Как в страшном сне
9 июня 2025 г., 19:24
Проснулся Мо Жань от громкого стука в дверь. Проспал он не больше четырёх часов, отчего первым делом подумал, что ему это просто приснилось и вновь закрыл глаза, покрепче обняв мирно спящего Чу Ваньнина.
— Господа Бессмертные! Господа Бессмертные! Образцовый наставник Мо! Уважаемый Бессмертный Бэйдоу!
Стук возобновился с ещё большей настойчивостью, вдобавок, их начали не переставая звать несколько голосов. Мо Жань едва сдержался от того, чтобы установить барьер, который заглушит эти стуки и крики вокруг домика. Но он всё-таки Мо-цзунши, поэтому просто не мог себе позволить пренебрегать такими открытыми просьбами людей. Через пару секунд попыток проснуться, он вспомнил, что вообще-то находится не на горе Наньпин, а на внезапно образовавшемся злоключении в деревушке Лун Цзин.
— Мо Жань, — холодный и всё ещё сонный голос Чу Ваньнина окончательно заставил Мо Жаня проснуться.
Он нехотя выпустил Чу Ваньнина из объятий и с громким «иду, иду!» открыл дверь.
— Господин…
Перед Мо Жанем предстал мужчина средних лет, чуть ниже него самого. Выглядел тот довольно хило, но глаза выдавали совершенно обратное. Этот человек явно успел набраться от жизни ценного опыта. Позади мужчины стояли еще двое, примерно одного возраста с Мо Жанем.
— В чём дело? — ещё сонный голос донёсся из-за спины Мо Жаня. Чу Ваньнин уже не лежал в кровати, а грациозно сидел и наблюдал за происходящим.
— Старейшина Си… его сын… — начал, задыхаясь от переживаний один из троих мужчин, — Мы не знаем, что произошло, но его сын ни с того ни с сего вдруг бросился на него и… и…
— И сейчас один без сознания, а второй носится вокруг дома и бьётся о какую-то невидимую преграду, — наконец сказал тот высокий и крупный мужчина, — Сделайте хоть что-нибудь, мы вас очень просим! Он до смерти напугал детей и женщин, а у нас уже голова болит от его воплей.
Не сказать, что это было чем-то неожиданным, но Чу Ваньнин был уверен, что то снадобье поможет. В конце концов, оно имело свойство успокаивать и развеивать кошмары. Хотя… есть и другой вариант.
Мо Жань нахмурил брови и кивнул, но тут же закрыв дверь.
— Подождите, — бросил он вслед закрывшейся двери.
Он вернулся к кровати, где ещё пару минут назад мирно спал, а затем шумно выдохнул:
— Я могу сам сходить, а ты можешь ещё немного поспать, — предложил он, натягивая на себя одежду, — Мне кажется, что стоит допросить того господина иным способом.
— Не торопись с этим, — проигнорировав предложение о том, чтобы поспать, Чу Ваньнин как-то задумчиво посмотрел прямиком в чёрные глаза Мо Жаня, а затем отчего-то хмыкнул.
Мо Жань, конечно же, ничего не понял. Почему Учитель так посмотрел? Но это не что-то необычное, в конце концов, Ваньнин нередко ведёт себя слишком странно… Даже для него самого.
Но на самом деле, всё было гораздо проще: он просто вспомнил, как допрашивал пятнадцатилетнего непутёвого Мо Жаня, который нарушил три правила разом. Он давно не злился на него, да и сейчас дело было совсем не в этом… Мо Жань так изменился за эти годы. Совсем не тот несносный и глупый мальчишка, который ошивается в борделях и пренебрегает манерами. Это неудивительно, ведь прошло очень много лет, но… Иногда всё ещё не верится, что этот мужчина и тот пятнадцатилетний глупый ребёнок — один и тот же человек. Особенно об этом вспоминается, когда Мо Жань начинает дурачиться и нести какой-то полнейший бред.
Он поистине удивителен.
В одно мгновение его голос и смех могут разливаться тёплым мёдом на сердце Чу Ваньнина, а в следующую секунду он может угрожающе призывать Тяньвэнь, молясь, чтобы Мо Жань заткнулся.
— Учитель, ты такой милый, когда о чем-то задумываешься, — Мо Жань очаровательно улыбнулся.
Ну вот, прямо как сейчас…
— Мо Вэйюй! — он сейчас был готов под землю провалиться. Ему не стыдно, даже приятно такое слышать, но почему-то бесконечно сложно реагировать на это нормально. Слишком его смущали подобные речи. — Замолчи и пойдём уже! Нас ждут, не время для разговоров.
— Как скажешь, Учитель, — он не переставал улыбаться – только больше раззадорился от такого ответа, — Так с чем мне не торопиться?
— С допросом, очевидно.
