The boy who still survives

Через пару минут к шествию присоединились два аврора. Они держали волшебные палочки наготове в случае, если осуждённый вырвется и попытается напасть на медперсонал. — НЕМЕДЛЕННО ПОСТАВЬТЕ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! УНИЧТОЖУ! ПУСТИТЕ! Тёмный Лорд брыкался и извивался, норовя пнуть или ударить кого-нибудь из санитаров. Тряпка, что была обмотана тогой вокруг его тела, сползла, а потом и вовсе скатилась на пол, являя медработникам наготу самого опасного волшебника современности. Санитаров и лекарей это ничуть не смутило, а вот Волдеморта — наоборот, и тот с новыми силами закрутился, стремясь вырвать из цепких рук какую-нибудь конечность. Мистер Мейсон подозвал молоденькую медведьму, что стояла неподалёку в коридоре отделения. Увидев голого и буйного мужчину, она отвела взгляд. — Мисс Миллер, прошу, принесите шприц с сильнодействующим успокоительным. У нашего новоприбывшего острый психоз, — будничным тоном сказал Мейсон. Он уже собирался идти дальше, как кое‑что вспомнил. — Ах да, и комплект одежды для мистера Риддла размера… — мужчина на секунду задумался, рассматривая телосложение Волдеморта. Тот встретил его пылающим возмущённым взглядом. — Размера М. Смотровая номер три. *** Сестра кивнула и быстренько удалилась, а шествие с больным продолжилось дальше по коридору. С криками и воплями новоиспечённого пациента занесли в смотровой кабинет. Волдеморта уложили на кушетку и тут же отпрянули назад, чтобы не получить кулаком в глаз. Авроры встали по обе стороны от кушетки, нацелившись на Тёмного Лорда волшебными палочками. Пыхтя от злости, Волдеморт забрался с ногами на кушетку, прижав к себе колени, чтобы скрыть наготу. Напасть мужчина не решился, а лишь злобно зыркал на санитаров и авроров. Он злился, что какие-то заурядные волшебники тычут ему палочками в лицо, а он ничего не может сделать. — Мистер Риддл. Волдеморт перекинул взгляд на Мейсона. Он всё время произносил это ненавистное имя. Волдеморт злобно поджал губы, собираясь сказать этому наглому выскочке всё, что он собирается с ним сделать прямо сейчас. — Как ты с-с-смеешь?! — прошипел он, сжимая кулаки. Только направленные в его сторону палочки останавливали его, чтобы прямо сейчас не свернуть Мейсону шею. Ричард молчаливым жестом попросил санитаров отойти, а сам он подвинул стул и сел напротив пациента. В его руках был планшет с листом бумаги и перо. Но не успел он заговорить с Волдемортом, как в кабинет вошла та медведьма. Она всё ещё не смотрела на мужчину, когда передавала лекарю комплект одежды и шприц с успокаивающим. — Мисс Миллер, приготовьте палату номер двадцать три. Медведьма кивнула и быстро удалилась прочь. Мейсон снова обратил внимание на пациента. — Я дам вам эту одежду, мистер Риддл, и вы добровольно будете отвечать на мои вопросы. Если же нет, — Мейсон показал в другой руке шприц, — мы будем разговаривать по-другому, хотите вы того или нет. — Ты смеешь ставить мне условия?! — рыкнул Волдеморт. Тёмный Лорд дёрнулся вперёд. Его высокий рост и мощь магии, что клубилась вокруг него, всегда наводили ужас на всех, кто находился рядом. Однако когда Волдеморт попытался встать и применить магию, сильная боль ударила в виски, а авроры тут же пригрозили ему волшебными палочками. Волдеморт вынужденно отступил, морщась от боли. — Решение суда и ваш статус позволяют мне не только ставить условия, но и начисто лишить вас выбора, мистер Риддл. — Мейсон говорил спокойно. Он даже не шелохнулся. Похоже, что у этого лекаря очень богатый опыт общения с психами. — Но я полагаю, вы человек умный, образованный и сможете принять верное решение. Мейсон передал пациенту аккуратно свёрнутую одежду, и Волдеморт выхватил у него из рук, одарив самым презрительным взглядом, на который был способен. Он одевался под пристальные взгляды медперсонала и блюстителей закона, а затем Волдеморт вальяжно сел, демонстрируя свой статус и авторитет. — Итак, начнём, — заговорил Мейсон, приготовив перо. — Назовите ваше полное имя. — Лорд Волдеморт, — отчеканил мужчина. Лекарь вздохнул и написал что‑то в свой планшет. — Дата вашего рождения. Волдеморт лишь хмыкнул, не собираясь отвечать. — Ваш статус крови, — спросил Мейсон, внимательно наблюдая за пациентом. Взгляд Тёмного Лорда помрачнел. Было видно, как мужчина от злости сжал челюсти. Он продолжал молчать. Ричард снова что‑то записал в свой планшет. Несмотря на то что Волдеморт проявлял явное неуважение и незаинтересованность в диалоге, Мейсон не проявлял никаких эмоций, словно он видел это каждый день за всю свою врачебную практику. — На что жалуетесь? — спросил он снова. Лицо Волдеморта перекосило. Он слегка наклонился вперёд, смотря прямо в лицо Мейсона. — Лорд Волдеморт не жалуется, — процедил он. Мейсон отложил перо и несколько мгновений спокойно смотрел в глаза пациента, не выражая при этом никаких эмоций. — Мистер Риддл… — Я НЕ ТОМ РИДДЛ! — заорал Волдеморт. Тёмный Лорд резко поднялся с кушетки и собирался уже напасть на целителя, но один из авроров сработал молниеносно и применил *Incarcerous*. Волшебные верёвки тут же обвили Волдеморта по рукам и ногам. Однако это его не остановило, и он продолжал крутиться и кататься по полу, надеясь, что сможет разорвать тугие верёвки. Авроры уже замахивались палочками, чтобы утихомирить заключённого, но Мейсон жестом остановил их, безучастно наблюдая за мужчиной. Это безумие продолжалось до тех пор, пока Волдеморт не устал и не выдохся, оставшись лежать на полу и громко хрипеть, хватая воздух ртом. — Переверните его на живот, — скомандовал лекарь и спокойно наблюдал, как один из санитаров переворачивает слабо трепыхающуюся тушку Волдеморта. Наблюдавший за этим Мейсон отложил свой планшет и присел на корточки рядом с пациентом. Из кармана он достал тот самый шприц с успокаивающим зельем и ловко вколол содержимое в ягодичную мышцу. — Вы сделали свой выбор, мистер Риддл. Жестом лекарь приказал санитарам поднять Волдеморта и положить на кушетку, где Ричард Мейсон применил на нём несколько диагностических чар. Физически Волдеморт был полностью здоров, чего нельзя сказать о ментальном состоянии. — Прошу, отнесите мистера Риддла в его палату, привяжите к кровати и заприте дверь. Вскоре ему принесут лекарства. Проследите, чтобы мистер Риддл всё проглотил. *** Почти сразу после того как вялого полубессознательного Волдеморта принесли в палату и привязали ремнями к кровати, вошла медсестра с целым набором пузырьков. Содержимое первого флакона Волдеморт выплюнул в лицо санитару. В следующий раз ему крепко зажали нос, чтобы тот проглотил всё до капли, а затем ещё и ещё, пока все пузырьки не опустошились. Сопротивляться сну не было сил, и Тёмного Лорда вырубило. На следующее утро всё повторилось. Снова санитары заставляли его пить неизвестные зелья, и снова у Волдеморта не было ни малейшего шанса на сопротивление. Не зная, сколько прошло времени, мужчина лежал абсолютно неподвижно, и ему жутко хотелось в туалет. В палате был унитаз, но ремни не давали пошевелиться. Это будет позор, если сейчас великий Тёмный Лорд Волдеморт обмочится прямо на постель. Волдеморта потряхивало. Его терпения хватит от силы на несколько минут, прежде чем случится непоправимое. Раздался щелчок замка, и дверь открылась. В палату вошла медведьма в сопровождении санитара. В её руках был поднос с какой-то тарелкой. — Доброе утро, мистер Риддл, — поздоровалась она и поставила поднос на столик рядом. — Это ваш завтрак. Волдеморт почувствовал облегчение, ведь его сейчас развяжут, и он сможет опорожнить мочевой пузырь. Однако присутствие амбала в его палате настораживало. — Но мне нельзя освобождать вас, поэтому я буду кормить вас, — сообщила она и подвинула стул к кровати пациента. Волдеморт одарил девушку самым ненавистным взглядом, на который был сейчас способен. Он даже не мог как следует разозлиться, ибо все мысли крутились вокруг одной единственной проблемы. — Я хочу в туалет, — процедил Волдеморт сквозь оскал. Сестра внимательно смотрела мужчину, словно размышляла, стоит ли освободить его. Неизвестно, сколько он так терпит. Но заведующий отделением мистер Мейсон строго-настрого запретил освобождать его. Медведьма не знала, кто этот человек, но она мельком видела и слышала крики и вопли новоприбывшего пациента. Должно быть, это он. И раз его привязали, он точно представляет угрозу. Мистер Мейсон наказал всем сотрудникам быть бдительными рядом с этим пациентом и всегда ходить к нему в сопровождении санитаров. Девушка нахмурилась. Может ли этот человек врать? Вполне. Но идея, как решить проблему, возникла быстро. Она достала волшебную палочку и взмахнула ею перед мужчиной. Это заклинание часто применяют к пациентам, которые не могут обслужить себя самостоятельно. Волдеморт вздрогнул и сморщился от резко дискомфортных ощущений, будто бы его внутренности только что связало тугим узлом, а затем стало намного легче. В туалет больше не хотелось. С облегчением возникло и разочарование — его не отвяжут от кровати. — Вам лучше, мистер Риддл? — спросила медведьма, забирая с подноса тарелку. По утрам пациентам всегда подавали кашу и чаще всего сладкую. Волдеморт надул губы, уставившись на девушку не самым доброжелательным взглядом. Ну по крайней мере он не обмочится под себя, что немного успокоило его гнев. Медведьма хоть и обратила внимание на выражение лица пациента, но не стала ничего говорить, дабы совсем не разозлить его. Вместо этого она зачерпнула в ложку молочную овсянку и осторожно, чтобы не накапать, поднесла её к губам мужчины. — Откройте рот, мистер Риддл, мне велено накормить вас. Волдеморт плотно зажал губы. Нет, он не станет унижаться и есть это, тем более с ложечки. Тёмный Лорд отвернул голову к стенке. Девушка вздохнула. Она знала, что будет сложно. — Пожалуйста, мистер Риддл. Вы ведь наверняка голодны, — умоляющим тоном сказала она. В подтверждение этому у Волдеморта заурчал живот. Он скривился от боли, ведь не ел уже несколько дней. Каша вкусно пахла и наверняка была очень вкусной с голодухи. Несмотря на сильный соблазн съесть хотя бы ложечку, голову Волдеморт так и не повернул. — Это всего лишь каша, она не отравлена. Ну хотите, я попробую, чтобы вы не волновались? Эти слова заставили мужчину всё-таки повернуться и скептически посмотреть на сестру. Прямо на его глазах она зачерпнула ложку каши и проглотила. Но это не могло заставить его поверить в то, что эту еду безопасно есть. Эта медведьма могла выпить противоядие заблаговременно и без вреда для себя съесть то, что предлагает. Нельзя никому доверять. Но голод заставлял искать альтернативы. В палате была установлена раковина. Он бы мог попить воды… Волдеморт с трудом сглотнул. Как сухо. — Я выпью воды, если вы при мне нальёте её в стакан, — хмуро сказал Волдеморт. Медведьма несколько секунд изучала пациента взглядом. Какой вредный, однако, пациент. Она