Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

После короткого разговора в дверь неожиданно постучали. Брат и сестра одновременно обернулись, чтобы увидеть, кто вошёл. В комнату уверенно шагнул высокий мужчина с мощными плечами, миндалевидными глазами, слегка раскосыми и скрытыми за знакомыми прямоугольными очками. В одной руке он держал огромную корзину с яркой надписью "Скорейшего выздоровления". — Мистер Тач? Как вы здесь оказались? — удивлённо спросил Пич, на его лице появилась лёгкая улыбка. — Я волновался, — с добродушным юмором ответил Тач, подходя ближе. — Спасибо, что пришли, мистер Тач. Но вам не стоило так утруждать себя, — произнёс фотограф, голос его звучал устало, у него уже не осталось сил, чтобы даже присесть. Вместо этого он просто приветливо улыбнулся. Президент компании сделал шаг вперёд, решительно покачал головой и мягко, но уверенно сказал: — Это не проблема. Честно говоря, я должен был прийти раньше. Вы пострадали на работе — это моя ответственность, — его выражение смягчилось, в нём появилась искренняя печаль. Он поставил большую корзину на прикроватный столик. — Считайте это небольшим знаком признательности. И не переживайте — я покрою все ваши медицинские расходы. — Это не обязательно. Я почти уверен, что кто-то другой уже оплатил счёт, — ответил Пич спокойно, хотя его мысли невольно обратились к таинственному боссу мафии, который быстро устроил его в эту VIP-палату. Если тот человек ещё не уладил все детали, Пич предположил, что ему придётся как-то выбить эти деньги из Тавана. Однако, вспоминая прошлые действия мистера Ти, он сомневался, что дело дойдёт до принуждения. — Ладно, ладно. В любом случае, позвольте мне хотя бы как-нибудь угостить вас обедом, — предложил Тач с тёплой улыбкой, но вдруг замешкался, будто вспомнив что-то важное. — Кстати, о работе — у вас остались файлы с фотографиями? Пич кивнул с извиняющимся видом. — Да, они у меня... Простите, но я не думаю, что успею их отредактировать. Возможно, мне придётся попросить отсрочку. Он всегда относился к своей работе серьёзно, стараясь сдавать проекты вовремя и предоставлять материалы практически в идеальном состоянии. — Всё в порядке. Просто отправьте мне файлы, и наша художественная команда завершит их, — предложил Тач с доброжелательным выражением лица. — Я не могу так поступить, — твёрдо возразил Пич, нахмурившись. — Я взялся за эту работу с условием, что выполню весь художественный процесс самостоятельно. Я строго отношусь к ответственности — никогда не пользуюсь чужой помощью и не позволяю другим использовать меня. — Но я думаю... — Хватит! — голос Плаб разрезал напряжённый воздух. До этого она молча наблюдала за их перепалкой, но теперь подняла руку, чтобы пресечь спор. Её лицо оставалось спокойным, хотя лёгкая морщина между бровей выдавала нарастающее раздражение. Она повернулась к брату, её взгляд стал твёрдым, почти ледяным. — Пич, ты обещал мне отдых. Никакой работы, точка. — Голос девушки звучал непреклонно. Сделав паузу, она перевела взгляд на гостя, и её серьёзное выражение смягчилось лёгкой, почти профессиональной улыбкой. — Добрый день. Я Панатчакорм, младшая сестра Пича. Работаю в художественном отделе компании "Арсени", а также помогаю брату с его фриланс-проектами. Я возьму на себя оставшуюся работу над снимками. Это вас устраивает? Тач моргнул, на мгновение ошеломлённый её твёрдым и уверенным взглядом. Быстро взяв себя в руки, он сменил своё удивление на тёплую улыбку, от которой его глаза дружелюбно заискрились. — Это было бы прекрасно. Спасибо, Панатчакорм. — Он