И это красиво

Каждый знает, что однажды в жизни наступает момент, когда старые, проверенные временем методы перестают работать и приходится искать новые пути достижения своих целей. Но не все придают во внимание, что цель не всегда обязательна. Иногда то, что действительно важно, – это сам процесс, а результат — лишь его побочный эффект. И в этот день Ви-1 открыл для себя кое-что новое помимо жестокости. Когда он впервые был здесь, в Лимбо, стены-обманщики, изображающие небесную гладь, были светло-голубыми, ласковыми, но в этот раз – глубокие синие, с белыми крапинками-звездами. Синтетическая, фальшивая трава осталась точно такой же, как и все остальное, вплоть до звуков журчания воды, до больших каменных колон. И это красиво. Нет сомнений, что Лимбо – один из красивейших кругов ада, хоть и на самом деле, не больше чем фальшивка, имитация жизни. Наверное, в этом есть его пугающая прелесть. Чего стоят все эти стены по сравнению с настоящим небом? Чего стоят щебетания птиц по сравнению с настоящими? На момент робот остановился, разглядывая местность. Он ожидал чего угодно: тысячи врагов, коварной ловушки, грязных приемов, но только не того, что Лимбо будет умиротворенно пуст, а где-то вдалеке проигрываться звук скрежета сверчков.

“Машина.”

И вдруг раздается до боли знакомый голос. Голос архангела. Судьи ада, правой руки Господа. И прошлые две встречи – явно не задались, это помнят оба. В последнюю встречу, голос был – громкий, переходящий на истеричный вопль. Слепая ярость. Голос заставлял стены дрожать. Но сейчас все было иначе. Ви-1 остановился чтобы послушать.

“Брось оружие, машина.”

И речь его звучала ласкающе нежно, умиротворенно. Протягивал он слова так, словно разговаривал не со злейшим врагом, бездушной машиной, “даже не смертным”… он будто молился. Трепетно, нежно, со всей любовью, обращая всю свою нежность в короткие предложения.

“Это наша последняя встреча.”

Ви-1 продолжил идти. Неспешно, словно, боялся спугнуть весь трепет и ласковость в словах Гавриила. Искусственная трава под ногами скрипела.

“Мне больше незачем сражаться. Бог мертв. А я, служил разглагающемуся трупу собственной веры. Мне не нужно мести. Я не злюсь на тебя, машина. Перед своей смертью, все, чего я прошу…”

И перед тем как Ви-1 откроет дверь в комнату где спиной, прямо посередине округленных колонн стоит ангел, он продолжает.

“Я хочу познать грех.”

Войдя в комнату, Ви-1 увидел Гавриила. Крылья опущены, а сам он смотрит вдаль стены-обманщика, словно, пытаясь рассмотреть что-то живое. И под скрип двери, он наконец оборачивается.