На улице их всё так же ждали трое мужчин. Каждый из них смотрел на пару заклинателей так, словно на великих небожителей. Мо Жаню даже стало некомфортно от таких пристальных взглядов, словно он какая-то девица-куртизанка. Хотя, конечно, все эти взгляды были вполне обоснованы. Не каждому же удаётся вот так встретить двух образцовых наставников, которые, по общеизвестному факту, живут в уединении последние несколько лет. Их отношения не были общественным достоянием, и сами они никогда не выставляли их на всеобщее обозрение, но, как это бывает… Один узнал, рассказал второму «по секрету», третий тоже рассказал кому-то по тому же принципу и так, пока слухи не станут всеобщей темой для обсуждения. В общем, почти каждый успел прознать об особенных отношениях бывших ученика и учителя. Соответственно, по любой из этих причин, люди, далёкие от понятия приличия, будут глазеть на них.
Но они не решались ничего спрашивать, к огромному счастью Чу Ваньнина. Сколько бы времени ни прошло, сколько бы раз Чу Ваньнину ни приходилось отбрасывать свою гордость… Он всё равно оставался прежним Бессмертным Бэйдоу, Юхэйном ночного неба, который попросту не может потерять лицо. Дело не в том, что ему стыдно за то, что он в тех самых отношениях с Мо Жанем, о которых все говорят. Нет, на это ему было всё равно. Просто… ну каково вообще людям, когда их спрашивают о личной жизни? Его бы просто взбесили подобные вопросы и, признаться, он процентов на семьдесят пять был уверен в том, что отхлестал бы их своей неизменно «жестокой» ивовой лозой. Ну а после этого он вряд ли смог бы сохранить лицо.
Добравшись до дома старейшины Си, Мо Жань не стремился снять барьер, а лишь с лёгкой заинтересованностью смотрел на носящегося вокруг дома юношу. В этом его сумасшествии было что-то странное, но он никак не мог понять, что именно было не так. Может, дело в том, что это выглядело слишком естественно, словно этот человек должен быть именно вот таким… как бы абсурдно это ни звучало. А может, и наоборот, в том, что он слишком переигрывал?
Украдкой взглянув на Чу Ваньнина, он понял, что Учитель тоже находится в смятении. Его выражение лица было абсолютно нечитаемым, но в глазах всё равно отражалось непонимание того, что тут, мать его, происходит?! Вариант того, что за сумасшествием парнишки стоит другой демон… Нет, точно нет.
— У нас не так много времени, — тихо напомнил Чу Ваньнин.
Мо-цзунши не нужно было повторять дважды: он сразу понял, чего хочет Учитель.
Смерив взглядом зевак, которые пришли поглазеть, Мо Жань снял барьер, и, как и стоило того ожидать, сын старосты тут же понёсся прочь.
— Цзяньгуй!
Ивовая лоза мгновенно явилась, а через секунду уже следовала указу хозяина и поймала сбегающего юношу за ногу. Мо Жань, конечно, не влил и капли духовных сил, чтобы ненароком не поранить беглеца, но жители всё равно перепугались. Кто-то возмущённо прокричал:
— Да кто ж так делает-то?! Он ведь обычный человек! Как так можно поступать с ним… Воистину бесстыд…
Договорить он не успел. Встретившись с холодным, явно недовольным взглядом Чу Ваньнина, мужчина тут же поумерил свой пыл и скрылся в толпе.
Мо Жань тем временем связал буйного юношу и подошёл к бессознательному старейшине Си.
— Всё в порядке, он просто перенервничал, — быстро констатировал Мо Жань, — Через полчаса сам очнётся.
Вредить сыну старейшины было нельзя, но им ничего не оставалось, кроме как нажать на акупунктурные точки, временно оставив его без сознания. Можно было попробовать вернуть ему здравомыслие, но сейчас Чу Ваньнин не был уверен в том, что они не сделают хуже. Если его поведение всё-таки было вызвано ядом, то яд мог повести себя совершенно непредсказуемо, если попробовать ему противостоять. К тому же, если старейшина действительно давал снадобье своему сыну, то вполне возможно, что его поведение стало таким именно по этой причине.
Долгие полчаса они успокаивали жителей, всячески убеждая их, что всё будет в порядке. Естественно, уверен в этом не был никто, даже они сами, но это было лучшим вариантом. В конце концов, после столь бурного начала дня, им предстоял не менее насыщенный событиями день. Правда, для начала нужно было хоть что-то съесть.
Мо Жань, естественно, решил взять всю готовку на себя, но в этот раз Чу Ваньнин всё-таки выпросил у своего чрезмерно заботливого мужа хоть какую-то работу на кухне.
И вот, добрые минут десять он стоял возле столешницы, старательно мелко нарезая овощи. Мо Жань тем временем помешивал куриный бульон, постепенно добавляя туда соль и некоторые специи, которые смог найти в этой деревне.
— Мо Жань.
— Нарезал? Давай сюда, я добавлю в бульон и через минут десять всё будет готово.
— Я не об этом…
— В чём тогда дело, Учитель? — Мо Жань вполоборота посмотрел на Чу Ваньнина. Взгляд, с которым его встретил Ваньнин, заставил Мо Вэйюйя мягко улыбнуться.
— У тебя волосы сильно запутались, — вдруг выпалил Чу Ваньнин.
— О… правда? Не было времени, чтобы привести их в порядок. Разберусь с ними, когда суп будет довариваться, — не задумываясь ответил Мо Жань.
