Счастье (НЕ)любит тишину!

      Данная работа содержит контент 18+       Автор не пропагандирует нетрадиционные отношения. Всё написанное является вымыслом и носит сугубо развлекательный характер.       Категорически запрещается выкладывать работу в общий доступ или же переводить в бумажный формат.

***

             — Как же ты меня заебал, Хван Хёнджин… — карие глаза напротив буквально метали молнии. — Хорошо отдохнул? Говорят, в Милане тоже куча твоих поклонников. Скольких из них ты успел трахнуть?       Хван устало вздохнул. Нет, возвращаясь в Корею, он прекрасно понимал, что после всех попавших в Сеть видео и фото тёплый приём его, явно, не ждал, но чтобы вот так… Прямо с порога едва не прилетело по роже с кулака от почти всегда спокойного и улыбчивого Феликса… Не-е, такое ему даже мимолетом в голову не приходило!       Хван, конечно, не рассчитывал на приветственный секс прямо у двери, но откровенно не понимал, какая муха укусила сегодня его парня за задницу. Последний раз такая истерика в исполнении Феликса была реакцией на его совершенно дружеское общение с Троем. Потому что Ли его дико приревновал к «ничего так себе» весëлому блондину. Но даже тогда дело до рукоприкладства не дошло. Обошлись мирно разбитыми тарелками и страстным примирительным сексом.       Поэтому сейчас Хёнджин немного подзавис в попытке понять, где же он все-таки умудрился накосячить и довести своё солнышко до такого невменяемого состояния. Ну а Ликс истолковал его молчание по-своему.       — Значит всё же успел... Ну и кобелина ты, Хван! Значит, пока я торчал в этой долбанной больнице, ты вполне себе неплохо время проводил… — последние слова Ли фактически прорычал. По идее Хёнджина это должно было вогнать в панику и дикий ужас, но вогнало в другое, совершенно непотребное сейчас состояние.       Хван ничего не мог с собой поделать. Голос Феликса, особенно когда тот переходил вот на такие низкие утробно-рычащие звуки, всегда действовал на него как ядрëный афродизиак. Он заводился от него буквально за секунды и совершенно переставал соображать. Феликс же прекрасно об этом кинке Хвана знал и частенько им пользовался для того, чтобы хорошенько помучить бедного Джинни… Ну а Джинни это безумно нравилось и он был «за» такие провокации обеими руками. Если они, конечно, не начинались прямо на концерте.       Поверьте, танцевать с колом стоящим членом — это как совершить подвиг Геракла. Все двенадцать сразу.       Вот и сейчас, пока Хван мысленно боролся с внезапно образовавшимся стояком (спасибо дому Версаче за такие просторные и мягкие спортивные штаны!), Феликс, словно не замечая ничего вокруг, продолжал психовать.       — Знаешь, Хван, я многое могу понять. Твои вечные заигрывания со всеми, твои блядские улыбочки и то, как ты постоянно обсасываешь губы… Да дохуя чего… Но обниматься на камеру с каким-то старым пердуном, ещё и строить ему при этом глазки… Ты совершенно охуел…       — Ликс, ты больной? — Хёнджин наконец-то смог справиться с собственной физиологией и с удивлением понял, в чём именно его обвиняют. Такого наговора на себя он терпеть точно не собирался! — Я был на показе! На ПОКАЗЕ, блять, Высокой моды! Да там вообще не было никого, на кого можно было бы просто без слёз посмотреть, не то, что глазки строить! Что ты там опять себе напридумывал?       — Напридумывал?! — мгновение — и Ликс словно телепортировался в притирку к хвановскому телу, но вместо долгожданных объятий сунул ему под нос свой телефон. — А это тогда что по-твоему?!       — Да ты реально больной! — охреневший от такого Хёнджин тоже начал психовать. — Это гендир Версаче! Ёнбок-и, да тебе голову лечить надо, раз ты додумался до такого!       — До какого «такого», Джинни? Давай, просвети меня.       Хван краем сознания отметил, что от молний во взгляде Феликса не осталось ни следа. Теперь там плескалась лишь печаль и какая-то совершенно непонятная обречённость. Но бешеная, а самое главное — совершенно не обоснованная ревность его парня сделала своё чёрное дело: Хёнджин тоже завёлся не на шутку.       В отместку за столь нерадушный приём и за нелепые претензии Хвану захотелось тоже укусить Ликса в ответ. Поэтому о том, что он говорил уже секундой позже, он даже не задумывался.       — И вообще, какого хрена ты меня ко всем ревнуешь? Кто вообще давал тебе право мешать мне общаться с теми, с кем я захочу? Меня достала твоя беспричинная ревность, Феликс! Просто поперёк горла уже стоит! Ведёшь себя как избалованный ребёнок, на которого перестали внимание обращать!       — Вот значит как… — Ликс мгновенно успокоился. Правда от того, как глухо прозвучал любимый голос, Хёнджина чуть в дрожь не бросило. Потому что в этом голосе было столько льда, что об него можно было буквально физически прорезаться. — Уже Феликс… Не Ёнбок… — Ликс растянул свои пухлые губы в ядовитой ухмылке, отчего Хвану как-то сразу поплохело, а внутри сиреной заорал проснувшийся голос разума, вещающий на всю дурь, что сейчас Хван сделал что-то непоправимое.       Но прислушиваться к нему не было времени, потому что Феликс, издав какой-то безумный смешок, вдруг выдал:       — Хотя ты прав, Джин-и. Права ревновать тебя у меня никакого нет. Так что, знаешь… Иди-ка ты к чёрту, Хван Хёнджин! Вместе со всеми своими блядскими замашками и манерными тараканами, что живут в твоей крашеной башке!       Выдав эту странную тираду, Ликс как-то дико за него зыркнул и, обойдя по широкой дуге застывшего в коридоре Хвана, не прощаясь скрылся за дверью. Когда он уже фактически перешагнул порог, Хёнджин поймал краем уха очень странную фразу:       — Давно надо было уже это сделать…

