Первая парта

Артём       Погода на удивление была тёплой, почти летней. Я стоял под той же аркой колледжа — задумчивый, с папкой в руках. И не особо торопился на пары. Егор шёл мимо, но заметив меня остановился.       Я поймал его взгляд — и в этот раз не отвернулся, как обычно это бывает. Не сделал вид, что занят. Наоборот — позволил себе короткую, почти незаметную улыбку.       Для нас теперь это было как касание. Как признание.       Егор приблизился и улыбнулся в ответ.       Мы обменялись несколькими словами — ни о чём, о погоде, о лабораторных. Но в этих словах сквозила странная, напряжённая нежность.       В этот момент, за колонной здания напротив, за нами кто-то наблюдал.       Ольга. Коллега. Тц, только её нахуй не хватало.       Её трудно было не заметить, в силу пухлой фигурки и цветных волос. На этот раз —фиолетовых. Она стояла, одетая в белую блузку и короткую чёрную кожаную юбку, которая совершенно не подходила ни её фигуре, ни её стилю. Взгляд был устремлён ровно на нас. Егор её не видел, потому что стоял спиной к ней. Зато видел я. И этого было достаточно.       Уже долгое время она намекала мне на свою «симпатию», приглашала на кофе, подсовывала записки и приглашения. Дарила какие-то подарки, сделанные своими руками. Напрашивалась в гости или подвезти.       Я всегда вежливо отказывался и отстранялся. Но теперь… теперь Ольга видела слишком много.       Видела, как мои глаза цеплялись за Егора чуть дольше, чем положено.       Видела, как я почти незаметно коснулся пальцами его запястья, будто забыв, где нахожусь.       Но я не знал, что в этот момент в её сердце вскипела злость.       На меня — за то, что пренебрёг ей и её чувствами.       На Егора — за то, что посмел занять место, которое, по её мнению, должно было быть её.       Увидев меня, она сделала пару шагов назад, спряталась за колонной, достала телефон. Пальцы лихорадочно скользнули по экрану. Она знала, кому написать. Кому показать фотографии, чтобы уколоть в ответ. Нужные люди в администрации. Кураторы.       Улыбка скользнула по её лицу.       «Посмотрим, как далеко вы зайдёте,» — подумала она.

***

      На следующий день меня вызвали «на пару слов» к директору колледжа.       Я пришёл спокойно — в своём чёрном свитере и тёмных джинсах, в очках, с привычно собранным лицом.       За столом меня встретила строгая женщина лет пятидесяти пяти — Эльвира Васильевна — директор, которая всегда уважала меня за дисциплину и ответственность.       На столе перед ней лежала распечатанная фотография: я и Егор, стоящие во дворе колледжа, под аркой. Никаких объятий, никаких поцелуев — просто мы, стоящие чуть ближе, чем обычно.       Директор поднесла очки к глазам, хмыкнула.       — Артём Олегович, поступила жалоба… — начала она неохотно.       Я молча смотрел на неё. Спокойно. Холодно. Как всегда, когда готовился к важному событию.       — Ситуация странная, — продолжала директор. — Фотографии… без особых нарушений. Близко, да. Но откровенно неприличного поведения я и мои коллеги не увидели.       Я понятливо кивнул.       — Возможно, кто-то пытается навредить Вам из личных мотивов, — добавила она, чуть понизив голос. — Мы же понимаем, что люди бывают разные. Кто-то завидует, кто-то обижен. Будьте осторожны.       Я чуть улыбнулся уголком губ.       — Благодарю за понимание.       Директор отложила фото в сторону.       — Просто держите дистанцию, Артём Олегович. Ради Вашего же спокойствия. А то люди думают, бог знает что.       Я встал, уважительно ей кивнул и ушёл, чувствуя внутри лёгкий вкус победы.

***

      Тем временем Ольга сидела в своём кабинете, кусая накрашенные губы от злости.       Её план не просто провалился — на неё саму теперь начинали косо поглядывать за попытку очернить уважаемого и достойного преподавателя.       Она просчиталась. Артём был не мальчиком для битья — он был человеком, на которого здесь реально опирались. Да и связи, ровно как и деньги, играли большую роль.       Её ненависть к Егору росла с каждой секундой.

***

      Позже, на перемене, я нашёл Егора в пустом коридоре. Подошёл вплотную.       Егор сразу почувствовал что-то неладное.       — Что-то случилось? — спросил он, нахмурившись.       Я посмотрел на него внимательно — долго, словно что-то решая. А потом тихо сказал:       — Нас пытались сдать.       — Кто?.. — Егор напрягся, сжав кулаки.       Я положил руку ему на плечо — быстро, но твёрдо, чтобы чуть успокоить и остановить.       — Всё под контролем. У меня здесь достаточно друзей.       — Но… — начал было Егор.       Я наклонился ближе и очень тихо, почти рыча, прошептал ему в самое ухо:       — Ты теперь со мной. И не стоит волноваться.       Егор вздрогнул всем телом — не от страха, а от восторга. Теперь мы были командой. И ничто уже не могло нас остановить.