Он даже не подозревал, что Чу Ваньнин сказал об этом совсем не потому, что ему это не нравилось. Нет, он, безусловно, очень пёкся о приличном внешнем виде, но…
А Мо Жань уже полностью повернулся, чтобы взять со стола аккуратно нарезанные овощи. Стоило ему наклониться, как он буквально ощутил на себе пристальный взгляд. Обычно от такого мурашки бегут по коже. В этот раз ему вдруг стало очень и очень тепло… недолго думая, он собрал в голове несложный пазл и с лучезарной улыбкой посмотрел на Чу Ваньнина:
— Если хочешь, то можешь сделать это сам.
Конечно, до него не сразу дошло то, как двусмысленно это звучало. Однако, прекрасные глаза феникса, что мгновение назад излучали тепло и всепоглощающую любовь, резко стали ледяными.
— Мо Вэйюй!
— Хахахах! Учитель, я имел в виду, что ты можешь собрать мои волосы…
— Ничего подобного я делать не собирался, — в его голосе читалось раздражение и неприятный холод.
Но Мо Жань слишком хорошо знал Чу Ваньнина, поэтому лишь наклонился и оставил мягкий поцелуй на уголке его губ. Если Ваньнин выглядел слишком отстранённо и холодно, в таких ситуациях было очевидно, что тот слишком смущён.
— Прости, Учитель… Я был неправ. Мне действительно стоит следить за словами.
Довольный ответом Ваньнин кивнул и его взгляд чуточку смягчился.
— Хочу.
— М?
— Хочу собрать тебе волосы! — посетовав про себя на то, что Мо Жань точно доведёт его до приступа своими глупыми вопросами, Чу Ваньнин взмахнул рукавом и ушёл в комнату.
Мо Жаню оставалось лишь сдержать смех, улыбнуться и продолжить готовить.
Его радовало то, что даже в такой ситуации Чу Ваньнин смог проявить свою любовь и заботу. Ведь даже Мо Жань был всецело поглощён мыслями о том, что им предстоит делать с этим демоном. Сегодня у них не было привычного времени на любовь и нежность, но это простое «хочу собрать твои волосы»…
Спустя несколько минут Мо Жань вернулся в комнату и с больно уж весёлым выражением лица уставился на Чу Ваньнина, который что-то искал в мешочке цянькунь.
— Что ищешь?
— …
— Ваньнин?
— Сядь.
Мо Жань пожал плечами и сделал так, как было велено.
— Как ты так сильно их запутал, Мо Жань?
— …я?
— Ну не я же! — Чу Ваньнин стянул ленту с густых чёрных волос, наблюдая за тем, как они небрежно рассыпались по спине. — Не дёргайся.
Мо Жань, конечно же, даже не планировал дёргаться, но для душевного спокойствия всё-таки кивнул и замер.
Чу Ваньнин уселся позади Мо Жаня. Отчего-то первые пять секунд он ничего не делал, кажется, просто наблюдая за спокойствием Мо Вэйюйя. Но всё же, с тихим вздохом, он запустил пальцы в его волосы… Длинные, черные, как вороново крыло, они струились по его коленям, словно темная река.
В комнате царил полумрак, несмотря на то, что за окном было светло. Ставни были закрыты, и только маленькая щёлка пропускала слабую полоску дневного света. Воздух был наполнен чем-то неуловимо сладким, исходящим от волос Мо Жаня.
Чу Ваньнин осторожно проводил по ним гребнем из слоновой кости, который так отчаянно искал в своём мешочке цянкунь. Несмотря на то, что он совершенно не привык приводить в порядок чьи-то волосы, он всё равно распутывал каждый узелок с бесконечным терпением и нежностью. Его прикосновения были легкими, почти невесомыми, словно он боялся нарушить хрупкое волшебство момента. Время словно замедлило свой бег, превратившись в тягучий, сладкий мед.
Мо Жань сидел неподвижно, закрыв глаза и наслаждаясь лаской. Он чувствовал, как теплые пальцы Чу Ваньнина скользят по его коже, как гребень мягко массирует голову, и ему казалось, что все тревоги и заботы растворяются в этом спокойствии. Тишина нарушалась лишь тихим шелестом волос и едва слышным дыханием Чу Ваньнина.
Когда все пряди были распутаны, Чу Ваньнин собрал волосы Мо Жаня в высокий хвост, оставив только чёлку беспорядочно спадать на прекрасное лицо.
Чу Ваньнин наклонился и нежно поцеловал Мо Жаня в макушку. Его губы были теплыми и мягкими, а поцелуй – полным любви и обожания. Мо Жань вздрогнул от неожиданности, а затем расплылся в лучезарной улыбке. Оборачиваться он не стал, чтобы не отвлечь решительность Чу Ваньнина.
Неожиданно, и даже для самого себя, Чу Ваньнин обошёл Мо Жаня и опустился на колени, а затем ткнул его в ямочку на правой щеке.
— Ты очень красивый, — едва слышно произнёс Чу Ваньнин. В ту же секунду он резко встал и отвернулся, явно залившись краской.
— Не забудь про еду, — вновь заговорил, надеясь, что Мо Жань просто уйдёт.
— Ваньнин…
— Ничего не говори! Даже не думай, — его голос звучал привычно, довольно отстранённо, будто бы Мо Жань действительно сделал что-то плохое.
