать шесть минут. И вот я, как дурак, стою с немаленьким букетом, весь на иголках, и жду всего одну девушку. Такое со мной впервые. — У вас есть девушка? — донесся сзади женский, заплетающийся от выпитого, голос. Обернувшись, я увидел, как одна девушка, словно верная опора, поддерживает другую, чьи ноги казались ватными и едва держали ее на земле. — Вау! И правда красавец, — та, что держала подругу, тут же принялась рассыпать комплименты, словно усыпляя меня ими. — Есть. Девушка есть. — Бляха муха! — разочарованно выдохнула вторая и, потянув подругу за собой, побрела дальше. Неужели Нана настолько пунктуальна? Или, как и все девушки, задержится минимум на час? Я заглянул в наш чат, и увидел, что она была в сети два часа назад. Неужели что-то случилось? — ¡Hola cariño! — этот голос я узнаю из тысячи, он принадлежит только ей, моей Нане. Я обернулся, и она тут же бросилась в объятия, щебеча о том, как соскучилась и как хочет развлекаться до боли в ногах. — Это тебе, — я протянул ей букет цветов. — Мои любимые! Ты угадал, — она приподнялась на цыпочки, оставляя легкий, невидимый поцелуй на моих губах. — Пошли?