Один фонарь осветит тьму весенней ночи

Мо Жань привык к тому, что Чу Ваньнин любил нежиться в постели, отчего старался лишний раз не шуметь. Сегодняшний день не был исключением, поэтому, проснувшись раньше учителя, он бесшумно оделся и ушёл нагреть воды, чтобы помыться после очередной наполненной страстью ночи. Размышляя о чём-то далёком, совершенно неизвестном даже ему самому, он вышел на улицу. Утренние лучи весеннего солнца неприятно защипали глаза, заставив Мо Жаня зажмуриться. — Да, точно… сегодня первый день весны, — пробормотал Мо Жань, разглядывая чуть оттаявший снег. И погода явно была настроена доброжелательно. Простояв так ещё пару минут, Мо Жань всё-таки побрёл до колодца. В его голове уже строились планы того, как прекрасно можно провести сегодняшний день. Вообще, неплохо бы было спуститься с горы и пройтись по магазинам, чтобы купить всякие мелочи для дома, но он может сделать это и сам. Не просить же Чу Ваньнина всякий раз таскаться с ним по таким утомительным местам, как торговые лавки? В общем, сегодня нужно было придумать что-то особенное! Домой он заходил в явно хорошем расположении духа, а его лицо озарила прекрасная улыбка. В предвкушении он сделал привычные утренние дела, после чего заглянул в комнату и добрые пять минут просто рассматривал своего любимого. Это обычное дело для него — наблюдать за тем, как его Ваньнин больше не сворачивается в клубок, словно кот, а может спокойно лечь так, как ему комфортно. Он словно давал понять, что чувствует себя хорошо рядом с Мо Жанем. Неизвестно, от пристального взгляда Мо Жаня или потому, что время близилось к полудню, но Чу Ваньнин лениво поворочался в постели, а затем приоткрыл свои прекрасные глаза феникса. Конечно, первое, что он увидел, был стоящий в дверном проёме с полотенцем на широких плечах Мо Жань. Он ещё не успел окончательно проснуться, но этого было достаточно, чтобы за версту почувствовать, что Мо Жань что-то от него хочет. За эти три года он научился различать улыбки своего непутёвого ученика. — Доброе утро, — не прекращая лучезарно улыбаться, произнёс Мо Жань, — Как тебе спалось? Чего изволишь на завтрак? И чего это он задумал? Даже не разболтал всё сразу! Неужели сегодня его постигнет ещё более страшная участь, чем та, которая обычно следует за этой улыбкой Мо Жаня? — Доброе утро, — всё же ответил Чу Ваньнин, — Готовь то, что хочешь, — избегая вопроса о том, как ему спалось, он вновь закрыл глаза, напряг мышцы, и, как было очевидно, тело ужасно ныло. Мо Жань ночью превзошёл самого себя и, кажется, даже Тасянь-Цзюня. Сам Ваньнин не был против практически любой бесстыдной идеи, но вот его тело каждый раз напоминало ему о том, что иногда стоит отхлестать Мо Жаня с помощью Тяньвэнь. Кстати, именно так вчера улыбался Мо Жань, когда предлагал… Впрочем, неважно. Но если быть честным, то спалось ему прекрасно. Как и всегда бывает в объятиях любимого человека. — Я набрал чистой воды в бочку, поэтому можешь помыться, пока я готовлю завтрак, — Мо Жань подошёл к кровати, а затем наклонился и поцеловал Ваньнина в висок. Такая мелочь, но каждый раз она заставляла сердце Чу Ваньнина трепетать и просить этой нежности всё больше. Но как он мог о таком сказать? Нет, точно не мог. Поэтому он лишь сдержанно улыбнулся и закутался обратно в одеяло, скрывая покрасневшие щёки. Мо Жаню и этого было достаточно. Последнее время Ваньнин чаще стал говорить о том, что ему нравится, но Мо Жаню и без этого было всё известно. Он прекрасно знал, что учитель любит, когда его просто так обнимают и дарят невесомые поцелуи в макушку, уголки глаз и краешки губ. Естественно, хитрый пёс Мо Жань умело этим пользовался ради всех возможных целей и, конечно, просто потому что был рад делать приятно любимому. — Не валяйся слишком долго, — он неоднозначно