***

Какой грех хотел попробовать с машиной, он уточнил не сразу. Заняло добрых пару минут, пока Гавриил объяснил все, что задумал. И непонятно, только, почему Ви-1 согласился на столь резкий шаг. Наверное, не столько чувства, сколько научный интерес двигал роботом, заставив его подойти почти вплотную к когда-то целомудренному, агрессивно настроенному ангелу. И сейчас, когда Гавриил податливо ложится на пол, позволяя роботу залезть сверху, не оставалось, какой грех хотел попробовать Гавриил. И имя ему – похоть. Очень непривычно так осторожно трогать Гавриила. Не было жестоких ударов чтобы навредить, или сделать больно. Эти трепетные прикосновения, скорее походили на то, как археологи, маленькой кисточкой оттирают от древнего артефакта пыль. Осторожно, исследуя и изучая его. Так и руки Ви-1, направляясь к юбке. Гавриил слегка сжался. Ви-1 опустил камеру, зафиксировав кое-что необычное: Гавриил одновременно был и мужчиной, и женщиной. Машина издала запутанный «бип». С его перспективы, где всё всегда делилось на два – черное и белое, нолики и единички, мужчины и женщины – это оказалось, возможно, даже удивительнее, чем само предложение согрешить. Конечно, это не было проблемой. Просто, как удивительный факт. — Что-то не так? — с ноткой, то ли оскорбленности, то ли волнения произнес Гавриил, приподнимая голову. Ви-1 отрицательно покачал головой. Как можно осуждать кого-то за неожиданности, когда сам полон ими? Ах, кстати про неожиданности… Кто бы мог подумать, что у боевого робота будет выдвижной фаллос. Да мало того, его “обвивали” желтые, светящиеся датчики. Такие, которые были на корпусе и на крыльях, позволяющие особую, явно не нужную для робота чувствительность. Вот, как все удачно совпало. В этот раз уже сам Гавриил хмыкнул, явно искушенный и удивленный таким сюрпризом. И Ви-1, пародируя предыдущую реплику любовника, издал не менее обиженный “бип”, скорее ради шутки, чем всерьез. — Ээ… ничего. Продолжай. — ответил Гавриил, опуская голову. Ви-1 кивнул, продолжая обследование тела. Даже не смотря на то что Гавриил проявил инициативу, с каждым касанием робота, казалось, ангел дергается, и как будто до сих спрашивает себя: “стоит ли? А что, если Бог все еще наблюдает?”, и вот вот готов отпихнуть от себя Ви-1 и уйти. Но тот лишь громко сглатывает, пристально наблюдая за тем как стальные руки, изучающе скользят по бедрам, животу и наконец к лобку, приподнимая юбку. — У тебя пальцы холодные. — внезапно, недовольно промычал Гавриил слегка дергаясь, когда Ви-1, задрав юбку архангела, проводил аккуратно как только мог по половым губам. Да, сразу же касаться “святыни” – было очень ненадежно. Пальцы холодные, тело не готово. Им обоим нужно было разогреться. Но разве можно винить боевую машину в спешке?! Лучше сначала нагреть конечности, и лишь потом ими лезть в чувствительные, нежные зоны. Отрываясь от половых губ, он проходит руками вдоль живота, из-за чего по темной, гладкой коже разносятся мурашки. Робот жадно хватается за бока, осторожно сжимая их, и снова возвращается к животу, поглаживая. Из-за доспехов ангела – зона которую можно потрогать явно сокращалась. Ви-1 думал о том, чтобы запустить руки прямо под кирасу, но подумав во второй раз – решил, что идея эта, не из лучших. В какой-то момент Гавриил растягивается на полу, вытягивая расслабленные руки вверх. — Сними кирасу. — чуть ли не промурчал тот, шумно выдыхая. Ви-1 моментально подчинился, пытаясь сначала вытянуть ее через верх, полагая, что именно так они снимаются, на что раздраженный Гавриил неодобрительно цокнул. — Кираса не так снимается... — рука, которая до этого вытянулась вперед, опускается к бокам, указывая на еле видные ремешки. Ви-1 издал негромкий “бип”, которое, непонятно, что именно значило, то ли “упс, моя вина”, то ли “откуда мне было знать”. Но в любом случае, Ви-1 тянется руками, пытаясь ловко зацепить ремешки. Ключевое слово “пытаясь”, ведь получалось это, мягко говоря, отвратно. И вместо того чтобы спокойно снять ремешки и отодвинуть кирасу в сторону, Ви-1 около с минуту пытался разобраться как же они работают. Гавриил начал терять терпение. С слегка раздраженным вздохом, ангел на миг отталкивает от себя робота, и собственноручно за мгновение, разбирается со всеми ремешками, ложась обратно в исходное положение. Он, словно