— Хорошо, как скажешь, Учитель, — не переставая улыбаться тому, какой же всё-таки Чу Ваньнин милый в своей любви, Мо Жань послушно ушёл на кухню.
Поели они довольно быстро, поэтому уже через тридцать минут покинули дом и отправились изучать местность. Кто знает, что ещё успело измениться здесь за это время? Жители деревни, явно обремененные незавидным положением старосты, лишь молча выслушали какие-то едва понятные наставления Чу Ваньнина и хором томно вздохнули.
Чу Ваньнин?
Мо Жань резко повернулся, уже готовясь выдавить «Учитель», но стоило ему это сделать, как все слова мигом исчезли из его головы.
Сердце билось в ушах, дыхание сбилось, руки дрожали, как у смертельно раненого.
Он больше не мог твёрдо стоять на ногах и просто рухнул на колени, уставившись в черноту под ногами.
А в другом конце, Чу Ваньнин, приближаясь к развилке, где они расстались, вдруг резко остановился. Куда ему идти? Коридора, куда пошёл Мо Жань… не было. Даже этот «храм» будто бы стал другим — не таким разрушенным.
Чу Ваньнин застыл, окружённый гнетущей тишиной, в которой гулко отдавалось собственное дыхание. Пространство вокруг него изменилось. Коридоры, которые он запомнил, исчезли, сменившись замкнутыми, слишком ровными стенами, гладкими и чужими, словно высеченными не руками людей. Камень под ногами был тёмен, будто напитан древней гарью. Свет, падавший от заклинания в его ладони, не отражался — он гас, утопая в плотной мгле, будто сам воздух жаждал пожрать его.
Чу Ваньнин закрыл глаза и глубоко вдохнул. Всё в этом месте дышало неправдой — даже он сам. Но мысль о том, что Мо Жань мог быть поглощён иллюзией, бесследно раствориться в тьме, сдавила грудь ледяной рукой. Он знал, что теряет время. А возможно — уже потерял.
Он ударил ладонью по стене. Камень отозвался глухим стоном, и в этой глухоте будто скрылось… что-то иное. Внутри стены. За ней. Или под ней. Он прислушался внимательнее.
Стук. Глухой. Едва различимый. Не сердце. Чужой, сбившийся ритм — как будто кто-то бился внутри, но уже давно перестал надеяться, что его услышат.
Он всё ещё не был уверен в реальности происходящего, но не мог не испытывать страх за любимого.
Страх.
— Мо Жань, — глухо прошептал Чу Ваньнин, и в его голосе не было ни тени сомнения, — я уже иду.
Дрожащими руками Мо Жань провёл по полу, чтобы убедиться в том, что хоть что-то здесь не является иллюзией. Мгновение спустя он ощутил слабую нить очень знакомой энергии, которая точно следовала за ним с того момента, когда они с Чу Ваньнином разошлись. Сначала он думал, что ему кажется или просто нравится думать, что его золотко рядом. А теперь это стало единственным спасением.
Едва найдя в себе силы, откинув мысли о том, что Хуа Бинань буквально сжирал его своим пустым, мёртвым взглядом… Мо Жань резко встал и быстрым шагом побежал, следуя откликам тонкой духовной нити.
Цзяньгуй засветился так ярко, что, казалось, чёрное поветрие должно исчезнуть только из-за этой внушительной, божественной ауры.
Прошлое осталось в прошлом. Никто больше не управляет им, не заставляет разрушать мир. Никто не хочет забрать у него Чу Ваньнина.
— Цзяньгуй! Ветер!
С самым яростным выражением лица, Мо Жань поднял руку наверх и резко начал вращать лозу над головой. Алый свет вспыхнул ещё ярче, а вслед за этим — Цзяньгуй увеличился в размерах в несколько раз, образовав вихрь, больше похожий на кровавый ураган. Ярким светом залилось всё вокруг, туман и созданные им иллюзии в ту же секунду растворились в этом вихре, который был способен уничтожить всё на своём пути.
По другую сторону, Чу Ваньнин сложив пальцы в печать, откровенно говоря, вливал очень уж много духовной энергии на разрушение демонических иллюзий. Ему ничего не оставалось кроме того, как перестать отвлекаться на поиски Мо Жаня и просто помочь ему выбраться.
Он слышал всё, что происходило за какой-то из этих стен. Чувствовал, как постепенно рушится иллюзия, а демоническая аура сходит на нет.
— Мо Жань, давай быстрее, — тихо произнёс он, — И не навреди себе…
Дело было в том, что Мо Жань не так уж и часто использовал «Ветер», а следовательно — мог ошибиться в использовании этой техники.
Добрые пять минут потребовалось на то, чтобы иллюзия окончательно разрушилась, а вместе с ней и храм. Чу Ваньнин не мог открыть глаза, пока не завершит заклинание, ведь это могло просто свести с ума.
Когда пыль наконец осела, Чу Ваньнин, закончив заклинание, открыл глаза. Руины храма раскинулись перед ним, но Мо Жаня нигде не было видно. Чувство лёгкого беспокойства кольнуло его. Он звал Мо Жаня, но ответа не последовало.
