Плата за ошибку

      — Ты понимаешь, что именно натворила своей выходкой?              Райна невольно съёжилась под взглядом Ксандра. Было бы намного проще, кричи он, кидай мебель или даже хватай её за плечи. Это было привычно. С такими вспышками гнева она умела работать: знала, где сгладить углы, а где — настоять на своём. За месяцы их совместной работы Райна видела его злость ни один и даже не десять раз. Но сейчас…              Сейчас, слыша этот обманчиво-ласковый тон его голоса, ощущая его пальцы на своих, Райне было по-настоящему страшно. Страшнее, чем в руках оперативников. Страшнее, чем если бы ей в спину дышал Колосс. Пожалуй, на свете не существовало ничего страшнее Ксандра, который намеренно переходил на шёпот в их личном разговоре.              «Даже бугая своего за дверь выставил. Ни камер, ни свидетелей. Небось придушит прямо тут, да и дело с концом».              — Райна, дорогая, мне долго ждать?              «Если выйду отсюда живой — уже буду самым счастливым человеком… Побитым, конечно, но ведь живым».              Вдох-выдох. Спокойно, главное было не наговорить лишнего. Не сорваться и не обозвать его чёртовым ублюдком, потому что именно с ней Ксандр вёл себя, как последний засранец на Земле.              — Понимаю, конечно, но что мне ещё оставалось делать?              — Что ещё? — бровь мужчины изогнулась. — Как минимум, сохранять спокойствие, а не выкидывать все мои… наши труды в ближайший водосток.              — Они устроили облаву, Ксандр. Нашли Альберта, видели меня, выходящей прямиком из его кабинета сразу после сделки. Думаешь, не сложили бы дважды два? Не попытались бы схватить, запугать, обыскать?              — Оправдания.              — Ну конечно. Куда разумнее было оставить при себе прямое доказательство контрабанды, чтобы у бравых умов третьего отдела и вовсе не осталось никаких сомнений о моей причастности.              Сдерживать сарказм становилось всё сложнее. Хотелось плюнуть на осторожность, прямо высказать, что она думала об обвинениях Ксандра. Он был несправедлив, неправ. Требовал от неё преданности, но при этом вёл себя так… Так…              «По-ублюдски».              Вместо этого Райна лишь вздохнула, сжав его ладони в примирительном жесте:              — Послушай, я понимаю твои чувства. Думаешь, я и сама не понимаю, в какой заднице оказалась? Думаешь не осознаю, что облажалась и что, возможно, могла бы спрятать эти грёбанные стимуляторы? Я всё понимаю, Ксандр. Но пойми и ты меня: мне пришлось принимать решение за секунду. Секунду, ибо любое промедление могло упечь меня туда, откуда целыми не возвращаются. А потом ещё и этот Аид в моём секторе… У меня не было времени взвесить все варианты, подумать. Я. Спасала. Свою. Шкуру. От. Смерти.              Кожа Ксандра под её пальцами была грубой и холодной. Он весь был такой. Как металл, серый пепел и едкий табак, от которого сдавливало горло.              — Я услышал тебя.              — В том смысле, что ты понял и простил или в том втором смысле, который стоит за этими словами?              — В том, что твои пояснения приняты к сведению.              «Ну конечно, разве стоило ожидать чего-то иного?»              — И всё же мне нужна моя доля.              Райна чуть не поперхнулась от возмущения:              — Серьёзно? Даже при большом желании, сектор перекрыли и доступа к Центральному Округу у меня нет. И вряд ли будет в ближайшие… Даже не знаю, недели?              Ксандр склонил голову набок, улыбнулся почти ласково. Голос, однако приобрёл те самые опасные нотки, от которых волосы на затылке невольно становились дыбом.              — Дорогая моя, прекрасная Райна… Разве ты уже не поняла очевидного? Это ничего не меняет. Мне всё равно на причины твоего провала. Меня волнует результат. А он неутешителен. Недопустим. Товар был утерян. Я обещал ночной смене новую партию, которую она теперь не получит. Следовательно, не будут достигнуты необходимые показатели, а это чревато серьёзными проблемами.              «Для тебя, да? Не для нас, для тебя».              