протянул руку в знак приветствия. — Я Тач. Рад работать вместе. Могу я называть вас Плаб? Если нам предстоит тесно сотрудничать, кажется логичным перейти на имена. Плаб мельком взглянула на его протянутую руку, прежде чем пожать её. Её губы слегка изогнулись в улыбке, которая так и не достигла её острых, проницательных глаз. — Взаимно, — коротко ответила она, быстро убирая руку. Затем, с вежливой, но твёрдой интонацией, указала на дверь: — Позвольте проводить вас. Сюда, пожалуйста. "Ты уже его выгоняешь?" Пич мысленно закричал эти слова, но не осмелился произнести их вслух. Слишком уж устрашающей была сладкая, но опасно острая улыбка его сестры. Она напоминала ему тот самый взгляд, который он видел много лет назад — когда парень Плаб предал сестру с её лучшей подругой. Тогда она улыбалась точно так же, прямо перед тем, как ударить его так сильно, что тот лишился зуба. Девушка, вероятно, кипела от злости, когда Тач заговорил о работе в тот момент, когда сестра всеми силами старалась заставить Пича отдыхать. Чтобы обеспечить его спокойствие, она даже убедила его остаться в больнице ещё на одну ночь. Но, к счастью, молодой генеральный директор не выглядел обиженным. Напротив, его лицо светилось довольным выражением, граничащим с восхищением. Он лишь благородно кивнул, попрощался и, не торопясь, направился к двери, будто ожидая, что Плаб последует за ним, чтобы проводить его как положено. В итоге девушке пришлось сказать Пичу, что она отправится домой, чтобы поработать над изображениями. Только после этого Тач наконец ушел, исчезнув вместе с ней за дверью. Наблюдая за их уходом, Пич слегка нахмурился. Его охватило странное предчувствие, будто он теряет сестру из-за чего-то или кого-то. Тем не менее, когда дело касалось любви, он предпочитал позволять ей самой принимать решения и поддерживать её со стороны. К тому же он едва справлялся со своей собственной жизнью. Как только тревожные мысли начали захватывать его разум, раздался звонок. Это была Плаб — словно почувствовала его беспокойство. Она яростно жаловалась на то, насколько неуместным был Тач, заговорив о работе, пока брат находился в больнице, её раздражение прорывалось через телефон. Фотографу пришлось долго успокаивать её мягкими словами. [Я еду к тебе за файлами со съемки. Я все равно уже взяла отпуск на работе, так что всё сделаю сама. Просто отдыхай, ладно?] Плаб всегда была его спасением в трудные моменты. Её помощь в редактировании снимков перед сдачей клиентам была неоценимой, особенно когда он брал на себя слишком много проектов и начинал тонуть в работе. Хотя иногда её раздражение проявлялось, навыки были безупречными, а подход — надёжным. – Понял. Спасибо, — коротко ответил Пич, решив не спорить, чтобы не тревожить сестру ещё сильнее. – Сегодня не нужно за мной ухаживать. Просто закончи верстку и хорошенько выспись, ладно? [Поняла. Ты выписываешься завтра днём, верно? Я заеду за тобой.] – Хорошо. Ты хочешь что-нибудь поесть? Я угощаю — считай это платой за твою помощь. [Ни за что, угощаю я, чтобы отпраздновать твой выход из больницы!] — Плаб тут же возразила, её голос стал взволнованным, как только речь зашла о еде. [Давай поедим сябу, Пич. Ты не ел его уже несколько лет!] – Это то, что ты действительно хочешь съесть, или ты просто используешь меня как предлог? — пошутил Пич, усмехнувшись. – Ладно, угощаю все-таки я, но никакого алкоголя. [Обещаю, ничего лишнего!] — Плаб тяжело вздохнула в трубку, заверяя, что не собирается усложнять ему жизнь, пока он восстанавливается. Пич, не