***

      Хёнджин переживал. Хотя, зная отходчивый характер своего солнца, не очень сильно.       Было, конечно, неприятно, что их такая долгая разлука закончилась вот таким безобразным выяснением отношений и в сердцах брошенными болючими словами. Но как бы то ни было, Хёнджин себя в этой ситуации считал пострадавшей и оклеветанной стороной и мириться первым идти точно не собирался.       Хотя чего идти? Вечером вся группа соберётся в гостиной. Впереди два законных выходных — так что у мемберов намечаются небольшие посиделки с небольшой же попойкой. Вот тогда и можно будет спокойно подкатить к выпившему Ликсу, а после сделать вид, что помириться было именно его инициативой.       С такими мыслями Хёнджин распаковал чемодан, разложил по местам вещи, по-быстрому принял душ и, чтобы хоть немного отвлечься от зудящего внутри непонятного чувства, взялся за кисти. В голове уже давно созрела одна картинка, и сейчас Хван торопился перенести её на холст. Даже промелькнула идея подарить потом этот шедевр Феликсу. Он такое однозначно оценит.

***

      — Эй, звезда Высокой моды! Ты там спишь что-ли? Все давно уже только вас с Феликсом ждут! — жизнерадостный голос Джисона вывел Хёнджина из творческого транса.       Наложив завершающий штрих на уже полностью написанную картину, он крикнул в ответ на стук в дверь:       — Да иду я! Кинув последний взгляд на своё творение (на котором, кстати, пусть и не явно, но он изобразил их с Ликсом поцелуй), Хёнджин, тяжело вздохнув перевернул мольберт лицом к стене, чтоб никто ненароком не увидел лишнего.       Скинув изгвазданный красками передник на спинку стула, он даже переодеваться не стал. Смысл? Пару часов — и все они будут в том самом состоянии, когда на чистоту одежды собеседника будет искренне наплевать. Так что какой прок заморачиваться?       Ну а с Феликсом Хёнджин надеялся потом продолжить разговор уже без одежды.       Распахнув дверь, он наткнулся на лыбящегося друга. Тот тоже не стал наряжаться. Хотя домашние спортивки и растянутая футболка с «Hello, Kitty!» придавали ему очень уютный и домашний вид. Такого Хана хотелось затискать, и Хёнджин не стал отказывать себе в этом маленьком желании.       — Эй! Ну хорош уже! Ну что ты пристал, как жвачка к волосам, а? — Джисон верещал, как сумасшедший, пытаясь вывернуться из крепкой хватки друга. — Пошли уже!       Только глядя на то, как Хёнджин закрывает на ключ дверь, он недоуменно спросил:       — А Ликс?       — Что Ликс?       — Он что, не пойдёт?       Хван пожал плечами.       — Откуда ж я знаю, пойдёт он или нет. Зайди к нему сам и узнай.       — Я был у него, — в голосе Хана сквозило недоумение. — Его нет в комнате. Я думал он у тебя.       — А с чего вдруг ему быть у меня в такое время?       — Ну… Не знаю. Вы же постоянно везде вместе. Вот я и подумал…       — Сон-и, мы с ним совершенно разные люди. У нас обоих есть дела, — поймав на себе офигевший от таких слов взгляд друга, Хван как-то слишком резко фыркнул: — Что?!       — Да ничего. Просто я думал, что раз вы вместе…       — Мы не вместе! С чего ты это вообще взял? — у Хёнджина противно заныло где-то под ложечкой. Очень уж сильно ему не хотелось, чтобы об их с Феликсом отношениях знал кто-то ещё.       И не потому, что он стеснялся или боялся, что парни их не поймут. Нет. Просто потому, что Хёнджин всерьёз считал, что счастье любит тишину, и уж если даже Ликс не изъявлял желания рассказать обо всем друзьям, то нафига палить себя самому?       Поэтому странный вопрос Хана заставил его снова подвиснуть на пару секунд. Но брошенное Джисоном в ответ: «Забей!» немного расслабило, хотя в голове всё равно билась мысль о том, куда же могла деться на ночь глядя его ревнивая истеричка. Но и она ушла на задворки мозга, стоило лишь спуститься в гостиную и увидеть радостные лица друзей.       — О, Хёнджин-а, а ты где Феликса потерял? — Бан Чан, видимо, решил сегодня постоять на разливе. Методично наполняя соджу расставленные на столике в ряд рюмки, он умудрился при этом кинуть на Хвана долгий вопросительный взгляд.       — Я ему не нянька! Пропсихуется — придёт, — вопреки собственным резким словам, Джинни запустил пальцы в свой короткий, обесцвеченный до идеального белого ёжик и нервно поскрëб кожу головы.       