Вслух же она сказала совсем иное:              — Я могу взять дополнительные смены, вернуть деньги, попросить знакомых пойти со мной на завод. Обещаю, я сделаю всё, что в моих си…              — Ш-ш-ш…              Мужчина приложил палец к её рту, прерывая на полуслове. Их лица были так близко, что Райна могла разглядеть каждую неровность шрама и даже то, как свет отражался в его чертовски красивых глазах.              Глазах, не сулящих ничего хорошего.              — Это всё не покроет потенциальные убытки. Но поскольку я человек исключительного милосердия и нас связывают куда более близкие отношения, чем многих, то…              «Он… он смотрит на мои губы?»              — Я мог бы пойти тебе навстречу при одном маленьком, поистине, тривиальном условии. Назовём это… м-м-м… личным содействием.              Она не успела осознать, на что намекнул Ксандр. За одно мгновение он впечатал её в стену, за второе — поймал губами сорвавшийся с языка стон боли. Всё произошло настолько стремительно, настолько резко, что Райна ощутила себя мышкой, которую на лету схватил коршун.              «Что происходит?»              Нет, конечно, она порой заглядывалась на его профиль. На статную осанку, на прищуренные глаза и эти вены на руках. Заглядывалась и думала, что не будь он таким редкостным говнюком (и её нанимателем в особенности), то у них могло бы что-то выйти.              И всё же последнее, чего Райна ожидала, когда её приволокли сюда, — это ощутить, как в носу щиплет от его запаха, а на коже от его прикосновений. Прикосновений, которых она желала, но не так.              Не как плату за грёбанную контрабанду. Не как товар, который подлежал обмену.              — Да как ты…!              — Что, дерзкая мисс Рейн? Как я что? Как я смею?              Он не просто процедил, а прорычал это ей в самые губы, приоткрытые и припухшие.              — О, ещё как смею. Эти стимуляторы стоят дороже, чем ты или даже дюжина таких, как ты. Я мог бы заставить тебя пахать до смерти или прыгнуть туда, куда ты их выкинула и искать их хоть сутками напролёт. Но я этого не делаю. Мои ребята тебя даже пальцем не тронули, хотя поверь, им этого очень хотелось. Почему? Потому что я приказал доставить тебя сюда невредимой. Думаешь с тобой кто-то другой будет возиться так, как я? Прощать ошибки, отмазывать?              О, Ксандр был не просто зол. Теперь, когда маска вежливости спала, было видно очевидное: он был в ярости. Однако Райна тоже не была лишена острого языка, а потому несмотря на уязвимое положение, не побоялась ответить в аналогичном тоне:              — И поэтому ты считаешь, что в праве брать с меня как с какой-то… какой-то шлюхи?              «Наглый, самовлюбленный, властолюбивый тиран».              Их глаза встретились, как две противоборствующие стихии. Райна попыталась оттолкнуть его прочь, но Ксандр имел поистине железную хватку. Придавленная его весом, она могла только скалиться и мысленно проклинать то положение, в котором оказалась.              — Мне напомнить условия нашего прелестного контракта?              Губы скользнули к шее, а после Райна ощутила укус: болезненный, отчётливый. Собственнический.              — Какой же ты всё-таки…              Ей хотелось обматерить Ксандра с ног до головы. Не столько оттого, что он позволил себе переступить черту, а оттого, что был прав. Их договор предполагал её полную и безоговорочную принадлежность ему. Да, на ограниченное время, да, в качестве гарантии того, что она не предаст дело и будет изрядно трудиться в обмен на целый перечень благ, но всё же это было неоспоримым фактом.              Её время, разум и тело были в его распоряжении. А значит юридически Ксандр имел право брать от неё всё, что считал нужным.              — Какой же, м? Справедливый и снисходительный к провалам своих доверенных лиц? Излишне мягкий, потому что ты всё ещё жива и даже стоишь на своих двоих, хотя наш бизнес не прощает ошибок?              Райна сдержала едкий комментарий, который в её нынешней ситуации мог бы сделать только хуже. Вернее — определённо сделал бы, учитывая темперамент Ксандра и его тягу к абсолютному доминированию.              — К тому же я прекрасно знаю, что привлекаю тебя. Видел, как смотрела, когда думала, что я не замечаю. А я всегда замечал.              — Знаешь, обычно перед тем, как затащить в постель, мужчина хотя бы делает вид, что женщина ему интересна: приглашает на свидания, делает комплименты, а не просто вжимает в стенку посреди разговора.              — Разве я не хвалил тебя, когда ты наряжалась?              Райна зашипела, стоило зубам Ксандра надавать чуть сильнее, оставляя на коже отчётливый след. Чуть позже на смену пришла ласка языка, словно мужчина таким образом извинялся за грубое обращение.              Хотя нет: Ксандр никогда не извинялся. Он делал лишь то, что хотел и так, как хотел. А сейчас он хотел поставить её на колени во всех смыслах этого слова.              — И я всегда отмечал, когда ты меняла причёску или пробовала новые духи. Право, Райна, не делай из меня какого-то деспота.              «Ты и так им являешься, просто тебе повезло заиметь красивое личико и кучу денег, на которые ты покупаешь таких, как я».              — Ты обещаешь, что я не буду тебе ничего должна, если соглашусь? Ни цента, ни единого часа отработок или шприца стимулятора? Мы будем квиты?              Ответом ей был смех. Сиплый, снисходительный и пробирающий до самых костей. Так смеялись те самые злодеи, которые загоняли героев в ловушку, а после издевались над ними с нескрываемым удовольствием.              — О, дорогая, ты разве ещё не поняла? У тебя нет выбора, соглашаться или нет. У тебя есть выбор сделать это с меньшим сопротивлением или с большим. Но в любом случае тебе придётся заплатить мне за осечку, и уж поверь, секс — наименьшая плата из тех, что я могу с тебя взыскать.              — Ты знаешь, как сильно я ненавижу себя за то, что связалась с тобой?              Зашуршали складки на одежде, заскрипели молнии, расстёгиваемые его длинными пальцами. Пальцами, что Райна порой представляла на своей шее. Пальцами, что подписывали приговоры и решали судьбы людей с той же лёгкостью, с какой сейчас раздевали её.              — Даже сильнее, чем ты ненавидишь меня?              — О нет, не обольщайся, никого я не ненавижу больше, чем тебя.              «И вместе с тем никого не хочу сильнее, чем хочу тебя».              Ксандр хмыкнул, попутно стаскивая с неё кофту. Следом же на пол полетела майка, лифчик и его собственный пиджак, который он снимал только, когда ложился спать.Теперь же они почти были на равных: смотрели друг на друга с вызовом, с той самой сладкой ноткой упрямства и несгибаемым желанием выйти из конфронтации победителем.              Только вот был ли у Райны шанс против него?              — Врёшь ты всё так же неубедительно.              — Вру? — Райна вернула ему его же кривую ухмылку, тряхнула бёдрами, позволяя юбке сползти к щиколоткам. — О нет, Ксандр. После всего, что ты со мной делал… А уж тем более после сегодняшнего, не будет в Ковчеге человека, чьей смерти я бы обрадовалось больше, чем твоей. Это я тебе гарантирую.              — Дерзкая, наглая и абсолютно бессовестная девчонка. За такие слова мне бы следовало выпороть тебя. Поставить раком, оттрахать так, что ты не то, что говорить… Ходить не смогла бы. Но не мне ли знать о милосердии…              Ксандр склонился, обдавая её скулы дыханием, горячим и рваным.              — Так что считай, что тебе повезло: в этот раз я буду куда нежнее обычного.              — В этот? А с чего ты взя…              Райна не успела продолжить: бесцеремонный поцелуй буквально заткнул её на середине фразы. Вопреки заверениям в нежности в этом порыве не было ничего нежного. Совсем. Зато была присущая Ксандру властность, ненасытная и ярая. Казалось, что его губы не целовали, а терзали Райну. Терзали так жадно и самозабвенно, что она на секунду подумала, что он хотел этого очень давно.              Хотел подчинить, укротить и сломать её. Потому что мог. А, может потому, что едва ли существовал во всем секторе человек, дерзящий ему так же часто, как она.              — М-м-м…              Райна заворошилась сильнее, стоило языку Ксандра скользнуть дальше, сплетаясь с её собственным.              «Черт, черт, черт…»              Это всё было слишком. Слишком стремительно, ярко и что самое ужасное — хорошо. Где-то там, за бурлящей в груди злостью, сердце ликовало от мысли, что она смогла зацепить его: мужчину, чьё слово в этом проклятом месте приравнивалось к закону.              Оторвавшись от её губ, Ксандр с нескрываемым самодовольством оглядел Райну с ног до головы: подметил учащенное дыхание, лёгкий румянец и даже подёрнутый дымкой взгляд, из-за которого её глаза становилось почти одного цвета с растопленным шоколадом.              — Ты так охотно отвечаешь мне, что это почти перестаёт быть твоим наказанием.              — Кто сказал, что я не делаю этого, чтобы потешить твоё эго?              «Всё остальное тебе знать не обязательно».              — Тело не обманешь, дорогая, — чужое колено раздвинуло ноги, прижалось к ней, вынуждая Райну невольно толкнуться навстречу, — а твоё не очень-то и пытается скрывать свою реакцию.              — Твоё тоже. Или придумаешь глупую отговорку в стиле: это просто пистолет в моих штанах, я вовсе не мечтал трахнуть тебя прямо в этом кабинете с самого первого дня нашего знакомства?              «Опасную игру ты решила вести, Райна, ой, какую опасную…»              — Твой ротик определённо стоит занять чем-то, а то с него сыпется слишком много непозволительного сквернословия.              — Попробуй.              — Брать меня на слабо очень опрометчиво. Я ведь слов на ветер не бросаю.              Поднырнув пальцами под распахнутый ворот его рубашки, Райна прошептала не без тени ехидства:              — Знаю.              Вскоре и этот элемент одежды оказался нещадно стянут и кинут поверх остальной кучи. Теперь их ничего не разделяло. Грудь касалась груди напрямую: кожа к коже, бросая вдоль позвоночника мурашки.              Ксандр весь был соткан из противоречий: горячее тело, нрав и при этим абсолютно ледяной рассудок, способный на то, от чего у обычного человека бы застыла кровь в жилах.              Её любопытство не было оставлено без внимания:              — Любуешься мной?              — Как и ты мной.              — Я никогда и не отрицал, что ты красивая. А уж без этой невнятной груды грязных заводских тряпок…              — Раз так не нравятся мои тряпки, то прошу… У тебя достаточно средств, чтобы подарить мне пару-тройку обновок.              Ксандр рассмеялся, а после Райну толкнуло прямиком на сброшенную одежду. Колени засадило от удара, но она не подала вида, продолжая смотреть на него с вызовом. Смотреть открыто, смотреть уверенно, не разрывая зрительного контакта ни на секунду, пусть даже для этого ей приходилось ощутимо задирать голову.              — Тогда самое время их заслужить.              — Не боишься, что укушу?              — Не боюсь. Если только ты не хочешь повторения того, что было в прошлый вторник.              От улыбки, тронувшей лицо Ксандра, Райну невольно передёрнуло. В тот день ей пришлось обращаться в медпункт, а после два дня сидеть на таблетках. Повторять такой опыт было не просто опрометчиво или глупо: это было опасно для здоровья. Поняв, что в очередной раз переступила невидимую черту, она поспешила заверить его в обратном:              — Не хочу.              — Тогда ты придержишь свои острые зубки при себе, не так ли?              Сочтя её молчание за положительный ответ, Ксандр снова расслабился и даже примирительно погладил Райну по голове:              — Ну вот и умница.              Между ними никогда и ничего не было просто: для неё Ксандр был приставленным к горлу кинжалом, зазубренным и беспощадным, а она для него — непокорной кошкой, выпускающей когти при любом удобном случае. По итогу каждая их встреча походила на смертоносный танец на острие лезвия.              Райна вновь глянула на мужские бёдра. На кобуру, на кожаный ремень, опоясывающий талию, и в конце концов — на орла, отражающего рассеянный свет из окна. Ксандр ван Хейс олицетворял всё то, что она так ненавидела в этом мире и вместе с тем то, что столь же отчаянно желала заполучить.              «И пускай сейчас на коленях именно я, клянусь, однажды мы поменяемся местами».              Расстегнув металлическую пряжку и избавившись от лишних аксессуаров, Райна прижалась к его ноге. Скользнула выше, к самой кромке штанов, а после оставила там же дразнящий поцелуй. Ксандр невольно дёрнулся, и это вызвало на её губах самодовольную ухмылку.              «Все вы, мужчины, одинаковые, когда это касается девушки, которую вы так или иначе хотите… И если я не могу обыграть тебя с помощью силы, то обыграю именно так».              Шанс свести счёты пьянил похлеще дешёвого пойла. Да, теоретически доминировал он, но именно Райна решала, как всё произойдёт. Она могла выбрать технику, темп, глубину… Могла заставить Ксандра потерять контроль, доведя почти до самого пика, а потом резко остановившись. Как же ей хотелось увидеть его просящее выражение лица. Если не в качестве маленькой мести, то хотя бы из соображений любопытства, ведь ни перед кем Ксандр не терял своей стальной хватки, а уж при ней и подавно.              Уже предвкушая свой будущий триумф, Райна стянула мужские брюки до самых колен. После — потёрлась о него щекой, ощущая, как влажная от смазки ткань холодит кожу. Несомненно, Ксандр был крайне возбуждён, и закономерно это возбуждало и её саму.              Внизу живота заскреблось, потянуло. Не желая больше медлить, Райна взяла его член в руку, поднесла к губам. Второй же скользнула себе под белье, накрыв клитор. Прикосновение вызвало невольный вздох: сиплый и рваный.              — Когда ты такая послушная, мне так и хочется запереть тебя здесь на вечерок другой и не отпускать до самого рассвета.              «Мы ещё посмотрим, кто тут послушный».              Намеренно проигнорировав его похабный комментарий, Райна сосредоточилась на технике. Опыта у неё было немало, и всё же размеры Ксандра доставляли определённые… сложности. Видимо, они соответствовали его самомнению, ибо никак иначе она не могла пояснить, что едва ли могла вобрать его до середины. Если пыталась глубже — срабатывал рвотный рефлекс, перетерпеть который стоило ей определённых усилий.              И всё же Райна не была из тех, кто сдавался без боя. Расслабляя горло и активно работая языком, она пробовала снова и снова. Опускалась ниже, держалась дольше, пока не смогла, наконец, взять его в рот целиком. С губ Ксандра тут же сорвался стон, перешедший в блаженное:              — Боже…              Замерев в таком положении на несколько секунд, Райна позволила ему насладиться ощущениями, а после подалась назад, оставляя вдоль всей длины отчетливый мокрый след.              — Прямо боже? Неужели все остальные были настолько плохи?              «Или вопреки впечатлению я на самом деле первая, кого ты поставил на колени?»              — Так жаждешь похвалы?              — Всего лишь справедливой оценки стараний.              — Для этого тебе придётся постараться ещё, моя дорогая Райна. Постараться так, чтобы я и думать забыл о том, что ты сегодня наделала, — оттянув её нижнюю губу, он с удовольствием отметил, как следом потянулись ниточки смазки. — Моя похвала стоит дорого.              — М-м-м, насколько же?              Она подалась вперёд, провела языком по головке, не сводя с Ксандра взгляда: горящего, наглого.              — Настолько или…?              Снова сомкнула вокруг него губы, сделав несколько дразнящих движений: недостаточных, чтобы заставить его заткнуться, но достаточных, чтобы он невольно подался ей навстречу, желая большего.              — Вот настолько?              Ксандр выдохнул сквозь стиснутые зубы, зарылся пальцами в её волосы. Казалось, пройди ещё секунда, и он бы послал всё к чёрту, повалил её на спину и взял бы прямо на этом самом полу.              — Какая же ты…              — Знаю. И именно такой я тебе и нравлюсь.              — Хах.              Запрокинув голову, он прикрыл глаза, приказал нетерпеливо и бескомпромиссно:              — Хватит слов.              