Секрет профессора

      Эмоции — это очень утомительно. Негативные — тем более, а особенно, когда ты в них утопал в последние дни.       Сан-Фран к концу рабочего дня чувствовал себя чем-то иссохшим. Словно кусок хлеба, о котором все забыли, словно потрескавшаяся глиняная порода знойным летом.       Он вернулся. Но не в столь привычный и уже полюбившийся дом, а в другую обитель. Пока шли поиски нового дома, возможно, даже в другом городе, Сан-Фран временно с Ашрой переехал в её отчий кров в ином мире.       В большой, богатой мехами и рогами деревянной избе как-то печально пахло кухонной затхлостью, и неприятная влажная прохлада шла по полу. Ещё и мрачно было, маленькие низкие окна не пропускали много света, а под купольным сводом висел скромный канделябр из чьих-то раскидистых рогов, и свечи на нём горели только поздним вечером…       Проблема других миров — часовой пояс в них может быть совершенно иной. Из позднего вечера удариться в послеобеденное время. Приятного мало.       Тёща возилась в кухне и, вытирая замызганным полотенцем руки, спокойно улыбнулась ему.       — Уже рабочий день закончился? — усмехнулась она и закинула полотенце себе на плечо.       — Да. Самого с толку сбивает, что в Тринадцать вечер, а у вас — день… — вяло проговорил Сан-Фран и помассировал переносицу, чтобы прийти в себя. На такого же толка дружелюбное щебетание сил не было.       — Голодный, поди… Ладно, рагу ещё горячее, поужинаешь им, сейчас положу… — и женщина, от которой жена практически всю наружность унаследовала, отошла к печи с котелком. — Ашра, кстати, снова спит как убитая, наверное, ей вообще тяжело с этими переходами и разным временем. Проведай-ка её.       Сан-Фран беззвучно кивнул и проследовал дальше в дом, находя комнату любимой и тихо входя в неё. И замер на пороге с нежной тоской на сердце.       Укутавшись в меховые покрывала как попало, Ашра развалилась посреди широкой кровати и из последних сил спала. Сан-Фран медленно подошёл и присел на край матраса, осторожно зачёсывая её волосы. Девушка некоторое время не отзывалась, но в конце концов раскрыла глаза, лениво и сонно взглянула на супруга, и после этого пусть и вяло, но искренне улыбнулась. И эльф упустил момент, когда ладонь возлюбленной легла ему на затылок и настойчиво утянула на постель. Уже в следующий миг он валялся рядом с Ашрой на постели, а она собственнически и капризно объяла его руками и ногами, чтоб никуда не вырвался, и расслабилась вот так. Да и профессору сейчас не хотелось никаких лишних телодвижений совершать и сопротивляться. Полежать вместе с женой — самое то сейчас.       Фран ответил на объятия, пригладил её спину, чувствуя столь желанный комфорт и прикрывая расслабленно веки.       Да, верно говорят — с милым рай и в шалаше. Дела складываются отвратительно, и, приходится это признать, избалованному лучшими условиями жизни эльфу очень несладко в этой берлоге и постоянных тревогах. Но всё это можно вытерпеть вместе с ней и её удивительным навыком успокаивать и бодрить. Усталость быстро отступила, стоило просто прилечь.       — …спасибо, что возишься со всей этой сложной ерундой… — пробубнила, едва выговаривая слова, Ашра. Сан-Фран вопросительно хмыкнул, быстро заражаясь её ленностью и медлительностью. — Ну… Что ты и дом ищешь, и работаешь… Я сейчас вообще никакущая… Надеюсь, я не такая большая обуза… Даже охотиться не могу…       — Не бери в голову, Аш, — в схожей тональности ответил ей профессор, снова ласково поглаживая по спине. Скрывать правду и пытаться сделать счастливую картинку оказалось бесполезно и даже вредно. Так что он решил признаться. — Да, я жутко устаю, конечно, но это же всё временно. Обидчицу нашу на место поставили — уже гора с плеч. Сейчас найдём хороший дом, может, даже с большим количеством комнат… Так, на будущее, — он хмыкнул шутливо, просто чудо ашротерапии! — и всё наладится… Главное, что мы вместе.       — Да… Ты прав… И всё же спасибо, что ты всё это проделываешь…       Супруга медленно отстранила голову от его груди, чтобы заглянуть в глаза лениво с мягкой улыбкой. И довольно резво соприкоснулась своими губами с его. Фран такой прыти удивился, но противиться не стал, беззаветно утопая в нежности.       