Но он больше не переживал. Вместе с иллюзией исчез и храм, а на его месте образовалось множество обломков, среди которых он и увидел Мо Жаня.
— Ваньнин… — немного безрадостно, но облегчённо отозвался Мо Жань. Сначала он просто не поверил в то, что это действительно Чу Ваньнин зовёт его. Но стоило ему открыть глаза и осмотреться, как Мо Жань осознал, что всё закончилось.
Если быть честным, то он чувствовал себя так, будто вновь побывал в своём подростковом теле. Ощущения были схожи с теми, что он испытал, когда он и Ся Сыни были в иллюзорном мире Персикового источника. Тогда он тоже плохо понимал что происходит. Маленький Учитель защищал его, а ещё именно он первым понял, что с иллюзорным миром что-то не так. В этот раз дела обстояли совершенно иначе, но чувствовал он себя также паршиво.
— Там был Призрачный Князь, а я испугался какого-то демона, — тихо рассмеялся Мо Жань.
— О чём ты? — Чу Ваньнин уже подошёл и обеспокоено смотрел на смеющегося мужчину.
— Ничего, — не переставая смеяться, Мо Жань поднялся и заключил любимого в крепкие объятия, — Спасибо.
Чу Ваньнин не стал больше ничего спрашивать, чувствуя, что Мо Жань сильно вымотан. Ему было интересно, что с ним там произошло, но, судя по состоянию Мо Вэйюйя… точно ничего хорошего. Он смутно догадывался, что им не стоило разделяться, ведь Мо Жань подозрительно странно не хотел его отпускать от себя последние пару дней. Переживания, страх, демон, что способен создавать иллюзии… Это определённо привело к тому, что над Мо Жанем внутри этого «храма» знатно поиздевались.
— А вот и источник всех бед, — внезапно заговорил Мо Жань, заставив Чу Ваньнина вздрогнуть.
— Что?
Мо Жань присел на корточки и поднял дряхлую балку, из-под которой яростно пытался выбраться небольшой чёрный демонёнок.
— Отнесём его на Пик Сышэн? Пусть Сюэ Мэн заточит его в пагоде.
Чу Ваньнин утвердительно хмыкнул. Он действительно никогда не видел, чтобы этот туман мог принимать такой глупый облик… Или, быть может, он в действительности таким являлся? Но не было сомнений о том, что это маленькое нечто — Бедствие Чёрного Ветра.
***
Лес встретил их удушающей, неестественной тишиной. Воздух стал тяжелым, каждый вдох ощущался как глоток густого, затхлого тумана. Деревья, казалось, склонялись над ними, их ветви переплетались в жуткие, костлявые узоры, едва пропуская редкие лучи света. Мо Жань инстинктивно вытянул руку, чтобы прикрыть Чу Ваньнина, когда крошечный, почти незаметный виток черного тумана пронесся мимо. — Будь осторожен, — предостерег Чу Ваньнин, внимательно осматривая окрестности. Он поднял руку, и из его ладони вырвался тонкий поток духовной энергии, — Иллюзии здесь нет. Они углублялись в чащу, следуя за ощущением гнетущей ауры. Под ногами хрустел не до конца растаявший снег, но других звуков не было – ни пения птиц, ни шелеста листвы от ветра, который, казалось, вовсе не смел сюда проникать. Обстановка не менялась долгое время, может, около тридцати минут, они просто шли в абсолютной тишине. Мо Жань чувствовал себя слишком неспокойно, будто они в упор не замечают чего-то очень важного… Но духовная энергия не колебалась, не резонировала с демонической аурой, а иллюзия, в которую они, очевидно, уже вошли, никак не пыталась им навредить. Вскоре они вышли на небольшую поляну. В её центре стояло то, что можно назвать храмом – полуразрушенное подобие цитадели, заросшее мхом и обвалившимися камнями, среди которых особенно выделялась стела с едва различимыми вырезанными на ней символами. Чу Ваньнин почувствовал, что от этого храма исходит очень уж сильная энергия. Будто бы здесь было множество мертвецов, которые были под контролем Вэйци Чжэньлун. — Источник здесь, — прошептал он, и его голос был необычно напряженным, — Ты… чувствуешь? — Вэйци? — …да. — Чувствую, но это не оно. — Я знаю, но я не помню ничего, что могло бы быть похоже на эту технику. — В худшем случае, мы проведём здесь чуть больше времени, чем хотелось бы. Не волнуйся, Ваньнин. Я рядом… Всё в порядке, — Он сжал ладонь Чу Ваньнина, а затем слабо улыбнулся, — Осмотримся, но не отходи далеко. — Тут нечего смотреть, — собравшись с мыслями, ответил Чу Ваньнин, — Идём внутрь. Только не забывай, что это иллюзия… — Не отходи далеко. — … Мо-цзунши не был тем, кого пугали подобные места. В конце концов, он живёт уже слишком долго и видел, пожалуй, даже больше Чу Ваньнина. Да и разве после того, как он собственными руками уничтожил весь Мир, переродился, спустился в Ад, вновь умер… могло ли быть что-то, что действительно его напугает? Было. Вот уже второй день его не покидает ощущение того, что он боится потерять Чу Ваньнина из вида. Он не знал почему, но ему