Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Тиракит устроил перевод Пича в VIP-палату — роскошный больничный люкс, который скорее напоминал апартаменты пятизвездочного отеля. Здесь всё было продумано до мелочей: зона для гостей, оформленная с королевским размахом, изысканные угощения, мини-бар, ширма для уединения, компактная кровать для ночевок и развлекательное оборудование, которое выглядело чрезмерным для одной-единственной ночи. Было ли это действительно необходимо? Ведь он собирался остаться всего на одну ночь. Но Пич решил не спорить. Пусть мафиозный босс делает по-своему. Тиракит осмотрел комнату, пока не убедился, что всё в порядке. Только после совместного ужина он наконец ушёл, но не раньше, чем дал Кинну строгие указания вернуться вместе с ним. — Ты что, ребёнок? — бросил он Кинну, который, ворча, волочил ноги, словно его насильно отрывали от любимой игрушки. Когда дверь за ними закрылась, палата наполнилась долгожданной тишиной. Пич устроился на кровати, надеясь наконец выспаться. Но сон не приходил. Он лежал, уставившись в потолок, а мысли кружились в голове, как назойливые мухи. Голос мистера Ти эхом звучал в его сознании — твёрдый, серьёзный, без намёка на кокетство. Но почему эти простые слова заставляли его сердце биться так, будто оно вот-вот выскочит из груди? Почему лицо горело, как огонь? Он чувствовал, как жар поднимается к щекам, окрашивая их в ярко-красный цвет. — Что за черт?! — прошептал он. Он ведь был стопроцентно гетеросексуален! Всю жизнь встречался с женщинами. Как он мог позволить себе растеряться из-за чертового мафиозного босса? Раздраженное рычание сорвалось с его губ, и он накрыл голову одеялом, чтобы заглушить собственный крик. Это было невыносимо. Как мог этот грозный, пугающий мафиози, который ещё недавно был без ума от модели с идеальным лицом, вдруг переключить своё внимание на него? Пич не был наивным. Даже если его сердце пыталось уклониться от правды, он не мог игнорировать то, что происходило. Всё изменилось с тех пор, как Ти объявил, что закончил с Араном. Как бы Пич ни старался убедить себя, что всё это плод его воображения, очевидные знаки говорили об обратном. Особенно в последнее время. Это стало настолько явным, что он больше не мог закрывать на это глаза. Он закрыл их, пытаясь отогнать хаотичные мысли и наконец расслабиться. Но стоило ему начать погружаться в долгожданный покой, как раздался стук в дверь. Пич нехотя открыл глаза и увидел свою младшую сестру. Она стояла на пороге, её лицо было искажено тревогой, а глаза блестели от слёз. — Эй, что случилось? — мягко позвал он её, протягивая руки. Она не выдержала. Слёзы хлынули потоком, и она бросилась к нему, обхватив его в крепких объятиях. Её тонкие руки дрожали, а горячие слёзы пропитали его больничную одежду, словно напоминая о вине, которая теперь обрела почти осязаемую форму. — Всё хорошо, милая. Не плачь. Я в порядке. Видишь? — Пич коснулся её виска лёгким поцелуем, его руки нежно скользнули по её хрупким плечам. Он шептал утешения снова и снова, пока её рыдания не начали стихать, а объятия не стали менее напряжёнными. Плаб отстранилась, надув губы. Её глаза, покрасневшие от слёз, и нос, слегка вздутый, делали её похожей на обиженного ребёнка. Он провёл пальцами по её щеке, подарив ей извиняющуюся улыбку. — Прости, что заставил тебя волноваться. Обещаю, в следующий раз буду осторожнее, — его голос был мягким, но в нём звучала твёрдая уверенность. Пальцы едва коснулись тёплой кожи под её глазами. — Больше никаких слёз, ладно? Ты ведь знаешь, как я ненавижу видеть тебя расстроенной. Это моя вина. Клянусь, я стану внимательнее. — Лучше бы ты говорил серьёзно! — она сузила глаза, словно готовясь следить за каждым его словом. Он кивнул, на этот раз с такой серьёзностью, что её тревога начала отступать. С неохотным вздохом Плаб убрала сердитый взгляд, но её пальцы всё же потянулись к его лицу, осторожно касаясь слабого синяка на щеке. В её глазах вспыхнула холодная ярость. — Почему тебя вообще ударили? — пробормотала она, слегка надув щёки, как будто пытаясь сдержать раздражение. — И что это за начальник у тебя такой? Как он мог допустить, чтобы какой-то сумасшедший ворвался в студию и ударил тебя?! — Генеральный директор — не телохранитель, Плаб. Он не может следить за мной круглосуточно, — Пич рассмеялся и слегка взъерошил её волосы. — Ну хватит уже. Лучше скажи, что вкусного ты принесла мне? Его шутливый тон сработал. Раздражение Плаб испарилось так же быстро, как летний дождь. Она с энтузиазмом полезла в свою сумку, доставая целую гору закусок. Пич театрально сложил