***

      В тот же вечер колледж уже опустел. Тусклый свет редких ламп отражался в мокрых коридорах, которые только что помыла уборщица.       Я задержался — проверял работы в своём кабинете, а Егор, как обычно в последнее время, «случайно» оказался рядом.       В какой-то момент мы остались совсем одни.       Аудитория. Старая деревянная мебель. Тепло от батареи. Наши взгляды встретились над папкой с контрольными тестами.       Всё произошло молча: Егор сделал шаг вперёд и уселся на стол, я выдохнул — медленно — и потянулся навстречу.       Наши губы соприкоснулись. Осторожно, почти неуверенно. Но в этом поцелуе было столько напряжения, столько эмоций, что воздух между нами словно треснул.       Ни один из нас не заметил, как дверь аудитории чуть приоткрылась.       Ольга стояла в коридоре.       Её глаза бешено расширились. Она схватила телефон, дрожащими пальцами попыталась сфотографировать…       Но на снимках получались только размытые силуэты, не разобрать — ни лиц, ни что вообще происходит.       И главное — в следующую секунду я отстранился. Лёгкое касание губ — и всё.       Как будто ничего не было.       Когда Ольга ворвалась в аудиторию, изображая «случайный заход», Егор также сидел на столе, лениво болтая ногой, а я стоял у окна, перебирая тетради по номерам групп.       Ольга остановилась на пороге, тяжело дыша.       — Что-то случилось? — спросил я холодно, даже не обернувшись.       — Я… — она судорожно убрала телефон за спину. — Я… искала аттестационные ведомости…       — В соседней комнате, — спокойно ответил я. — На полке, слева.       Егор только ухмыльнулся, бросив на неё взгляд через плечо.       Ольга повернулась на каблуках и ушла, почти спотыкаясь.       И снова: никаких доказательств. Никакой зацепки. Только ярость, обида и бессилие.       После того вечера с Ольгой, напряжение между нами стало почти невыносимым.       Мы оба знали: время здесь, в стенах колледжа, скоро закончится. Нужно быть осторожнее.