отставила тарелку, а ложку трансфигурировала в стакан, который тут же наполнила водой. Волдеморт внимательно следил за тем, что делает девушка. Лишь убедившись, что эта чистая вода не представляет угрозы, он удовлетворительно кивнул. Сестра поднесла стакан к губам мужчины, и Волдеморт слегка приподнял голову, чтобы выпить. Лишь сейчас он осознал, как сильно его мучала жажда. Не мог же он пить воду из туалета министерской камеры в самом деле. Он попросил ещё стакан воды. — А кашу? — спросила девушка, всё ещё надеясь, что пациент поест. Волдеморт лишь покачал головой, и сестра ушла, забрав с собой посуду. И так следующие дни по нескольку раз заходили разные медведьмы, приносили лекарства или пытались предложить Волдеморту поесть. Если зелья они вливали насильно, то поесть они старались уговорить. И в один прекрасный день в палату явился сам заведующий отделением Ричард Мейсон в сопровождении медведьмы и санитара. У медведьмы, Мириам, которую Волдеморт часто видел, в руках был поднос с едой. Тёмный Лорд напрягся. Раз уж явился лекарь, то ничего хорошего не жди. Где‑то внутри Волдеморта закрался страх. — Добрый день, мистер Риддл, — поздоровался Мейсон. Волдеморт смолчал, мрачно уставившись на него. — До меня дошли сведения, что вы отказываетесь от еды. Вы хотите умереть с голоду, мистер Риддл? — монотонным голосом спросил лекарь. — Вы не ели уже целую неделю. Поешьте, прошу вас, мы принесли вам бульон. Волдеморт упорно молчал, а его выражение лица красноречиво говорило о его «тёплых» чувствах ко всем присутствующим. Мейсон одарил его холодным пронзительным взглядом. Очевидно, что есть добровольно мистер Риддл не собирался. Что ж, придётся прибегнуть к необходимому насилию. — Приступайте, — сказал он и присел на стул. Предполагая, что сейчас его будут кормить насильно, Волдеморт отчаянно пытался освободиться, дёргая руками, но это приносило лишь боль. Первым к нему подошёл санитар. Он зафиксировал голову пациента в одном положении, раскрывая ему челюсти. Волдеморт пытался кусаться, но не дотягивался до руки санитара. От беспомощности Волдеморт зарычал, что не делало ситуацию лучше — он выглядел настоящим безумцем, словно в него вселилось дикое животное. Первая ложка отправилась в раскрытый рот Волдеморта, но мужчина и не собирался проглатывать, и всё вылилось на постель. Вторую ложку бульона Волдеморт выплюнул в лицо санитару, за что получил резкий удар пощёчины. От удара голова Тёмного Лорда повернулась в сторону. Первой реакцией был шок. Волдеморт замер, пытаясь осмыслить — только что какой-то дерзкий наглый ничтожный волшебник осмелился его ударить. Никто не смел бить лорда Волдеморта по лицу. Он вперился в санитара пылающим яростью взглядом. Если бы он мог, он бы убил его этим взглядом. — Не надо, мистер Аттвуд, мы не бьём пациентов, — отчитал санитара мистер Мейсон. — Простите, сэр. Ричард тяжело вздохнул и вытащил что‑то из кармана. — Видите, мистер Риддл? — Мейсон показал, что держит в руке небольшой ключик. — Это ключ от ваших ремней. Волдеморт перекинул грозный взгляд на Мейсона, но его выражение лица слегка смягчилось, когда он увидел ключ — он его заинтересовал. — Если хотите получить его, — продолжил Мейсон, — придётся съесть бульон и вести себя хорошо. Никто не собирается держать вас привязанным насильно, если вы не представляете угрозу для себя или окружающих. Волдеморт сжал губы. Этот ублюдок Мейсон смел ставить ему — лорду Волдеморту условия. С другой стороны, он хотел есть, а спазмы в животе доставляли боль всякий раз, когда кишки скручивало от голода, и к горлу подступала горькая жёлчь с желудочной кислотой. Если Волдеморт не поест, и не важно, что подмешали в его еду, он умрёт от голода… Или от яда, если бульон отравлен. А есть ли у него выбор? У него больше нет выбора с того самого момента, как он очнулся в министерской камере. Гнев пришлось сменить на милость. Волдеморт с явной неуверенностью в глазах посмотрел на тарелку и ложку, а потом медленно открыл рот. — Наконец-то мы добились соглашения, мистер Риддл. Вскоре тарелка бульона была съедена. Даже с аппетитом. Когда Волдеморт позволил себе проглотить ложку-вторую, он уже не мог остановиться. Он был голоден. — Теперь развяжите, — приказал он. Лекарь Мейсон снисходительно посмотрел на пациента, а затем убрал ключик в карман. — Докажите, что вы можете себя контролировать, мистер Риддл. Если в следующие два дня вы будете вести себя прилежно, я развяжу вас, и вы сможете познакомиться с остальными нашими пациентами в общем зале. Волдеморта снова взяла злость, но в следующую минуту пришло понимание — если он продолжит проявлять свои эмоции, то так останется лежать прикованным к постели. Игра началась. Эти два дня Волдеморт вёл себя максимально сдержанно, даже глотал зелья, которые ему приносили медведьмы, ел предложенную им еду, не проявлял излишней эмоциональности. Делал всё. Лишь бы получить тот ключ. На третий день сразу после приёма лекарств снова явился этот Мейсон в сопровождении санитара. — Доброе утро, мистер Риддл, — поздоровался он. Волдеморт сразу перешёл к делу. — Когда меня развяжут? Мейсон посмотрел на пациента оценивающим взглядом. — Медведьмы хорошо отзывались о вашем поведении за последние два дня. Как я и обещал, я развяжу вас. Ричард достал из кармана ключ, а тот словно по приказу взмыл в воздух и быстро открыл маленькие замочки. Закончив свою работу, ключ прыгнул обратно в карман. Всё тело мужчины затекло в одном положении, и он с трудом выбрался из открытых ремней. Затем он осторожно сел, прижавшись к стенке. Он поджал ноги к груди и слегка ссутулился. — Сходите помойтесь, мистер Риддл, приведите себя в порядок, вы обросли. — Затем лекарь повернулся к санитару. — Выдайте ему всё необходимое и безопасный бритвенный станок. Мистер Риддл сейчас отправится в душевую. Волдеморт невольно прикоснулся к своему лицу. Щетина уже прилично отросла и покалывала кожу руки. Мысль о принятии горячего душа с возможностью побриться принесла некоторую радость, если в этих стенах вообще можно чему‑то радоваться. Перед тем как покинуть палату Мейсон вытащил из кармана мантии какую-то книжку, перо и закрытую чернильницу. — Я оставлю это вам. Многие наши пациенты любят что‑то записывать. Может и вам это понадобится. *** Вставать с кровати было крайне тяжело. Мышцы затекли, всё тело ныло. Кое‑как встав на ноги, первым делом Волдеморт подошёл к раковине и взглянул на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел совершенно незнакомый голубоглазый мужчина лет тридцати или немного постарше. Лохматый, лицо поросло тёмной щетиной, под глазами мрачнели синяки, зубы заплыли жёлтым налётом, отчего Волдеморт был похож на бродягу. Мужчина с отвращением скривился — он не привык видеть себя в таком непотребном виде. Волдеморт слегка приподнял левую руку. Стоило только слегка наклонить голову, как в нос ударил сильный запах пота. Волдеморт нахмурился, выражая негодование. Ему определённо нужно как следует помыться. Рядом с раковиной на полочке стояли принадлежности для личной гигиены: полотенце, зубная щётка, паста, пластиковый стаканчик, бритвенный станок и несколько рулонов туалетной бумаги. После интенсивной чистки зубов и бритья Волдеморт вновь посмотрел в зеркало. Стоило отметить и красоту его нового обличия. Такое личико может расположить к себе кого угодно. Волдеморт улыбнулся, словно репетируя свою будущую игру. Через несколько минут в палату вошли санитары, чтобы сопроводить Волдеморта в помывочную. *** [15 мая 1998г. Сегодня меня выпустили из палаты в общую комнату — большой зал отдыха, где собираются все психи этого заведения. К моему удивлению, мне выдали записную книжку и перо, и я пишу здесь эти строки. Здесь повсюду решётки, здешние санитары строго следят за порядком, и ещё за мной смотрят два аврора. Они всегда поблизости. Я видел, как один из пациентов вступил в агрессивный спор с другим, за что оба были насильно изолированы. В этот момент я уяснил одну простую вещь, одно главное правило — «сиди тихо и не возникай». Я не больной и как бы долго я здесь ни пробыл, что бы они тут со мной ни делали, я должен помнить, кто я. Я — лорд Волдеморт. Я буду свободен. Теперь я могу прочистить свой желудок после этих зелий. Всякий раз, когда медведьма будет уходить с пустыми флаконами, я буду вызывать рвоту. Я не собираюсь принимать эту дрянь.] [16 мая 1998г. Еда здесь не такая плохая, как я думал. Она довольно качественная, но скучная, зато порции большие. Смотря на свою тарелку каши, я невольно вспоминаю своё детство в приюте. Там я никогда не наедался, а здесь я хотя бы не чувствую постоянный голод.] [19 мая 1998г. Перестав принимать зелья, я стал чувствовать себя сильнее. Я чувствую, что могу снова попытаться взломать эти артефакты. Я уверен, что есть лазейка. Её не может не быть.] [22 мая 1998г. Я чувствую себя отвратительно. Чувствую себя слабым, моё тело едва слушается меня. Когда мои силы снова вернулись ко мне, я захватил один из стульев в общем зале и сел в самом дальнем углу. Тут меня никто не видит, но из этого угла отличный обзор. Я вижу, что делает медперсонал, с каким интервалом перемещается, что делают авроры. Я должен всё это запомнить, потому что планирую уйти отсюда. Мне здесь не место. Я не болен. Здесь есть радио. Подавляющее большинство пациентов слушают его не отрываясь. Слежу за стрелками часов. Время посещений заканчивается. Я здесь уже больше недели, но никто так и не явился ко мне. Я вызволял их из Азкабана, укрывал от властей, от авроров… И вот как они мне отплатили? Неблагодарные! Они заплатят за это. Вечером меня снова заставили проглотить зелья. Я снова спровоцировал рвоту.] [23 мая 1998г. Я не могу здесь спать. Я чувствую постоянную угрозу. По ночам я просто лежу, слушаю, как с улицы доносятся редкие звуки проносящихся машин или чьи-то голоса, слушаю, как по коридорам ходят дежурные, слушаю, как тихо переговариваются авроры — они часто обсуждают меня или болтают о всякой ерунде. Иногда я отключаюсь и утром осознаю, что потерял бдительность и уснул. Я знаю, меня сюда поместили лишь с одной единственной целью — свести меня с ума, а затем уничтожить. И я во что бы то ни стало должен сопротивляться. Я ещё не забыл, кто я такой. Я — лорд Волдеморт.] [30 (?) мая 1998г. Забавляет, что меня ни на минуту не оставляют в одиночестве, если я выхожу за пределы палаты. Авроры всегда рядом. Ночью они стоят у моей палаты, днём следят за мной в общем зале, ходят по пятам, когда я ухожу в столовую или в душевые. Они боятся, что я сбегу. В общем зале есть книжный шкаф. Там были в основном какие-то лёгкие романы, история и книги какого-то Гилдероя Локхарта. К последнему я даже притрагиваться не стал. Я сидел в дальнем углу, который негласно принадлежал мне, освежая в памяти историю магии.] Перед отбоем в палату Волдеморта вошли Мейсон и двое санитаров. Тёмный Лорд уже