хихикнул, — У нас есть планы на сегодня. — У нас или у тебя? — недовольно пробормотал Чу Ваньнин, — Если это бесстыдная и глупая идея, то я отказываюсь! — Да разве я мог? Учитель, ты меня обижаешь… — притворно заскулив, Мо Жань опустился на колени рядом с кроватью. В такие моменты он действительно был похож на пса, который жалобно выпрашивает кусок мяса. Ваньнин, конечно, каждый раз вёлся и давал Мо Жаню то, что ему нужно. И этот раз не стал исключением… Тонкие пальцы Чу Ваньнина коснулись макушки любимого и неаккуратно взъерошили волосы, а затем бережно разгладили. — Я слушаю тебя, — на выдохе произнёс Ваньнин, мысленно мирясь со своей дальнейшей судьбой. Вообще, он был готов услышать всё, но… — Давай сегодня сходим на Пик Сышэн? — с абсолютно серьезным лицом выдал Мо Жань, — Если… хочешь… — добавил, но уже не так уверенно. Мо Жань сам предложил наведаться в гости к Сюэ Мэну? Ему это снится? Не переставая поглаживать Мо Жаня по голове, он ущипнул себя второй рукой за ногу… Не снится. — Ты натворил что-то, что мне лучше не видеть? — собравшись с мыслями, он всё-таки решил ответить хоть что-то. — Хахаха… Учитель! Я просто подумал, что ты будешь рад увидеть Сюэ Мэна. Сегодня первый день весны, а погода очень благоволит. Можно даже одеваться не так тепло, как обычно…

***

Когда с завтраком и прочей утренней рутиной было покончено, Чу Ваньнин сразу принялся одеваться, чтобы как можно скорее отправиться в путь. Не сказать, что он был слишком рад тому, как сегодня себя ведёт Мо Жань, но хорошая погода и скорая встреча с Сюэ Мэном довольно благоприятно сказались на его настроении. Сам Мо Жань, уже давно одетый, с довольной улыбкой наблюдал за тем, как суетился Чу Ваньнин. Какой же он красивый. Самый красивый мужчина в его жизни. Его волосы были собраны в аккуратный хвост и украшены прекрасной нефритовой заколкой, которую он сам ему подарил. Целую вечность можно было наблюдать за тем, как прекрасен его Ваньнин. Сегодня даже никаких лишних мыслей в голове не появлялось, что довольно большая редкость для них обоих. Потому Мо Жань просто смотрел глазами, что были наполнены искренним восхищением и любовью. Белые одежды с серебристыми узорами только подчёркивали бледную, точно фарфор, кожу. Да, пожалуй, Ваньнин действительно невероятно красив. Гоутоу, который сегодня почти не давал о себе знать, с любопытством смотрел на своих хозяев, словно спрашивая о чём-то. — Нет, ты с нами не пойдёшь, — ответил Мо Жань, будто понимая о чём думает их собака, — Мы ненадолго. Гоутоу жалобно посмотрел на Чу Ваньнина, а затем на пустую миску, где ещё пять минут назад был трёхдневный запас еды. — Надо отдать его на перевоспитание, — заключил Мо Жань, а Чу Ваньнин согласился лёгким кивком, — Смотри мне! Если всё съешь, а мы действительно уйдём на три дня, то будешь голодать. Тут уж извини, но это не наши проблемы, — с явным энтузиазмом Мо Жань положил в миску ещё еды, а затем пристально посмотрел на Гоутоу, — Давай не сейчас. Можешь сожрать всё, как только мы уйдём. Но лишь бы я этого не видел и меня не мучила совесть. Чу Ваньнин ничего не говорил. Он был согласен с Мо Жанем, но сам никогда не мог проявить должной строгости к собаке (неважно к какой). Потому и всё воспитание негласно легло на плечи Мо-цзунши. Спустя пару минут, Чу Ваньнин закончил складывать какие-то свитки и был готов к выходу. — Что это? — поинтересовался Мо Жань. — Я как-то пообещал Сюэ Мэну, что расскажу ему о технике Десяти Тысячи Волн, обращенных вспять. Здесь пример самой техники, а ещё описано подробное действие, — он на мгновение о чём-то задумался, но затем продолжил, — И решил рассказать о том, как быстро восстановить барьер, который накрывает Пик Сышэн. Я и сам не уверен в том, что это сработает… Надеюсь, что нам оно больше не