***

      В колледже мы вели себя как студент и преподаватель. Вне колледжа всё было иначе. После занятий мы обменивались короткими взглядами и осторожными сообщениями. Наши диалоги становились всё более игривыми и откровенными, но всегда с лёгким подтекстом запрета.       Я пусть и холодный, но всё-таки позволял себе небольшие жесты: короткий звонок, чтобы узнать как прошла его «тяжёлая» пара, или тихое приглашение в кафе вне чужих глаз.       Так случилось и сегодня, когда мы поехали вечером в Мак.       В тусклом свете неоновых вывесок «Вкусно и точка», в самом углу, за столиком мы с Егором ели свои заказанные позиции. Я взял себе среднюю картошку без соуса и колу — весьма просто, чтобы не сильно наедаться и не привлекать лишнего внимания. Но мой сдержанный вид очень контрастировал с бурным аппетитом Быкова, который передо мной устроил настоящее пиршество: большой бургер, горячий пирожок с вишней, мороженое и кола.       Егор резво хватал ртом куски, без всякой аккуратности — соус капал на стол и пальцы. Стекал по кулакам. Вначале он не замечал, а потом стал слизывать остатки соуса с пальцев.       — Ты…ты невыносим — сказал я, стараясь не смотреть на то, как жадно ест Егор и пачкает соусом уже свой рот.       Но было поздно. Тело в миг отреагировало на такой открывающийся вид. Стояк плотно упирался в ткань брюк, неприятно давя и требуя внимания. Но меня спасала длинная кофта, которая прикрывала моё возбуждение.       — Так фсё ве ховошо, м? — продолжая с набитым ртом говорить мне Егор.       Но тут он облизывает губы. Потом снова. Потом облизывает пальцы и упорно смотрит на меня.       Блять.       — Ты меня доводишь — тихо признаюсь я. — И это неправильно.       Егор улыбнулся и втянул ртом трубочку, которая была погружена в мороженое, что успело подтаять. Он был пиздец каким соблазнительным сейчас. С большими глазами и втянутыми щеками. Картинка рисовалась сама собой. Вот бери и трахай. Прям в этот блядский рот. С этим блядским мороженым и кучей разных соусов, которые были размазаны по всему лицу.       — Тогда не нужно было приходить, если я тебя раздражаю, — подмигнул он.       Я вздохнул, но улыбка скользнула по губам впервые за долгое время.       Мы ещё какое-то время сидели, но атмосфера между нами была уже другой — напряжённой, обещающей нечто большее, чем просто поцелуи. Егор       Я еле уговорил Артёма меня подождать, пока я всё-всё-всё не доем. Уж очень это было вкусно и пиздато. Да и вдвойне кайфово, потому что платил за меня Артём.       Этот ненормальный ещё приказал мне идти в туалет, чтобы я умылся и вымыл руки, иначе в свой гелик он меня не пустит. Что ж. Пришлось слушаться.       — Ну, что, мистер зануда, ты меня подвезёшь или я пешком буду до дома пиздовать?       Артём взглянул на часы и ответил с чуть заметным напряжением.       — Подвезу. Но сперва возьми это.       Он протягивает мне упаковку влажных салфеток. Серьёзно? Я же итак умылся и вымыл руки. Видимо, он мне не верит. Ладно.       Я вытерся салфетками и выкинул в ближайшую урну, а затем радостно сказал:       — Вот и супер! Буду считать это ещё одним исключением.       И да, это уже был раз шестой, когда мы ездим с Артёмом вместе. А кто-то говорил, что третьего раза не будет. Ага, конечно. Я же говорил, что уломаю его.       Артём по традиции открыл мне дверь. В машине было тихо, только приглушённое звучание музыки, которую ставил Артём.       Когда мы подъехали к подъезду, я вспомнил, что родичи укатили к знакомым.       — Может, — начал я неуверенно. — Зайдёшь ко мне на чай?       Артём никак не ответил, лишь сильнее сжал руль, после чего вышел из машины. А я вслед за ним, уже направляясь в сторону квартиры.       Моя квартира. Пустая. Свет выключен, только люстра горит в коридоре. Я снимаю куртку. Под джинсами почти невидимое возбуждение. Артём всё ещё стоит у двери.       — Проходи, — я чуть смеюсь, — Я чай не поставил, но…и ты не за этим сюда пришёл.       Артём закрыл дверь и тоже снял куртку и обувь.       — Мне кажется, что ты играешь…       — Я тоже так думал, — усмехнулся я. — А потом понял, что уже неделю не дрочил ни на кого, кроме тебя в голове. Приятно, да?       Артём отвёл глаза. Я подошёл к нему сам. Без робости. Без наигранной смелости. Просто — подошёл ближе, чем прежде. А потом — поцеловал в губы, всё ещё не умеючи.       Артём ответил — не сразу, а будто бы ломая что-то внутри себя. Его пальцы скользнули под ткань моей футболки и прижали к себе. Я зашипел от такой близости и возбуждения.       — Хочешь знать, как это? — прошептал мне в край губ Артём.       — Ага. Только, ну…помедленнее. А то у меня пульс ебашит, что я будто с пятого на первый этаж бегу.       Мы уже продвинулись в мою комнату, но никуда не садились. Стояли посреди комнаты и целовались.       Я и Артём оставались стоять вплотную друг к другу после поцелуя. Я дышу часто, лицо горячее, в глазах — смесь желания, удивления, стыда и чего-то животного, нового.       — Я думал, что будет как в кинчике. А у меня всё внутри переворачивается, — шепчу я и провожу пальцем по губам Артёма. — А у тебя?       Артём смотрит сдержанно, будто вновь борется с собой.       — У меня хуже, — хрипло отвечает. — Я не собирался заходить так далеко.       — Но ты же уже здесь, — улыбаюсь я дерзко. — Может…покажешь что-нибудь?       На секунду Артём замирает. А потом его пальцы касаются пояса моих джинс. Он медленно, но умело расстёгивает пуговицу и ширинку. Неспеша тянет вниз джинсы, оставляя меня в трусах. Дальше взгляд — вопрос. Я чуть киваю.       Артём медленно опускается на колени передо мной. Я едва не падаю, но он держит меня крепко за ноги.       Я замер. Пальцы сжались в кулаки. Я дёрнулся — то ли от стыда, то ли от волны удовольствия, когда влажные губы целовали мой член поверх боксёров.       Я чувствовал каждое движение его губ, языка, пальцев. Каждый горячий выдох на коже. Я прикусываю губы в кровь, чтобы не застонать. Не знаю куда деть руки. И кладу их то на затылок Артёма, то сжимаю собственные бёдра до покраснения. Глаза закатываются от удовольствия.       — Боже… Арт...ём...что...ты...тво…шь…       Я кончаю очень быстро. Мгновенно ощущаю слабость в ногах. Руки ищут опору. Голова слегка кружится от переизбытка эмоций. Даже уши немного заложило.       Артём встаёт. Протирает уголки губ большим пальцем. И держит меня, чтобы я не упал. Я едва стою на ногах от таких ощущений. Стою и меня слегка потряхивает.       Артём смотрит в глаза. Медленно проводит рукой по щеке, вниз — по горлу, по кадыку. Я шумно сглатываю. Мгновение и Артём уже целовал в линию нижней челюсти, а затем скользнул губами к шее. И оставил там один единственный грубый, алый засос. Как клеймо.       — Мне пора.       Он отодвинул меня сдержанно, но твёрдо. Ни разговоров. Ни объятий на прощание. Только взгляд — долгий, виноватый, разрывающий.       Дверь захлопнулась.       Я так и остался стоять с приспущенными джинсами и трусами. И ощущением засоса, что жёг кожу, словно губы Артёма ещё были на моей шее.