особо поверив ей, просто рассмеялся. Он был не настолько болен, чтобы сестра заботилась о нем так сильно. После короткого разговора Пич убедился, что Плаб благополучно вернулась в свою комнату, и завершил звонок. Глянув на часы, он заметил, что уже поздно. Усталость медленно накатывала, а головокружение, которое почти прошло, вдруг снова напомнило о себе. Вероятно, причина была в недостатке сна. Он решил, что пора отдохнуть, но сначала нужно было зарядить телефон. Повернувшись на бок, он закрыл глаза, пытаясь собраться с силами. Однако через некоторое время всё же поднялся, опираясь на локоть. Головокружение настигло его вновь, но было уже не таким сильным, как раньше. Он чувствовал себя измотанным — весь день пришлось притворяться, что всё в порядке. Пич вытянул руку, его пальцы почти коснулись зарядного кабеля. Но прежде чем он успел его схватить, дверь палаты резко распахнулась. Он резко повернул голову, не прекращая попытки дотянуться до кабеля, а человек, вошедший внутрь, замер, широко раскрыв глаза от удивления. Прежде чем Пич успел хоть что-то сказать, незваный гость стремительно подошёл, легко поднял его и бережно уложил обратно на кровать. Его усилия оборвались так же внезапно, как начались. Пич лежал, глядя в потолок, чувствуя себя немного подавленным. Ему удалось преодолеть свою лень и почти достать кабель, но в итоге он снова оказался на исходной точке. – Ты вообще понимаешь, что делаешь? — голос молодого мафиози раздался резко, почти с укором. Его лицо выражало смесь тревоги и раздражения. – А если бы ты упал и сломал себе что-нибудь? Почему ты никого не позвал? Ты мог просто нажать кнопку вызова медсестры! – Кого мне звать, мистер Ти? Я здесь один, — устало ответил Пич. – Кроме того, я просто хотел зарядить телефон. Зачем мне медсестра для этого? – Зови охранников за дверью, если тебе нужна помощь, — отрезал Ти, но фотограф уловил в его тоне что-то странное, что заставило его нахмуриться. – Постой… У тебя есть охранники за дверью моей палаты? – Разумеется. Я поставил их наблюдать за тобой. Просто не стал впускать внутрь, чтобы не беспокоить тебя, — спокойно ответил мафиози, его выражение лица словно говорило: – "Что? Ты думал, я оставлю тебя здесь одного?" – Я всего лишь фотограф. Зачем мне охранники? Ты что, собираешься держать меня взаперти? – проворчал Пич, стараясь придать голосу саркастичный тон. Но внутри он чувствовал странное спокойствие. В присутствии этого человека было что-то необъяснимо умиротворяющее. Мистер Мафия покачал головой, выражение лица было на удивление серьезным — резкий контраст с его обычно расслабленным видом. – Я не собираюсь делать ничего, что тебе не понравится, – произнес он твердо, забирая телефон Пича и подключая его к зарядке. – Эти ребята здесь временно. Чтобы убедиться, что с тобой ничего не случится. А что, если кто-то попытается проникнуть и напасть на тебя, пока ты болеешь? Что тогда? Пич, готовый возразить, остановился на полуслове. Вместо слов он лишь тяжело вздохнул, а уголки его губ дрогнули в легкой улыбке, словно вся эта ситуация казалась ему забавной. – Да бросьте, мистер Ти, будьте благоразумны. Кто вообще станет пытаться навредить мне? — с ноткой раздражения и сарказма произнес молодой фотограф. – Что они сделают? Подсыплют яд в мой кофе? Выключат вентилятор, чтобы заполучить какое-то мифическое наследство? – Кто знает? Иск против семьи Вирарпакорн может обернуться целым состоянием. Ты даже не представляешь, сколько людей готовы на всё ради таких денег, — ответил Ти с полной серьезностью. На этот раз