Как приручить аромантика: пособие по завоеванию каменного сердца

             После того, как Сенку успешно осознал возможность обработки древесины слоями, остаток дня парни провели в лаборатории.              Сенку разрабатывал формулы лака, а Ген играл свою любимую роль мебели удовлетворительной степени полезности. Хотя, ввиду недавно заработанных очков, ему стоило запросить у Сенку повышения хотя бы до уровня полезности «выше среднего».              Следующий день прошел примерно так же, как и предыдущий: Сенку тестировал составы, Ген помогал и получал эстетическое удовольствие от лицезрения Сенку с хвостиком. С разницей лишь в том, что на сей раз результаты оказались положительными, и финальные составы были официально верифицированы.              Позже Ген слинял, чтобы найти Гинро и отчитать его за то, что тот поставил под удар всю операцию. Если бы он сболтнул лишнего, и Сенку услышал то, что Ген на него поспорил… М-да, это было бы фиаско. Поэтому Гинро получил воспитательных люлей и строгое указание не распространяться об их споре нигде и никак. Ну, и порцию тонкого глумления над его нелепыми попытками в флирт. Чтобы жизнь мёдом не казалась.              Ген надеялся, что Хром в наставлениях не нуждался, и у него хватит ума, чтобы не трепаться. В конце концов, именно он выбрал для Гена цель, и в его же интересах было не вмешиваться в ход событий для чистоты эксперимента.              Дальше у Гена был намечен стратегический дефицит.              Он довольно насыщенно провел с Сенку несколько дней и был вполне доволен тем, как складывались их взаимодействия. Приручаемый аромантик пока зашел в капкан только на мизинчик, но ничего, всё шло по плану, и времени у Гена было еще предостаточно.              И часть этого времени нужно было провести в изоляции от Сенку – пару-тройку дней должно было хватить. У него как раз была идея, чем заняться, пока они находились порознь.              Но он всё же не хотел пропадать без предупреждения – правила хорошего тона и всё такое. Так что перед отходом ко сну он решил заскочить к Сенку и сообщить ему о том, что в ближайшие пару дней будет занят, и, если ему понадобится в чем-то еще ассистировать, то Ген не сможет. А какие у него там дела – секрет.              Такой вот он загадочный и недоступный.              Сегодня у нас была пятница, а по пятницам Сенку частенько залипал на звёзды в обсерватории. Хорошо, что Ген давно уже изучил его привычки, и ему не пришлось тратить время на то, чтобы его найти.              Только вот…              Ген всё равно припозднился.              Когда он засунул макушку в парадный люк обсерватории, Сенку действительно в ней и нашелся – в глубоком и сладком отрубе на полу у телескопа.              Разочарованно цыкнув, Ген залез внутрь.              Присел на корточки рядом со спящим, посмотрел на его умиротворенную мордашку, склонив голову вбок, и подумал, а не отомстить ли ему за недавнюю побудку каким-нибудь изысканным скримером…              Не-ет, нет.              Не станет Ген его будить.              Разве что для того, чтобы отправить спать в более удобное и теплое место.              Ну как можно было заснуть в неотапливаемом помещении в такой дубак? Не май месяц же. На улице дай бог градусов десять было, а этот в своем демисезонном халатике тут калачиком скукурузился…              Хм.              В его голове промелькнула интересная мысль.              Дельная.              Ген, недолго думая, снял свое пальто и аккуратно накрыл им Сенку, заботливо подоткнув со всех сторон, чтобы никуда не задувало.              Посмотрел на результат.              И довольно заулыбался, гордясь собой.              Идеальный ненавязчивый полуромантический жест. Прям как Ген и хотел, для его плана – самое то.              С одной стороны, казалось бы, как же это мило и трогательно – укрыть спящего своей одеждой. Прям махровейшее мелодраматичное клише.              С другой, необязательно было воспринимать всё именно так, если не хотеть этого.              Ведь даже не будь никакого спора, Ген бы все равно так и поступил в этой ситуации – как друг. Друзья тоже могут друг о друге заботиться, если вы не знали.              И никакой подмены понятий.              Если Сенку захочет – это будет романтичным. Не захочет – дружеским. Это в любом случае только начало, до конкретного флирта ещё далеко, и Гена на данном этапе устроят оба варианта.              Сенку поёрзал, кутаясь в тепло, и успокоился, уткнувшись носом в меховой воротник. Ген аж засмотрелся.              Ну прелесть.              