руки, словно молился, и изобразил благодарность. После пресной больничной еды это было похоже на подарок небес. Он не был на строгой диете, но больничное «здоровое питание» казалось настоящим испытанием для человека, который всегда выбирал мясо вместо овощей. Не теряя времени, он открыл сырный снек, и солёный, насыщенный вкус взорвался у него во рту, вызывая мгновенное чувство блаженства. Но радость длилась недолго — прежние мысли вернулись, оставляя лёгкое беспокойство, которое он никак не мог подавить. — Скажи… что бы ты сделала, если бы я признался, что… возможно, кто-то мне интересен? Вопрос сорвался с губ прежде, чем он успел остановить себя. Его голос затих, а лицо вспыхнуло от смущения. Однако реакция Плаб была противоположной — её глаза загорелись, она буквально подпрыгнула на краю кровати, словно только что выиграла джекпот. — Кто? Где? Когда? Рассказывай всё! Кто-то в тебя влюбился? — засыпала она его вопросами, хватая за руку так сильно, что он едва не дернулся. — Подожди, это Мим? Ты снова разжигаешь старую искру? Но мне она не нравится! Она разбила сердце моему старшему брату — ты не можешь снова быть с ней! — Это не Мим, — пробормотал он, чувствуя, как его лицо начинает гореть, словно огонь охватил его щеки. Но Плаб не собиралась так просто отпускать эту тему. — Не Мим? Тогда кто? Новая модель с твоей последней съёмки? Хотя она мне показалась немного пугающей… — …Не она. — Хм… — она нахмурилась, её лицо приняло задумчивое выражение. — Может, кто-то из твоей команды? Или агентство Shohei наняло нового сотрудника? Пич открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но затем снова закрыл его, явно теряясь в словах. Он нервно перебирал варианты, пытаясь найти способ объяснить то, что крутилось у него в голове. Наконец, после долгого молчания, он тихо пробормотал: — Не… не девушка. Его руки взлетели вверх, закрывая лицо, будто это могло защитить его от собственных эмоций. Щёки горели, и он чувствовал себя так, словно мог растаять прямо на месте — не от грусти, а от чистого смущения. Это было совсем не похоже на его обычные разговоры с сестрой. Плаб знала всех девушек, с которыми он встречался, — никаких секретов, никаких недомолвок. Но сейчас всё было иначе. Более сложно. Более… странно. Может быть, потому что это был парень. Плаб застыла, словно статуя, её рот открылся, а глаза широко распахнулись, как будто она увидела что-то невероятное. Через секунду она захлопнула рот, прижав к нему обе руки, явно пытаясь подавить собственное замешательство. После короткой паузы она театрально прочистила горло, наклонилась ближе, и её глаза загорелись почти заговорщическим блеском. — Пич… тебе нравятся парни? — прошептала она. — Нет! — почти выкрикнул он, его лицо пылало от смятения, краснея до самой шеи. — Я просто… подумал, что кто-то, может быть, со мной флиртует. Вот и всё. Мне он совсем не нравится. — Если это просто флирт, ты можешь игнорировать его, верно? — протянула она с хитрой улыбкой, её глаза искрились весельем. — Я игнорирую, — пробормотал он так тихо, что едва ли она могла расслышать. Его взгляд метался, а руки нервно теребили край рубашки. — Просто… может быть… я почувствовал что-то… немного. Глаза Плаб округлились ещё сильнее, её лицо буквально светилось от любопытства. Она схватила его за руку, тряся её с такой энергией, будто умоляла о самом важном в своей жизни. — Кто?! Кто заставил моего брата что-то почувствовать? Немедленно рассказывай! Румянец на лице Пича стал ещё ярче, он словно пытался слиться с цветом алой подушки на диване. Не выдержав напора, он резко натянул одеяло на голову, свернувшись в плотный кокон. — Кто?! Скажи мне прямо сейчас! — Плаб не сдавалась, её голос дрожал от волнения. Её улыбка была такой широкой, будто она только что попала в финал любимого шоу. — Кто заставляет тебя краснеть? Я умираю от любопытства! — Следи за языком, — пробормотал он, выглядывая из-под одеяла, и легонько щёлкнул её по лбу. Его грудь всё ещё сжимала тревога. — Ты… ведь не ненавидишь меня, да? Девушка моргнула, её выражение сменилось на озадаченное. Но Пич избегал её взгляда, опустив глаза. Его пальцы слегка дрожали, и он это заметил. Он никогда не осуждал других за их чувства, но впервые в жизни столкнулся с чем-то, чего не мог понять до конца. Одни только мысли об этом казались шагом в неизведанные воды, далеко от безопасного берега. Надёжно, но одиноко. Там, где раньше было безопасно, теперь царила пустота. — Почему я должна ненавидеть тебя, Пич? — мягко спросила Плаб, её голос был тёплым. Она протянула руку и крепко сжала его ладонь. — Ты потрясающий. Ты всегда