То, что Феликса не было в своей комнате и что никто из присутствующих не был в курсе, где он сейчас находился, неприятно зудело в мозгу. Хотя, ну чего он переживает — Ликс взрослый мальчик и совершенно не обязан отчитываться ни перед кем о своих передвижениях. Ни перед кем, кроме Хёнджина. Хотя, судя по тому, каким психованным был Ли утром при их встрече, немудрено, что он и собственного парня в известность не поставил.       Хотя об этом они поговорят позже.       — Да ничего с ним не случится! — Сынмин весело хмыкнул, развалившись на диване в углу комнаты. — И вообще, у него же есть великое чудо технического гения… — поймав прифигевший взгляд Чанбина, Ким заржал: — телефоном называется! Позвонить ему никто не пробовал?       — Так он трубку днём не брал. — Чан пожал плечами. — Хёнджин-а, позвони ему, что-ли…       — Смысл? Он на меня по-любому трубку не возьмёт.       — Опять посрались? — Хван чуть не отпрыгнул, когда над ухом раздался вкрадчивый шепот Ли-старшего.       Всё, что он мог сделать — это согласно кивнуть головой и буркнуть сердито:       — Ну вот что у тебя за привычка такая сволочная всё время так тихо подкрадываться? Так ведь и инфаркт заработать недолго!       — А это он так компенсирует то, что сам от любых резких звуков дёргается, правда, Минхо-хён? — отвечать на этот вопрос никому не пришлось, потому что Джисон, повторивший маневр Ли, незаметно возникнув у Хо за спиной, резко цапнул того за бока обеими руками, от чего Минхо, как натуральный кошак, подпрыгнул на месте и едва не завопил в голос.       — Ссо-о-они-и…       — Ну чего «Сон-ни»? — Хан, кривляясь, передразнил испуганного парня. — Хо, хватит уже его доставать — не видишь, что ли, что наш Принц Версаче и без тебя весь на нервах?!       — Меня как-то больше волнует сейчас, куда запропастится Ликс, а о собственном душевном комфорте Хвану надо было раньше думать, а не кусаться с Феликсом, едва приехав… — Ли бросил многозначительный взгляд на Хвана, давая понять, что он в курсе утреннего инцидента и явно его не одобряет.       Очередную нотацию старшего пресëк Чан, громко позвав всех за стол.       У Хёнджина напрочь пропал аппетит. Пусть он и ел последний раз ещё в самолёте, но сейчас ему кусок в горло не лез. Поэтому он, не дожидаясь остальных, опрокинул в себя рюмку соджу, скривился от противного привкуса и, не обращая внимания на странно косящихся на него парней, с головой ушёл в собственные мысли.       Ну а подумать было о чём. Последняя фраза Феликса никак не хотела выходить у него из головы, заставляя и без того буйную фантазию подкидывать всё более и более бредовые мысли. Полчаса спустя Хёнджин накрутил себя до такой степени, что его не совсем трезвый мозг буквально толкал его начать обзванивать больницы, морги и полицейские участки в поисках своей потеряшки.       Но едва он схватился за телефон, как дверь в гостиную распахнулась и на пороге появился совершенно целый и здоровый Феликс. Правда, какой-то очень странный, но это мелочи. Ведь, увидев любимого мальчика, Хёнджин смог наконец-то выдохнуть спокойно, и даже улыбнуться себе в душе на то, что он так себя накрутил.       — О, Феликс! — Чанбин отсалютовал ему пустой рюмкой. — Ты где был? Тебя все обыскались. Садись скорее, пока эти проглоты всё не сожрали!       — Спасибо, Чанбин-и хён, но я ненадолго. Просто пришёл забрать вещи и попрощаться.       — Ты уезжаешь? — Бан Чан удивлённо вздëрнул брови. — Стафф что совсем сдурел отправлять тебя куда-то так резко на ночь глядя?       — Менеджер тут ни при чём. — Феликс слабо улыбнулся, а у Хвана от этой улыбки сердце словно оборвалось. Происходило явно что-то не очень хорошее, и Хёнджину это категорически не нравилось.       — Что-то дома случилось? — Минхо пристально смотрел на Ликса хмурым взглядом. — Через неделю у нас общие съемки. Ты надолго?       — Навсегда.       Одно короткое слово, а Хëнджину показалось, что он умер. В глазах резко потемнело, дышать стало нечем, а мир схлопнулся до размера любимых глаз, которые буквально истекали грустью и решительностью.       — В смысле навсегда? — Чан отложил на стол палочки и непонимающе сверлил парня взглядом.       — Я ухожу из группы, — а вот теперь Хёнджин точно сдох. Он хотел хоть что-то сказать, но язык словно распух во рту и отказывался шевелиться. Губы дико пересохли, но даже облизать их он тоже не мог — мышцы словно закаменели. Единственное, что получалось делать — это не мигая следить за своим мальчиком глазами.       — Ликс, ты ебанулся? — вкрадчивый и обманчиво-ласковый голос Минхо нарушил повисшую в комнате тишину. — Ты же сдохнешь без музыки. И без стэй. И без Х…       — Я быстрее сдохну именно с ним, чем без него. — Хёнджин никогда за все семь совместно проведенных лет не видел в Феликсе такого решительного настроя. И ему до усрачки было сейчас от этого страшно. — Хо, я устал. Устал от этих эмоциональных качелей, от неопределенности, от его блядского ко мне отношения. — Ликс резко провёл ладонью по лицу, словно стирая с него что-то. — Я хочу извиниться перед всеми вами. Знаю, что подвожу группу, знаю, что срываю все планы. Простите меня за это. Но, честно говоря, меня вся эта ситуация настолько заебала, что уж лучше так, чем рядом с ним.       — Ликс… А что скажет директор? — Хан не придумал ничего лучше, чем попытаться надавить на самое слабое место. — Ведь контракт…       — Контракт расторгнут. Неустойку я выплатил. Так что… — он картинно развёл руками.       А у Хёнджина сейчас мир рухнул. Полностью. Вдребезги. Раскололся на миллиарды осколков без права восстановления.       Хван уже понял, что именно он являлся главной причиной такого решения Ли. Но почему? Они ведь и раньше ругались. Ссорились из-за мелочей так, что могли неделями не разговаривать, взаимодействуя лишь на репетициях… Но ещё ни разу дело не доходило до того, чтобы Феликс хотя бы гипотетически задумывался об уходе…       Ведь музыка была его жизнью. Он любил её. Он жил ей. Он отдавал ей всего себя. Хёнджин прекрасно знал, с каким наслаждением Ликс принимал любовь стей, их восторг и горящие глаза из раза в раз делали Феликса счастливым. Не могла же эта его идиотская ревность толкнуть парня на такое безумное решение…       — Ёнбок, подумай хорошо. Ты же не просто оставляешь группу — ты же фактически всю свою карьеру сейчас одним махом перечёркиваешь. — Минхо прекрасно видел, что парень настроен крайне решительно. Он прекрасно понимал, что именно послужило толчком к этому действию и в какой-то мере даже понимал друга. Но у него самого была немного другая ситуация и в чем-то Хо было гораздо проще, чем Ликсу.       — Плевать. Ты не поверишь, хён, насколько мне сейчас плевать и на карьеру и на всё остальное. Я заебался быть приходящей постельной грелкой. — Видя как в глазах собравшихся блеснуло наконец-то понимание причины его ухода, он криво усмехнулся и добавил: — Представь, Хо, что Джисон всё же ответил тебе на твои чувства, а потом вдруг выдал бы, что ты ему никто и что у тебя нет на него никаких прав… Представил? Вижу, что представил. Больно? А это только фантазия. А я, сука, уже пять лет варюсь в этом. Я устал быть его игрушкой. Захочу — приласкаю, надоест — задвину подальше в угол до следующего раза.       — Блять, Феликс! Ну вы же столько лет уже вместе… — Чанбин с грохотом треснул своим здоровенным кулаком по столу, да так, что половина рюмок просто попадала, разливая содержимое на столешницу и пол.       — Мы никогда не были вместе, Бинн-и. Ни-ког-да. — Феликс горько усмехнулся, глядя на охреневающие лица парней. — Мне никто не предлагал отношений. Меня стеснялись и старательно скрывали ото всех, как постыдную тайну. С моими чувствами никогда не считались и не отвечали на них взаимностью. Ему, вон, и сейчас похер. Так что к черту всё! И простите меня ещё раз. Но я больше не хочу об этом говорить. Пойду собирать вещи. У меня самолёт через четыре часа.       Под оглушающую тишину Феликс, быстро развернувшись, направился в свою комнату. Каждый звук его шагов впивался в мозг Хёнджина, словно гвоздь в крышку его же гроба. Потому что Хван только что понял, что совершенно закончился как человек. И что сейчас он точно так же готов плюнуть на всё, разорвать свой грëбаный контракт и свалить куда-нибудь в Антарктиду, чтобы сдохнуть там уже не просто душевно, но и физически.       Потому что Феликс его бросил.