красуясь, полностью выпячивает нагую грудную клетку. Темная, гладкая кожа, с золотыми узорами идущими вдоль всего живота до солнечного сплетения. Ви не нужен зрительный контакт, чтобы понять, что уже заведенный архангел смотрит прямо на него. Некоторое время Ви-1 в ступоре разглядывает любовника. — Ну? — наконец-то разрушает тишину Гавриил. — Чего ждешь? И снова машина издает виноватое “бип”, руками продолжая исследовать тело вдоль и поперек. Если раньше руки останавливались там, где начиналась кираса, то сейчас нагое тело предоставляло куда больше свободы и зон для исследования. Руки бесцеремонно начинают скользить: вдоль живота, растопырив чутка нагревшиеся пальцы, продвигается вперед, вдоль грудной клетки. Одной рукой, сжимает грудь, второй, продвигается к бокам. Ви-1 уловил верные сигналы – Гавриил полностью расслабился. Об этом сообщала его выпяченная грудь, расслабленные конечности и размеренное дыхание. Он больше не божий воин. Он существо – которому хочется ощущать. Гавриил позволял трогать себя там, где его до этого никто не видел. Позволял стальным, грубым рукам, хватать, щупать, щекотать, тянуть за нежную ткань, даже, игриво хвататься за шею, сразу же отпуская. Да, именно, что позволял. В их маленькой игре, главный не Ви-1, который, якобы управляет ситуацией и доминантно нависает сверху. Главный Гавриил, который, снизу управлял всем процессом. И Ви-1 не был против такого расклада. В какой-то момент, машина начала и сама получать эстетическое удовольствие. Вместо того чтобы колошматить лицо и тело врага, он, нависает над ним, пробираясь в самые интимные уголки тела, заставляя второго извиваться и мычать от удовольствия. Такая близость была чужда роботу, но не отвратительна. Камера была сосредоточена на теле Гавриила, не ища в нем опасность и намек на атаку. Машина в безопасности. И пока руки скользили вдоль ключиц, хватаясь за мощные плечи, Гавриил, галантно намекая, раздвинул ноги пошире, а руку Ви-1 направил вниз. Холодные, ладони робота от постоянного трения успели согреться, а Гавриил, достаточно возбудился, чтобы перейти дальше, к более глубоким ласкам. Машина поняв намек, снова задирает его юбку. Он опускается вниз, камерой, с хирургическим интересом внимательно разглядывая промежность ангела. Он еще никогда не смотрел на тело под таким углом. Никогда не разглядывал тело, не как что-то, что хочется употребить пищу, а как что-то, что хочется изучать. И Ви сам не понимал собственной реакции, но, разве стоит об этом сейчас думать? Продолжая изучение, машина отмечает про себя явно заметную влажность. Уже теплые пальцы снова проводят вдоль половых губ. Гавриил дергается, выдыхает, еще сильнее раздвигает ноги, полностью открываясь уже в какой раз. От ненависти до близости – один шаг, и этот шаг уже сделан. Ви-1 начинает не быстро проводить вверх и вниз, немного углубляясь между больших губ. Металлическим пальцам внутри было двигаться очень скользко и легко. Гавриил готов. — Мм… — негромко промычал тот, откидывая голову назад. Возбуждение в какой раз пронзило тело как копье, оставляя приятное послевкусие в горле. Поглаживание эрогенной зоны заставило того в удовольствии потянуться. — Больше… Уверенно издав “бип”, робот принялся выполнять “команду”, задевая чувствительный клитор и усиливая интенсивность. Пальцы стали двигаться быстрее, лаская возле входа и сам клитор. Гавриил напряг мышцы, выгибается в спине, издает протяжный, сдавленный стон. Каково это лишиться девственности спустя тысячи лет целомудрия? Каково это, когда твой, ныне враг – трогает твое тело? Как бы Ви-1 хотел это спросить! Но что-то внутри останавливало. Может, все еще, первородный страх, может, просто нежелание портить тишину неуместными комментариями. Неважно. Машина просто продолжала усиливать темп, продолжая круговые движения. Редкие стоны и мычания теперь сопровождали почти каждый вдох и выдох, а грудная клетка поднималась и опускалась. Он расслаблен. Он, вероятно, чувствует себя в раю… И, ох, как же он уязвим… Взгляд резко падает на шею. Мощная, сильная. Свободной рукой, по-кошачьему осторожным движением касается вены. Пульсация. Циркулирующая сладкая кровь. Кровообращение. Кровь.Кровь.