Первая парта

Егор       После вчерашнего вечера вести себя в шараге как обычно было пиздец как сложно. Мысли то и дело возвращались к Артёму. К его губам. К этим ахуенным ощущениям, что я вчера впервые в жизни испытал.       Ещё мне казалось, что всем вокруг виден мой засос на шее. И что его никак не скрыть. Но это была лишь моя паранойя, ведь я по десять миллиардов раз, слой за слоем, замазывал маминой тоналкой этот засос и прикрыл воротом рубашки. Правда след от тоналки теперь останется, но на это вообще поебать.       Странно, но на паре Артём вёл себя, как всегда. Отстранённо. Даже не смотрел на меня, хотя я прожигал его глазами. И мне даже в моменте показалось, что то, что он вчера мне отсосал это было очередной моей ебейшей фантазией. Даже как-то грустно…       Придя домой после учёбы, под вечер, я повесил куртку на вешалку, снял обувь. Брат уткнулся в телефон и побежал в нашу комнату. Мать хлопотала на кухне и бросила мне оттуда только «привет». Отец был занят просмотром телека. Всё, как всегда.       Я протиснулся в ванную, запустив вместе с собой ещё и Геру, которая мяукала и скучала по мне. Закрыл дверь. Щёлчок.       Подошёл к зеркалу. Медленно расстегнул верхние пуговицы белой рубашки. И замираю: на коже — явный, плотный след. Алый. Чуть фиолетовый по краям. Прямо на шее, немного сбоку. Будто метка. Его.       Я тихо выругался и провёл пальцем по ожогу губ Артёма. Перед глазами тут же встал момент, как он прижимал меня к себе, как глухо дышал в шею, как прикусывал кожу, как…       Как отсосал мне… Так легко и просто. Но так, что я до сих пор помню его губы, эти ощущения…       Теперь сердце колотилось в груди, а в паху — тугая, напряжённая пульсация. Я упёрся в раковину, тяжело дыша.       —Блять… Артём… Артём       Бокал красного почти пуст. Я сижу в тишине, без телевизора, без музыки. Только тикают напольные часы, которые мне подарила мать.       Я обычно не пью среди недели, но сегодня — другое. Пью медленно, грея стекло рукой. Передо мной на столике — раскрытый учебник по ТЭЦ. Но взгляд скользит мимо страниц. Я всё ещё чувствую привкус на губах — солоноватый, живой. Кожу шеи, грудь, тёплое дыхание Быкова.       Я закрыл глаза.       — Егор…сука, как ты это делаешь… Что творишь со мной…       Я вспоминаю, как Егор дрожал, но не отступал. Как смотрел сверху вниз. Как даже дрожь была частью желания — не страха.       Я глубоко вздохнул. Тело отозвалось — слишком остро. Я откинулся на спинку дивана, запрокинул голову и прошептал:       — Я не должен был…но ты…       Вино жгло горло. Мысли — давили сильнее. Я хотел большего. Хотел снова. Хотел до боли.       Я не должен был. Но сделал. Потому что удержаться было уже невозможно. Тот, с кем я не должен, стал тем, кого я хотел больше всего…       И я знал, что это только начало. Но хочет ли Быков того же?.. Егор       Гоняя мысли туда-сюда, я не выдержал. Решил сам написать Артёму, раз он меня в жизни избегает. И к тому же, он сейчас как раз онлайн.       01:36 Вы: Ты ведь не случайно сделал это. Я всё понимаю, правда. Просто… дай знак. Любой. Что ты тоже думаешь об этом       01:37 Вы: Тоже думаешь обо мне, как и я о тебе       Но прошло десять минут. Двадцать. Час. Тишина. Ни прочтения. Ни отметки. Только холод экрана.       Пиздец…       Прошло две недели       Артём вообще не появлялся в колледже. Его пары кто-то заменял. Сказали — у него практика в вузе, бывает. Но мне было абсолютно поебать. Он не отвечал мне. Не писал. Не звонил. Но был в сети. Из-за этого, я даже стал хуже есть. Схуднул, хотя я итак дрищ ебаный. Плохо спал. Друзья смеялись:       — Ты чё, в кого-то втюхался? — подъёбывали, а я просто криво усмехался и молчал.       Артём просто нахуй исчез из поля зрения. А в голове у меня крутился только один момент — губы, голос, касания. И пустота после. Такая, что щемит в груди.       И вот…я решаюсь. Всё, нахуй. Хватит с меня. Раз так, то я сам к нему приду. Адрес знаю. И вот если выгонит, тогда точно уже будет ясно. А сейчас я так просто не сдамся.

