Секрет профессора

      Это был чудный денёк с самого утра. Профессор оделся понаряднее, гладко причесался и идеально заплёлся, готовясь к рабочему дню в особенный народный праздник.       Он не был настолько важен, чтобы отменяли пары, но всё утро замерло в торжественном предвкушении.       Коридоры Академии были украшены инициативными студентами, белые цветы и ленты тянулись молочным узором сквозь коридоры.       Это был Белый день. День признаний в симпатии со стороны девушек.       Фран не сомневался, что стол его будет ломиться от одиночных бутонов, скромных открыток и маленьких подарков. Но сердце его взволнованно бултыхалось, как лёд в стакане, когда он фантазировал лишь об одной-единственной открытке.       Он сам так боялся и страшился грядущего вслед за этим дня симпатии со стороны парней… Просто тревога влюблённого, что его отвергнут, но так тесно сердцу от желания быть вместе с любимой. А для того нужно будет рискнуть…       Но гораздо спокойнее будет пойти на этот шаг, получив хотя бы маленький намёк на взаимность этих чувств. Пусть подарит белый бутон. Пусть подарит открытку. Пусть подарит конфету. Пусть хотя бы по-особенному взглянет при встрече…       Сан-Фран искал встречи изо всех сил. Активно выходил на переменах в коридор, скользил по лицам в толпе взглядом, ища то, от которого так становится хорошо и волнительно на душе. Но пара за парой, перемена за переменой, его стол полнился подарками от студенток, но среди этой горы не было того, что он так хотел увидеть.       Они даже не встретились на обеде… Фран поник, не понимая, что могло пойти не так. Даже забеспокоился, что за весь день её так и не увидел.       Придя к руководителю её группы, аккуратно уточнил, была ли она сегодня на парах. К своему удивлению, обнаружил, что была. Но она словно призраком стала. Невидимым и неосязаемым.       «Это так праздник сказался на её поведении…?» — рассуждал он, угрюмо идя домой пешком, чтобы развеяться. Но вид милующихся парочек только усугублял расположение духа. Словно тяжёлая корка на сердце, мешающая ему биться, содрогаться. — «Наверное, я был с ней слишком фамильярен, и она побоялась, что я буду ждать от неё чего-то в ответ… Вот и не появлялась на глазах…»       Эльф вышел на свою улицу и поднял взгляд на свой дом, возле которого… Крутилась смуглая девушка, которую он так искал сегодня. Она, заметив наблюдение, испуганно дёрнулась, что-то пряча за спиной, отступила назад, вымучивая улыбку.       — Привет! Целый день тебя не видела! Уж думала, что ты заболел… Вот, проведать пришла…       Фран смотрел на неё во все глаза, уже и без её попыток обмануть понимая, к чему идёт дело. И смягчился на улыбку, снова осязая приятное волнение у сердца. И сократил расстояние между ними. Даже, казалось, слишком сильно, ведь носки его туфель уткнулись в ботинки студентки.       — Да? А ты знаешь, какой сегодня день, Ашра? — максимально елейно протянул профессор, немного возвышаясь над смуглянкой, усиленно что-то прячущей за спиной. Она занервничала сильнее — по несчастному построению бровей домиком читалось.       — Эм… Четверг…? — она незатейливо улыбнулась. Но отчего-то не отошла дальше, хоть за спиной её была свободная, пустая улица.       — Да ладно, тебе даже не прожужжали уши одногруппники? — усмехнулся он, не контролируя того, как стал влюблённо вглядываться в её черты лица. Как же она была очаровательна, с глазами как у щенка.       — Нет, вообще впервые слышу… — и взгляд карих глаз съезжает в сторону робко. Ну, врёт же! Эльфу даже слегка весело её раскалывать.       — Значит, то, что у тебя в руках, совсем никак не связано с праздником?       — Вообще не связано!       — Тогда, быть может, подаришь уже?       Ашра помялась, но из-за спины всё же вытянула коробку и уткнула в грудь профессору, старательно избегая взгляда.       — Это трюфели из моего мира… И белые, и тёмные… Это… Это своего рода благодарность за то, что ты научил меня пользоваться искрой и помог вернуться домой… И теперь я могу угостить тебя вкусностями из моего мира… Э-это не сладости, к слову! — она вдруг дёрнулась, выискивая на его светлом длинном лице ехидную морщинку у глаза. — Это… Грибы типа такие! Светлые просто так можно, а тёмные можно во что-нибудь добавить, но сильно варить не надо, а то противными станут.       — Я тебя понял. В таком случае, не хочешь остаться и помочь мне их приготовить? — Фран прижал к сердцу коробку, и приятельница, от которой оно замирало, покивала.       Теперь ему было совсем не страшно к заветному дню приготовить песню. И свежие сладкие цветы. И лучшие конфеты в студенческом городке. И самые слащавые слова, звучащие, как протяжный чмок в щёку…