собирался отдыхать, поэтому визит стал неожиданным. Волдеморт встал посреди своей маленькой комнаты, не зная, какие действия предпринять и чего ожидать. — Добрый вечер, мистер Риддл, — монотонно поздоровался Ричард. Волдеморт заметил в руках одного из санитаров какую-то белую тряпку и напрягся. — До меня дошли неприятные сведения, мистер Риддл, что вы сливаете в унитаз все наши труды. Волдеморт посмотрел на лекаря исподлобья и перекинул злобный взгляд на дверь — авроры могли услышать, как он вызывает рвоту, и всё рассказать. — Вот и нашлась причина, почему зелья не возымели никакого эффекта, — констатировал Мейсон. Ричард жестом приказал санитарам действовать. Они подходили, пока Волдеморт беспомощно пятился назад, пока не упёрся в подоконник. Санитары быстро скрутили его, обездвижили и натянули смирительную рубашку. А дальше всё просто: Волдеморта уложили на кровать, влили ему в рот несколько пузырьков зелий, а затем перевернули лицом в подушку, чтобы сделать укол. У Волдеморта не было ни шанса. — Я вас предупреждал, мистер Риддл. Я могу начисто лишить вас выбора, но я даю его вам по доброте душевной, — холодно сказал Мейсон. — И вы снова делаете выбор не в свою пользу. [??? Пока на мне мои кандалы, я не смогу дать отпор. Что я могу сделать против их волшебных палочек? Они не калечат меня, но я чувствую себя униженным, когда меня обездвиживают насильно. Я чувствую свою слабость перед простыми волшебниками, и это меня злит. Лорд Волдеморт не станет унижаться.] [? июня 1998г. Не знаю, какой сегодня день. На днях ко мне заходил Мейсон. Он сказал, что теперь мне будут проводить какую-то терапию три дня в неделю. Его лицо, как всегда, ничего не выражало. Я чувствую от него угрозу. Я не знал, чего ожидать, когда меня отвели в какой-то кабинет. Там был тот стул.] Волдеморта притащили к креслу. Оно было деревянное, идеально отполированное и холодное. Ремни надёжно зафиксировали руки, ноги и голову. Волдеморт хаотично двигал глазами, нервно осматривал помещение. В тени он заметил аврора. Он просто стоял и смотрел. — Приветствую, мистер Риддл, — с улыбкой произнёс мужчина, непринуждённо покручивая в руках волшебную палочку. Волдеморт дёрнулся в сторону голоса. К нему совершенно бесшумно подошёл человек, облачённый в синюю мантию ментального лекаря. Волдеморт ничего не мог сделать. Лишь злобно смотреть. — Меня зовут Уотсон, и я нейромант. Мистер Мейсон назначил вам ментально-импульсную терапию, и я с превеликим удовольствием буду проводить её. — Уотсон медленно обошёл Волдеморта, не переставая крутить в руках палочку, словно не мог дождаться, чтобы использовать её. — Этот аппарат называется «стабилизатор синаптических полей», но мы называем его Щелкунчик, — улыбнулся Уотсон. — Аппарат считывает магико-неврологические помехи в вашем мозге, которые мешают лечению, и устраняет их. С каждым словом страх всё ближе подкатывал к глотке, вызывая тошноту, а тело налилось тяжестью и оцепенело. Его сделают дураком, и он будет всю оставшуюся жизнь пускать слюни и ходить под себя. Уотсон взял что‑то со стола — наголовник с иглами, который он надел прямо на голову Волдеморту. Щёлкнули застёжки. — Будет чуточку больно, мистер Риддл. Уотсон стукнул палочкой по наголовнику, и иглы разом вошли под кожу. Потребовалось несколько секунд, чтобы импульсы дошли до мозга, и Волдеморт почувствовал боль. Не сильную, но ощутимую. Волдеморт мог лишь двигать глазами. Он наблюдал, как Уотсон сел за стол. На столе засиял какой-то кварцевый монолит. — Гипертонус в лимбической зоне и префронтальной коре, — объяснял Уотсон, глядя на мерцающие руны и абстрактные диаграммы на монолите, а не на Волдеморта. — Создаёт помехи для терапии. Сначала была тишина. Потом нарастающий гул в самой глубине черепа. Не звук. Ощущение. Будто все страхи, вся ярость, всё отчаяние внутри вибрировали с одной частотой. На монолите возникала пульсирующая диаграмма — всплески красного в океане синего — очаг патологии. — Подаю импульс. И тогда гул превращался в вой. В беззвучный, внутренний визг. Будто что-то кричало у него в голове. Боль была не физической. Это было насильственное отупение. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Тишина. После сеанса мир казался приглушённым. Цвета — блёклыми. Мысли текли медленно, вязко. Ярость где-то была, далеко, под толстым слоем ваты. [Я часами смотрел в пустоту. Ощущал пустоту. Слышал тишину. Я понятия не имею, сколько ещё впереди таких «процедур». Это была только первая. Это было лишь начало.] Всю эту неделю меня рвало, я чувствовал постоянные головные боли, головокружение, я не мог ни на чём сконцентриться. Из-за этого я не мог читать, не мог ничем себя занять. Это было мучительно. Находиться в общем зале, когда вокруг столько шума, было невыносимо. Ублюдки.] [20 июня 1998г. Здешним источником удовольствия являются сигареты. Один из пациентов поделился со мной и сказал, что есть один санитар, его зовут Мэтт, и он охотно делится с пациентами огнём и сигаретами. Сегодня мне удалось поймать его на посту, чтобы попросить огня. В этих стенах я вынужден просить, унижаться перед ними.] [23 июня 1998г. Заставляю себя писать эти строки. Я должен держаться. Я должен терпеть эту боль. Лорд Волдеморт сильнее, чем вы, поганые крысы, думаете. Лорд Волдеморт стерпит любые муки. Он выйдет на свободу, и вы все об этом пожалеете. Вы поплатитесь жизнью.] Волдеморта привели в кабинет целителя, усадили, словно безвольную куклу, на стул и пристегнули. Мужчину потряхивало, будто через его тело всё ещё пропускали электричество; его яростный дикий взгляд был прикован к лекарю, спокойно стоящему у стола напротив. Несмотря на то что его только что подвергали жестокой болезненной пытке, Волдеморт всё ещё мог соображать. Его череп будто сдавливало тисками, перед глазами периодически темнело, но благодаря силе воли он не позволял себе отключиться и кануть в беспамятство. — Добрый день, мистер Риддл. Сегодня у вас сеанс легилименции, где мы с вами попытаемся глубже изучить природу ваших недугов, — бесцветно сообщил ему мужчина в синей мантии. Целители ментальных заболеваний носили синие униформы. То, что этот человек носил мантию, говорило о его степени мастера. Глаза Волдеморта расширились от ужаса, когда доктор взял со стола свою волшебную палочку и направил прямо на него. Паника перехватила дыхание. Он едва держался в сознании. Его сил не хватит, чтобы его окклюментные щиты выстояли против мастера легилименции. — Рекомендую расслабиться, так как метод может быть неприятным, — скучающе проговорил волшебник. Волдеморт сжал подлокотники, — Legilimens! В голову будто вонзили что-то острое, когда Волдеморт почувствовал резкое бесцеремонное вторжение в свой разум. В ушах затрещало, и он будто слышал, как трескались и крошились его ментальные щиты. Измождённый лекарствами и пытками Волдеморт уже не мог сопротивляться, и последняя преграда на пути к его сознанию рухнула. К этому всё и шло. Они изводили его, мучили и издевались, чтобы в конечном итоге влезть в его голову и узнать все его секреты. Перед глазами проносились образы из его детства, юности, зрелости: все дети получили булочку с сахаром, а он — нет, потому что сделал что-то «странное»; Билли Стаббс и Эрик Уолли толкали его и обзывали фриком и психом; миссис Коул не разрешает ему брать новые игрушки, потому что Том может якобы их сломать; миссис Коул обсуждает его «ненормальность» с другими воспитателями и хочет вызвать психиатра; мальчишки будят его среди ночи, пытаются стащить с него пижаму, и Том с ужасом осознаёт, что те собираются с ним сделать; вой сирен; ночи, проведённые в бомбоубежищах под грохот падающих снарядов; страх, страх, СТРАХ; Дамблдор сжигает его вещи; в школе даже среди таких же, как он, его не принимают, называют «грязнокровкой»; Том не может найти себе друзей даже среди волшебников и окончательно разочаровывается в мире; узнаёт, что он наследник Слизерина и открывает Тайную Комнату… Вся его жизнь была как на ладони, словно раскрытая книга. Он случайно убивает Миртл и разрывает свою душу в первый раз, а затем второй, третий… Наконец образы прошлого перестали мелькать, и Том почувствовал небывалое облегчение, когда эта пытка закончилась. Он безвольно уронил голову. [26 июня 1998г. Мои ментальные щиты сломаны, я больше не могу защищать свой разум.] [30 июня 1998г. Мне трудно на чём-либо сконцентриться. Я не могу очистить свой разум, не могу практиковать окклюменцию. Все мои эмоции вышли из-под контроля. Я хочу выбраться отсюда.] [1 июля 1998г. Утро, как всегда, началось с лекарств. Я ожидал, что сегодня мне снова уготована пытка, но день пошёл по другому сценарию. Я оказался в незнакомом кабинете.] *** Волдеморта под ручки завели в двери нового кабинета, подтащили к металлическому столу, усадили на стул. Из столешницы торчали кандалы с цепями достаточной длины, чтобы взаимодействовать с предметами или писать, в которые мужчину и заковали. Прошло около минуты, когда из смежного помещения вышла молодая женщина. Её волосы были аккуратно собраны в пучок сзади, на глазах — прямоугольные узкие очки, отчего визуально её взгляд казался коварным и лукавым. Она прижимала к груди какие-то папки. — Вы можете быть свободны, — обратилась женщина к двум санитарам и аврору, которые всё ещё стояли у дверей. Её голос был спокойный, но со стальными нотками — возражений она не потерпит. Санитары безмолвно покинули кабинет, плотно закрывая за собой дверь, а вот аврор остался. — Не могу, мэм, у меня приказ сопровождать заключённого, — сурово проговорил аврор. — Тогда встаньте вон там, — женщина указала аврору на дальний угол кабинета, — прошу. Аврор с едва слышимым рыком выдохнул — он не подчинялся приказам целителей, но дабы не спровоцировать конфликт, мужчина без лишних комментариев встал туда, куда сказано. Женщина взмахнула палочкой, накладывая полог тишины и конфиденциальности вокруг стола. — Доброе утро, мистер Риддл. Меня зовут Уиллоу Сильвертон, я Целитель Ментальных Искусств, но там, где я училась, меня называют психотерапевт, — она села напротив, положив свои записи на край стола, и сложила руки в замок. — Не волнуйтесь, этот человек не услышит нашего разговора. Волдеморт сидел спокойно, позволяя своему взору блуждать по помещению. Небольшая пустая комната в серо-зелёных тонах, больше похожая на допросную. Здесь стоял только стол и два стула, ничего более. Мужчина вновь перевёл взгляд на женщину — Уиллоу, однако ничего ей не ответил. Он не хотел желать ей ни здравия, ни доброго утра. Психотерапевт положила рядом лист бумаги и перо, которое тут же вспорхнуло и начало быстро-быстро что-то записывать. — Это прытко пишущее перо, оно будет записывать некоторые детали нашего разговора. А я здесь для того, чтобы помочь вам разобраться в себе. Я могу называть вас Томом? Мужчина скрипнул зубами. Он ненавидел, когда его называют по фамилии. Ещё