Fallacy

Она просыпается посреди ночи от холода и тревоги. Болезнь дочек и глупые обязанности не оставляли ей времени на сон, так что эта минутка была почти благословением, и каждую такую Сиси спала крепко. Крепко и чутко, насколько спит умаявшаяся мать. Просыпаться для нее нетипично. Свечи не горят, служанки за дверьми молчат, от них тоже ни отблеска огонька – уже странно. И стылый-стылый холод. Она бы сказала… Могильный. Элизабет подрывается с кровати, босыми ногами по ледяному полу, в этом дворце нет ковров, а ей не до обуви. Ей страшно. Во всем теле слабость, ноги путаются в рубашке, под руками проскальзывают стены. Она проносится до двери, распахивает ту. В коридоре еле светло откуда-то сверху, служанка на стуле спит головой в плечо, не просыпается от вздыбленной фигуры Элизабет. Сердце взлетает в горло своим ритмом. Она несётся к следующей двери. Всё ещё темно и холодно. Распахивает, и там – тоже. Служанки спят, самая толковая – Мадлен – смотрит пустым хищным взглядом в сторону кроваток. От такого взгляда Сиси бросает в жуть, обычно служанка миловидная и обходительная. Она ведёт взглядом туда же, куда смотрит та. И замирает. В комнате – толпа. Толпа ангелов Смерти. Элизабет понимает и бросается сквозь них. Для эфирных созданий, они слишком материально задевают ее локти, подставляют подножки, держат руками и мажут перьями по лицу. Их круг стоит плотно, но не старается удержать её слишком тщательно. Отпихивая тело последнего, она видит то, чего ожидала. И то, к чему совершенно не была готова. Смерть стоит у кроваток её девочек. Гизела ворочается в кроватке, слабо пищит. Софи – на руках у Неё.Зрелище противоестественное: маленькое платюшко, хрупкие босые детские ноги, голова безвольно лежащая где-то у подмышки Смерти. И та сама смотрит на ребенка пустым взглядом. – Нет.. Нет! – бросается она к той. Смерть ловко уворачивается с ребёнком на руках. – Прости, Элизабет, – говорит она. В её словах тоже нет интонаций, только лицо плавно перетекает из пустого в влюбленно-разбитое. – Нет! Не забирай её! Оставь, – Сиси кидается как бешеный зверь. Не осознает, что девочка в руках той совсем не шевелится, синюшно-бледная и уже бездыханная. Ангелы шумят вспорхнувшей стаей, начинают кружить вокруг неё так, что теперь сквозь них не прорваться. Элизабет распихивает их, дерёт ногтями крылья, одежду, но те стоят крепко. Игриво перекидывают её тело между собой, оглаживают голодными руками каждую часть, и когда у неё уже заканчиваются силы пытаться – исчезают. Она летит к кроватке, хватает на руки свою дочь и чувствует только холод. Лицо морщится в рыданиях. Смерти нет на секунду, комната пуста, кроме спящих служанок и Гизелы. Смерти нет – и вот она снова тут. С тем же разбитым лицом идёт к ней. Сиси чувствует, что начинает реветь. – Я тебя ненавижу, – рычит она, крепче сжимая труп. Смерть садится рядом с ней и забирает тело, чтобы вернуть в кроватку. Сиси слабо сопротивляется, затем оседает на пол, вцепившись в свои волосы, и воёт, пока не станет совсем тошно. Теперь сил у неё точно нет. Смерть сидит рядом с ней на коленях и подтягивает к себе, Сиси слабо отпихивает её, но та терпит и продолжает. Обнимает назло. Они сидят так долго, что должно бы уже светать, только здесь всё ещё темно и стыло. Элизабет оцепенеше никакая, без мыслей и эмоций, даже тело рядом, с каждым его движением еле осознаётся, своё – совсем нет. – Идём, meine Kaiserin, – тянет та тоскливо на ухо в какой-то момент. – Тебе нужен отдых. – Я тебя ненавижу, – повторяет Элизабет снова. Смерть кивает и подхватывает её на руки. Несёт обратно в постель через темный коридор. Она хорошо чувствует темноту, укладывает Сиси без проблем и целует в лоб с тяжёлым обещанием. – Ты полюбишь меня. Сиси слишком онемевшая, чтобы ответить, отворачивается и проваливается в пустоту. Через пару часов её будят очнувшиеся от оцепенения служанки. Мадлен, смотря в пол, говорит: – Случилось несчастье, госпожа. Сиси уже знает. Весь дворец снова подумает о ней, как о сумасшедшей, но ей всё равно. А может наоборот, старшая Софи будет рада – даже тут непутёвая императрица следовала протоколу, не ревела как дура. Ревела и выла Элизабет вчера, на руках у той самой, что забрала её дочь. Она встаёт, лицо землисто-серое, и ноги снова не слушаются, как и вчера. Лёгкая заминка, пока внутри холодает ужас, что ей опять придётся пережить это. Служанка накидывает платье, спешно убирает волосы. Взгляд Сиси падает на собственные руки, те дрожат, а ногти обломаны. Холодные касания ангелов отдаются в теле фантомами. Кроватка в комнате накрыта. Второй нет, и Сиси чувствует хоть немного облегчения. Она не хочет знать, сколько Гизела оставалась одна рядом со своей мертвой сестрой. Её встречает доктор, полный, как и всё доктора, с усталым голосом и стеклянными глазами, говорит: – Ваша старшая дочь, эрцгерцогиня… Она умерла сегодня ночью. Сиси почти не вздрагивает, не начинает швырять вокруг себя что попадет под руку, находит твердости продолжить этот кошмар и сказать: – Я хочу её увидеть.