***

      Это был Белый день. День признаний в симпатии со стороны девушек.       Фран не сомневался, что стол его будет ломиться от одиночных бутонов, скромных открыток и маленьких подарков. Но сердце его взволнованно бултыхалось, как лёд в стакане, когда он вспоминал утреннее признание в симпатии.       Первостепенно его нежно пробудили ласковыми прикосновениями к волосам и щекам. Ашра прошептала слова любви сквозь улыбку в самые губы, прежде чем, собственно, поцеловать, а после дать себя затискать на радостях.       Завтрак, хороший кофе, поцелуй в макушку, пока он ел за столом. Помощь в заплетении волос. Игривый чмок за ухом, от которого встрепенулось всё тело. Прощальная череда поцелуев по всему лицу, прямо как он всегда любил делать в адрес жены. Фран вывалился возле Академии на некрепких ногах сверху донизу облюбленным. Сладкая нега подтверждённой неоднократно взаимности и желанности озарила мир нежными тонами розовых роз.       Он на волне вдохновения особо бойко вёл пары, замечая завистливые взгляды парней.       Наверняка думали, что он такой весёлый от того, что упивается симпатиями студенток. Да ничего подобного! Знали бы они, что он лишь стараниями одной женщины сегодня сияет ярче трёх солнц. Знали бы они, что все конфеты он оставит на чаепитие коллегам в учительской, а сам не съест ни одну. Цветы он подарит садоводам на перегной, а открытки отправит на переработку и канцелярские дела.       Он никогда не пользовался их влюблённостями, которые так или иначе были обречены на разбиение розовых очков.       — Всё ещё не хочешь сделать то, о чём я тебе говорила…? — спросила Гонда, оглядывая рекордно большую гору конфетных коробок. Их было так много, что Сан-Франу пришлось зажать между пальцев палочку и изо всех сил держать телекинезом ещё пару штук, которые просто не смог уместить в руках.       — Фух… — он бросил всё на подоконник, заполнив его до отказа. А прежде там скромно лежала коробка с рафинадом и засохшим мармеладом. — Да, знаешь, это уже выходит за грани адекватного, и мне становится совсем неловко… У меня дома беременная жена, а я хожу без кольца на пальце и получаю подарочки от влюблённых в меня студенток…       — Начни носить. Кстати, а Ашра не напряглась от того, что ты его не носишь?       — Нет, — он повёл плечом, — легко поверила, что мне просто неудобно с ним, и не сильно расстроилась. Наоборот, призналась, что ей меч держать неудобно из-за кольца, так что я ей разрешил тоже не носить его. Она теперь его на цепочке на шее держит.       — Как очаровательно! — умилилась директриса, и профессор сам улыбнулся, мысленно соглашаясь. Она нашла способ с удобством для себя сохранить символ брака. А вот он?       — Надо бы, действительно, надеть его обратно… Надоело уже это. — Один взмах палочкой, и на пальце кольцо, выточенное из аметиста. Простое, но изящное. Избранница его носила такое же, но из другого кристалла. Он предлагал ей скинтовое, но она захотела янтарное. Каприз был исполнен.       Разглядывая блеск украшения, эльф поражался, как ему непривычно носить доказательство того, что сердце кем-то занято до отказа. Вот так, просто.       Тревожно…       — Слушок сам собой пойдёт… Можешь не утруждаться, Гонда… — вздохнул Сан-Фран и оглядел гору подарков, — пойду-ка я готовиться к следующей паре…