больше, когда Томом. Сильвертон, похоже, прочитала все эти эмоции по его лицу и снова что-то записала. — Что ж, хм, тогда мне лучше называть вас мистером… Волдемортом? Волдеморт вскинул бровь. «Мистером Волдемортом» его ещё никто не называл, но мужчина всем своим видом демонстрировал, что этот вариант самый подходящий. Сильвертон вновь сделала записи. На самом деле ему было любопытно знать, что про него пишут. — Итак. Хорошо. — Уиллоу достала из другой папки какой-то бланк и вторую ручку и протянула пациенту. — Это простой опросник, который позволит и мне, и вам прояснить некоторые аспекты вашей личности. Прошу вас, поставьте галочку рядом с тем ответом, который считаете верным. Здесь нет правильных или неправильных ответов. Не торопитесь и будьте искренни. Волдеморт внимательно изучал женщину. На его лбу образовалась складка, а брови слегка нахмурились, отражая на его лице эмоции. Эта женщина не была похожа на других, с кем ему «посчастливилось» здесь встретиться. Она не пыталась причинить вред. Не пыталась оскорбить. Мужчина испытывал смешанные ощущения по этому поводу. С одной стороны, он был рад этому, но с другой, его это настораживало. Цепи звякнули, громко стукаясь о металлическую столешницу, когда Волдеморт придвинул к себе скреплённые между собой листки и ручку. Взглянув на тест, первое, что он увидел, было: 1. Рядом со мной не было человека, который бы обо мне заботился, проявлял участие и искренний интерес ко всему, что происходило со мной. ☐ Абсолютно не соответствует ☐ По большей части не соответствует ☐ Скорее не соответствует, чем соответствует ☐ Скорее соответствует ☐ По большей части соответствует ☐ Полностью соответствует «Быть искренним, значит…» — Волдеморт глубоко вдохнул, выдохнул и поставил галочку рядом с последним ответом. Вопросов было девяносто, и все они касались тем отношений с окружающими или отношению к самому себе. Волдеморт отвечал честно и правдиво, иногда подолгу задумываясь над вопросом. Иногда ему попадались одинаковые вопросы, но ответ был неизменным — он не нуждался и не нуждается в отношениях. Закончив, он подтолкнул листы Сильвертон. Психотерапевт забрала тест, мельком просмотрела, проверяя, на все ли вопросы дан ответ, а затем спрятала его в папку. — Спасибо, мистер… Мистер Волдеморт. А теперь давайте начнём с самого начала — с вашего детства и юности. Вы согласны? Волдеморт поджал губы. Тема детства ему была крайне неприятна, и он ни с кем её не обсуждал. Его детство была полно боли, страха и разочарований. Эти чувства сидели глубоко внутри склизким, омерзительным, огромным комком. Но сейчас ему предлагают выговориться. Хочет ли он выпустить эти чувства? Взгляд его потупился, и Волдеморт некоторое время размышлял над ответом. В конце концов, они уже и так рылись в его голове и знают многие факты. Зачем тогда этот маскарад с психологическими сеансами? — Вы не многословный, — отметила Уиллоу и улыбнулась. — Расскажите мне о своём раннем детстве, до Хогвартса. Какое оно было? Были ли в нём приятные моменты? Но Волдеморт продолжал молчать. Сильвертон вздохнула, и от внимания мужчины не ускользнуло это выражение лица — разочарование. Оно было едва уловимое, скрытое в глазах, но Волдеморт чётко ощутил его, и внутри поднималось то самое чувство из далёкого прошлого. Им недовольны. Уиллоу вновь заговорила. — Вы не хотите рассказывать о себе, и я понимаю ваши опасения. Но прошу, услышьте меня. Я здесь для того, чтобы помочь вам. Я обещаю, что в этом кабинете вы не услышите упрёки и осуждения. Ложь. — Если вы пока не готовы говорить о прошлом, давайте поговорим о настоящем, — продолжила Уиллоу, поправив очки. — Как ваши дела сегодня? Волдеморт разлепил губы. — Как могут быть дела у человека, запертого в клетке? — наконец заговорил он. — Понимаю ваше состояние, вы ведь здесь не по собственной воле. Но позвольте я задам вам прямой вопрос: в Азкабане вам было бы лучше? — Уиллоу внимательно посмотрела на своего пациента. На минутку Волдеморт действительно задумался. Не то чтобы у него был выбор, но если всерьёз сравнивать это место с сырым грязным и вонючим Азкабаном, психушка определённо выигрывает. Здесь неплохо кормят, можно принять душ, сменить одежду, даже занять себя книгой. Азкабан же представляет из себя четыре каменные стены, решётку, маленькое окно и изгаженный другими арестантами пол. — Объективно нет, — ответил Волдеморт. — И если двигаться по такой логике, у меня всё прекрасно. Так что ли? — Мужчина поднял злобный взгляд на Уиллоу и увидел в её глазах тень страха. Это хорошо. И он продолжил. — Это не меняет того, что я здесь заперт, что меня пичкают здесь зельями и якобы от чего-то лечат. — Значит, вы не считаете себя больным? Волдеморт откинулся на спинку стула, и цепи громко звякнули. — Я абсолютно здоров. — Тогда как вы думаете, почему вас поместили сюда? — Думаю, вы и сами можете ответить себе на этот вопрос. Если бы Волдеморт мог, он бы сейчас скрестил руки на груди. Он был уверен в том, что эту женщину посвятили в детали плана этих «докторишек». — Я потому и спрашиваю вас, мистер… Мистер Волдеморт, потому что не знаю на него ответ. Может, вы мне проясните ситуацию? — Уиллоу сложила руки в замок, наваливаясь на стол. Волдеморт закатил глаза. Ну конечно, она «не знает». Но он-то понял это сразу, как только оказался в этих стенах, окружённый людьми, желающими его смерти. — Я знаю, чего вы все добиваетесь. Вы хотите свести лорда Волдеморта с ума. *** Вечером, ближе к отбою, в палату явился Мейсон. Он был в сопровождении двух санитаров, но те стояли поодаль, ничего не предпринимая. Визит был неожиданным, так как Волдеморт уже принял свои зелья и собирался ложиться. — Добрый вечер, мистер Риддл, — спокойно, как и всегда, поздоровался лекарь. В руке он держал планшет с прикреплёнными к нему листами документов. Риддл сидел на краю кровати, настороженный и сбитый с толку его визитом спустя почти три недели. Видя «добродушное» выражение лица этого подонка, Волдеморт готовился к худшему. Его уже подвергали процедурам на так называемом Щелкунчике. Что на этот раз? Том с силой сжал челюсти. — Вы у нас уже почти два месяца, и я могу с уверенностью сказать, что вижу положительную динамику. Вы стали заметно спокойнее. По крайней мере, у нас уже давно не было сцен, — лекарь перелистнул страницу и быстро просмотрел записи, — Вам провели девять сеансов ментально-импульсной терапии, и она вам хорошо помогла. Точечные целенаправленные воздействия на лимбическую систему и префронтальную кору вашего головного мозга позволили нам существенно снизить амплитуду патологического синаптического «шума» в целевых областях в среднем на 67 процентов. Показатели стабильны. Волдеморт недоверчиво зыркал исподлобья. В прошлый раз, когда Мейсон сообщал о положительных результатах, он назначал ему Щелкунчика. Снова и снова. Мужчина никогда не интересовался ментальной терапией и их методами, поэтому не знал, чего ожидать. Есть ли что-то хуже, чем Щелкунчик? Про лоботомию он, разумеется, слышал. Магглы использовали хирургический инструмент, чтобы повредить связи в мозгу и сделать пациентов безвольными послушными куклами — инвалидами на всю жизнь. Волдеморта охватил леденящий душу ужас, когда он на секунду представил, как лежит в палате парализованный, гадит под себя и не в состоянии дать отпор. — В связи с улучшениями, я отменяю процедуру. Посмотрим, насколько эффект будет стабильным. Волдеморт скрипнул зубами. Он сжимал и разжимал кулаки, но разозлиться в полную силу не получалось. Часть его, где должны кипеть злость и ненависть, будто онемела. — Ранее мне приходилось чуть ли не клешнями вытягивать из вас информацию, мистер Риддл. Мы полагали, что вы сами нам не скажете, что вас беспокоит. Мы обычно не прибегаем к методам насильственной легилименции, но в вашем случае нам пришлось, — Мужчина вновь перевернул лист бумаги и продолжил: — мисс Сильвертон — наш блестящий молодой специалист, дала мне взглянуть на предварительные результаты. Вы продемонстрировали участие в разговоре, и наконец-то мы сдвинулись с мёртвой точки. Вы будете встречаться с мисс Сильвертон два раза в неделю. Волдеморт тупо моргнул, уставившись на лекаря. Он издевается, черт возьми?! Он говорит об этих пытках так непринуждённо и обыденно. Ублюдок. Выродок. У Тёмного Лорда заходили желваки, ярость поднималась внутри него, и он словно змей был готов к броску, но… команда не дошла до мышц. Между мыслью «УБЕЙ» и телом легла толстая, ватная прослойка молчания, оставленная Щелкунчиком. Ярость билась об неё, как птица о стекло, и затихала, обессиленная. Это ощущение бессилия было почти болезненным. Не физически. — Вижу, вы устали. Доброй ночи, мистер Риддл. Мейсон вместе с санитарами покинули палату. Щёлк. Дверь закрылась. Щелчок врезался в голову, словно десяток игл. Щёлк. Щёлк. Щёлк. И тишина. [4 июля 1998г. Они обкалывают меня зельями, чтобы я чувствовал слабость, чтобы я не мог ни на кого напасть. Эту слабость не передать словами, я словно… варёный. Тело едва слушается меня. Умно. Очень умно.] Волдеморт вышел из палаты. Он был волен гулять по некоторым коридорам больницы вдоль закрытых палат, от решётки до решетки. Несмотря на то что здесь повсюду были таблички «Не курить», на деле курили все. Волдеморт навалился спиной на зеленоватого цвета стену, аккурат рядом с табличкой, кинул мимолётный взгляд на аврора, что всё это время ходил за ним по пятам, и закурил. Его пачка Marlboro red почти закончилась — осталось всего лишь три сигареты. Мужчина затянулся, наполняя лёгкие дымом, и выдохнул, вперив пустой взгляд в стену напротив. Что ж, это досадно. Придётся снова подключить всё своё обаяние, чтобы добыть новые. Том постоял тут некоторое время, а затем отправился в общую комнату. Сегодня была суббота, если он не ошибался. В выходные дни работает тот Мэтт, который в прошлый раз расщедрился на целую пачку сигарет. Преисполнившись уверенностью, что сегодня-завтра он раскрутит этого Мэтта. Любопытно, знает ли он, кому дарит сигареты? [6 июля 1998г. Сегодня в полдень состоится моя вторая встреча с Сильвертон. Я точно не хочу этого. Сейчас я отправляюсь на завтрак в столовую. Здесь, как и в Хогвартсе, на кухне работают эльфы. Выбора было не то чтобы много, но я не привередливый в еде. Я взял макароны с сыром, овощной салат и кофе. Не знаю, зачем я пишу такие рутинные вещи.] Волдеморт шёл на приём, как на своего рода истязание. К счастью, в этот раз его позорно не тащили и за руки не хватали, а просто сопровождали. Избежать никак не получится, поэтому Волдеморт вынужденно шагал между двух санитаров, а рядом тащился этот аврор. В кабинете на том же месте уже ждала его мисс Сильвертон. Волдеморт сел за стол, молча позволяя приковать себя цепями. Волдеморта это удовлетворяло, ведь его все ещё боялись. Он позволил себе небольшую ухмылку по этому поводу, встречаясь со светлым взглядом женщины напротив. От мужчины не ускользнуло, как она едва заметно вздрогнула. Наконец санитары вышли за дверь, и они с мисс Сильвертон остались один на один, не считая это дополнение к интерьеру в виде молчаливого солдатика. — Добрый день, мистер Р… Простите, Волдеморт. — Уиллоу сразу приготовила листок и прытко пишущее перо, которое тут же начало быстро что-то строчить. — Как вы чувствуете себя сегодня? Волдеморт несколько мгновений изучающе посмотрел в лицо женщины, прежде чем ответить: — Приветствую, — сухо поздоровался он. — Относительно неплохо. — Волдеморт говорил безэмоционально и нехотя. Он вообще не хотел приходить сюда и снова обсуждать свою жизнь. Мужчина поглядывал на перо, которое постоянно что-то записывало. Это немного раздражало. Пока перо делало заметки, Уиллоу достала какие-то листы из папки, а затем протянула их пациенту. — Это ваши результаты опроса. Волдеморт переключил своё внимание на бланки. **РЕЗУЛЬТАТЫ ТЕСТИРОВАНИЯ ДЕЗАДАПТИВНЫХ КОГНИТИВНЫХ СХЕМ** Имя пациента: Том Марволо Риддл Дата рождения: 31.12.1926 (71 год) Пол: мужской Эмоц. депривированность: ▋▋▋▋▋▋▋▋▋96% Покинутость: 0% Недоверие: ▋▋▋▋▋▋▋72% Соц.