понадобится. — Довольно интересные вопросы у нашего Мэнмэна, — рассмеялся Мо Жань, — Разве он сможет правильно нарисовать это заклинание? — Мо Вэйюй! — Ладно, молчу… — едва сдержав смешок, Мо Жань покинул дом. Он уже был готов достать свой меч или перенести их прямиком на Пик Сышэн, но кто же знал, что он услышит то, чего ожидал услышать только в самых крайних ситуациях: — Призываю Хуайша, — привычный холодный голос раздался позади. В его руке появился длинный, ярко сияющий меч… Непревзойдённое божественное оружие Чу Ваньнина. Мо Жань невольно вздрогнул, когда перед глазами промелькнула картина из прошлого. Чу Ваньнин действительно редко пользовался Хуайша, а воспоминания, связанные с этим мечом, были самыми ужасными. За исключением одного: в тот день он учил Чу Ваньнина летать на мече. — Ты… ты чего? — едва отойдя от шока, Мо Жань растерянно посмотрел на меч, а затем на его владельца. — Полетим на мечах, — немного помявшись на месте, он чуть улыбнулся, — Ты со мной? — Уверен? Мы можем полететь на моём мече или я могу нас перенести, — начал было отговаривать, но почти сразу об этом пожалел. Лицо Чу Ваньнина тронула лёгкая тень обиды, но он лишь кивнул в знак согласия, — Прости. Мы полетим вместе на Хуайша. — Мне… Я хочу зайти сначала в город, чтобы купить что-нибудь Сюэ Мэну и его маленькому ученику, — с этими словами он забрался на меч и увеличил его размер, чтобы Мо Жаню хватило места, — И не извиняйся. Я знаю, что для тебя значит Хуайша… не подумал об этом. Мо Жань улыбнулся уголками губ и забрался на меч. Ну разве он может обижаться или злиться? Только в шутку или очень редко. Гору Наньпин они покинули очень быстро, попутно приняв решение о том, что и за покупками зайдут уже на Пике Сышэн. Погода сегодня действительно располагала к себе, позволив им наслаждаться чуть прохладным воздухом. Мо Жань небрежно расселся на мече, а затем потянул Чу Ваньнина за руку и усадил к себе на колени. Всё произошло так быстро, что он даже понять ничего не успел и уставился на Мо Жаня: — Мне не холодно… Решив, что Мо Жань хочет в очередной раз согреть его, он решил не молчать. В конце концов, он зря боролся со страхом высоты? Неужели всё это ради того, чтобы уткнуться лицом в крепкую грудь Мо Жаня и больше ничего не видеть? Нет, он был совсем не против и вечность вот так сидеть. Скорее даже рад, но всё же… А Мо Жань честно проигнорировал слова учителя. Он знал, что тот сегодня всё равно тепло оделся и вряд ли замёрз бы так скоро. Но и обнял он его не из-за беспокойства о том, что тот опять заболеет. — Мо Жань, — спустя несколько минут, он поднял голову и посмотрел на красивого мужчину, который беззаботно разглядывал местные виды, — Ты не чувствуешь? — Не чувствую что? — заинтересованно спросил Мо Жань, пристально вглядываясь в прекрасные глаза феникса. — Здесь полно демонической энергии. — Ты хочешь спуститься и проверить? — Думаю, что нам стоит осмотреться. Несмотря на то, что здесь лес, когда-нибудь они доберутся до поселения, — Бессмертный Бэйдоу нахмурил брови и добавил, — А может и уже добрались… Сначала расспросим местных жителей. — Если они уже добрались, то ближайший орден должен был об этом узнать и отправить кого-нибудь разобраться. — Ты прав, но лучше проверим. Развернув Хуайша в другую сторону, они быстро добрались до небольшой деревни. Спустившись с меча, Чу Ваньнин поправил белоснежный плащ и разгладил одежду, которая изрядно помялась, пока он сидел на коленях Мо Жаня. Поскольку они решили не привлекать внимания, какое-то расстояние пришлось пройти пешком. Конечно имена двух образцовых наставников уже давно у всех на слуху, да и практически каждый знал в лицо Бессмертного Бэйдоу и Мо-цзунши, но всё же не стоило так часто объявлять себя миру. — Предлагаю разделиться, — остановившись возле