был лучшим братом, о котором можно только мечтать. Ты сделал для меня всё. Ты самый талантливый фотограф, которого я знаю, и ты мой герой. Её взгляд был твёрдым, искренним, полным безусловной любви. Грудь Пича вновь сжалась, но теперь от облегчения. Улыбка, лёгкая и тёплая, осветила его лицо. Он резко притянул её к себе и обнял так крепко, словно боялся, что она исчезнет. — Спасибо, — прошептал он, улыбаясь. Плаб обняла его в ответ, её руки крепко сжали его плечи. — Глупыш, тебе не за что меня благодарить. Я рада, что могу быть твоей сестрой. — Она отстранилась, её озорная улыбка вновь заиграла на лице. — Но раз уж мы такие честные… кто же это? Кто заставил тебя так нервничать? Я его знаю? Глаза Пича заметались, как у пойманного в ловушку зверька, а щеки снова вспыхнули алым. — Да. Ты… наверное, знаешь. — Я его знаю?! — Плаб чуть не подпрыгнула от восторга, её голос звенел от нетерпения. — Кто это? Давай, рассказывай всё до последней детали! Пич отодвинулся к самому краю кровати, словно надеясь, что сможет спрятаться от её неугомонного энтузиазма. Но когда она, казалось, готова была полезть за ним, он быстро поднял руки в знак капитуляции. — Я расскажу, но только когда буду уверен, ладно? — Он мягко взъерошил её волосы, улыбаясь, и слегка подтолкнул её назад. Плаб надула губы, но нехотя отступила. — Ладно… я подожду, — проворчала она, скрестив руки на груди. Однако её выражение вдруг стало серьёзным, а голос приобрёл мягкость. — Но скажи мне одно. Он хорошо к тебе относится? Пич замер, погрузившись в воспоминания. Короткие, напряжённые встречи, моменты, когда он чувствовал себя словно на иголках, и то странное чувство уюта, которое неожиданно пришло на смену прежнему страху. Он вспомнил тот день. Извинение, произнесённое с искренностью, которая пробила его броню, даже когда сердце всё ещё колотилось от тревоги. Он помнил, как старался улыбаться, притворяясь, что всё в порядке… Но потом… тот момент, когда дверь больничной палаты открылась, и вошёл он. Молодой босс мафии. Тогда Пич впервые почувствовал, как его стены рушатся. Настоящая слабость, но почему-то она не пугала его. Взгляд того человека — спокойный, внимательный, словно он видел в Пиче кого-то, о ком действительно стоит заботиться… — Да, — наконец выдохнул Пич, и лёгкая улыбка тронула его губы. В глазах заискрилось тепло. — Он хорошо ко мне относится. Иногда немного странный, но… он был исключительно добр. Плаб смягчилась, её улыбка стала тёплой. — Я не знаю, кто он, но если он может заставить тебя так улыбаться, мне всё равно. Пич сделал долгий, дрожащий вдох, словно сбросив с себя тяжёлый груз. — Я никогда раньше не любил парня, — признался он почти шёпотом. — Но… быть с ним кажется… правильным. Впервые я чувствую, что всё будет хорошо. Будто я наконец могу дышать. — Разве это не прекрасно? — Плаб склонила голову, задумчиво глядя на него. — Может, ты просто никогда раньше так не чувствовал. Но если он хороший человек, если рядом с ним всё кажется правильным, и если он может заставить тебя так улыбаться, разве это не стоит риска? Пич колебался, сжав губы. Неуверенность всё ещё читалась в его взгляде. Девушка, заметив это, наклонилась и обняла его, её подбородок мягко лёг на его плечо. — Почему бы тебе не дать ему шанс? — прошептала она. — Если он действительно так хорош, как ты думаешь, и если это чувство перерастёт во что-то большее, разве это не будет прекрасно? А если нет... ну, по крайней мере, ты будешь знать, что сделал всё, что мог. Да, возможно, будет больно, но разве это хуже, чем всю жизнь мучиться вопросом: "А что, если...?" — Она слегка отстранилась, её глаза заискрились решимостью. — И не волнуйся, если он хоть раз посмеет тебя обидеть или заставит плакать, я с ним разберусь. Обещаю. Пич моргнул, ошеломлённый её словами, но потом уголки его губ дрогнули, и в глазах зажглась тёплая искорка. — Ты с ним разберёшься? — переспросил он с лёгкой усмешкой. — Может, для начала перестанешь убегать от тараканов? Тогда я, возможно, поверю. Плаб надула щёки, изображая возмущение, но не выдержала и рассмеялась. Её смех, звонкий и заразительный, быстро подхватил Пич. Комната наполнилась их весельем, словно солнечный свет разогнал последние тени сомнений. Разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы — пустяки, шутки, воспоминания. Но даже в этой непринуждённой болтовне что-то внутри Пича начало меняться. Сомнения, терзавшие его сердце, медленно растворялись, уступая место тихой уверенности. Он не знал, что ждёт его впереди, но теперь был готов сделать шаг. И, возможно, на этот раз он не будет сожалеть о своём выборе.