отчужденность: ▋▋▋▋▋▋ 64% Дефективность: ▋▋▋▋▋▋68% Неуспешность: 0% Зависимость: 0% Уязвимость: ▋▋20% Спутанность: ▋16% Покорность: 4% Самопожертвование: 0% Подавление эмоций: ▋▋▋▋▋▋▋76% Жесткие стандарты: ▋▋▋▋▋▋68% Привилегированность: ▋▋▋▋▋▋▋▋▋▋100% Недостат. самоконтроля: ▋▋20% Поиск одобрения: ▋▋▋▋▋▋▋▋▋96% Негативизм: ▋▋▋32% Пунитивность: ▋▋20% Волдеморт скептическим взором прошёлся по диаграмме, хмурясь на некоторых её пунктах. «Дефективность»? «Поиск одобрения»? Эти результаты ему совсем не нравились. — Спрашивайте, если что-то не понятно, — она терпеливо ожидала, когда её пациент ознакомится с результатами прежде, чем заговорить. — Что это ещё за «дефективность»? — Холодно и жёстко спросил Волдеморт, сдерживая импульсивный порыв смять этот лист бумаги и бросить в лицо этой мисс Сильвертон. В какой-то степени он был рад, что его руки прикованы и сдерживают его от опрометчивых поступков. Уиллоу поправила очки, подталкивая их на переносицу, и заговорила, словно не обращая внимания на тон её пациента: — Дефективность характеризуется тем, что в глубине души человек считает себя плохим, ущербным, несовершенным, неспособным и недостойным. Зачастую такие люди избегают близких отношений из-за страха, что их дефективность станет очевидной для партнёра, и он прекратит с ним отношения. У таких людей ярко выражена склонность к самокопанию, приписыванию себе различных недостатков, обесцениванию себя. Они также гиперчувствительны к критике. Волдеморт скрипел зубами, вперив взгляд в целителя. Нет, он не дефективный. Он добился всего сам, вскарабкался на самую вершину, шёл по головам. Лорд Волдеморт — величайший волшебник! — Из этого вытекает следующее — грандиозность, — вновь заговорила Уиллоу, — вы прячете эти переживания глубоко внутри, подавляете и вытесняете чувством собственного превосходства. Исходя из того, что вы мне рассказали в прошлый раз, вы чувствовали себя отвергнутым, униженным, одиноким, из-за чего компенсировали свои страдания, поставив себя выше других. Ребёнок, ставший жертвой насилия со стороны авторитетной фигуры, будь то родитель, опекун или воспитатель, испытывает мощный аффект, который не может осознать и понять. Аффект — это бессознательная реакция организма в ответ на эмоциональное потрясение. Иными словами, ваша психика отреагировала на насилие по отношению к вам и запустила защитный сценарий. Волдеморт потупил взгляд и молча слушал этот рассказ, не перебивая, осмысливая каждое слово. На самом деле, он никогда раньше даже не задумывался об этом и не пытался анализировать своё поведение или отношение к окружающим. Он просто воспринимал своё превосходство над другими как должное, как что-то само собой разумеющееся, поскольку был достаточно умён и могущественен, чтобы брать то, что он хотел, делать то, что хотел, использовать, кого хотел. Но Волдеморт никогда не задумывался о себе как о травмированном человеке. Волдеморт почувствовал себя раздавленным этим фактом. Но его интересовал ещё один пункт этого теста. — «Поиск одобрения»? — Слегка смягчился он. — Это проявляется в постоянном поиске признания, внимания и одобрения со стороны окружающих. Человек стремится угодить каждому, подавляя своё собственное «Я», свои потребности и желания. У таких людей самооценка в первую очередь зависит от мнения окружающих, чем от своего собственного. Человек проявляет повышенное внимание к своей внешности, статусу, достижениям, материальному положению, воспринимая это как способы получения одобрения и восхищения. Человек в данной схеме принимает решения, несоответствующие его истинным желаниям и потребностям. Гиперчувствительный к отвержению. — Сильвертон поправила очки, делая короткую паузу в своих пояснениях, и продолжила. — Я посмею предположить, что в детстве вы часто искали одобрения среди своего окружения. Могу я спросить, о чём вы мечтали в детстве? Волдеморт вздохнул. Эти детские желания и несбывшиеся мечты были давно похоронены и забыты, но, прокручивая все эти воспоминания, невольно вспоминаешь и думаешь, как могло бы всё обернуться. Хоть и внешне мужчина был спокоен, однако внутри зародилось чувство, похожее на сожаление. — Зачем вам это? Зачем вы пытаетесь узнать моё прошлое? — Это нужно прежде всего вам, мистер Волдеморт. Всё ещё не хотите поговорить об этом? Дать себе возможность высказаться, избавиться от груза переживаний? Волдеморт отвернулся и некоторое время разглядывал серовато-зеленоватого цвета стену. — С чего вы взяли, что я переживаю об этом? — Он так и не посмотрел на Сильвертон. — Потому что я психотерапевт со стажем, и ваше поведение, то, как вы избегаете тему и отводите взгляд, говорят о том, как это тяжко для вас. Женщина сняла очки и продолжила: — Всем нам временами требуется разгрузка. Она и вам нужна. Когда вы в последний раз говорили о себе? Думаю, что никогда прежде до этого момента, потому что вам казалось, что никому до вас не было дела, что никто не выслушает. Без скандалов. Без осуждений. Я готова вас выслушать, и я сдержу обещание, которое дала в прошлый раз. После минутного молчания Волдеморт посмотрел на женщину. На душе были очень странные ощущения, но одно он понимал точно — он не доверял Сильвертон. Зачем она так яро хочет узнать о прошлом самого могущественного волшебника? Здесь кроется какая-то цель, которую Волдеморт пока ещё не в состоянии увидеть, но он обязательно увидит. Мужчина продолжал молчать. Сильвертон кивнула. — Я понимаю и принимаю, что вы пока не готовы на откровенный диалог со мной. Но я буду ждать нашей следующей встречи. [6 июля 1998г. Пишу эти строки перед сном, пока за окном льёт дождь. Сегодня на сеансе я почувствовал себя странно. На долю секунды мне действительно хотелось всё ей рассказать, такой убедительной она была. Возможно, она использовала на мне какие-то чары, но я не поддался. Мне не даёт покоя вопрос «зачем ей нужна эта информация?» Что такого важного можно найти в моём детстве? Я был просто… сиротой.] [7 июля 1998г. Дождь лил всю ночь и всё утро и не прекращается до сих пор. В моей палате душно. Я попытался открыть окно самостоятельно. Нет ничего удивительного в том, что оно намертво приклеено. Видимо для того, чтобы я не просочился сквозь решётки.] [10 июля 1998г. Здесь совершенно нечем заняться, мне ужасно скучно. Книги, что здесь есть, я уже читал ранее. Скука. Через два часа состоится моя очередная встреча с этой назойливой барышней.] *** — Добрый день, мистер Волдеморт, — женщина уже была готова к приходу её пациента, и папки аккуратно были разложены на столе. Она пригласительно указала на стул. — Присаживайтесь. Волдеморт сел за стол и терпеливо ждал, пока санитары приковывают его руки к столу. Затем они ушли, и в кабинете на некоторое время воцарилась тишина, прерываемая шелестом бумаги. Сильвертон подготовила новый лист для прытко пишущего пера. — Приветствую, — выдавил из себя мужчина. Несмотря на то что её пациент явно не желал здесь присутствовать или разговаривать с ней, Уиллоу всё равно улыбнулась ему, на что получила довольно забавную реакцию — Волдеморт удивлённо вскинул бровь. — Как ваши дела сегодня? — поинтересовалась она. — Скучно. Мне здесь скучно. — Здесь есть книги и радио. Вам они не нравятся? Волдеморт отрицательно покачал головой. — Тогда чем бы вы хотели заняться? — спросила Уиллоу. Мужчина задумался на несколько мгновений. Глупо будет даже заикнуться про магию, а ведь всё, чего хотел Волдеморт, — это получить доступ к своей магии и выйти отсюда. Молчание затянулось. — Может быть, вы бы хотели какую-нибудь книгу? — заговорила Сильвертон. В глазах Волдеморта блеснул огонёк любопытства, и женщина продолжила двигаться в этом направлении. — Сразу говорю, что я не смогу принести вам что-то запрещённое, но всё остальное вполне в моих силах, — продолжила она. — Любите романы? Или чары? Что вас интересует? Чем увлекаетесь? — Медицина. Медицинские зелья, — уверенно ответил Волдеморт. Сильвертон понимающе кивнула. Она сразу поняла, почему её пациент выбрал именно эту область знаний. — Хотите знать, чем вас лечат? — Озвучила Уиллоу свою догадку. — Хорошо, я принесу к следующему нашему сеансу. Волдеморт едва заметно кивнул, и в кабинете снова воцарилась тишина. На своей практике Уиллоу ещё не доводилось встречаться с такими сложными пациентами, а сам великий лорд Волдеморт несомненно является самым проблемным пациентом в этой клинике. Не до конца понятно, как мягко подступиться к такому закрытому человеку, а ведь задачей Сильвертон является раскрыть этого человека. — Вижу, вы человек эрудированный, — и начала она с комплимента. — Скажу честно, что никто из моих пациентов не проявлял интереса к процессу. Вы очень любопытны, не так ли? Волдеморт поднял на Сильвертон взгляд, и в глазах его отразилась эмоция, похожая на заинтересованность. Женщина поняла, что избрала правильный подход и продолжила. — Вы и в детстве были довольно любознательны, любили учиться, я права? Волдеморт моргнул, и кажется, что напряжённые мышцы на его лице разгладились. Его взгляд всё ещё был недоверчив, но женщина чувствовала, что двигается в правильном направлении — этот человек ищет одобрения окружающих. — Что вы любили читать в детстве? — продолжала она. — Я читал всё, что мне попадалось, — нехотя ответил мужчина. — Какая книга была вашей любимой? Мужчина снова замолчал, а ведь она почти что смогла вывести его на разговор. — Помните? — спросила она. — Без осуждений. — Сильвертон сказала это с уверенностью, потому что это в самом деле была правда. Она не собиралась осуждать этого человека, несмотря на то, кем он является. — Сказки, — негромко сказал Волдеморт. — Это замечательно. Я тоже в детстве любила читать сказки. Какая ваша любимая? Волдеморт поджал