Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Тиракит Киан Арсени был известен как ледяной и непоколебимый генеральный директор — человек, чье присутствие могло заставить любого почувствовать себя под прицелом. Его холодный взгляд и бескомпромиссная манера ведения дел создавали атмосферу, от которой перехватывало дыхание. Слухи о его связях с русской мафией лишь усиливали его устрашающий образ, превращая его в фигуру, от которой веяло опасностью. Но за этой броней безжалостного лидера скрывался человек, готовый бросить всё ради своей семьи. Тот, кто требовал абсолютного совершенства на работе, дома становился надежным оплотом, для которого семья была превыше всего. В этот день наследник мафии стоял в аэропорту, высокий и внушительный, с руками, скрещенными на широкой груди. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня, но в его позе читалось удивительное терпение. Он ждал младшего брата, который, как всегда, опаздывал. Наконец появился другой мужчина. Высокий, с золотистыми волосами, которые мягко обрамляли резкие черты лица. Его светлые серо-зеленые глаза искрились озорством, а на губах играла легкая, почти насмешливая улыбка. Это был Ром — полная противоположность Тиракита. Его харизматичная легкость и непринужденное обаяние резко контрастировали с холодной серьезностью старшего брата. Кто бы мог подумать, что этот беззаботный человек должен возглавить семью Арсени — крупнейший мафиозный синдикат в России? И всё же между братьями не было ни капли соперничества. Тиракит, с его железной волей и строгими принципами, прекрасно понимал, что хитрость и природная проницательность Рома делали его идеальным лидером для теневых операций. Он без колебаний передал брату управление криминальной империей, сосредоточившись на публичной стороне их бизнеса. Ром, в свою очередь, полностью доверял Тиракиту, зная, что тот всегда будет надежной опорой. Ром подошел к брату с широкой улыбкой, обняв его за плечи и пару раз хлопнув по спине в знак приветствия. Его глаза заискрились озорством, когда он, словно мальчишка, перевел взгляд на секретаря брата и одарил его игривой улыбкой. — Сейчас в Таиланде зима, — заявил он с нарочитой серьезностью, но с детским блеском в глазах. — А поскольку Мок терпеть не может холод, я приехал, чтобы согреть его. — В Таиланде нет зимы, — сухо парировал Мок, отступая на шаг назад, словно пытаясь создать между ними дистанцию. — И у тебя, между прочим, гора работы. Не надо тратить время на меня. Ром наклонился в шутливой манере, позволив кончику своего носа слегка коснуться носа секретаря. Но прежде чем он успел продолжить свои шалости, брат резко схватил его за воротник и оттащил назад, сохраняя невозмутимое, но строгое выражение лица. — Прекрати вести себя неподобающе с моим секретарем. – Тогда почему бы тебе не отдать его мне? — ответил Ром, невозмутимо улыбаясь своей озорной улыбкой. Тиракит лишь слегка усмехнулся, но ничего не ответил. Вместо этого он жестом пригласил брата следовать за ним в более уединенное место. Два высоких, статных мужчины, сопровождаемые группой телохранителей в строгих черных костюмах, слишком явно притягивали к себе взгляды. Когда они проходили мимо уютного кафе, старший мужчина внезапно остановился. Его обычно холодный и сосредоточенный взгляд смягчился, словно поддавшись какому-то внутреннему импульсу. Не сказав ни слова, он направился внутрь. Ром, слегка удивленный, последовал за ним. — Ты ещё не выпил свой утренний кофе, Ти? — спросил он, догоняя брата. Было уже позднее утро, и для Тиракита, который всегда начинал день с эспрессо, это было крайне нетипично. — Просто захотелось, — коротко ответил Ти, избегая дальнейших объяснений. Ром пожал плечами и повернулся к баристе. — Хорошо, тогда один латте и эспрессо. — Американо, — уточнил Тиракит, не поднимая глаз. Ром замер, словно не веря своим ушам, и с удивлением посмотрел на брата. — Ты всегда пьёшь только эспрессо. Ты же сам говорил, что американо на вкус как вода из-под крана. – Я хочу американо. У тебя с этим проблема? — холодно ответил Тиракит, пресекая дальнейшие вопросы. Они, казалось, были готовы продолжить спор о предпочтениях в кофе, как в кафе вошел секретарь с привычно невозмутимым выражением лица. Мок направился прямо к своему боссу, слегка склонившись, чтобы прошептать что-то прямо ему на ухо. – //Босс, мисс Плаб только что попросила экстренный отпуск//, — тихо сообщил он, но в его голосе сквозила легкая тревога. Недавно повысив статус фотографа в своей внутренней иерархии, Мок