совершенно не хотелось отходить от него даже на пару метров… Но так нельзя. Им всё равно придётся разделиться, чтобы нормально осмотреть это подобие храма. В конце концов! Чу Ваньнин — сильный заклинатель, который более чем способен перевернуть половину Мира в одиночку. Вряд ли какой-то демон сможет ему навредить… Чу Ваньнин не стал дожидаться ответа, первым шагнув через поросший лишайником проём. Мо Жань последовал за ним, и каменные своды поглотили их. Внутри царил холод, не тот, что проникает сквозь одежду, а тот, что, казалось, исходил от самих камней, пропитанных веками упадка и чего-то более зловещего. Воздух был тяжёлым, густым, и каждый вдох отдавал сыростью и запахом тлена. Тусклый, серый свет пробивался сквозь редкие щели в полуобрушенной крыше, лишь подчеркивая мрак и искривленные тени, которые танцевали на стенах, похожие на невидимые силуэты. Тишина здесь была не просто отсутствием звуков, а осязаемым, давящим присутствием, которое, казалось, давило на барабанные перепонки, искажая восприятие. Они оказались в обширном, но сильно разрушенном зале. Впереди, за грудами обвалившихся колонн, темнели несколько проходов, ведущих вглубь строения. Ни один из них не сулил ничего хорошего; каждый был черной пастью, готовой поглотить свет. Чу Ваньнин оглядел их, его взгляд был острым и сосредоточенным. — Так быстрее, — произнес он, поворачиваясь к Мо Жаню. В его голосе не было и тени сомнения, только холодная решимость, Ты... возьми тот. Я пойду сюда,— Он указал на два разных прохода, разделяющих их пути. Мо Жань кивнул. Его губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал эту энергию тоже, холодную и отталкивающую, и от мысли о разделении внутри этого места по спине пробежал неприятный холодок, но он знал, что спорить бесполезно, когда Чу Ваньнин принимал такое решение. Он лишь крепче сжал ладонь Чу Ваньнина в последний раз, почти незаметно погладив тыльную сторону его руки, словно пытаясь передать часть своей силы. — Не отходи далеко, — вновь повторил Мо Жань, пристально всматриваясь в любимые черты лица, едва освещенные эти мрачным и искаженным светом. Чу Ваньнин лишь коротко кивнул, уже отпуская его руку и поворачиваясь к выбранному пути. Словно тень, он скользнул в темноту, оставляя Мо Жаня одного в центре этого умирающего храма. Как только фигура Чу Ваньнина исчезла за поворотом, тишина стала еще глубже, оглушительнее. Мо Жань ощутил, как тяжесть помещения обрушилась на него с новой силой, и воздух вокруг, казалось, стал ещё холоднее, будто само место дышало леденящим равнодушием к живым. Ему не оставалось ничего, кроме как последовать примеру, ступив в свой собственный мрак. Каждый его шаг теперь отзывался гулким эхом в пустых коридорах, и это эхо было единственным, что нарушало зловещую тишину, подчеркивая их одиночество и неотвратимость того, что ждало впереди. Проходя вдоль неровных стен, держа на ладони яркий огонёк, он осознал, что иллюзия слишком сильно искажала это место. Они ведь входили в храм, так почему изначально обычные коридоры… Вдруг оказались каменными? Будто в пещере. Стены были исписаны различными печатями, которые ему раньше редко доводилось видеть. Обычно подобные печати использовали в пагодах, которые сдерживают нечисть. У него никогда не было необходимости запоминать, что к чему, но Мо Жань всё равно смутно понимал, что эти печати отличаются от обычных. Они не просто отличались — они дышали. Чуть вздрагивающие в отблеске пламени, знаки будто шевелились на камне, медленно извиваясь, как живые. Мо Жань замедлил шаг. На мгновение показалось, что одна из печатей мигнула ему — как глаз в темноте. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, возвращая себе сосредоточенность. Не время для страхов. Но что-то внутри уже начинало шептать — это место не просто иллюзорное, оно смотрит и следит за тобой. Неужели это чёрное поветрие… способно на такие иллюзии? Пламя на его ладони слегка дрогнуло, вытянувшись вверх, словно от внезапного сквозняка. Но воздух вокруг был неподвижен. Ни малейшего ветра. Ни звука. Только его шаги, отражающиеся от каменных стен, и ощущение, будто он больше не один. Он шагнул дальше — и остановился. Прямо перед ним коридор раздваивался, но не это привлекло внимание. На полу, у самой стены, лежал клочок ткани. Белый, испачканный, но безошибочно знакомый. Он медленно наклонился, подбирая его. Аккуратный разрез — точно такой, какие носил Чу Ваньнин. Мо Жань сжал ткань в кулаке. Сердце вдруг ударило слишком громко. Он выпрямился и огляделся, но ответа не было. Только тени. Только молчание. Он сжал ткань крепче, почти до боли в пальцах, и медленно отпустил дыхание. Что-то в