Такой очаровательный, когда спит. Так и не скажешь, что днем он синтезирует очередную хрень, в которой можно растворять трупы, с выражением лица маньяка. Ген до сих пор иногда сомневался, хочет ли этот злой гений спасти мир или уничтожить.              А что касалось предупреждения об исчезновении – увы, правилами хорошего тона придется пренебречь.              Так даже лучше выйдет, ибо пальто гарантировало, что Сенку не забудет о Гене напрочь в ту же секунду, как тот исчезнет.              Ему придется поискать Гена, чтобы вернуть вещь, а Ген возьмет и не найдется. И она, вероятно, останется у Сенку на всё время разлуки, напоминая о хозяине и его заботливом жесте. Он, конечно, запросто мог и оставить пальто в хижине Гена, но Ген бы скорее поставил на то, что Сенку захочет передать его лично, чтобы поблагодарить и заодно как-то забавно это явление прокомментировать.              Ген достаточно хорошо знал Сенку, чтобы быть уверенным в том, что так оно и будет.              Гениальное исполнение магии огня и льда, воистину. Кому как не основоположнику данного термина справиться с его воплощением в жизнь на высшем уровне.              Простите, сам себя не похвалишь…              Ген посидел ещё немного рядом с этой милотой, но довольно быстро начал замерзать без верхней одежды, и, еле удержавшись от импульсивного желания напоследок погладить спящего по вновь распущенным пушистым волосам, нехотя удалился домой.              Ему самому не сильно хотелось проводить несколько дней обособленно от Сенку и положительных эмоций, которые были неизменными спутниками этого человека. Но план есть план.              

---

             На следующее утро ему пришлось встать пораньше, чтобы сбежать с базы до того, как к нему заявится Сенку.              Без будильников, на самом деле, задачка была та еще. Гену пришлось распахнуть все занавески и с сожалением отказаться от печи в ту ночь, чтобы проснуться от света и холода. На какие жертвы только ни пойдешь ради любви.              Ну, то есть, ради поцелуя.              Его план включал в себя четыре этапа – на каждый по неделе. Первый этап был довольно пассивным, в это время он готовил почву и действовал по ситуации, стараясь придерживаться универсальных принципов установления тесного коннекта.              На второй неделе ему уже предстояло стать сценаристом и режиссером событий, которые сблизят их с Сенку. И покажут креативную и полезную стороны Гена. Желательно, ещё и умную, прости Господи.              Третья фаза – фаза агрессивных методов. Переход на что-то более конкретное и романтичное, иными словами, дистиллированный флирт.              Четвертая – заключительная. В последнюю неделю Ген планировал выстраивать благоприятную среду и создавать атмосферу, в которой, гипотетически, они с Сенку могли поцеловаться.              Пока что его основной задачей было подготовиться ко второй фазе, чтобы войти в нее уже с реквизитом на руках.              Для этого он, не изменяя себе ни на секунду, отправился напрямую к Юдзурихе. Ну, не будет же он всё сам делать, верно?              На его счастье, девушка оказалась не занята никакой работой в столь ранний час. Рядом со своей хижиной она мило беседовала с Мирай.              Ген змейкой подполз к ним и жизнерадостно поприветствовал:              — Привет-привет, мои дорогие! Как ваше настроение?              — Привет, Ген-кун! Замечательно, — улыбнулась ему Юдзуриха. — Радуемся, что наконец-то стало теплеть, и придумываем, какие наряды можно пошить для весенней коллекции.              О да, Ген тоже не мог не радоваться росту в столбике термометра. Он даже почти не мёрз без пальто.              — О, это замечательная идея! Стратегически грамотная, — Ген шутливо хихикнул. — Вы сможете не только порадовать нас всех обновками, но и перекачать бюджеты из кармана Рюсуй-чана в наши. Молодцы, Юдзуриха-чан, Мирай-чан. Хвалю.              Девушки засмеялись вместе с Геном.              — Спасибо! Правда, как такового, намерения грабить Рюсуй-куна в этой идее не было, — скромно ответила Юдзуриха.              — Было или не было, а на вещи в индиго и терракотовых тонах советую задрать ценники повыше.              Комментарий Гена вызвал еще больше смеха.              — Будет исполнено. А у тебя как дела, Ген-кун? Ты к нам с каким-то делом, или просто так, поболтать?              Юдзуриха проницательна. Юлить не было смысла, да и тон беседы он задал хороший, доброжелательный.              — Ну, вообще-то, с делом, но я могу подождать где-нибудь в сторонке, пока вы закончите. Это не срочно.              — Нет-нет, что ты! Мы с Мирай-чан пока только в общих чертах что-то сообразили. Давай, говори, что у тебя там? Кем манипулируем? — подмигнула Юдзуриха. Обе девушки уже выглядели любопытными и заинтересованными в проказах Гена.              Ген про себя нервно хохотнул.              Ох, знала бы ты, Юдзуриха-чан, кем…              — Никем. У меня есть одна идейка, как можно в развлекательной форме повысить финансовую грамотность населения ввиду прогрессирующего капитализма в каменном веке. И развить стратегическое мышление. Но мне понадобятся краски, картон и, по возможности, ваши золотые ручки.              Как говорится, ни слова больше.              — Звучит ужасно интересно. Я в деле! — Юдзуриха ослепительно улыбнулась. Замечательный компаньон, за любой кипиш, кроме голодовки.              — Я тоже, — смущенно добавила Мирай. — Что делаем?              Ген зловеще оскалился и театрально развел руки в стороны.              — Монополию.              За эту идею Ген был готов возвести себя в один ранг злых гениев с Сенку.              Три тысячи семьсот лет назад эта игра разрушила не одни дружеские и романтические отношения. Но, в то же время, продолжала быть безумно популярной.              Для Гена она была одной из самых любимых настольных игр. Потому что, по его мнению, была построена не столько на умении распоряжаться деньгами и активами, сколько на умении манипулировать другими игроками. Потому что без этого навыка у тебя в этой игре не будет ни денег, ни активов. Если ты, конечно, не чертовски везуч.              Нет, он не хотел разосраться со всеми друзьями, спасибо. Он искренне считал, что поссориться в этой игре можно только с критически эгоистичными, желчными и/или подлыми мудаками, а таким туда и дорога.              Среди его друзей, вроде бы, таковых не наблюдалось. Так что с этим проблем не должно было возникнуть.              Зато он мог во всей красе предстать перед Сенку, оказавшись на своем игровом поле.              При всём уважении, на этом поприще Сенку вряд ли сможет переиграть Гена.              Зато он прекрасно поймет, как его переиграл Ген.              И будет впечатлен.              Это ещё не считая фоновых причин для изобретения монополии, о которых Ген уже рассказал Юдзурихе и Мирай. Он был уверен, что Сенку одобрит его идею.              Девушки, кстати, тоже одобрили. Поскольку они были из поколения современников, сообщников Ген себе нашёл идеальных. С хорошей творческой фантазией и навыками к рукоделию. Юдзуриха игру знала и тоже хотела предаться ностальгии и сыграть партию-другую, а Мирай упустила огромную часть собственного детства, и для неё это было чудесной возможностью наверстать упущенное и поиграть во что-то из старого мира.              Вооружившись необходимыми материалами, они втроем забаррикадировались дома у Юдзурихи и провели два дня за изготовлением поля, фишек, кубиков, карточек и игровых денег. Особенно забавно было придумывать адаптированные под Царство Науки названия клеток и игровые события на карточках шанса.              Таким образом, пятого марта 5741 года была получена монополия!              Шестого числа Ген позволил себе отдохнуть и хорошенько выспаться, а седьмого вышел из тени и, насвистывая, отправился презентовать Сенку плод своего с девчонками трудов.              И… был жестоко спущен с небес на землю.              Потому что в лаборатории он обнаружил только Хрома, который сочувственно похлопал Гена по плечу и сообщил ему, что Сенку, в свою очередь, забаррикадировался в мастерской и велел никому его не беспокоить.              Ген, конечно, его выслушал, но слушаться не собирался. Если Сенку не хотел, чтобы его отвлекали назойливыми разговорами и вопросами, то Гена это касаться было не должно.              Он ведь был чрезвычайно адаптивной и понимающей мебелью. Посидит рядом тихонечко, а когда тот закончит, Ген и расскажет, где он был и чем занимался. Пальто заберет, в конце концов.              На двери мастерской висела табличка.              «Я занят, не мешайте. Да, менталист, ты тоже.»              …Черт.              Ген оскорблённо надул губы.              Это было… странно.              Еще ни разу его так открыто не посылали. В смысле, конкретно Сенку не посылал… Причем, процентов на девяносто, это был именно целенаправленный посыл Гена. Большинство людей, которые могли побеспокоить Сенку, в принципе не умели читать.              И что бы это значило?              Неужели Сенку обиделся на то, что Ген пропал?..              Да нет, вряд ли. Едва ли Сенку умел обижаться. Мстить за игнор ответным игнором – тем более.              Ген походил вокруг мастерской, попытался подслушать, что происходило внутри, но кроме шума каких-то станков ничего не услышал и уныло поплелся домой.              