***

      — Так. Я нихрена ничего не понял! — затянувшееся молчание нарушил звонкий голос Чонина. — Как это они не встречались, если мы все в курсе, что встречались?       Хёнджин наконец-то смог выплыть из собственных невеселых мыслей. Только вот он до сих пор был настолько оглушен словами Ликса, что даже сил удивляться тому, что парни в курсе его отношений, не было. Поэтому он просто спросил:       — Все?       — Все. — Чан задумчиво массировал виски, словно у него внезапно разболелась голова. Хван же отрешённо подметил, как почти сразу же рядом с ним появился макнэ и, убрав чановские руки от головы, принялся сам массировать ему виски. Хён же на это действие отреагировал лишь лёгкой нежной улыбкой и как-то уж слишком ласково огладил младшего по бедру.       «Или я совсем крышей поехал, или этих двоих связывают совершенно не дружеские отношения…" Такая мысль вскользь посетила Хёнджина, но он отбросил её, как абсолютно сейчас ненужную. Какая ему вообще разница теперь до чужих отношений, если у него только что жизнь разрушилась?!       — Я вот чего понять не могу, Хёнджин, какого хрена ты довёл своего парня до такого критического состояния, а сам сейчас спокойно так сидишь с каменной рожей и ничего не предпринимаешь? — наверное, если бы Минхо мог, он сейчас всё вокруг забрызгал бы ядом, столько его сочилось из сказанных им, казалось бы совершенно спокойным голосом, слов.       — Хо…       — Что Хо?! Ты хоть понимаешь, идиот, что сейчас происходит? Ты же не только собственную жизнь сейчас рушишь, ты же и Феликса почти уничтожил морально! Вы, блять, пять лет вместе! Вы репетируете вместе, гуляете вместе, отдыхаете вместе, живёте вместе… Вы, блять, спите вместе! И не только спите! Так какого…       — Хён… Успокойся! — Джисон накрыл сжавшуюся в кулак руку Минхо своей, и тот, словно по волшебству, мгновенно заткнулся. И даже, похоже, немного расслабился. Правда, это совершенно не убавило поток яда, который он продолжил выливать на всё так же подвисшего Хвана.       — Ты же вроде неглупый парень, Хёнджин. Так какого хрена за пять лет ты так и не смог нормально поговорить с Феликсом о ваших отношениях? Ты никогда не задумывался о том, что ему кроме секса ещё и другие чувства от тебя нужны?       — Он никогда об этом не говорил…       — А тебя это похоже вполне устраивало! Мать твою, Хван! Да мы уже пару лет как между собой ставки делаем, когда же вы наконец-то официально сойдëтесь! Да, блять, у стаффа как минимум десять вариантов в запасе, как вас отмазать перед стэй, если вы всё же в один прекрасный момент спалитесь!       Хёнджин сейчас чувствовал себя так, словно его в лужу собственного дерьма с головой макнули. Он — идиот, упорно давил в себе все свои чувства, лишь бы ненароком не выдать окружающим чего лишнего, не вызвать подозрений, чтобы всё это негативно не отразилось на его мальчике… А оказывается все уже давно были в курсе…       —… ты проебал его по собственной тупости! Или тебе реально от него кроме секса ничего не надо? — Хёнджин настолько сильно погрузился в свои переживания, что пропустил большую часть того, что ему сейчас говорил Чан.       