груди сжалось, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Он попытался сделать шаг, но ноги будто налились свинцом — чужая, липкая тяжесть охватила его, парализуя, приковывая к месту. Паника накатила неожиданно. Сначала — словно дрожь где-то в животе: незаметная, почти игнорируемая. Но в следующее мгновение она хлынула во всё тело, как леденящая волна. Мо Жань резко выдохнул, дрожащими пальцами коснулся стены, пытаясь удержать равновесие. В висках застучало. Мир вокруг начал искажаться — не иллюзией, нет, — самой реальностью. Стены будто нависали, сжимались, заставляя его дышать чаще, поверхностно, рвано. Где он? Почему так тихо? Сколько прошло времени? Мысли мешались, сливались в один тревожный гул, из которого невозможно было вырваться. Он закрыл глаза. Достаточно. Он не мог позволить себе сломаться сейчас. А в это время, где-то по другую сторону храма… Чу Ваньнин ступал почти беззвучно, ведя перед собой тонкую нить духовной энергии — невидимую, но ощутимую, как слабое эхо за спиной. Он не был уверен, что Мо Жань чувствует её, но это было всё, что он мог сделать перед тем, как они пошли разными путями. Он видел переживания Мо Жаня, но почему-то решил, что лучше не подливать масла в огонь… Поэтому промолчал, лишь оставив небольшой духовный след на запястье любимого. Проход, в который он свернул, вёл глубже, вниз по ступеням, уходящим в недра подземелья. Воздух становился плотнее с каждым шагом, пропитан странным, сладковатым запахом, от которого хотелось морщиться. Дураку было ясно, что храм тоже был частью иллюзии. Ощутив слишком сильное давление откуда-то снизу, будто бы множество рук начали тянуть его прямиком в Ад, Чу Ваньнин осознал, как много ему недоговорил старейшина. Он остановился, не стараясь сопротивляться. Медленно и тихо он призвал Тяньвэнь. Ивовая лоза, повинуясь воле хозяина, неспешно выскользнула и появилась в ладони Чу Ваньнина. Тишина казалась настолько глубокой, что нарушить её — всё равно что разбить лёд. Но он не колебался. Чу Ваньнин резко остановился. Где-то на уровне груди, ближе к сердцу, что-то невидимое дрогнуло — как натянутая струна духовной связи, едва ощутимая, но невообразимо острая. Мо Жань… Никакого крика, никакой боли. Связь не была прервана, но никто не отзывался. Он почувствовал не тревогу даже, а неестественную тишину, как если бы кто-то накрыл источник света чёрной, плотной тканью — и ты больше не знаешь, горит ли он под ней. Чу Ваньнин внезапно вздрогнул. Тяньвэнь послушно увеличилась в размерах, осветив весь этот длинный коридор своим божественно-золотым светом. Вокруг не было ничего. Всё те же стены. Ничего больше не тянуло его вниз. Что-то не так. Он выдохнул, вслушиваясь в собственное сердце. Совсем не так. Он не мог знать, действительно ли иллюзия пытается затянуть его… Или с Мо Жанем всё же что-то произошло? Никакие убеждения о том, что Мо-цзунши сильный заклинатель, не могли удержать волнующееся сердце Чу Ваньнина. Спокойное, совершенно безразличное лицо сменилось на обеспокоенное. И он не думая развернулся, побежав обратно. Тем временем Мо Жань, сжав ткань Чу Ваньнина в ладони, стоял в темноте, не замечая, что камень под ногами уже был не настоящим. Иллюзия, растянувшаяся, как паутина, медленно обволакивала его, и туман — густой, словно живой — начал сочиться из щелей в стенах. Мо Жань не сразу понял, что дышит иначе. Воздух стал вязким, с каждым вдохом оставляя на языке горечь. Он оглянулся, но коридор, по которому он пришёл, исчез. Бедствие Чёрного Ветра… Туман быстро распространился по месту, которое недавно являлось коридором. Он напрягся, мгновенно призвав Цзяньгуй, но туман, как разумное существо, не бросался в атаку. Он вдруг запел. Глухие, почти нежные голоса шептали из темноты. Его имя. Его страхи. Из иллюзии начали появляться едва различимые, но очень знакомые образы людей. Дядя, мать, Ши Мэй…? Их голоса отдалялись, а затем вновь приближались, напевая что-то невнятное, будто бы набор звуков. Мо Жань резко отпрянул назад — и только тогда понял, что не чувствует больше реальности под собой. Он стоял в иллюзии, и каждый его шаг лишь втягивал его глубже. И вдруг — он почувствовал руку на запястье. Тёплую, живую.***