губы. Он явно не хотел говорить. — Это не самая моя любимая сказка, но «Мохнатое сердце чародея» впечатлила меня настолько, что я решила посвятить себя изучению человеческих сердец, — улыбнулась она. На минуту в помещении стало тихо. — Питер Пэн, — наконец ответил Волдеморт. — Никогда не слышала о нём, — удивилась Уиллоу. — Это маггловские сказки, — мужчина отвёл взгляд. — Про мальчика, который умел летать. — Вы жили среди магглов? — Ваши вопросы меня утомляют, — Волдеморт сурово посмотрел на женщину. Он сжал кулаки, от чего цепи слегка позвякивали. — Если вы устали, я могу вас отпустить, — Взмахнув палочкой, Сильвертон сняла с кабинета полог тишины. — Мы закончили, — повысив голос, сообщила она, и в помещение вошли двое санитаров. — Спасибо, что поговорили со мной. Волдеморт не обращал никакого внимания на санитаров, его взгляд приковывала женщина напротив. Она была странной. И странно то, что Волдеморт не ощущал от неё угрозы. Когда Волдеморт вернулся в свою палату, он не мог не заметить некоторые изменения: в помещении стало свежее. Похоже, что эту комнату успели проветрить. Постельное бельё поменяли и аккуратно заправили. Всё было чисто. Значит, эльфы потрудились в его отсутствие. На столе мужчина обнаружил небольшой лист пергамента, где было написано «Откройте комод, мистер Риддл». Очевидно, что записку оставил Мейсон, что насторожило мужчину, однако любопытство взяло верх. Вместо больничных комплектов в комоде оказалось несколько новых вещей: футболки, джинсы и свитера, а также пижама. Волдеморт скрипнул зубами. [10 июля 1998г. Джинсы?! Серьёзно?! Этот ублюдок издевается! Лорд Волдеморт не станет носить джинсы.] *** — Доброе утро, мистер Волдеморт, — поздоровалась женщина, поднимая голову на вошедшего пациента. Она изумлённо раскрыла глаза. — Прекрасно выглядите! С хмурым и крайне недовольным видом Волдеморт сел за стол и молча ждал, пока санитары закончат свою работу. Вскоре они остались вдвоём, не считая аврора, стоявшего в углу. Уиллоу не могла не заметить плохое настроение мужчины. — Что-то не так? — Спросила она. — Мне не нравится эта одежда, — прошипел Волдеморт, указывая на джинсы. — А по-моему вам они очень идут, — улыбнулась женщина. — Выглядите современно. Волдеморт лишь хмыкнул. По его недовольному лицу было очевидно, что комплимент не сильно его впечатлил. — Как спали? Как прошло ваше утро? — она немного пошелестела в своих папках, доставая новый лист бумаги. Она положила его на стол рядом, и прытко пишущее перо начало свою работу. — Сносно, — ответил он бесцветно. — Я принесла вам кое-что. Волдеморт заинтересованно уставился на Сильвертон, пока та доставала из-под папок книгу. Кажется, доселе хранилась в какой-то библиотеке, так как переплёт был немного потёртый «Лекарственные зелья. Комплексное пособие для целителей». У мужчины загорелись глаза, но он не успел притронуться к книге, как к столу подлетает аврор. — Что вы передаёте заключенному?! — выпалил он. Аврор схватил книгу со стола. Сначала он осмотрел обложку, затем быстро пролистал все страницы и потряс. Волдеморт буравил его гневным взглядом. Вот придурок! Лишь убедившись, что в книге нет ничего запрещённого или спрятанных там предметов, которые заключённый мог бы использовать как оружие, аврор швырнул истрёпанную книгу на стол и отступил назад в свой угол. — Прошу прощения за это, — извинилась Сильвертон, хотя не должна была, но сделала это, чтобы добиться расположения Волдеморта. — Мне жаль, что так вышло. Волдеморт вздохнул и открыл титульный лист. Издатель был ему совсем незнаком. — Маггловская? — высказал он своё смелое предположение и заодно сменил тему. — Да, она маггловская, — ответила Уиллоу. — Это очень известный автор. Я сама когда-то читала его книги. Волдеморт молча кивнул, отложил её и взял вторую книгу. Переплёт был слегка шершавый и повидавший виды, но волшебника нисколько не волновало состояние. Он мельком просмотрел содержание и уже обнаружил то, что его интересовало — зелья от ментальных недугов. — Это сделка? — спросил Волдеморт. — Услуга за информацию? Уиллоу удивилась, ведь она не вкладывала в это такой смысл. Целью была задобрить пациента, а не заключать с ним сделки. Но с другой стороны, почему бы и нет, если её пациент видит в этом взаимовыгодное сотрудничество. — Да, если вам так будет угодно. — Что вы хотите знать? — Может быть, начнёте с самого начала? — порекомендовала Уиллоу. Волдеморт вздохнул и неосознанно дотронулся до металлического ошейника. Он не давил, но доставлял дискомфорт. — Я хочу курить. — Это был не вопрос. Волдеморт просто поставил перед фактом, ожидая получить желаемое. Сильвертон была немного сбита с толку этим требованием. Обычно пациенты ведут себя куда скромнее, однако перед ней сидит не простой пациент. Безапелляционный тон Волдеморта не терпел никаких возражений. — Я не курю, но держу в своём кабинете сигареты и пепельницу для пациентов. Минуту. — Уиллоу взмахнула палочкой, призывая из смежного помещения пачку сигарет и пепельницу. Предметы плавно приземлились на стол рядом с Волдемортом. Длины цепей не хватало, чтобы дотянуться до лица, и Риддлу пришлось ссутулиться, наклоняя голову, чтобы взять сигарету в рот. Сильвертон взмахом палочки подожгла сигарету. Он сделал глубокую затяжку и выпрямился, выдыхая дым. Предстоял очень неприятный разговор… — Я родился в маггловском приюте под названием Вул, — начал мужчина механическим безэмоциональным голосом, — моя мать была волшебницей, и она умерла сразу после родов. Как сказали мне воспитательницы, они пытались найти кого-то из моих родственников, но никто так и не явился, и я остался в приюте. Волдеморт на мгновение замолчал, наклонившись, чтобы снова втянуть в себя дым. Уиллоу тихо слушала рассказ. — Сколько себя помню, никто не… — Мужчина поджал губы. Произнести это слово было нелегко, и Волдеморт упорно старался избежать его. — Меня недолюбливали, и я долго не понимал, почему. Был спокойный летний день. По радио передавали последние политические новости. По данным разведки Его Величества Германия наращивает свою военную мощь, а политика Гитлера становится всё агрессивнее. Юному мальчишке по имени Том едва исполнилось пять, но он уже со знанием дела слушал каждую передачу по радио. Остальные ребята постарше каждый день рассаживались вокруг радиоприёмника, чтобы не упустить ни одной детали. Том всегда хотел вместе с ними, но дети всякий раз прогоняли его, ссылаясь на его слишком юный возраст. Но мальчик не отчаивался. Он настойчиво садился рядом с собравшейся толпой, и ни одно сказанное слово диктора не ускользало от него. — Эй! — окликнул Тома кто-то из старших детей. Том вопросительно посмотрел на мальчика. Его звали Роб, и он был главным заводилой среди старших подростков. Теперь все присутствующие смотрели на Тома. — Иди отсюда, поиграй с малышней! — Роб отмахивался от него руками, прогоняя мальчика, — Почему ты всегда мешаешь нам? Иди давай! Мальчик поджал губы. Он не понимал, почему ему нельзя послушать радио со всеми, и был вынужден уйти в другую комнату, где всегда играли дети его возраста. Когда Том вошёл, там на полу уже сидели Билли, Дэннис и Эрик. У Эрика на днях был день рождения, и воспитатели подарили ему деревянную машинку, у которой крутились колёса. Мальчики играли с ней по очереди, устраивая различные аварии или давили маленьких солдатиков. — Бффф! БАМ! — прокричал Билли, врезая машинку в импровизированное ограждение из кубиков. Машинка «перевернулась» и «взорвалась». За этим наблюдал Том перед тем, как подойти и сесть рядом с мальчишками. — Чего тебе? — пробурчал Билли. — Я хочу с вами, — сказал Том. Билли, Дэннис и Эрик переглянулись, и Эрик отрицательно покачал головой. Он не собирался делиться с Томом машинкой. — Но почему?! — Том подскочил и сжал кулаки. Почему его все прогоняют? Почему с ним не хотят играть?! — Ты странный, — пробурчал Дэннис. — Мы не хотим играть с тобой. Уходи. Мальчики взяли свои игрушки и переместились вглубь комнаты, подальше от Тома. Том всхлипнул, а потом застыл в ужасе. Нет. Нет, сэр. Он не станет. Мужчины не плачут, и Том не будет плакать. Билли будет обзывать его плаксой, если он посмеет сейчас зареветь. — Воспитатели часто пренебрегали мной, называли странным или ненормальным, когда я непроизвольно вершил магию. — Волдеморт вновь наклонился, чтобы сделать затяжку, и стряхнул пепел. — Полагаю, дети слышали это, может быть даже видели. Мне было невдомёк, ведь тогда я не думал, что это делаю я. Мне казалось это чудом, будто Бог оберегает меня и исполняет мои желания. Волдеморт затушил сигарету и взял новую. Разговор становился всё труднее и откровеннее, и чем дальше Волдеморт погружался в свои воспоминания, в те чувства, что он испытывал тогда, будучи ещё наивным ребёнком, тем труднее становилось говорить об этом. Мужчина всё чаще и чаще сглатывал, но никак не мог проглотить засевший там комок. Сильвертон это заметила. — Воды? — Спросила она. Волдеморт поднял на неё взгляд, полный удивления и чего-то ещё, похожее на недоверие. Уиллоу коснулась запасного пера, что лежало на столе палочкой, и то превратилось в стакан. — *Aguamenti*, — произнесла женщина, и стакан наполнился чистой водой. Она придвинула его поближе к пациенту. Волдеморт некоторое время недоверчиво смотрел на стакан, ища хоть какой-либо намёк на то, что вода отравлена. Но это лишь *Aguamenti*, которое создаёт лишь простую чистую воду. Ничего подозрительного. Пить было неудобно, поскольку приходилось наклоняться прямо к столу. Ком провалился вниз. Возвращаться к разговору было непросто. Волдеморт замолчал, устремив пустой взгляд в сторону. Он глубоко вздохнул, позабыв о сигарете, что тихо тлела между пальцев. — Билли часто дразнил меня, — продолжил Волдеморт, и казалось, что эта история никак не вязалась с темой усыновления. — Он называл меня «мочалкой» из-за того, что мои волосы сильно вились. Он так часто дразнил меня, что это вывело меня из себя, и с того момента всё изменилось… — О, посмотрите, мочалка! — прокричал Билли, когда Том вошёл в игровую комнату. В помещении были ещё дети. Все они бросили свои игры, чтобы посмотреть на Тома и его вьющиеся волосы. Они были настолько волнисты, что действительно напоминали мочалку. Во избежание насмешек со стороны сверстников Том пытался приглаживать свои волосы и использовал для этого единственное доступное средство — простую воду из-под крана. Но когда вода высыхала, волосы вились ещё сильнее, создавая на голове полнейшую катастрофу. — Спишь с девчачьими бигудями? — Выкрикнул Эрик. По комнате прокатилась волна смеха, а Том злился. Злился от бессилия, потому что не знал, как прекратить насмешки и дать отпор. Он так сильно разозлился, что прямо на глазах у нескольких детей произошло невообразимое — волосы Билли и Эрика наэлектризовались и встали дыбом. Смех прекратился. Билли и Эрик вскочили от страха. Они пытались