Хотя последние слова лидера настолько сильно задели Хвана, что он всё же нашёл в себе силы возмутиться:       — Что за бред ты несёшь, хён? Я люблю его! — после этих слов он обвëл растерянным взглядом всех собравшихся.       — А он об этом знает, придурок? — Чан грозно свёл брови к носу и вдруг рявкнул: — А ну быстро подорвался и вернул нам Феликса! Иначе мы за себя не отвечаем!       Хёнджин и сам прекрасно понимал, что если он сейчас ничего не сделает, то навсегда потеряет того, кто по сути вот уже много лет являлся для него центром вселенной. Он был готов на всё, лишь бы вернуть своего Ёнбок-и обратно. Надо — будет на коленях прощения вымаливать. Надо — сделает любую глупость, лишь бы исправить собственную ошибку.       Если Феликсу так важны признания в чувствах, озвученные через рот — что ж, он сейчас их получит столько, что охренеет. Хёнджин их больше пяти лет в себе копил, как школьница копит свои любовные письма — пришла пора отправить их тому, кому они изначально предназначались.       Хван больше никого не слышал. Резко вскочив с пола, где он сидел всё это время, Хёнджин направился в комнату Ликса с единственным желанием — убедить расстроенного до предела парня в том, что тот ему важен и нужен. В том, что Хёнджин любит Феликса так же сильно, как и Феликс Хёнджина.

***

      — Подождём немного, а потом свалим, или сразу валим, не дожидаясь их примирения? — Сынмин озвучил вопрос, который сейчас мучил всех мемберов.       — Давайте подождем немного. Всё-таки так сильно они ещё ни разу не ссорились. — Сверху раздался грохот. — Ваза? Стул?       — Главное, чтоб не лицо Хёнджина! Нам выступать скоро.       — Ну подумаешь, получит он по роже от Ликса. Потом просто накрасят посильнее…       — Он его бить не будет.       — Не уверен. — Сверху снова раздался грохот и отборный австралийский мат. — Похоже, кто-то всё же получил за свою тупость…       — Ну я бы тебе тоже врезал, если бы ты меня столько времени динамил.       — Йени, малыш, не сравнивай меня с нашей королевой драмы! Я ведь и обидеться могу!       — Как вообще можно было не замечать таких очевидных вещей?       — Это же Хван! Он вечно где-то в облаках витает.       Грохот наверху повторился, только теперь поменял свою тональность. Казалось, что изнутри на дверь обрушилось чьё-то тело.       — Быстро они…       — Теперь валим? Не хочу снова слушать их дикие стоны.       — За столько лет уже привыкнуть должен был.       — Вот ещё! Не хочу я к такому привыкать. Я как-то строго по девочкам. Меня мужские вопли не заводят.       Сверху раздался громкий надрывный низкий стон.       — Всё. Теперь точно валим.       — В караоке?       — Ты ещё на репетициях не напелся? В ресторан?       — Ты угощаешь.       — Ой, да ладно! Пошли праздновать воссоединение коллектива, что ли.       — Кстати, Минхо-хён, мне тут одна фраза Феликса очень сильно в голову запала… Думаю, после пары стаканчиков и большого куска жаренного мяса я тебе наглядно продемонстрирую, в каком именно месте он был не прав.       — Хо, отомри! И вали догонять свою принцессу, пока она не передумала.