***

      Я уже у его дома. Сжимаю подик в кулаке, звоню в домофон. Сердце колотится в горле.              — Да? — глухо и хрипло. Узнаваемо.       — Это я. Открой.       — …Егор, нет.       — Открой, блять. Или я буду тут стоять, пока не сдохну.       Мелодия открытия двери.       Я поднимаюсь, как в тумане. Дверь приоткрыта. Артём — в домашнем, футболка и тёплые штаны, волосы чуть растрёпаны, лицо серьёзное, уставшее.       — Ты не должен был приходить.       — А ты не должен был мне отсасы…       Я не успеваю договорить, потому что Артём закрывает мне рот рукой и впихивает в квартиру, закрывая за нами дверь.       Артём убирает ладонь от моего рта и закрывает глаза. Напряжение между нами — невыносимое. Потом он отступает в сторону, молча. Я прохожу вовнутрь. Дышу тяжело. Смотрю в лицо Артёму.       — Ты, блять, две недели меня морозишь. Как будто я — ошибка. Но я, блять, не ошибка, понял? Я живу, дышу, думаю о тебе. И знаешь, что самое нахуй убогое? Даже, если бы ты меня послал тогда, я бы всё равно снова пришёл.       Артём сжимает челюсть. Он явно держит себя. Потом резко подходит, хватает меня за затылок, тянет ближе и вдавливает в губы поцелуй — голодный, злой, тянущий. Я даже не удивляюсь — только выдыхаю. Обнимаю и впиваюсь в ответ.       Мы долго стоим в этом сбившемся дыхании. Артём впервые за всё это время позволяет себе слабость.       — Ты маленький, наглый ублюдок, который поселился у меня в голове, — выдыхает он в губы.       — Признай, тебе понравилось.       — Слишком.       Свет в основной комнате приглушён. Артём сидит на диване, я рядом, ближе, чем нужно. Наше дыхание сплетается. Мы уже целовались в коридоре, но теперь просто сидим в тишине, которая давит.       Я провожу пальцами по колену Артёма. Осторожно. Как будто пробую — можно ли. Артём не отодвигается. Его рука ложится мне на шею.       — Ты вообще понимаешь, что ты творишь со мной?... — говорит он тихо, но будто с дрожью.       — Понимаю. А ты со мной? — хрипло выдыхаю я.       Мы снова целуемся. На этот раз медленно. Артём приподнимает с меня худи, ладонь скользит по груди, по пояснице, ища кожу. Я задыхаюсь от его ласк. Уже пиздец, как возбуждён, но веду себя неуверенно, даже неловко. Артём это чувствует. Он замирает. Но я сжимаю его ладонь, как будто говорю: «Я не боюсь».       — Я… Я не делал этого раньше, — шепчу я.       Артём отстраняется чуть-чуть, наши лбы соприкасаются.       — Я знаю. Это видно.       — И…ты не против?       — Нет. Я просто…— он закрывает глаза. — Я не могу это делать, если ты… не уверен. Или просто хочешь попробовать ради прикола.       Я молчу. Потом сажусь на колени на диване, смотрю в лицо Артёму.       — Я не знаю, бля, что будет дальше. Но я хочу, чтобы это был ты.       В горле у Артёма пересыхает. Он тянется ко мне, проводит губами по щеке, подбородку. Пальцы снова касаются моего тела. Мы оба напряжены. Возбуждены. И всё равно, что-то не так.       В какой-то момент Артём останавливается. Садится. Закрывает лицо руками.       — Блять… Прости. Я не могу. Сейчас — нет.       Я замираю. Не обижаюсь. Подбираюсь ближе.       — Эй, ты чего?       — Просто...Если мы это сделаем сейчас… Я боюсь, что это разобьёт тебя. Или меня. Или нас обоих.       — Артём, ты до сих пор думаешь, что я играю?       — Нет… Я думаю, ты не до конца понимаешь, что связываешься со мной.       Я тихо смеюсь. Не злобно. Просто с грустью.       — Может, ты и прав. Но мне похуй. Я всё равно хочу с тобой и хочу тебя.       Я ложусь рядом, кладу голову на грудь Артёма. Так мы и остаёмся — одетые, тёплые, растерянные. Сердце Артёма колотится в такт моему дыханию.       Он гладит меня по волосам.       И я впервые за долгое время чувствую себя…не одиноким.