пригладить свои волосы, но каждый раз, когда они к ним прикасались, их било током. На крики мальчиков прибежала миссис Коул. Ситуация повергла её в шок, как и остальных детей, и все пялились на Тома, будто только он единственный повинен в случившемся. В тот день за свою странную выходку Том лишился сладкой булочки с сахаром, которая досталась всем детям, кроме него. После случившегося от Тома отказался его сосед, и мальчик остался один в комнате. Перед отбоем он долго сидел на кровати, пытаясь своим юным умом осознать произошедшее. В тот момент, когда у Билли и Эрика встали волосы, Том действительно думал о том, чтобы они получили по заслугам, чтобы у них тоже волосы торчком стояли. Это вовсе не Бог наказывал обидчиков Тома. Это сам Том их наказывал, сам того не подозревая. Осознание этого пришло неожиданно и изменило его жизнь. — В тот момент я понял, почему опекуны отказывались от меня, понял, почему на меня так странно смотрят воспитатели и почему недолюбливают дети. Я был особенный. И вечно одинокий. Волдеморт вздохнул. Он снова взял в рот сигарету и сделал глубокую затяжку, отчего голова немного закружилась. — Я хотел покинуть приют. Я хотел, чтобы внезапно появился отец и забрал меня домой. Взгляд Волдеморта блуждал по кабинету, разглядывая унылые стены. То, что он рассказывал малознакомой женщине, не знала ни одна душа — это было сокровенное. — Несколько раз меня усыновляли, — продолжил он. — Один раз, когда мне был год, но спустя месяц меня вернули обратно. Затем я снова попал в приёмную семью, которая так же от меня отказалась. Это повторялось снова и снова, и чем старше я становился, тем реже меня усыновляли… — Волдеморт сжал губами фильтр и вдохнул дым. — Я не понимал, почему меня возвращали, а воспитатели смотрели на меня с недоверием, будто в этом виноват исключительно я, а не безответственные опекуны. А потом началась война, и уже никому не было до меня дела. Волдеморт замолчал. Он заплатил за услугу и посчитал, что такого количества информации будет достаточно. В кабинете повисла тишина, и лишь скрежет пера по бумаге нарушал эту тишину. Сильвертон размышляла, есть ли смысл задавать пациенту вопросы. Не похоже, чтобы он собирался так просто на них отвечать. Но всё же она рискнула. — Как думаете, ваша жизнь стала бы другой, если бы вас приняли таким, какой вы есть? Просто позвольте себе помечтать об этом. — А не слишком ли поздно? — спросил Волдеморт, — Даже если бы магглы усыновили меня, даже если бы оставили, никто не гарантирует, что меня при первом же серьёзном выбросе магии не вернули бы обратно? Или того хуже. Они бы вышвырнули меня на улицу, как… — У Волдеморта заходили желваки. Он то сжимал, то разжимал губы от злости и возмущения, и было видно, как он боролся со своими эмоциями. — Как ненужного котёнка. Волдеморт глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться. — Слишком поздно. [17 июля 1998г. Одинаковые дни. Я не могу отличить этот день от вчерашнего или позавчерашнего. Я просыпаюсь в одно и то же время, принимаю одни и те же лекарства, ем одну и ту же еду, занимаюсь одним и тем же день ото дня. Это вгоняет в тоску. Я будто здесь уже целую вечность.] Утро длилось бесконечно долго. Волдеморт сидел за столом перед своим дневником и не мог связать и двух слов. Мысли пролетали где-то далеко-далеко, не задерживаясь, а Волдеморт и не старался зацепить ни одну из них, позволяя им беспрепятственно нестись по реке сознания. В конце концов он написал то, что вертелось на языке уже давно: [18 июля 1998г. Я чувствую, что деградирую здесь.] Ёмко. Кратко. И по делу. Захлопнув дневник, Волдеморт покинул палату. В буфете он взял только стаканчик кофе и занял свой стул в общем зале. По радио передавали последние новости магического мира. Диктор энергично вещал о том, что все известные министерству Пожиратели смерти были наконец пойманы. Вскоре состоится справедливый суд. Однако слушателей интересовало самое главное — закончилась ли эта война навсегда, или самый опасный волшебник современности снова вернётся, чтобы сеять хаос и разрушения? Пока министр магии не даёт никаких комментариев. Волдеморт закатил глаза. Маг изредка делал глоток, дёргая ногой и подбрасывая еле державшийся на пальцах тапок. Он поглядывал на книжный шкаф. Новых книг там не появилось, да и читать совсем не хотелось. Даже те, что дала ему Сильвертон. Но нужно было хоть чем-то себя занять, иначе он действительно свихнётся в этих стенах. Он уже чувствовал, как его разум угасает. Волдеморт перевёл взгляд на часы. Время тянулось, как резина. И кофе невкусный. Волдеморт уже вставал, чтобы выкинуть дрянной кофе в мусор, но тут к нему подошла медведьма. Она сообщила, что к нему посетитель и тот скоро явится сюда. Посетитель? Ко мне? Волдеморт озадаченно разглядывал женщину. Три месяца он здесь, и только сейчас о нём вспомнили? Мужчина сел обратно на стул, с силой сжимая кружку, а после делая большой глоток терпкого напитка. С грохотом опустив её на столик, стоявший рядом, он достал из кармана слегка помятую пачку сигарет. Оглядываясь по сторонам в поисках добродушного Мэтта, Волдеморт углядел знакомую медведьму Мириам, которая пыталась накормить его кашей. Волшебник решительно подошёл к ней. — Не найдется огоньку? — Волдеморт показал в руке сигарету. Та несколько секунд с явным негодованием разглядывала мужчину и сигарету в его руке — ей не нравилась эта тенденция среди пациентов, но в то же время она понимала, что это может быть единственным доступным удовольствием для них. Тут уж ничего не поделаешь. Она взяла волшебную палочку и зажгла маленькой огонёк на её кончике. Волдеморт, взяв в рот сигарету, наклонился, чтобы прикурить. — Благодарю, — сказал он, сделав затяжку. Он вернулся на своё место и уставился в окно на серые тучи. Погода была такой же мерзопакостной, как его внутреннее состояние. Кажется, собирался дождь. Нервно дёргая ногой, он затянулся раз, второй, третий. Как сообщили по радио, всех Пожирателей смерти поймали, и многие из них уже отбывают свои сроки в Азкабане. Кто же тогда явился? Спустя некоторое время он услышал скрежет открывающейся решётки в коридоре и приближающиеся шаги. Волдеморт не спешил оборачиваться, демонстрируя своё неудовольствие, кто бы это ни был. — Волдеморт… — прозвучал тихий, но до боли, до скрежета зубов знакомый голос. Внутри всё похолодело от этого голоса и сжалось. Мужчина зло прижал челюсти друг к другу. Разумеется, он узнал гостя. Как можно не узнать «великого» Гарри Поттера — мальчика, который победил? Волдеморт скривил губы и повернул голову в сторону Поттера. Он осмотрел его с ног до головы оценивающе-пренебрежительным взглядом — неряшливый, одетый в замызганные джинсы и потасканную футболку, которую он видел на протяжении семи лет подряд. Том затянулся, глубоко вдыхая табачный дым. Сигареты немного успокаивали, но этого было явно недостаточно. От гнева содрогалась каждая клеточка его тела. Этот гадёныш посмел явиться сюда! Волдеморт снова затянулся, и с каждой жадной затяжкой длина сигареты уменьшалась на глазах. Волдеморт стряхнул пепел в пепельницу. — Зачем пришёл? — Волдеморт даже не удостоил его взглядом. Он изо всех сил демонстрировал свою незаинтересованность, что ему абсолютно нет дела до Поттера, что ему плевать, по какой «важной» причине он сюда припёрся и раздражает своей очкастой рожей. Гарри вздохнул. По правде, он сам до конца не понимал, почему именно сегодня он пришёл сюда. Узнав о приговоре, он заинтересовался. Что, если Волдеморт действительно болен? И как он изменится, если ему здесь помогут? Гарри мысленно рассмеялся. Какая чушь. Все семь лет он вёл борьбу с Волдемортом. Он ненавидел этого человека. Но, оглядываясь назад, Гарри чувствовал себя словно опустошённым, будто у него нет цели. Гарри исполнил своё предназначение — победил Тёмного Лорда. Но так ли это на самом деле? Что, если в пророчестве подразумевалось убийство Тёмного Лорда? Это терзало Гарри вот уже несколько месяцев. Что, если он поступил неправильно, сохранив жизнь Волдеморту? — Я… — Гарри не знал, как правильно сформулировать причину, по которой он пришёл сюда. — Я пришёл проведать тебя. Было так неловко стоять перед Волдемортом, пока он просто сидит и даже не смотрит на Гарри. Парень неожиданно для себя представил, что чувствуют Пожиратели, находясь рядом с ним вот так. Неуютное чувство, даже когда знаешь, что этот человек лишён своей магии. Мужчина сжал челюсти. Явился поглумиться, значит, посмотреть, во что превратился лорд Волдеморт. Он направил все свои внутренние силы на борьбу с самим собой. Отстранённым пустым взглядом он смотрел на «увлекательного» вида стену, и с каждой секундой внутри него разгорался огонь. Этот сопляк посмел явиться, чтобы посмотреть на унижения лорда Волдеморта, и без тени страха. Думает, что эти артефакты остановят лорда Волдеморта? Губы волшебника слегка дрогнули. Он вновь затянулся. Молчание продолжалось несколько секунд. Гарри чувствовал себя крайне неуютно. Почему Волдеморт молчит? Парень уже подумывал уйти, потому что этот человек явно не настроен на диалог. И чем Гарри только думал, придя сюда? — Я, пожалуй, пойду, — сообщил он Волдеморту и уже действительно собирался уходить. Наконец холодный отстранённый взгляд Волдеморта приобрёл осмысленность, и он затушил фильтр. Впервые за все время их диалога он удостоил Поттера своим взглядом, и в глазах его горел огонь ледяной ярости. — Пойдёшь? Я так не думаю. В голове Волдеморта вдруг щёлкнуло. Словно хищник, бросившийся к своей добыче, мужчина резко вскочил со стула и с голыми руками ринулся на Поттера. Лицо Тёмного Лорда перекосило от гнева, когда он мёртвой хваткой вцепился в шею парня. — Я убью тебя, — тихо, почти нежно проговорил он так, чтобы услышал только Гарри, а затем резко сорвался на крик: — Я ТЕБЯ УБЬЮ! Волдеморт испытал знакомое и поистине безумное наслаждение, чувствуя под ладонями тёплую пульсирующую плоть. Нет ничего прекраснее живого существа, барахтающегося в предсмертной агонии. Волдеморт растянулся в маниакальной широкой улыбке, сдавливая шею Поттера. Наконец-то, НАКОНЕЦ-ТО он его убьёт! Внутри всё вибрировало от предвкушения скорой его смерти. Пацан даже не может достать свою палочку. Он ничего не может противопоставить в схватке против лорда Волдеморта, беспомощно ёрзая в жалких попытках сопротивляться — он лишь кашлял и хрипел, а его лицо уже начинало синеть. Какое позорище! Какое бездарное подобие волшебника! В помещении мерзко затрещали оповещающие чары, и на звуки быстро сбежались внушительного телосложения санитары и два аврора — кто-то забил тревогу. Мужчины быстро оттащили пациента от едва живого Поттера. Обезумевший Волдеморт сопротивлялся, пинался и рвался к парню, чтобы завершить начатое ещё семнадцать лет назад. Авроры быстро связали буйного заключённого верёвками, а санитары держали его, прижав к полу, пока медведьма