Кажется, что-то похожее он ощущал ещё тогда… До свадьбы.       Пикник на пламенном закате, запах мёда в воздухе и лёгкость в голове от молодого вина. И не только. Ещё и от волнительных чувств, что бурлят внутри от лицезрения золотых лучей солнца на бронзовом лице. Оба для этой встречи постарались, наверное, даже слегка несуразно и неестественно для самих себя. Ашра облачилась в белое воздушное платье, которое неведомо у кого вообще добыла, ведь сроду ничего такого не носила, а Сан-Фран надел жёлтую рубашку, самую дорогую в своём гардеробе, но не думал, что будет выглядеть как павлин в ней на зелёном лугу рядом с более скромно выглядящей спутницей. Но все эти неловкие казусы быстро затёрлись и забылись за приятной компанией.       Сотни глупых разговоров, которым нет конца и края, рассуждения о вечном, прерываемые для лёгкости беседы какой-нибудь шуткой. И… Ценное чувство взаимопонимания. В этот чудный вечер утверждается роковая мысль: «мне хорошо рядом с ней».       И смысла нет тянуть аккуратные переглядывания и попытки коснуться чужой ладони невзначай. Безлюдный луг спокойно созерцает робкий поцелуй. Видит, как ложится бледная ладонь на смуглую щеку, как парочка пересаживается поудобнее, лицом к лицу, чтобы потом молча смотреть друг на друга в бурном взрыве эмоций.       Весь разум мага заполняли лишь одни слова:       «Я хочу сделать её счастливой!»       С той поры эти мысли никуда не делись.

***

      В конце концов, они нашли себе новый дом. Двухэтажный коттедж в соседнем городе. С искрой и способностями мага перемещение не составит никаких проблем. Да и рядом есть лесочек и поляны, которые Ашре понравились. Конечно, профессиональную свою деятельность в них она практиковать не могла — белки и мелкие птички — это совершенно несерьёзно в её понимании. Но в такой близости с природой ей правда было приятнее, чем жизнь посреди тесного города.       Белинда всё-таки отчислилась, пропала со всех радаров, и Сан-Фран, вздохнув полной грудью, похоронил этот странный эпизод своей жизни в памяти. Впрочем, иногда, наведываясь в гости к своей дочери с добычей, Конан находил необходимым вновь припомнить о подозрительном общении со студентками зятю.       Ашра же в свою очередь довольно ответственно отнеслась к своему бремени. Даже имея соблазн убежать в лес и попытаться поохотиться, ломала себя и выбирала более безопасные альтернативы охотничьим забавам. Даже подружилась с другой молодой матерью из города и стала с ней ходить на йогу для беременных, чтобы хоть как-то сберечь мускулатуру.       Сан-Фран, как заботливый супруг, скопил денег на хорошую клинику, куда она на сносях и переехала в уютную палату. Профессор каждый вечер заходил к ней — проведать, поворковать, подобно голубю над голубкой, да так слащаво, что акушерки все обзавидовались.       Целуя на прощание жёнушку, Сан-Фран мягко напомнил ей про простое заклинание-уведомление, которому её и научил. Просто чтобы маленькая вспышка перед глазами дала ему понять, что начались роды.       И мир встал на паузу, когда посреди обеденного перерыва профессор увидел лопнувшую багровым цветом мушку перед глазами. Глаза остекленели, и влага мигом выступила на спине и затылке.       Уйти нельзя. Даже если директриса всё поймёт и сама невероятно заволнуется, узнав эту новость. Просто в Тринадцать так положено, железобетонно и бесповоротно. Остаётся нервно грызть ногти и трястись в неведении.       — Боишься? — снисходительно и осторожно спросила Фарагонда, когда всё же узнала о причинах его странного поведения.       — Ты даже не представляешь, как сильно… — сипло выдал Сан-Фран, глядя в пустоту. — Как она вообще там… Нет ли осложнений каких…? Ребёнок хоть жизнеспособный?       — Фран, — коллега присела напротив, с какой-то родственной нежностью улыбаясь ему и кладя руку на плечо. — Знаешь, а ведь я сама была матерью. И я человек. И мироходка. И я скажу тебе так: Ашра точно справится, это аксиома. И ваш ребёнок имеет большой шанс тоже родиться мироходцем. А как показывают все исследования и обыкновенная действительность, мироходцы — невероятно живучий народ. С вами всеми всё будет хорошо.       