Запечатав его, они вернулись в деревню. Уже темнело, когда они переступили порог дома старейшины Си. — Г-господа… Бессмертрые… — Не нужно церемоний. Ваш сын в порядке? — перебил того Мо Жань. — Да! Слава Небесам! Я… я не знаю, как вас благодарить! Уважаемые наставники… — Мы сделали то, что должны были сделать. Завтра можете отправить людей на поиски… останков. Увы, но мёртвых мы к жизни вернуть не можем, — Мо Жань говорил абсолютно уверенно и совершенно беспощадно, — А потом вам придётся отправиться с нами на Пик Сышэн. Вы неизменно виноваты в том, что здесь происходит. С тем, что никто не ответил на ваши запросы, мы тоже разберёмся. Если эти запросы вообще были. Старейшина Си понуро опустил голову и уставился в пол, а затем рухнул на колени и мгновенно начал отбивать поклоны, бесконечно твердя: — Спасибо, уважаемые Бессмертные! Благодарю вас за то, что спасли моего сына! Спасибо вам, спасибо. Чу Ваньнин удивлённо уставился на него: — Вы так просто признаёте вину? — Я виноват! Виноват! Из-за меня… мой сын… Нет мне прощения! Но он… вы только его не трогайте… Он не виноват ни в чём! Я не достоин быть его отцом. — Мы найдём способ позаботиться о нём и об этой деревне. В произошедшем есть и наша вина, — остановив бесконечно кланяющегося старейшину, Чу Ваньнин печально выдохнул. — Наша? Мы уже столько лет не живём в ордене, что… — возмутился Мо Жань. — Мо Вэйюй. — А… О… А! Я понял… — он улыбнулся так широко, что ямочки на его щеках, кажется, стали ещё более завораживающими, — Учитель прав. Чу Ваньнин не стал допрашивать старейшину о том, что он ещё упустил в своём признании. В конце концов… всё хорошо закончилось. — Где ваш сын? — поинтересовался он. — О-он… спит. Пришёл в себя, но был ужасно измотан и почти сразу уснул, — пожилой мужчина продолжал стоять на коленях, не смея поднять взгляд на двух заклинателей. — Нам пора. Я окружу ваш дом барьером, поэтому вы не сможете выйти, — Чу Ваньнин моментально вышел из дома старосты, утягивая Мо Жаня за собой.***
Мо-цзунши устало сидел на скамейке возле дома, ожидая, когда Чу Ваньнин, взявший на себя ответственность объяснить жителям всё произошедшее, вернётся. Как раз кстати, через несколько минут, Чу Ваньнин неторопливо подошёл к дому. — Я смертельно устал, — первое, что сорвалось с очаровательных губ Чу Ваньнина, — И смертельно хочу есть. Мо Жань широко улыбнулся, встал и в несколько шагов подошёл к Чу Ваньнину, не раздумывая подняв того на руки. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — Ношу тебя на руках, — с совершенно серьёзным лицом ответил Мо Жань, — Ты всё-таки спас меня. Неужели думаешь, что не заслужил такой мелочи? — Я просто разрушил иллюзию… Это само собой разумеющееся… Мо Жань не дал продолжить, подкинув его на руках, он усадил его на бёдра и безжалостно накрыл его губы своими. Чу Ваньнин, конечно, не стал сопротивляться. Во-первых в этом не было смысла… А во-вторых не так уж ему и хотелось сопротивляться. — И что мой спаситель хочет на… ужин? — Мо Жань только сейчас осознал, что время подходило к глубокому вечеру, — Выбор тут небольшой, но… — Как хочешь. И не называй меня так… Ты же сам уничтожил этого демона. Неужели там было столько места, чтобы использовать «Ветер» на полную мощь? — Не было. Выбора у меня тоже не было, поэтому пришлось выкручиваться. Если бы не тот духовный след, который ты оставил, боюсь, я бы просто сошёл с ума, — Мо Жань уже подходил, открывая дверь в дом, — Не знаю почему, но на меня слишком сильно повлияла иллюзия. Я видел тётушку Ван и дядю… И… Хуа Бинаня. Если бы не эта маленькая нить, которая связывала меня с тобой, то я бы точно не смог прийти в себя. Чу Ваньнин вздрогнул, когда услышал имя, которое было едва ли не проклятием. Но всё же собрался с мыслями и ответил: — Я виноват, ведь не воспринял всерьёз твой страх, который внезапно появился в последние два дня. Нам действительно стоило потратить больше времени, но держаться вместе. Тогда… тебе бы не пришлось через это проходить. Меня не мучали иллюзии так сильно, как они мучали тебя. Демон был не один, точнее… Это Бедствие Чёрного Ветра сожрал какого-то демона, — Чу Ваньнин сел на стул, как только они вошли в дом и Мо Жань отпустил его, — Не знаю, что именно является правдой. Поэтому, мне остается лишь предположить, что тот демон чувствовал твои эмоции на каком-то особом уровне. — Вот как, — Мо Жань задумчиво уставился в окно, — Хочешь сказать, что если бы я не переживал так сильно…? — Вероятно. Мо-цзунши издал неопределённое «хм» и ушёл на кухню. Чу Ваньнин понимал, что ему не стоит идти следом, поэтому остался сидеть на месте. Через несколько минут с кухни донёсся приятный запах. — Мо Жань… — Всё в порядке. Я просто буду внимательнее. Чу Ваньнин хотел улыбнуться, но не смог. Он переживал за состояние Мо Жаня и больше всего не хотел, чтобы тот беспокоился за него. — Хорошо, что прошлое… действительно в прошлом, — прошептал Чу Ваньнин, а затем подошёл и обнял Мо Жаня со спины, — Я люблю тебя. Теперь эта фраза должна звучать чаще. Он и без этого был уверен в безоговорочной любви, но Мо Жань вновь заставил его убедиться в этом ещё сильнее.