ворот сказал Чу Ваньнин, — Ты расспросишь людей, а я пока осмотрю местность. Даже Мо Жаню было не по себе от демонической ауры, а ведь он сам был отчасти таковым. Поэтому вряд ли местные жители ничего не заметили. Было хорошим решением разделиться, но в груди что-то неприятно заныло, когда он уже почти согласился. — Нет, — тоном, не терпящим возражений ответил Мо Жань. Признаться, Чу Ваньнин даже вздрогнул от столь холодного приказного тона. Редко доводилось слышать от Мо Жаня нечто подобное, когда его тело не принадлежало Тасянь-Цзюню. Он даже на мгновение задумался, что тот каким-то образом явил себя миру меньше, чем через сутки. Но один взгляд тех же добрых глаз давал понять, что дело не в этом. Спорить он не стал, ведь наверняка Мо Жань не просто так отказался от идеи разделиться. Солнце всё ещё ярко светило и согревало слабым весенним теплом. Людей в деревне было не так много, что усложняло задачу с поиском какой-то информации. — Господа Бессмертные! — пожилой, но звонкий голос окликнул их. Мо Жань остановился и развернулся на пятках в ту сторону, откуда их позвали. Слева от них стоял довольно старый мужчина. Он неуверенно мялся на месте, словно не решаясь что-то сказать. В общем, оставалось только взять инициативу на себя: — Здравствуйте! Последнее время здесь не происходило ничего странного? — спросил Мо Жань, подойдя к мужчине, а затем вежливо поклонился. По одному только испуганному взгляду и последующему за ним томному вздоху было ясно, что услышанное далее едва ли будет чем-то хорошим. — Четыре дня назад у нас пропало два человека. Они ходили на охоту в лес, но так и не вернулись, — голос слегка дрогнул, но мужчина собрался с мыслями и продолжил, — На следующий день мой сын отправился в лес, чтобы отыскать их… И вернулся, но с тех пор он не произнёс ни слова. Мой… мой Сюань-эр словно сошёл с ума: смеётся, плачет, а затем бесцельно смотрит в одну точку. За всё это время из деревни пропало с десяток молодых людей, в том числе и детей. — Вы отправляли кого-то в местный орден? Или хотя бы письмо с просьбой о помощи? — выслушав рассказ, Чу Ваньнин пребывал в довольно странном состоянии. Эта история казалась ему очень знакомой. — Отправляли, но наш посланец всё ещё не вернулся… А сегодня… — мужчина был слишком обеспокоен, чтобы сразу складывать слова, — рядом с лесом нашли кусок его плаща. Голуби тоже не возвращались… — Как к вам обращаться? — вновь вежливо поклонившись, спросил Мо Жань. — Имя этого недостойного… Си Линь. Здесь меня просто зовут старейшиной, поэтому… — Не стоит так волноваться. Мы тоже обычные люди, — с улыбкой произнёс Мо Жань. — Я знаю, кто вы… — Си Линь помялся на месте, — Поэтому не могу пренебрегать манерами. — Не будем об этом, старейшина Си. Можете показать нам вашего сына? Возможно, что мы сможем помочь сейчас. Старейшина неуверенно закивал и пригласил их в дом. Мо Жань привык к тому, что простые люди, сталкиваясь с чем-то страшным, просто начинали сходить с ума. Хотя «сходить с ума» — это не совсем верное объяснение, но так гораздо проще, чем сказать, что это защитная реакция организма на какое-то сильное потрясение. Чу Ваньнин подошёл к кровати, где без сознания лежал измученный юноша лет 15-16 на вид. От него действительно исходила тёмная аура, но лишь поверхностно. Проще говоря: на него не воздействовало ничего постороннего. Его нервная система попросту не выдержала увиденного в лесу, из-за чего юноша, не переставая, плакал и смеялся. Говорить он мог, но предпочёл не вспоминать о произошедшем. Что ж… ничего удивительного. За последние пару лет им часто встречались подобные случаи. К счастью, не всегда за этим следовало что-то действительно ужасное. Дав старейшине наставления по уходу за сыном, они пообещали, что разберутся с этим делом, как можно скорее.