Франу очень хотелось в это верить. Хотелось думать, что вот в этот раз мир уж точно не подкинет подлянку, не обратит жизнь в новую яму горя и потерь.       Но поверить было трудно, агрессивное ожидание злого толчка всё же впилось в плечи и не отпускало. И на дальнейших занятиях он был без ума от волнений. Не мог принимать устные зачёты, рисовал всем автоматы, потому что не удавалось сконцентрироваться на чужих словах. Особо яростно шугал шумных студентов и обругал парня, который в последний день принёс ему стопку задержанных заданий. Сан-Франу не до чужих списанных работ, после последней пары магия искры унесёт его далеко-далеко, в частную клинику в другом городе.       Наконец, последнее занятие закончилось, и профессор соскочил с места чуть ли не раньше главных прогульщиков. Всех нервно-сердитым тоном побудил скорее освободить аудиторию, после чего дёрганно запер дверь и сразу открыл портал.       Он оказался сразу в стенах больницы, повалился на стойку администратора, жалобно вопрошая:       — Ашра из двенадцатой палаты не родила? — администратор округлила глаза, перепугавшись, но быстро с собой совладала, начиная перелистывать какие-то бумаги.       — А вы кем приходитесь роженице? — этот вопрос ему по нервам кипятком пролился.       — Наверное, кто-то очень близкий, раз конкретно знаю, кого ищу и где! — всплеснул он руками. Да его весь персонал уже запомнить был должен!       — Вы ведёте себя неадекватно. — Строго заявила администраторша, хмуря брови. — Если хотите кого-то посетить — приведите себя в порядок.       — Да вы издеваетесь!       — Успокойтесь, или я вызову охрану. — Настояла она. И Сан-Фран скрипнул зубами. Получать какое-нибудь административное предупреждение будучи профессором и чьим-то, возможно, свежеиспечённым отцом, — затея дурнейшая. Так что он силой принудил себя сделать глубокий вдох носом и вышел из больницы на улицу в свет заката.       Сколько вообще рождение занимает времени? У людей? У мироходок?       Оглянувшись, Сан-Фран обнаружил, что наблюдателей никаких лишних нет. Но всё же ещё для надёжности отошёл за куст сирени и открыл ещё портал. Сразу в палату. И, оказавшись в ней, очень сильно понадеялся на неуловимую удачу.       А ту ловить и не пришлось. Лёжа на кушетке, на профессора подняла удивлённые глаза Ашра. И в руках у неё был живой свёрточек. В тканях проглядывалось маленькое сонливое личико, светлое-светлое, как у отца.       И тут эльф замер, не ведая, куда себя деть. Пристыл к полу, не решаясь даже вздохнуть здесь. И Ашра, видя его причудливый испуг, только весело хихикнула.       — Ты чего замер? Я тут гигантского мокроеда не вижу… — и освободила одну из рук от поддерживания малыша, позвала сбитого с толку супруга ладонью к себе. — Иди сюда.       Нерешительно и боязливо, Сан-Фран сдвинулся с места. Крадучись, подобрался к кушетке жены, и она притянула его за рукав присесть на край. В такой близи можно было разглядеть получше дитя, пригревшееся в руках матери. У полуэльфёнка были небольшие острые ушки и очень светлые волосы, но при этом не платиновые, как у родителя. А блондинистые.       Ашра убрала часть ткани с головы ребёнка, взгляд её сделался озадаченным.       — Честно, я понятия не имею, почему у неё вот такие волосы… У тебя они почти белые, а у меня каштановые…       — У моей матери были золотистые волосы… — выдохнул Сан-Фран, осторожно и пугливо протягивая руку, чтобы ненавязчиво коснуться головы… Дочери, выходит?       И стоило коснуться тёплого лба, как в груди будто лопнула пробирка, и что-то приятно-горячее начало разливаться волнами от груди по всему телу.       Обыкновенная и искренняя родительская любовь.       — Какая она чудесная… — продолжил он, щурясь от и размягчаясь от этих чувств. — Ты уже дала ей имя?       — Да — Алиса! — Ашра, кажется, даже не осознала, через что прошла, была бодрее всего живого и не выглядела уставшей, в отличии от своего супруга. — Хотелось как-то по-местному её назвать. А это имя неплохо звучит.       Профессор согласно кивнул и, налюбовавшись чадом, повернул голову к Ашре, счастливо, пусть и устало, ей улыбаясь. И ласково поцеловал, благодаря за то, что у неё всё получилось.       — Я тут, кстати, незаконно нахожусь… — заявил вдруг он, ластясь носом к носу с охотницей.       — Что…?       — Я тайком сюда проник, меня администратор не пропустила… Наверное, от греха подальше стоит уйти… Но я завтра приду и спрошу, можно ли будет вас обеих забрать домой.       — О, да, было бы здорово, здесь так скучно, а медсёстры со мной будто няньки: туда нельзя, то нельзя, это не делай! Хочется уже поскорее браться за дела… — Ашра раздосадованно надулась, и Фран посмеялся, снова ласково целуя и хитро щурясь с обещанием во взгляде.       — Заберу-заберу. Мироходцы, всё-таки, более живучие и быстрее восстанавливаются…