На следующий день история повторилась. Двери мастерской были всё так же перед ним закрыты.              Ген, честно признаться, чутка параноил.              Он не имел ни малейшего представления, чем могло быть обосновано такое дистанцирование со стороны Сенку, поэтому эти два дня он провел, в основном, загоняясь на тему того, что он мог где-то фатально накосячить.              Например, с пальто. Может, Сенку, вопреки предположениям Гена, воспринял это как слишком романтичный жест, и теперь избегал его, чтобы обрубить всю эту историю на корню?              Или, может, наоборот, он так сильно впечатлился, что осознал свою гомосексуальность, и теперь ему нужно было время, чтобы это принять?..              Нет, ну это уже был полнейший бред, но вероятность всё же была не нулевая.              Хуже было то, что вероятность самого плохого исхода была значительно выше.              Возможно, Гинро или Хром всё-таки проболтались, и теперь Ген был ему омерзителен.              Ладно, нужно было признать – Ген параноил не чутка. Он вообще был мастером накрутки – как проводов на магнитные катушки, так и себя.              Ему бы сейчас очень сильно не помешал Ксанакс.              Но, увы, такой роскоши в каменном веке не присутствовало.              Он более-менее приучил себя существовать без анксиолитиков еще в первый год после раскаменения, но, когда его захватывала сильная паника, он очень скучал по своим волшебным таблеточкам.              Теперь его натуральным анксиолитиком был Сенку – сам факт его наличия в этом мире обычно помогал с преодолением тревожности.              К сожалению, не в том случае, когда он был ее причиной.              Впрочем, следующий день существенно улучшил ситуацию.              Потому что Сенку наконец выбрался из своего бункера и, как ни в чем не бывало, вернулся к обычным делам в лабораторию.              Ген узнал об этом одним из первых – потому что всё это время раз в полчаса стабильно сталкерил обе локации.              И, когда объект был обнаружен спустя два дня переживаний, Ген… неловко переминался с ноги на ногу, откровенно боясь к нему подходить, как к дикому зверю.              Но, спустя несколько секунд, дал себе ментального леща и заставил своего внутреннего паникёра заткнуться. Он в любом случае уже ничего не терял – если произошло что-то непоправимое, вряд ли это можно было еще хоть как-то усугубить.              Скрывая то, что его до тошноты плющило от тревожности, за гиперболизированными эмоциями, Ген бросился на шею Сенку и по-детски заныл:              — Сенку-ча-а-ан! Ты на меня обиделся? — Ген старательно строил бровки домиком и пускал фальшивые слезки для пущей драматичности своих действий.              Обалдевший Сенку аккуратно отлепил Гена от себя и просканировал его взглядом, полным недоумения.              — Эм… Нет...? А есть за что? — Сенку подозрительно сощурился, переводя взгляд с Гена на колбу в своей руке, в которой в этот самый момент происходила какая-то химическая реакция, и обратно.              Он выглядел абсолютно как обычно, и не выдавал никаких внешних признаков того, что с ним или между ними что-то было не так.              — Не знаю… — Ген снизил градус инфантильности, и говорил более спокойно, но его всё ещё так и тянуло всхлипнуть. — Я был занят пару дней, а когда вернулся, то увидел, что ты заперся в мастерской. А на двери висел персональный от ворот поворот для меня… Я подумал, что, возможно, чем-то тебя обидел…              — Ничего подобного, — с сохранившейся в голосе ноткой удивления сказал Сенку, и Гена, наконец, отпустило. Он смог тихонько перевести дыхание и расслабить напряженные плечи. — Персональный для тебя – потому что из всех людей тебе одному может быть насрать на то, что я попросил Хрома всем передать меня не беспокоить.              — О…              Чертовски точное описание ситуации. Гену даже добавить было нечего.              Но добавить стоило, а то что это его тут обвиняют во всяком!..              — Ничего мне не насрать! Я уважаю твои личные границы, и не стал бы лезть туда, куда меня не просят!              Сенку хрюкнул от смеха.              Это была исчерпывающая реакция на слова Гена.              Неужели ему было настолько бесполезно врать?              — А что ты там делал всё это время, если не секрет? — спросил он, полностью подтверждая обоснованность сомнений Сенку в том, что Ген был способен не лезть в его дела.              — Ядерную боеголовку собирал.              