***

Через три часа они стояли посреди густого леса и внимательно оглядывались по сторонам. Странность была в том, что они не могли использовать цингун в некоторых местах, да и мечи отказывались взлетать. Но Мо Жань и Чу Ваньнин не ощущали здесь никаких барьеров, которые могли бы влиять на это… Возможно, само место было наделено какой-то особой аурой, но отчего-то она не ощущалась. В отличие от демонической. — Замёрз? — тихо спросил Мо Жань, глядя на то, как дрожат руки Чу Ваньнина. — Немного, — честно признался тот, — Не нужно создавать барьер… Это может привлечь лишнее внимание. Мо Жань и не собирался. Вместо этого он снял свой плащ и накинул на плечи учителя. — Мне не холодно, правда, — беззаботно ответил он. —…спасибо. Они оба пребывали в глубоких раздумьях о том, кто мог так внезапно объявиться и так хорошо скрываться. Если эта тварь вредила людям, то почему не объявилась сейчас? Неужели чувствует, что они сильные заклинатели, а не простые люди? Такое редко встречается среди низкосортной нечисти. Но разве кому-то, кроме этой самой нечисти, понадобится поселиться возле небольшой деревни? — На телах тех трупов, которые мы нашли по пути сюда, были следы от укусов, но я не понимаю чьих. Это точно не волки, да и вообще вряд ли какое-то знакомое нам животное, — Мо Жань отошёл в сторону, а затем взял палку и на снегу нарисовал подобие того самого укуса, — Как думаешь, чей он? — Похож на змеиный, я уже говорил. — Разве у нас водятся змеи, которые способны пережить зиму? Если это змея, то какая-то демоническая. Только вот я уже лет восемь не встречал таких, а еще они не кусают людей, — Мо Жань продолжил рисовать что-то непонятное, — Обычно душат и съедают. А те два юноши умерли от потери крови, ведь была прокушена… сонная артерия. — Ты молодец, Мо Жань, — неожиданно похвалил Чу Ваньнин, — А ещё от змеи всё равно остался бы след. Мы обошли большую часть леса, но не наткнулись ни на какие следы. — Сегодня не получится навестить Сюэ Мэна, — с шумным вздохом заключил Мо Жань, — Останемся здесь и посмотрим, что будет происходить ночью. — Я накрою деревню барьером, а ты предупреди местных, что им ни в коем случае нельзя выходить за его пределы этой ночью. Пока они обсуждали дальнейший план, Мо Жань заметил довольно странную деталь, объяснение которой было трудно найти. — Ваньнин… — прошептал он, взяв учителя за руку и резко разворачивая в другую сторону, — Внимательно посмотри за эти деревья. Он сощурил глаза, машинально сжимая руку Мо Жаня. Первые десять секунд он не замечал ничего странного и уже было подумал, что его непутёвый муж попросту издевается над ним… Но спустя ещё мгновение он понял, что имел в виду Мо Жань. — Это иллюзия, — одновременно произнесли они. Ситуация действительно была похожа на ту, что происходила в городке Цайде, когда они невольно стали участниками призрачной свадебной церемонии. Тогда они тоже оказались в мире иллюзий, попав под действие демонических чар. Мо Жань в то время, был ещё юным несостоявшимся заклинателем, отчего влияние этих чар особенно сильно сказалось на нём. Сейчас никто из них не чувствовал никаких чар. Это было слишком странно. — Поэтому мы не видим никаких следов и не чувствуем никаких барьеров. Их тут просто нет… Нужно покинуть этот лес в ближайшее время. Чу Ваньнин, не отпуская Мо Жаня, потащил его туда, откуда они пришли. Иллюзия могла измениться в любой момент, что сильно усложнило бы им задачу. Сам Мо Жань лишь покорно шёл следом за своим учителем, не решаясь сказать, что ему больно. Ваньнин так сильно сжал его руку, что он был уверен в том, что следующие пару дней она точно будет болеть. Хорошо, что это была не та рука, которой он привык держать оружие. К счастью, вернулись они без особых приключений. Разве что в лесу стало слишком тихо, словно всё живое в миг исчезло, и даже птиц не было слышно. Дойдя до ворот, они, как и было оговорено ранее, разделились: Чу Ваньнин отправился устанавливать барьер, а Мо Жань — предупреждать людей о том, чтобы те не покидали его пределы. Пораскинув мозгами, Мо-цзунши сразу пошёл к старейшине Си, чтобы тот тоже оповестил об этом жителей. Сказать, что старик был напуган — ничего не сказать. Его глаза едва на лоб не полезли, а руки задрожали, когда он услышал о демонической иллюзии и о том, как погибли те юноши. Мо Жань бы и рад был не рассказывать, но старейшина сам настоял на этом. К тому моменту, как Мо Жань закончил с объяснениями простому народу, а Чу Ваньнин – с установкой барьера, было уже темно. Старейшина любезно предоставил им домик, который был близко к выходу из деревни. Пока Чу Ваньнин устанавливал барьер, Мо Жань успел купить некоторые продукты у местных жителей, чтобы приготовить ужин. Они сегодня только завтракали, что сильно могло сказаться на замёрзшем и уставшем Чу Ваньнине… Вот уж заболеть ему ещё не хватало. Весь вечер они провели в разных комнатах: Мо Жань что-то готовил, а Чу Ваньнин, не переставая, размышлял. Сначала он хотел помочь своему мужу на кухне, но тот сказал, что сам справится. В целом Ваньнин был согласен с таким раскладом. Он действительно устал от непривычной работы в виде установки огромного защитного барьера. Непривычно было провести день вот так, когда времени на друг друга практически не было. Ваньнин даже успел позабыть о том, что его тело с утра ужасно болело от невыносимой любви Мо Жаня. Хотелось сейчас не думать ни о чем, вновь оказаться в крепких объятиях и касаться любимых губ. И о чём он только думает? Сейчас ведь совсем не до этого!