бежала к ним со шприцем. Всё закончилось быстро. Лекарство воткнули точно в ягодицу, и через минуту Волдеморт уже обмяк на полу. Он лишь смотрел на Поттера дикими звериными, полными животной ярости глазами. *** До конца дня Волдеморт лежал пристёгнутый к своей кровати. Вся его ярость поблёкла, оставив после себя что-то пустое и скребущееся. Он почти убил этого пацана. Он чувствовал собственными руками, как жизнь ненавистного Гарри Поттера угасает, ускользает, как песок сквозь пальцы. Ещё бы чуть-чуть, ещё немного. Снова неудача. Снова неудача. Снова неудача. Почему? Почему?! Почему я не могу убить его? Почему самый могущественный маг не может убить какого-то мальчишку?! Неудачник. Неудачник. Волдеморт зажмурился, чтобы не слушать этот противный голос. Утром, когда Волдеморт дремал, в палате раздался щелчок, который моментально разбудил его. В дверь вошёл Мейсон в сопровождении двух санитаров и одной медведьмы, что несла в металлическом лотке зелья и готовый шприц. Они накажут его за случившееся. Волдеморт замер, и паника постепенно накрывала его. — Пора принимать лекарства, мистер Риддл, — сообщил Мейсон. — Вы уже успокоились? Ключик выпрыгнул из кармана Ричарда и открыл замки на ремнях, освобождая Волдеморта. Тот сразу забился в дальний угол, к подушке. Мейсон жестом сообщил медведьме приступить к работе. Она боязливо подошла к кровати пациента, поставила лоток на стол и взяла шприц с лекарством. — Прошу вас, не сопротивляйтесь и лягте на живот, — монотонно сказал Мейсон. Молодая медведьма покорно ждала, пока пациент выползет из угла, однако Волдеморт не торопился выполнять просьбу. Он взглянул на испуганную девушку, а затем на двух амбалов, что стояли позади неё. Это будет крайне унизительно, если Волдеморт исполнит просьбу. Нет. Приказ. Лорд Волдеморт не исполняет приказы. Никто не смеет приказывать лорду Волдеморту. И мужчина так и оставался сидеть на месте, не шелохнувшись. Что в этом шприце? Раньше цвет содержимого был прозрачный. Теперь он желтоватый. — Что в шприце? — сурово спросил Волдеморт. — Успокоительное, — спокойно ответил Мейсон. — Ты лжец! — выплюнул Волдеморт. — Что в шприце?! Волшебник злобно смотрел на Мейсона. По его злобному безумному выражению лица казалось, что он вот-вот набросится, как вчера набросился на бедного мистера Поттера. Санитары синхронно двинулись, но Мейсон молчаливо остановил их жестом. Быть может, с пациентом ещё есть шанс договориться, а насилие — это крайняя необходимость. — Прошу, успокойтесь, мистер Риддл. — Я НЕ ТОМ РИДДЛ! — закричал мужчина, высовываясь из своего угла. Медведьма вздрогнула и отскочила, а вот лекарь Мейсон даже не шелохнулся, лишь выставил ладони вперёд. Его выражение лица по-прежнему было спокойным, что сбило Волдеморта с толку. Почему этот человек ни капли не боится его? ПОЧЕМУ?! — Вы перевозбуждены, — вновь спокойным голосом заговорил Мейсон. — Вам нужно успокоиться. В шприце успокоительный отвар, он поможет вам. Волдеморт отрицательно замотал головой. Он не верил ни единому слову этого лжеца Мейсона. Его спокойный тон только сильнее разозлил мужчину, и тот был уже на грани. Но что он мог сделать против вооружённых волшебников? Мейсон кивнул. Санитары схватили Волдеморта за руки и силком вытащили из угла. Тёмный Лорд рычал, словно дикий зверь, кусал санитаров за руки, а те словно и внимания не обращали. Вывернув ему руки, мужчины уложили пациента на живот, а медведьма юрко проскочила между коллегами, отодвинула резинку штанов и воткнула иглу точно в ягодицу. Не прошло и минуты, как Волдеморт обмяк и почти не сопротивлялся, как ему в рот вливали зелье успокоения разума. Санитары отступили, и Мейсон вновь заговорил: — После отмены ментально-импульсной терапии ваши показатели деградировали, мистер Риддл. Волдеморт зарычал, но сопротивляться уже не мог. Он мог только лежать и злобно зыркать. — Мне ничего не остаётся, как возобновить процедуры. Они вам хорошо помогали. — Лекарь повернулся к одному из санитаров. — Отведите мистера Риддла на процедуру. Он не станет сопротивляться. Глаза Волдеморта расширились. Снова пристегнут ремнями. Снова наденут эту штуку. В голове щёлкнуло. Волдеморт хотел встать. Убежать, как последний трус. Но был заложником собственного тела. — Нет… Нет! НЕТ! — закричал он, когда санитары подхватили его за руки и поволокли, как мешок с картошкой, вон из палаты. — НЕТ! Мейсон лишь посмотрел на эту сцену отстранённым взглядом, а затем черканул несколько слов на планшете. Пергамент собрался в самолётик и улетел в коридор вслед за кричащим Волдемортом. Процедурный кабинет подготовили быстро. Волдеморта усадили на Щелкунчик и пристегнули ремнями. Сделав свою работу, санитары ушли, оставив Тёмного Лорда с Уотсоном и аврором. — А вот и вы, мистер Риддл, — нарочито вежливо заговорил он, находясь позади Волдеморта. По спине Волдеморта прошёл холодок. Ледяной пот проступил через кожу. Снова здесь. Снова пристёгнут ремнями. Снова на голове эта штука. Не пошевелиться. Не вздохнуть. — Я слышал, что ваше состояние дестабилизировалось, — мягко продолжил Уотсон. — Я это исправлю. Уотсон наклонился к уху Волдеморта и тихо, чтобы его услышал только Волдеморт, сказал: — Раз и навсегда. Дыхание перехватило. Лёгкие сжались и слиплись от тяжёлого вязкого страха. Мысленно Волдеморт уже попрощался со своим рассудком. Он был уверен, что сейчас его либо убьют, либо превратят в безвольное существо. Страх оказаться запертым в собственном теле, словно в тюрьме, был настолько велик, что к горлу подкатывал тяжёлый ком слёз. — Повышаю мощность импульса. Иглы пронзили голову. Воткнулись прямо в мозг. Внутри раздался такой оглушительный низкочастотный визг, что заложило уши. Затем разряд. Разряд такой силы, что каждая клеточка его существа содрогнулась, и Волдеморта выгнуло дугой, как прутик. Лишь ремни надёжно удерживали его на месте. Боль была настолько невыносимой, что крик застрял в глотке, а зубы начали крошиться от сильного сжатия. Секунды казались бесконечными, и это не прекращалось. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Волдеморт не мог сдержать раздирающий крик. Тишина. Исчезла боль. Исчезли звуки. Исчезла комната. Волдеморт открыл глаза, но не видел ничего. Тьма окружала со всех сторон. — Lumos. Волшебное слово было брошено на автомате, как что-то само собой разумеющееся, привычное, и помещение озарил яркий холодный свет. Волшебство! Магия вернулась! Маленькая сияющая сфера света раздвигала темноту. Волдеморт осмотрел свои запястья, ощупал шею, но там не было никаких оков. Он свободен! Но в ту же минуту Волдеморт был сбит с толку. Помещение, в котором он оказался, выглядело покинутым, заброшенным и разрушенным, но почему-то смутно знакомым. Даже запах. Сквозь мусор, осколки битого стекла и сломанные кирпичи Волдеморт двигался вперёд. Планировка здания точно знакома ему, в этом не было никаких сомнений. Волдеморт вышел в знакомый коридор, отделанный зелёной облупившейся плиткой. Его комната… Комната номер двадцать семь находилась в конце этого коридора. Волдеморт толкнул обшарпанную, державшуюся на одной петле дверь. Это была его комната, его шкаф, его кровать, но здесь здание кончается, и часть комнаты уходит в пустоту. К стене намертво прикреплён… Нет, он вживлён в стену, стал частью её — длинный красный канат, что уходит далеко во тьму. Это привлекло внимание волшебника. Волдеморт осторожно дотронулся до каната и тут же в ужасе отшатнулся. Он почувствовал прилив эмоций, но не своих, а кого-то другого. Больше он не решался трогать это. Волдеморт открыл свой шкаф. В нём лежали его старые детские вещи, а также игрушки, которые он когда-то отобрал у других детей или нашел на улице. Мужчина взял старую деревянную машинку. Это была машинка Эрика. Эрик никогда не делился с ним игрушками, и потому Волдеморт отобрал её. Старый плюшевый заяц. У него немного оторвалась голова, когда Волдеморт отбирал его у плачущей Эми. В ушах стоял её душераздирающий плач. Мужчина оставил зайца в шкафу и сел на свою старую скрипучую кровать. Его внимание снова привлекла эта сияющая нить, но Волдеморт так и не решился к ней подойти. Это явно не выход. Тогда как выйти из этого места? Волшебник снова вскочил, подошёл к обрыву. Бездна смотрела прямо на него, и мужчина отступил назад. Прыгать туда — это чистое безумие. Выход. Где же выход? Позади что-то скрипнуло. Волдеморт застыл. Страх зашевелился внутри него. Здесь кто-то ещё? Он медленно обернулся. Никого. Просто дверь скрипнула.        Почему она скрипнула? Поборов свой страх и набравшись решимости, Волдеморт шагнул за дверь, встречаясь с полумраком коридора. Почему здесь так темно? Волдеморт подошёл к окну рядом со своей комнатой и взглянул в разбитое грязное окно. За ним простиралась густая всепоглощающая тьма, словно там ничего не было. Здесь так тихо. Настолько, что это давило на уши. Волдеморт не слышал ничего, кроме своего собственного дыхания, и как кровь разливается по венам. Спустившись на первый этаж, мужчина вышел в холл. Прямо напротив него была парадная дверь — единственное, что выглядело целым. Волдеморт прикоснулся к ней. Гладкая. Холодная. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Тишина. Темнота. Тишина была звенящей. Затем в ушах что-то треснуло. Щёлкнуло. Окружающие звуки казались далёкими, будто Волдеморт оказался под толщей тяжёлой мутной воды. Так пусто. Волдеморт с трудом разлепил глаза. Веки были тяжёлыми. Неподъёмными. Скрип. Уотсон встал из-за стола. Взгляд целителя был оценивающим, лишённым любопытства, как у механика, проверяющего работу сложного, но сломанного агрегата. — Стабилен, — констатировал он, и это слово прозвучало как приговор. Не «здоров», не «спокоен». Стабилен. Как система, из которой наконец-то удалили неисправный, шумящий компонент. Волдеморт смотрел перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом. Он пытался осмыслить произошедшее, но мысли текли вязко, как патока, и застревали где-то на полпути. Я что… Умер? *** Было жаркое летнее утро. Гарри завтракал за одним столом вместе с рыжим семейством Уизли и Гермионой. О случившемся, конечно же, прознали его друзья и настояли на том, чтобы Гарри немного погостил в Норе и оправился от травмы — после попытки Волдеморта в очередной раз его убить Гарри едва мог говорить, глотать и дышать, а на шее остались тёмные синяки от его пальцев. Зелья, что дали ему в Мунго, немного облегчили состояние, но до полного излечения потребуется время. В какой-то момент Гарри осознал, что что-то не так. Он почувствовал, как внутри него словно что-то оборвалось. Отставив кружку с чаем, он замер в тревожном ожидании. Гермиона заметила. — Гарри, — заговорила она, — что-то не так? Тебе плохо? Гарри мотнул головой. Нет, ему совсем не плохо, но это было очень странно. … Будто внутри что-то щёлкнуло, а затем треснуло. Болезненно сглотнув, Гарри продолжил пить чай.