Ген скуксился, раздосадовано поджав губы на очевидный уход от ответа, и Сенку добродушно рассмеялся. Его ладонь мягко опустилась на макушку Гена и растрепала его волосы, смешав черные и белые пряди в хаотичное месиво.              — Да шучу. Такая ты Варвара любопытная, не могу. Я апгрейдил шлифовальный станок и еще парочку других аппаратов. А закрылся, потому что деду Касеки нездоровится. Если бы он узнал, чем я занимаюсь, то захотел бы помочь, а мне оно не надо, пусть отдыхает.              Ген слушал, находясь в немом восторге от внезапной тактильности Сенку. Возвращать свои волосы в приличную укладку после такого даже как-то и не хотелось.              Сенку периодически хватал других людей, когда ему что-то было от них надо, но просто так – от чистых эмоций, вроде бы, не стремился к кому-либо притрагиваться. Это был прогресс. Какой-никакой.              — А мне-то почему нельзя заходить было? — поинтересовался Ген с толикой обиды. Объяснение было логичным и очень милым, но дыра в нем присутствовала.              — Потому что я всем сказал, что занят сверхсекретным проектом, который никому нельзя видеть. Если бы ты зашел, у других бы возникли вопросы, почему это всем нельзя, а тебе можно.              — И это всё ради того, чтобы Касеки не перенапрягался?..              У Сенку самую малость покраснели уши.              — Типа того. Не говори никому, ладно?..              Ген растаял. Его попросили сохранить такую трогательную тайну, и как тут можно было отказать?              — А лучше придумай, как сделать так, чтобы Касеки меня не пришиб, когда узнает, что я все там переделал сам.              — Окей. Будет сделано, — сказал Ген и не удержался от теплой улыбки.              Для него не было ничего приятнее, чем быть доверенным лицом Сенку.              И он сразу же почувствовал противный укол вины.              Если бы Ген оказался прав в своем апокалиптическом сценарии, где Сенку узнал детали спора, то он бы ему больше так не доверял.              — А чем ты был занят? — спросил Сенку, не дав ему погрузиться в пучины своих невеселых мыслей.              — Мм… Создавал инструмент контроля беспощадного капитализма Рюсуя.              Сенку вздернул бровь.              — Центробанк что ли строил?              Ген усмехнулся.              — Пока нет, но спасибо за идею. Мы с девочками изобрели настолки в каменном веке.              И он рассказал ему ту же байку про финансовую грамотность и стратегическое мышление, что и Юдзурихе с Мирай.              Сенку задумчиво почесал подбородок и согласно кивнул.              — Звучит разумно. Хорошая работа, менталист.              У Гена вновь потеплело на душе.              — Благодарю. Предлагаю вечером провести тестовую партию. Мне кажется, для начала нам стоит сыграть командой современников, которые разбираются, что да как. Я, ты, Рюсуй-чан и Укио-чан. Генеральский батл. А остальных будем в процессе обучать. Ну, хотя бы небольшую компанию. За просмотром чужой игры быстрее всего усваиваются правила. Что думаешь?              — Думаю, что это отличный план на вечер.              — Чудесно. Тогда я пойду и предупрежу остальных, чтобы вечером никуда не разбегались.              — Давай. О, и кстати.              Ген уже собирался уходить, как Сенку взял со спинки стула позабытое лавандовое пальто и протянул ему.              — Возвращаю. Спасибо, что не дал мне умереть от переохлаждения. Я один раз уже от него чуть не сдох, но подробностей тебе лучше не знать.              Забирая свою вещь из его рук, Ген неопределенно хмыкнул.              Это, видимо, было так же заразительно, как и коронные фразочки.              — Хорошо, так и быть, не буду спрашивать. Не за что, но постарайся больше не отрубаться в рандомных местах.              — Угу, — Сенку пристально на него посмотрел, и… снова протянул руку. — Тебя, наверное, всё-таки стоит вернуть в товарный вид.              И он причесал пальцами его волосы, исправляя безобразие, которое до этого там устроил, и придавая им более презентабельную форму.              На сей раз Гену было очень тяжело не покраснеть.              Не ожидал он такого от Сенку.              И, честно говоря, даже не знал, считать ли это чем-то особенным или нет.              Ведь этот жест тоже можно было интерпретировать как душе угодно – было бы желание.              Ген решил не льстить себе и не делать преждевременных выводов.              И комментарии его действиям решил тоже не отпускать – не дай бог спугнет еще.              Он просто коротко хихикнул, попрощался и ушел договариваться со всеми на вечернюю игру, накинув пальто прямо поверх хаори.              От воротника едва уловимо пахло какой-то химией и чем-то древесно-травяным. Прямо как от Сенку.