решил перенести это уважительное отношение и на младшую сестру Пича. Теперь любые внезапные просьбы неизменно оказывались на его столе, словно подчеркивая их особую важность. Тиракит слегка нахмурил брови, а Ром, напротив, с живым интересом наклонился ближе, чтобы не упустить ни слова из разговора. — //Она сказала, что её брат попал в больницу//, — добавил Мок. Эти слова заставили дымчато-серые глаза Тиракита расшириться от тревоги. В кафе мгновенно повисла гнетущая тишина, словно воздух стал тяжелее. Мок сглотнул, пытаясь сохранить спокойствие, и продолжил: — Я уже подготовил машину, сэр. И займусь вашим расписанием на вторую половину дня. Тиракит коротко кивнул, затем молниеносным движением схватил Мока за запястье и резко подтолкнул его младшему брату. Ром, всегда ловкий и уверенный, с легкостью перехватил растерянного секретаря, притягивая его к себе с едва заметной улыбкой. – Позаботься о нем за меня, — бросил молодой мафиози, взглядом отдавая приказ брату. Не дожидаясь ответа и даже не взглянув на оставленный заказ, он решительно покинул кафе. У входа его уже ждал черный автомобиль, сверкающий в свете уличных фонарей. Без лишних слов Тиракит сел на заднее сиденье, захлопнув за собой дверь. Водитель, его верный телохранитель, лишь коротко кивнул, не задавая вопросов. Двигатель взревел, и машина рванула с места, растворяясь в ночной темноте. Атмосфера внутри автомобиля была напряженной, словно воздух пропитался холодным металлом. Чем быстрее мчалась машина, тем тяжелее становилось молчание. К счастью, больница, куда был доставлен молодой фотограф, находилась недалеко от центра города. Всего сорок минут стремительной езды — и автомобиль плавно остановился у главного входа. Тиракит вышел из машины, его строгий взгляд тут же упал на молодую девушку-пиарщицу, спешившую ему навстречу. Ее каблуки уверенно цокали по асфальту, но натянутая улыбка и едва заметная дрожь в руках выдавали скрытое напряжение. Если бы не личное распоряжение директора больницы о предоставлении высшего уровня обслуживания, она бы никогда не решилась подойти так близко к этому человеку. – Веди, — коротко приказал мафиози, не утруждая себя объяснениями. Он уже напрямую связался с директором больницы, чтобы сообщить о своем визите и его причине. Терять время на лишние разговоры он не собирался. Поднявшись на лифте в частное отделение, он направился к последним палатам в конце коридора. Два коротких стука раздались в тишине, прежде чем он открыл дверь, даже не дожидаясь ответа. Ему казалось очевидным, что пациент, скорее всего, спит. Но вместо этого его встретил взгляд Пича — бодрствующий, хоть и слегка удивленный. Тот смотрел на него с легким интересом, будто не ожидал такого визита. Лишь легкая бледность выдавала, что с ним что-то не так. – Мистер Ти? Разве у вас сегодня нет дел? — спросил фотограф, медленно наклонив голову — жест, который ясно давал понять, что он чувствует себя не лучшим образом. – Почему ты не позвонил мне, когда оказался в больнице?! – резко выпалил Тиракит, подходя ближе и внимательно осматривая парня с головы до ног. Его взгляд задержался на заметном синяке на скуле и треснувшем уголке губ. Его хмурый взгляд стал еще суровее.  – Что случилось? Почему ты здесь? – Доктор сказал, что я слишком переутомился, – признался Пич, слегка смутившись.  – Мне стало немного дурно… и, думаю, у меня упал уровень сахара в крови, наверное, потому что я пропустил ужин. – Он попытался улыбнуться, но это выглядело скорее извинением. Пич поднял руку, к которой была подключена капельница. – Мне поставили физиологический раствор. Доктор сказал, что я смогу уйти, как только он закончится. — Но разве доктор не говорил, что тебе лучше остаться ещё на одну ночь… на всякий случай? Незнакомый голос раздался с другой стороны комнаты, заставив Тиракита вздрогнуть. Высокий молодой человек, которого он видел впервые, вышел из тени зоны для посетителей. Кажется, Ти даже не заметил её, когда входил. Его взгляд скользнул по незнакомцу, как лезвие ножа. Парень выглядел не старше двадцати — высокий, подтянутый, с той самой широкой, обезоруживающей улыбкой, от которой глаза становились очаровательно прищуренными. Объективно — лицо модели, идеально подходящее для обложек журналов и рекламных кампаний. — С учётом того, сколько усилий я приложил, чтобы принести тебя сюда, ты мог бы остаться ещё хотя бы на одну ночь, чтобы оправдать мои старания, — сказал незнакомец, его голос был лёгким, но в нём угадывалась скрытая уверенность. Улыбка, обращённая