Голод. Адский голод. Ви-1 замирает. Что-то в нем замкнулось. Фантазия сама дорисовывала аппетитные образы. Разорванная шея. Реки крови. Глубокие увечья на груди. Некогда вздымавшаяся в удовольствии и расслаблении грудная клетка навеки замерла. Теперь перед ним не прекрасный силуэт, заставлявший самых искушенных эстетов воздыхать, а лишь груда мяса и костей. Возможно, в последние мгновения жизни он был настолько поглощен собственными чувствами, что забыл: машина перед ним – всего лишь орудие убийства. Дитя войны. Результат многолетней, таящейся в сердцах людей жестокости, в котором нет и не может быть ни капли любви. Рано или поздно, оно должно было произойти. Созданный по образу и подобию людей – Ви-1, тянулся к жестокости и войне. Бездушная, кровожадная машина. Но… Он мог бы напасть. Разорвать в клочья тело, убить, поглотить… но что-то внутри не давало этого сделать. И это был не страх. Не страх смерти, тем более, не страх боли Он не боялся опасности. Гавриил не может ударить. Он слишком уязвим. Легкая добыча: иди и бери! Но что-то внутри замкнулось, не позволяя Ви-1 сделать шаг к жестокости. Гавриил, через пару секунд прекращении стимуляции поднимает голову, не понимающее наклоняясь в сторону. — Почему ты остановился? — глубокий голос ангела привел в “чувства” машину. Ви-1, дергаясь, вернул взгляд на ангела. Он не выглядел так, будто собирался атаковать, или даже защищаться. Он доверился уже на моменте, когда позвал сюда. Машина пару секунд виснет, а Гавриил слегка отодвигается в сторону, намереваясь встать. — Ты завис? Но Ви-1 резко хватает того за ногу. Гавриил напрягся. Еще одно действие машины – и он начнет сомневаться в своем выборе. Еще одно действие – и Ви-1 для него действительно просто бесчувственная, голодная машина. И ей ничего не стоит убить, выпить кровь, и пойти дальше. Но Ви-1 уже решил, и это решение было иррациональным, не вписывающийся в идеальную машинную логику. Он не собирается вредить ангелу. Не хочет убивать его, не хочет сделать из него фарш, и разбросать внутренности по комнате, как сделал с предыдущими врагами. Гавриил – красив. И это единственное красивое что осталось у загнивающего мира. Чего стоят эти стены-обманщики? Чего стоит этот дешевый фальш? Лишь попытка восстановить красоту былого, почившего мира. Предсмертный крик, агония мира, задушенного людьми. И, убив Гавриила, Ви-1 дал бы людям победить. Убить Гавриила – было бы самым ужасным грехом, из всех существующих. Но в то же время больше всего на свете, Ви-1 хотел крови Гавриила. Приблизиться к чему-то божественному. Утолить голод библией. Утолить одиночество молитвой. И он не хотел брать ее силой. Это бы испортило красоту. Убило бы шарм ангела. — гавриил . — впервые за столько времени обращается Ви-1 придвигаясь поближе. — мне нужна кровь . Казалось, “Гавриил”, это первое слово сказанное за много лет молчания. Для слов просто не было необходимости. Хватало простого “бип”, жестикуляции, или в конце концов – доходчиво объясняющего оружия. Ви-1 и забыл, каково это использовать слова. Ведь его родной язык – был язык жестокости. Гавриил ничего не ответил, давая Ви-1 приблизиться ближе. Фаллос машины, когда-то, скорее всего, шутки ради приделанный скучающим робототехники показался в полный рост, привлекая на себя внимание ангела. — мне нужно немного . — сказал тот, одной рукой приподнимая таз Гавриила. Архангел не проронив ни слова, поддается действиям машины, и помогает тому усесться между ногами ангела. Ви-1 на момент замер, глядя на шлем, надеясь, что где-то за ним есть глаза которые также смотрят на него. — я возьму ? И это механическое “я возьму” даже из уст робота, звучало словно молитва. Искренняя, трепетная. Ви-1 знал как подойти к Гавриилу. Он знал, что ему нужно. Он знал, что он хочет. И он знал, что хочет он сам. Молча, Гавриил притягивает камеру чуть поближе к себе, заглядывая прямо внутрь. Словно, пытаясь заглянуть в самую суть машины. Что происходит между строками кода? Что происходит внутри? О чем ты думаешь?