***

      На кухне пахнет зелёным чаем с мятой. Артём держит чашку. Стоит спиной ко мне. Я стою в проёме, опершись о косяк, и пялю в свою чашку, наблюдая как растворяются частички сахара.       — Тебе пора, Быков, — мягко, но сдержанно говорит Артём, не оборачиваясь. — Ты мне сам говорил, что у тебя мать беспокоится.       Я моргаю. Улыбка сползает.       — Нихуя как ты решил меня слить…       — Так будет правильнее, — поворачивается Артём. — Ты не должен тут ночевать. Пока нет.       В его голосе нет злобы. Но и тепла почти не осталось — только уставшая защита.       Я долго смотрю. Потом молча киваю, и иду собирать свои вещи. Артём не провожает до двери — стоит у окна, делает глоток и говорит в спину:       — Напиши, как доберёшься. Такси я уже вызвал.       Дверь захлопывается. Артём закрывает глаза, долго стоит с чашкой, потом допивает чай залпом и тяжело опускается на диван. Егор       На улице уже темно. Небо серое, чуть моросит. Хоть вчера меня Артём и послал, даже таксу мне вызвал, я всё равно хочу увидеть его сегодня. Поэтому стою у ворот колледжа, кутаюсь в капюшон, будто просто жду кого-то.       И, конечно, я жду Артёма. Бля, я как перестал называть его мудилой, так всё стало только хуже.       Я уже увидел его машину на заднем дворе — чёрный гелик, чистый, вымытый. Артём никогда не задерживается без причины. Значит, он ещё здесь.       Прошло минут десять. Стало холодно. Захотелось даже ссать. Я покурил уже раз пять.       И когда я уже почти собрался уходить, открылась дверь. Артём вышел с папкой в руке, в повседневной куртке, и быстрым шагом направился к машине.       Я двинулся ему навстречу.       — Артём Олегович, Вы куда пропали? У нас вся группа гадает — то ли вы на курсы ушли, то ли жениться решили.       Артём не улыбается. Он устал. Прям заебался.       — Практика. У меня есть и своя учёба, Быков. Ты тоже мог бы заняться ею иногда.       — А я занят. Вами.       Артём бросает на меня взгляд. Быстрый. Чуть раздражённый.       — Чего ты хочешь?       — Я просто поговорить…       — В девять вечера? Возле колледжа?       Я замолкаю. Да, это действительно выглядит хуёво. Жалко и странно. Но мне поебать. Я соскучился. Я схожу с ума. От тишины. От той жизни, в которой Артём будто вычеркнул меня.       Артём тяжело выдыхает, нажимая на брелок машины.       — Садись. Пять минут. Артём       Несносный. Мы молчим. Слышен только звук мотора машины.       Егор сам опускает стекло — морось бьёт в щёку. Он говорит:       — Ты не писал. Не звонил. Даже не читал. Как будто ничего, блять, не было.       Я смотрю вперёд, руки на руле.       — А что было, Егор? Несколько поцелуев? Секундная слабость?..       — Я с ума схожу, когда тебя нет. А ты — будто вычёркиваешь меня отовсюду…              Голос Егора срывается. Он почти плачет. Пауза.       Я опускаю голову, устало тру переносицу.       — Ты хочешь слишком многого. А даёшь слишком мало. Ты даже не знаешь, чего хочешь сам.       Егор молчит. А потом… лезет вперёд. Не целоваться. Просто чтобы положить свою руку на мою.       Я не отстраняюсь, но и не отвечаю. Он смотрит на эту руку. На свои пальцы. Слегка сжимает и гладит своими мои.       Я поворачиваюсь к нему и говорю тихо:       — Довезу до остановки возле твоего дома, а дальше — сам. Чтобы никто не видел.       Он нехотя отпускает мою руку, разжимает пальцы и слегка кивает. Егор       Домой я вернулся злой. Весь на нервах. Даже ни с кем не поздоровался. Настроения нет никакого.       В ванной долго разглядываю своё лицо в зеркале. Кожа горит от стыда. Я хочу всё забыть. Выкинуть. Выбросить. Выкурить.       Открываю заметки и пишу:       «Ты прав. Я не знаю, чего хочу. Но я точно не хочу без тебя.»       Удаляю.       После ужина, хавая чипсы и запивая адреналайном, я листаю ленту. Останавливаюсь на истории Ангелины в инсте. Девка с другой группы, которая когда-то звала меня погулять. Сейчас выложила фотку в лифчике, с подписью «Голосуем, брать или нет?»       Я лайкаю, не думая. Похуй. Пошло всё нахуй. И этот Артём тоже.       Через полчаса приходит сообщение:       23:58 Геля: Ого. Ты наконец-то ответил. Может развлечёмся?) Артём       Меня так всё порядком заебало, что я не хотел ничего. Я даже в телефон не хотел заходить. Но захожу. Добираюсь аж до своего инстаграма, в который заходил, чтобы только посмотреть, что там нового у моих студентов. А сейчас, меня конечно интересовал Егор.       Увидев, что Егор лайкает Ангелину — меня пробивает на нервную усмешку.       Бросаю телефон на стол. Чудом ничего не разбивается.       Вновь наливаю бокал вина, будто бы это как-то спасёт ситуацию. Конечно.       Идиот…       Не могу избавиться от ощущения, что теряю контроль. И самое страшное — что ревную. Ревную Быкова. Ещё и к девушке…

***

             В колледже веду себя как обычно строго, сдержанно. Провожу пары. Задерживаюсь на собраниях и проверке тестов. Занимаюсь своей учёбой и практикой. В целом, страдаю, но делаю вид, что всё заебись.       А вот Егор наоборот — весёлый. То с одногруппниками хохочет, то кому-то подмигивает. То рассказывает истории. И даже не смотрит на меня, как смотрел пару дней назад. Я что-то упустил?       А потом в столовой, я случайно слышу, как кто-то говорит:       — …да с Гелькой он. Ну, типа переспали. Она сама рассказывала. Говорит, смешной этот Быков, но нежный.       Я беру свой обед, ничего не говоря, и прохожу мимо. Но пальцы и челюсть крепко сжаты.       Пиздец...