к Пичу, была почти невыносимо яркой. Тиракит почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Оно угрожало прорвать его тщательно выстроенный фасад спокойствия. В его мыслях незнакомец уже был вычеркнут из списка перспективных людей. Какая бы карьера ни ждала этого парня, она точно не будет связана с ним. Принести кого?! Ти шагнул вперёд, намеренно игнорируя молодого человека, хотя его раздражение было почти осязаемым. Он сосредоточился на Пиче, стараясь не выдать свои чувства. — Почему он вообще должен был нести тебя? — Голос Ти звучал резко, твёрдо, но пальцы, которыми он осторожно провёл по щеке парня, были удивительно мягкими, словно касались крыльев бабочки. — Я… я упал в обморок, — признался фотограф, смущённо отводя взгляд в сторону. Его голос звучал тихо, почти извиняющимся. Но, будто вспомнив о манерах, он тут же добавил: — Ах, простите! Я совсем забыл вас представить. Это мистер Ти, мой босс. А это Кинн, модель, которую я сегодня фотографировал. Глаза Пича нервно метнулись в сторону, словно он что-то скрывал. Ти заметил это, но не стал настаивать. Сейчас парню было нужно отдыхать, а не выслушивать расспросы. Всё, что его интересовало… он выяснит… ПОЗЖЕ… САМ. — Спасибо, что привезли моего сотрудника, — холодно произнёс Ти, бросив на Кинна взгляд, от которого можно было замёрзнуть. Его голос звучал чётко, без намёка на благодарность. — Теперь вы можете уйти. Дальше я сам разберусь. Ваше присутствие здесь больше не требуется. — Рад был помочь, — с лёгкой усмешкой отозвался Кинн. Его улыбка стала шире, но глаза… Глаза больше не излучали тепла. В них блеснул острый, будто бы что-то знающий взгляд. – О, уходите вы уже оба, — раздражительно пробормотал Пич, но его слова остались незамеченными. Ти отвернулся от Кинна, полностью игнорируя его, словно тот был лишь тенью. Всё его внимание было сосредоточено на парне, который лежал бледный и ослабленный на больничной койке. Его взгляд смягчился, когда он наклонился ближе. – Я не могу уйти, когда некому заботиться о тебе, – тихо прошептал мафиози, его пальцы едва ощутимо коснулись уголка губ Пича. Взгляд на миг потемнел, словно отражая внутреннюю боль, но вскоре вернулся к своему привычному выражению. Однако он по-прежнему игнорировал присутствие модели, находящейся в комнате. Все его внимание было приковано к бледному, осунувшемуся лицу фотографа. Всего один день разлуки – и вот он здесь, слабый и безжизненный, лежащий на больничной койке. Как Ти мог оставить его? — Со мной всё будет в порядке, — выдохнул Пич, с трудом удерживаясь от того, чтобы закатить глаза. Его голос звучал устало, даже немного скучающе. — Мне просто нужно дождаться, пока закончится капельница. Обещаю, твой проект не задержится. Или, ещё лучше, дай мне ноутбук — я могу поработать прямо здесь. – Какая работа может быть важнее тебя? – пробормотал Ти, его голос звучал хрипло, а рука мягко скользнула с щеки Пича на его тонкую шею. Тепло его кожи обжигало, захватывая разум, делая невозможным отпустить. Все внутри Ти кричало, умоляло задержать этот миг. – Останься на ночь, – его голос стал тише, почти шепот. – Пусть врач понаблюдает за тобой. Подумай об этом как о шансе отдохнуть. Ты ведь измотан. – Останься? – Пич вскинул бровь, и в его глазах мелькнуло что-то игривое. – Это же просто пустая трата времени и денег. Этот тон заставил Ти замереть. Его глаза слегка расширились от удивления. Этот капризный тон, эта милая насмешка – он не ожидал такого. Его сердце пропустило удар, а дыхание сбилось. С момента, как он осознал свои истинные чувства к Пичу, контролировать свои эмоции становилось всё сложнее. – Останься. Я оплачу больничные счета, — настаивал Ти, аккуратно укутывая Пича одеялом. Его взгляд упал на синяк на руке парня, и внезапно всё внутри него напряглось. Выражение лица стало жестким, глаза – холодными. – Что здесь случилось? – Наверное, ударился о что-то, когда упал, – Пич пожал плечами, будто это было ничего не значащее происшествие. Он поднял руку, двигая ею, чтобы доказать свои слова. – Это просто синяк, не переживай. – А это? – пальцы Ти мягко коснулись слабого следа на щеке фотографа, и в его груди вспыхнул гнев, чем дольше он смотрел, тем сильнее сжималось сердце. – Неужели ты хочешь убедить меня, что это всего лишь от падения? Лицо парня напряглось, словно он пытался скрыть что-то важное. Его глаза избегали взгляда Ти, но тот не отводил своего. Пальцы мужчины на мгновение задержались у губ Пича, словно пытаясь выведать правду, прежде чем он нехотя