Кто ты такой, Ви-1? — Бери. — как гром, прозвучал ровный голос, без тени сомнения. Больше Ви-1 не проронил ни слова. Приближаясь ближе к аппетитной шее, пальцы, напоследок трогают кожу вокруг вагины, пока в конце концов фаллос не касается входа. Гавриил слегка дергается, отбрасывая голову назад. — Осторожнее. — приказывает тот, снова расслабляясь. Фаллос надавливает на проход, в конце концов проникая внутрь. Гавриил издал глухой стон. Машина на миг остановилась, давая телу привыкнуть к ощущениям. И снова возвращается к не так давно заданному вопросу: каков это? каково это потерять невинность с когда-то врагом? Хотя, вряд ли Гавриил невинен. Никогда не был таким. Разве можно быть невинным, перебив столько живых душ? Ему и не нужно быть таким. Жестокость и гордость – вот в чем его красота. Ви-1 толкается вперед, вводя фаллос глубже. Гавриил положил одну руку на спину робота, принимая металлический орган внутри. Он негромко промычал. Если оставить чувствительные датчики на фаллосе было шуткой робототехника, то пожалуй, это его самая удачная шутка. Ведь, стоило ему полностью ввести орган внутрь, как Ви-1 почувствовал приятные отголоски удовольствия, заставляющие его продолжать ритмичные толчки. Гавриил выразительно простонал. Да. Он чувствует то же, что и машина. Как же жаль, что они просто не могли встретиться раньше. Наконец, Ви-1, полностью дав время Гавриилу привыкнуть к инородному предмету, начал осторожно, размеренными толчками двигаться куда увереннее. Руки ангела в беспорядке лежали на полу, а глава направлена куда-то в сторону. Тело размякло, утопая в вязком блаженстве, а изнутри – сжимался, в очередной раз испытывая приятную, будоражущую волну. Мычание, хрипение, и редкие проскальзывающие слова продолжали наполнять пустоту комнаты. — А-ах… машина… — ласково протягивает Гавриил, пальцем потянувшись к клитору, самостоятельно принялся осторожно потирать его. Стимуляция изнутри и снаружи заставляла того каждый раз выгибаться, снова и снова, разлагаться в грешном удовольствии. — Больше… мне нужно больше, машина. И сейчас, как сахарный кубик в чае он растворяется в сжимающих все тело чувствах. Волны удовольствия накатывают, пробегают как электрический заряд по внутренней части бедра, доходя до пальцев ног, заставляя их непроизвольно дергаться. А Ви-1 все продолжал движения, немного ускорив темп и силу. Что сделал и Гавриил, лаская свой клитор активнее. На самом деле, этот секс, вовсе не грехопадение. Гавриил не подогрет чувством соблазна, сокрушительной похотью. Его разумом не овладело глухое желание, твердящее “возьми, и сделай”. Он сам себе разрешил. Он позволил себе сделать это, и никакого чувства вины не последует. Это был осознанный выбор, и в этом – главная красота их близости. Он так уязвим. Он так прекрасен. Его протекающий как мед голос, нетерпеливый, несдержанный. Так не похоже на обычного Гавриила. Но разве это не приятно? И новые потоки информации бьют в голову. Датчики чувствительности хорошо справляются со своей функцией. Ви, и сам, с каждым толчком испытывает клочок эйфории. Но голод был сильнее. Наконец, Ви-1 готов начать трапезу. Взгляд опускается на шее, пока корпусом, медленно опускался, не прекращая движения тазом. Поставив руки врозь, машина приближается к шее, и медленно, как можно осторожнее впивается в тело. Сразу же после послышалось шипение. Боль моментально пронзила шею, и Гавриил даже вытянул ноги и остановил движения рукой, издав уже болезненный, тихий стон. Машина одной рукой коснулась другой стороны шеи, словно, успокаивающе поглаживая, пока продолжая всасывать топливо, чувствовал себя все лучше, и лучше. Гавриил, спустя пару секунд попытки привыкнуть к новым, острым ощущениям, выдохнул, возобновляя движения пальцами, пока Ви-1, с новым силами, двинулся чуть резче, заставляя Гавриила дернутся. Кровь неспешно продолжая течь по трубкам Ви-1, насыщая робота. Он закрыв камеру, начал двигаться куда быстрее чем раньше. Это не было грубым совокуплением, машина все еще вела себя в рамках разумного, не переступая через границу “приятно-больно”. И это было видно по реакции ангела. Стоны стали более насыщенные и яркие, а свободная рука ангела схватились за спину, словно обнимая, или подтягивая к себе. Они стали так близки друг к другу, хотя казалось, куда ближе? — Машина… — хрипло прошептал тот. — Я уже близок… Услышав, Ви-1 издал короткий “бип”, и не жалея сил, сильно двинул тазом, издавая хлопок о бедра. За этим послышался стон ангела, еще громче а затем и короткое удовлетворенное “да”. Он обвил ногами таз машины, надавливая на него всем весом. Ви-1 не останавливался. Некогда осторожные, нежные движения стали грубыми и быстрыми, а комнату наполнили хлопки, влажные хлюпанья