***

      Следующий же день был знаменательным. Поводов оставлять в стационаре мать с ребёнком не было, так что их выписали, и Ашру на выходе из здания ждал целый парад в её честь.       Мало того, что с огромным букетом её встречал супруг, так здесь же находились и её родители, счастливо улыбающиеся, нервно выглядывающие внучку в её руках, и директриса Фарагонда, тоже с щедрым набором цветов.       Охотница оторопела, во все глаза глядя на такую тёплую встречу. Первым, конечно же, к ней подошёл Сан-Фран, даря одностороннее объятие и забирая ребёнка к себе на руки, чтобы молодая мать сумела обняться со всеми остальными.       Следом на Ашру налетели её родители, обнимая и хаотично целуя. Конечно, им было радостно от мысли, что они стали бабушкой и дедушкой, и очень хотели обласкать дочь за проделанный для этого труд.       А потом настал черёд не для самого лично близкого, но не менее вовлечённого человека — Фарагонды. Ашра знала её печальную историю. И догадывалась, почему для неё так важно участвовать здесь и сейчас. Оттого безропотно приняла её цветы и стала слушать похвалу и поздравления.       Сан-Фран с мягкой улыбкой наблюдал за их общением со стороны, пока его не отвлекла своим кряхтением маленькая Алиса. Стоило отвлечься, как супруга уже оказалась рядом, заглядывая в маленькое личико.       — Ладно, она это для проверки сделала, — усмехнулась Ашра, убедившись, что дитя не заплачет. И подняла облегчённый взгляд на мужа поверх двух пышных букетов.       — Ты уже все её повадки знаешь? — поддержал шутливый настрой эльф.       — Нет. — Она тут же сделала испуганные глаза, — я вообще её только вчера впервые встретила — знать не знаю! — и затем рассмеялась вместе с Сан-Франом.       А оставшееся поодаль старшее поколение наблюдало за ними, не вмешиваясь в маленькую идиллию небольшой семьи.       Конан сдержанно фыркнул, наблюдая, как блестят глаза его дочери, как её руки полны бессмысленных, но, похоже, радующих её букетов, и зять держит здоровую внучку на руках. Он всё ещё был насторожен, чисто из вредности, но понадеялся, что у родной кровиночки жизнь сложится исключительно удачно.       — Уже не терпится нянчить Алису, пока все будут на охоте и работе. — Хмыкнула, довольно улыбаясь, Дороти, и прижалась к плечу супруга. Он приобнял свою жену, наблюдая, как милуются молодые родители.       — Пусть Ашра пока оправится и восстановит мускулы, не в форме на охоте будет туго… Надо бы побольше мяса заносить теперь к ним… — порассуждал вслух гордый дед.       — Да, пусть пока она побудет подольше с ребёнком вместе… — меланхолично выдохнула Фарагонда, подхватив волну комментариев. — А то так чадо забудет, кто у него мать.       Родители Ашры обратили своё внимание на высокую седую женщину. Они видели её на свадьбе, увидели и здесь, но не знали до сих пор, как она связана с молодой семьёй.       — А вы кем нам приходитесь? — вопросил Конан, наблюдая, как вздёрнулись брови на её лице, и взгляд заволокла нежная тоска, за которой последовала невесёлая усмешка.       — Сватья я вам… Можете считать так. — И вздохнула, обращая глаза к искусственным солнцам, висящим в небесах Тринадцать. — Надеюсь, больше никакое зло не потревожит мирные жизни наших дорогих детей…       Дороти хмыкнула, возвращая глаза к Сан-Франу и Ашре, которые уже стали вдвоём ворковать над своей дочерью. Казалось, и не было никаких переездов, преследований, выяснений отношений и подобного. Их лица были преисполнены радостью и покоем.       — Какое бы зло ни случилось, с поддержкой близких и любимых жизнь быстро пойдёт своим чередом.