убрал руку. – Я организую перевод в VIP-палату. Тебе нужно отдохнуть. Твоя сестра скоро приедет, – голос Ти звучал твердо, но взгляд уже переместился на другого мужчину в комнате. Его выражение стало ледяным. – Тебе лучше уйти. Больше твоей помощи не потребуется. – Без проблем. Рад был помочь, – ответил молодой человек с невозмутимой улыбкой, будто не замечая напряжения в воздухе. Ти нахмурился, с трудом сдерживая желание немедленно вышвырнуть его за дверь. Но взгляд на бледное, усталое лицо Пича остановил его. Вместо этого он жестом подозвал одного из своих телохранителей, тихо отдав приказ следить за Кинном и докладывать о любом подозрительном поведении. Сам же он направился к директору больницы, чтобы обеспечить перевод фотографа в более комфортные условия. И заодно он выяснит, что произошло на самом деле. Сделав уверенный шаг, Ти покинул комнату, его решимость была непоколебимой. Но едва он свернул за угол, как уловил обрывки оживленного разговора. Его шаги замерли. Он скрестил руки на груди, напряженно вслушиваясь, не испытывая ни малейших угрызений совести за подслушивание. Его бы это не волновало… если бы они не упомянули имя Пича. Заглянув в одну из комнат, он сразу узнал двух спорящих людей — моделей, которые участвовали в новой рекламной кампании его компании. Их голоса, полные гнева и напряжения, звучали даже сквозь закрытую стеклянную дверь. – Почему ты не хочешь меня слушать? Я же сказал, что это ничего не значит! – голос одного из них дрожал от отчаяния.   – Слушать? Всё, что я слышу, это его имя! — презрительно бросил актер, сжимая запястье младшего парня и притягивая его ближе. – Что? Ты так сильно его любишь? Именно поэтому ты его защищаешь?  – Человек, который мне нравится, — это ты, Таван! — голос Арана опустился до шёпота, дрожащего от подавленных эмоций. Он с усилием вырвал своё запястье из хватки. – Но ты хоть понимаешь, почему я не могу быть с тобой? Даже несмотря на то, что ты мне нравишься? Всё из-за твоего поведения — вот так, как сейчас!  Аран оттолкнул его с неожиданной силой, слёзы текли по его щекам. Таван застыл, растерянный и раненый, не понимая, почему юноша так убит горем. Таван был единственным сыном богатой и влиятельной семьи. Его родители управляли успешными корпорациями, а он с детства привык получать всё, что хотел, не прилагая особых усилий. Ему не нужно было бороться, чтобы быть первым. Всё всегда доставалось ему по щелчку пальцев. Но Аран... Аран был исключением. Прекрасная модель, чьё сердце Таван никак не мог завоевать, была для него недостижимой мечтой. Ещё хуже было то, что парень ко всем относился одинаково — с той же самой тёплой, искренней улыбкой. Для Арана Таван никогда не был особенным. И именно это сводило его с ума. Страх медленно вползал в сердце Тавана, как холодный туман, обволакивая его изнутри. Он боялся потерять единственного человека, которого не мог подчинить своей воле. Имя фотографа звучало слишком часто в последнее время. Каждый раз, когда Аран произносил его, глаза модели вспыхивали радостью, а голос становился мягче, почти нежным. Ревность, горевшая внутри Тавана, отказывалась быть укрощённой.  – Скажи мне правду! Ты любишь его, да? Вот почему ты постоянно его защищаешь? — голос актера сорвался на крик, не в силах поверить в недавнее признание Арана в любви. – Ты ошибаешься, — Аран взглянул на него с утомлённой решимостью. – Пич для меня как старший брат, не больше. Но знаешь, кто мне действительно нравится? Ты, Таван. Только ты. Но если ты продолжишь вести себя так… всё кончится. Уходи из моей жизни. – Ни за что. Ты мой. Я никому не позволю тебя отнять у меня! Он снова схватил Арана за руку, но модель вырвал руку, в его глазах читалась решимость. – Ты думаешь, что ударить Пича — это доказательство любви? Это самое отвратительное, что ты мог сделать. Уходи из моей жизни. Если ты не можешь справиться с собой, не играй со мной, — голос Арана прозвучал холодно и угрожающе. Он сделал твердый шаг назад. – Я не игрушка и не вещь, чтобы принадлежать кому-то. Я уже извинился перед Пичем за тебя. Это был мой последний шаг навстречу. С этого момента… всё кончено. Мы больше не вместе. Аран резко отвернулся и ушел, оставив Тавана кричать его имя и беспомощно пытаться догнать его. Никто из них не заметил фигуру, скрытую в тени – внушительного человека с руками, скрещенными на груди, который слышал каждое слово их яростной ссоры. Его стальные глаза мрачно потемнели, засверкав опасным, хищным блеском. И вот теперь, наконец, всё стало ясно.