и протяжное мычание, впитываясь в стены. Единственные не фальшивые звуки здесь. Гавриил тяжело дышал, и сам двигая бедрами в такт, словно помогая партнеру. Одна рука и ноги крепко удерживали машину, позволяя ей двигаться только назад и вперед, пока вторая рука, продолжала активно стимулировать клитор. Горячее дыхание учащалось. — Я… ах… Кульминация. Гавриил откинулся и растянулся на полу. Ноги задрожали а рука на спине, в силу эмоциональной заряженности ангела, начала спешно хлопать по корпусу, пока сам протяжно мычал. Гавриил почувствовал необъяснимое тепло, нежность и счастье, в то время как удовольствие, как электричество по проводам, разносилось через мышцы по всему телу. Побыв еще пару мгновений висящим на корпусе партнера, он бессильно падает на пол, пока робот заботливо придерживал его голову. Ви-1, еще пару раз толкнулся вперед, затем прекратил, вынимая мокрый орган. Параллельно с этим, полностью насытившись кровью, отцепился от шеи, поднимая камеру на шлем. Успокаивающийся после бурной встречи Гавриил остался лежать на полу. Хоть и шлем скрывал лицо ангела, машина уверена: на нем сейчас красуется удовлетворенная улыбка. Вот он, конец. Гавриил получил все, что хотел. Близость, грех, яркий оргазм. И Ви-1 насытился, разве нужно еще больше для счастья? Поняв, что на этом его роль закончена, Ви-1 попытался отстраниться от ангела. Но неожиданно для него, все еще отдышивающийся Гавриил резко хватает того за руку, слегка приподнимая голову. Робот издал непонимающее “бип”. — Останься со мной. И машина все поняла. Не спрашивая зачем и почему, просто ложится рядом, кидая взгляд куда-то вверх, на белые пиксели, изображающие звезды. Но пиксели – не звезды. И никогда ими не станут. Но этот фальш сейчас, казался таким нежным, и по детскому наивным, что Ви-1 и не заметил, как по притворному начал вглядываться: где же созвездия? Где же кометы? Где сестрица-луна? А Вокруг была абсолютная тишина. Как странно, что ад, может ассоциироваться с чем-то спокойным и ласковым. Наверное, Гавриил, еще никогда не воспринимал это место как что-то предсмертно спокойное. Наверное, просто было не с кем, взявшись за руку, смотреть на долгое, глубокое небо Лимба. Конечно, небом оно не было. Пугающая иллюзия, лишь создающая ощущение свободы. Но если зажмурить глаза, и не обращать внимания на редкие электрические блики, и впрямь можно было подумать, что место это – бескрайняя равнина, ветер – настоящий, а робот рядом с ангелом – настоящий человек. Затем, словно сговорившись, они посмотрели друг на друга. Молча, не произнося и звука, просто смотрели один на другого. И может, Гавриил хотел бы оставаться так, пока сам не решить встать и продолжить жить, но увы, бесконечное время осталось далеко в прошлом. Все, что осталось от времени — жалкая, маленькая горстка в песочных часах. И так они молча пролежали еще несколько минут. И Может быть, Ви-1 просто постарел, или вышел из строя, или просто впервые в жизни абсолютно сыт, но больше ни пульсирующие вены, ни спокойное, уязвимое тело не вызывало в нем былого экстаза. И только ангел – божественно красив и грациозен. В чем же дело? Что же так притягивает машину? И только сейчас Ви-1 осознал, что его чувства, его эстетическое восхищение, — это не программная ошибка и не сбой в системе. И то, что он не напал тогда, вовсе не было ошибкой. Он вспомнил картины, книги, ансамбли и песни. Вспомнил, какие красивые храмы строили люди, какие элегантные наряды носили модницы, и как виртуозно они обращались с едой, создавая настоящие шедевры… и все это было искусством. Ви-1 понял, что, созданный по образу и подобию людей, он не только жесток и беспощаден, но, так же как и они, способен любить красоту и эстетику. И Гавриил для Ви-1 был угасающим лучом красоты в умирающем мире. Самым последним. Вместо тысячи слов, Гавриил осторожно берет Ви-1 за руку. Машина без раздумий отвечает взаимностью, сжимая между металлических пальцев горячую руку, слушая размеренное биение сердца. Неважно, что будет потом. Неважно когда Гавриил умрет. Неважно сколько ему осталось, и когда он наконец сможет упокоится. Все позади. Это хорошая смерть, и не нужно думать о прошлом. Ведь сейчас, они молча лежат, глядя на фальшивое небо в не менее фальшивом раю, построенный Гавриилом как последняя воля. И это красиво.