Пич не удержался и искренне рассмеялся. Увидев этот смех, губы мафиози изогнулись в легкой улыбке, а его обычно острый взгляд немного смягчился. Он поправил одеяло на парне, аккуратно заправляя его по краям, словно укрывая что-то ценное. – Отдыхай, – произнес он мягко, но с ноткой приказа. – Чем быстрее ты поправишься, тем лучше. Сегодня я останусь здесь и позабочусь о тебе. – Что? – Пич резко сел, глаза расширились от удивления. – Вы останетесь? Здесь? Сегодня ночью? Пич, который уже почти засыпал, резко сел, его глаза расширились от удивления. Он правильно услышал? Этот грозный русский мафиози всерьез собирается остаться и играть роль медсестры в его комнате этой ночью? Он даже не мог осмыслить эту мысль! Он только начал привыкать к идее немного открыться, а тут уже такой резкий поворот? – Почему я не могу остаться и позаботиться о тебе? — резко спросил Тиракит, его тон снова стал жестким, а взгляд — твердым. – У тебя уже есть кто-то другой, кто останется с тобой этой ночью? Не строй себе глупых идей. Я тот, кто оплачивает этот номер. Если кто-то здесь и будет спать, так это я! Откуда вообще этот сценарий? Из какой-то чрезмерно драматичной мыльной оперы? Пич моргнул, глядя на Ти, пытаясь переварить его стремительные слова, не оставляющие места для возражений. Однако, поскольку тон был скорее раздраженным, чем по-настоящему злым, он не стал воспринимать это всерьез. Или, может быть, он просто начал к этому привыкать. – Я ни с кем не встречаюсь, мистер Ти. Я лишь подумал, что вам может быть неудобно спать здесь. Никогда не говорил, что вы не можете остаться. Он бросил взгляд на довольное выражение лица Ти, украшенное лёгкой насмешливой улыбкой. Внутри мелькнуло искушение спросить, считается ли сон с мафиози "безумием", но благоразумие одержало верх. Зачем дразнить медведя? Ти слегка кивнул одобрительно, и его прежнее раздражение испарилось. Его грубая, но по-своему теплая рука неожиданно коснулась лба Пича — импровизированная проверка температуры — а затем мягко провела по тыльной стороне его ладони. – Хорошо. Теперь отдыхай. Спи как можно больше. Завтра я приду выписать тебя, а потом отвезу в какое-нибудь приятное место. Надо поднять тебе настроение. Пич, уже готовый зевнуть, замер, внезапно проснувшись. Его череда неудач, похоже, продолжалась. Планы Ти на завтра явно пересекались с договорённостью, которую он уже успел заключить с Плаб. – Эм… мистер Ти, мне очень жаль, но завтра я не смогу пойти с вами, – пробормотал фотограф, стараясь не смотреть в глаза собеседнику. В голосе звучала явная неловкость. – Плаб уже договорилась забрать меня. Мы собираемся вместе поесть сябу. Пич инстинктивно откинулся назад, готовясь к неизбежной вспышке – ворчливого, собственнического Ти, которого он уже знал слишком хорошо. Но вместо гнева Ти просто замер, опустив взгляд. Его молчание длилось всего мгновение, но оно показалось вечностью. Когда он наконец заговорил, его голос был на удивление ровным, без намёка на раздражение. – Вы идёте вдвоём? – Да. Мы давно не виделись, и она меня пригласила. – Хорошо, я тоже пойду. За мой счёт, – сказал Ти, кивнув, словно это решило всё. Не дожидаясь ответа, он повернулся к парню сказал, чтобы тот ложился спать, и тем самым завершив разговор. Взяв свой iPad, Ти пересёк комнату, чтобы выключить основной свет, оставив включённой лишь маленькую лампу у знакомой перегородки. Затем он устроился, явно намереваясь работать, но при этом не спуская глаз с Пича. Пич застыл, глядя на него. Минутку! А когда он вообще соглашался, что Ти пойдёт с ними?