Надавил на затылок, вынуждая Райну продолжать…              Вынуждая подчиняться…              И ненадолго она подчинилась. Смахнула лишние пряди с лица, раскрыла рот, позволяя Ксандру входить так, как нравилось ему: быстро, резко. До захлёбывающихся звуков и стекающей по подбородку слюны. До стонов, гортанных и полных невысказанных признаний.              О том, что его глаза всегда искали её в толпе. О том, что он мечтал об этом каждый раз, что она покидала его кабинет. О том, что она забралась ему под рёбра, как болезнь, которую нельзя было выжечь. Возможно, не будь они оба отпетыми гордецами, то смогли бы обличить мысли в слова, не терзая друг друга так.              Не ломая тело в попытках добраться до сердца.              Чуть погодя Ксандр всё же вернул контроль Райне, замедлился, переводя дыхание. Приглядевшись, можно было заметить, с каким трудом ему это далось: пальцы на её затылке подрагивали так часто, будто он стоял на самой кромке лезвия.              На черте, переступив которую их игра бы завершилась непозволительно рано, так и не достигнув своей кульминации.              — Не торопись, я всё сделаю сама.              Ксандр кивнул, и всё завертелось по-новой: снова стоны, шёпот на самом кончике языка и эта близость тел, больше напоминающая схватку. Схватку, что началась с того самого дня, что судьба свела их вместе на улицах Центрального Округа.              Были ли они врагами? Нет. Друзьями? Едва ли. Возлюбленными?              «Разве что теми, кто травит друг друга на свадьбе».              И всё же они были кем-то. Кем-то и чем-то большим, чем просто людьми, связанными обстоятельствами.              Райне больше не надо было смотреть на него, чтобы знать, что она всё делала превосходно. Об этом ей говорили ответные толчки бёдер и ругательства, которые Ксандр бормотал себе под нос каждый раз, что она опускалась ниже. Вероятно, в них он проклинал её, а после боготворил почти до слепого безумия.              Когда Райна заметила, что движения Ксандра вновь сделались рваными, желание отомстить ему вспыхнуло с новой силой. Это ведь было столь соблазнительно просто: сейчас он был таким уязвимым, таким открытым перед ней…              Чувствуя лёгкое покалывание предвкушения, Райна отдёрнула голову. Прекратила ласки, подалась назад, больше не давая Ксандру ни капли того, что он так отчаянно жаждал. Ведомый порывом, он попытался вновь толкнуться ей в рот, но Райна намеренно сжала губы, не позволяя этого.              — Что ты…?              Слегка растерянный и куда более раздражённый, Ксандр открыл глаза. Опустил взгляд, ловя её собственный: нахальный и ликующий. Говорящий только одно: умоляй меня.              — Решила в игры поиграть?              — Возможно. А, может, я просто не хочу, чтобы удовольствие доставалось тебе настолько просто.              Ладонь сжалась на члене, огладив с игривым снисхождением.              — Иногда мне кажется, что ты специально доводишь меня.              — Не буду отрицать, что несмотря на всю опасность это очень и очень…              Поцелуй обжёг низ живота:              –… Весело.              — Весело? Весело?              Ксандр притянул её к себе одним резким рывком. Развернул спиной, прижал к груди, скользнув ладонью к шее. Райна выдохнула сквозь сжатые зубы, ощутив, как пальцы сжались на коже. Сжались с упоением, с почти осязаемым желанием если не задушить, то заклеймить её. Оставить след, запятнать, показав, что она, Райна Рейн, была его собственностью, а значит и не имела права так своевольничать.              Дрожащий от гнева баритон коснулся уха:              — Ну раз так, то надеюсь, что ты готова ощутить в полной мере то самое «веселье»?              Кислорода хватило только на дерзкое:              – Ещё как.              — Тебе повезло, что ты мне нужна живой, иначе клянусь…              Ксандр подтолкнул её к столу, надавил на поясницу, вынуждая лечь на заваленную бумагами поверхность. Грудь неприятно царапнуло от контакта с какой-то металлической проволокой, но Райна едва обратила на это внимание. Всё, о чём она могла сейчас думать, был он и только он.              — …Клянусь, я бы убил тебя за такие провокации.              Она вцепилась в край столешницы, когда он упёрся в её бёдра и коленом развёл ноги чуть шире. Несмотря на страх, тело само подалось ему навстречу, затрепетало в предвкушении. Не имея возможности видеть его лицо, Райне оставалось только кусать губы, ожидая неизбежного.              К счастью (или к худу?) Ксандр не собирался медлить: не после того, как она намеренно не дала ему достичь оргазма.              Не было ни ласковой прелюдии, ни успокаивающих слов, ни даже банальной контрацепции: ведомый одной лишь жаждой наказания, Ксандр сжал её талию и насадил на себя одним грубым толчком.              Ведомая инерцией, Райна навалилась на стол ещё сильнее, ощутила, как его край врезался в кожу. После — натужно заскрипел, стоило Ксандру начать двигаться.              «Боже…»              Он брал её жёстко и развязно. Заполнял до конца, оставляя на коже влажные следы. Бёдра вжимались в её собственные столь громко, что этот звук заглушал любой иной. Сбивчивый стук сердца, жужжащий в углу телевизор и даже отголосок разговора за дверью — ничто не могло затмить то, как член Ксандра выходил, а после входил в неё с влажным, почти хлюпающим шлепком.              «Нас услышат, точно услышат…»              Вслед за этим воздух разрезал удар ладони. Райна вскрикнула, прикусила губу: ягодицу обожгло резкой болью.              — Запомни этот момент как следует, запомни хорошенько…              Ещё один удар.              — Ведь я буду трахать тебя каждый раз, что ты будешь доставлять мне неприятности.              И ещё…              — Каждый раз, что ты решишь ослушаться или забыть, кто вытащил тебя из откровенного дерьма и дал шанс на нормальную жизнь.              Казалось, будто удерживающий Ксандра поводок порвался, обнажив всё самое порочное и бескомпромиссное, что в нём теплилось. Игривость канула в лету, уступив место уязвлённой гордости, а вместе с ней и всему прочему. Жестокости, похоти и желанию обладать ею: брать и брать, пока она не сломается, признав поражение.              Сжав горло, Ксандр слегка приподнял её над столом. Шеи коснулось его рваное, горячее дыхание.              — Ты поняла меня?              На секунду Райне подумалось, что сейчас он вцепится в неё зубами, сожмёт, сдавит до последнего предсмертного хрипа, и ей уже не придётся волноваться ни о потерянной контрабанде, ни о Колоссах, ни о том, что она спит с собственным начальником.              — Поняла?              Кровь отхлынула от лица, дыхание же застряло где-то в глотке, судорожнее, сиплое.              — Д-да.              «Слишком… мало… воздуха…»              Мир перед глазами невольно поплыл, качнувшись набок. Её выдержки хватило только на то, чтобы простонать одно-единственное слово:              — Ксандр…              Видимо, просящий тон голоса вывел его из ража: резко разжав хватку, он позволил Райне вновь опереться на стол, разразившись судорожным кашлем.              «Таким темпом однажды он в самом деле задушит меня».              Следом же она ощутила, как по затылку скользнули его губы: ласковые и осторожные, будто таким образом он хотел загладить вину. Однако в самом ли деле Ксандр считал, что переступил черту, или то была очередная его манипуляция, Райна не знала.              Он был переменчив, как горный поток, а оттого — абсолютно непредсказуем.              Опасен.              — Если под весельем… ты подразумеваешь… смерть от удушения, то… ты точно безумен.              — Я предупреждал, что провоцировать меня не стоит, особенно когда у меня и без того скверное настроение.              Вопреки жестоким словам Ксандр продолжал осыпать шею Райны поцелуями. А вместе с тем — вбиваться в её плоть, придерживая свободной ладонью за талию.       Всё это напоминало абсолютно безумие. Крайность в нём сменялась другой крайностью, а оттого и её, Райну, попеременно кидало из одного состояния в противоположное: сначала боль, потом удовольствие и наоборот. Снова и снова, будто одно не могло существовать без второго, будто Ксандр и не умел иначе…              Ласка смешалась с грубостью так крепко, что в какой-то момент Райна окончательно потерялась в этой хаотичной цепочке из укусов, поцелуев и толчков, доводящих тело до исступления.              — Я… н-не… могу… ах-х-х…              — Ш-ш-ш…              Когда это Ксандр перевернул её на спину? А она когда успела зарыться пальцами в волосы на его голове?              — Ш-ш-ш, моя дорогая, ш-ш-ш…              Почему их языки сплетались вместе и почему, чёрт побери, ей это так нравилось?              Райна должна была ненавидеть его. Должна была проклинать. Должна была желать, чтобы какой-нибудь Горгон схватил его, растерзал на самые мелкие кусочки. Вместо этого Райна желала только одного: чтобы это сумасшествие никогда не кончалось.              «Я скоро, боги, я действительно… М-м-м…»              Тело под Ксандром изогнулось, требуя ещё, требуя, чтобы он вошёл в неё ещё резче, ещё сильнее.              — Прошу…              Райна не любила просить, но сейчас ей казалось, что если он хоть на мгновение остановится, оставит её, то она окончательно сойдёт с ума.              — Пожалуйста…              Дыхание, смешанное в одно, пахло ими: пылью улиц, табаком и горьким чёрным кофе.              — Тогда скажи, что ты моя.              — Хах?              — Если не скажешь, — Ксандр намеренно замедлился, дразня, доводя её, — я выйду из тебя прямо сейчас.              «Ублюдок».              — Обойдёшься.              Предполагая такой ответ, он тут же остановился, сорвав с губ Райны протестующий, почти жалостливый стон.              — Неверно.              Их взгляды встретились. Два клинка, два лезвия, приставленных к горлу. Только теперь уже его глаза говорили ей «умоляй меня». Умоляй меня взять тебя и, быть может, ты получишь то, чего так яростно хочешь.              — Ксандр, пожалуйста…              — Неверно.              «Невыносимый, заносчивый…»              Гордость противилась необходимости идти у него на поводу, но вместе с тем тело, так отчаянно жаждущее разрядки, едва ли оставляло Райне выбор. Ей нужно было дойти до конца, ощутить, как царапающий, расползающийся внутри огонь превращается в долгожданный оргазм.              — Я…              Словно бы издеваясь Ксандр скользнул в неё вновь. Наклонился к самым губам, уточнил:              — Да?              — Я твоя. Твоя, доволен?              — Кажется, я слегка… не расслышал. Чья ты?              Ещё один толчок, так приятно распаляющий всё внутри неё. Обхватив его талию ногами, Райна подалась навстречу, уже не думая ни о чём. Плевать. Плевать, что её голос сорвался на мольбы, плевать, что он добился от неё тех самых слов. Значение имели только их сплетённые тела и нарастающее удовольствие, вот-вот готовое разлиться по венам…              — Твоя.              — Так-то лучше.              Усмехнувшись, Ксандр впечатал Райну в стол, ускорился. С его поверхности посыпались какие-то листы, но ни один из них не обратил на это внимание. Райна видела лишь его лицо, приласканное лунным светом, а он — её карие глаза, смотрящие так, как никогда прежде.              С желанием, страстью и всем тем, что она никогда не должна была к нему испытывать.              Оргазм накрыл обоих почти одновременно, выбив воздух из груди. Стоны смешались в единое целое, заглушились вереницей поцелуев: грубых, жадных. Кажется, Райна даже умудрилась прокусить ему губу, и теперь по подбородку Ксандра струйкой стекала кровь, добавляя его облику ещё больше безумия.              Когда же блаженная нега, наконец, рассеялась, Райна с ужасом осознала следующее:              «Я в самом деле переспала с Ксандром. С Ксандром. Ксандром, мать вашу. И что хуже всего: мне понравилось. Как мне теперь быть? Как работать с ним, как вести себя? Кем он меня теперь считает? А я его?»       Она не знала ответа на эти вопросы, как и не знала, к чему приведёт этот глупый, безрассудный порыв. Лежа на его столе и чувствуя, как бешено колотится сердце, она знала только одно: между ними больше ничего не будет так, как прежде.