Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Глаза Ти широко распахнулись от шока, но он не отстранился. Вместо этого он сделал шаг вперед и аккуратно обнял изящную женщину. – Мама? Как ты здесь оказалась? – его голос чуть дрогнул от удивления. – Ром сказал, что у тебя есть сюрприз, – мягко произнесла она, ее голос звучал спокойно, но в нем читалась скрытая строгость. – Так что я села на ближайший рейс. – Ее острый взгляд скользнул мимо него и остановился на Пиче, который застыл в нескольких шагах позади. – Это тот сюрприз, о котором он говорил? – спросила она, с легкой ноткой холода, но и явного любопытства. Пич почувствовал, как ее пронзительные глаза буквально прикололи его к месту. Он сглотнул, пытаясь собрать мысли, и, не теряя времени, сложил руки в традиционном тайском приветствии. – Добрый вечер, мадам. Я Пич, – представился он, стараясь звучать уверенно, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он бросил быстрый взгляд на Ти, который застыл от радостного ожидания. Пич глубоко вдохнул, заставляя себя улыбнуться, и снова повернулся к женщине. – ...Я парень Ти. Как только эти слова сорвались с его губ, лицо Ти озарилось такой довольной улыбкой, что казалось, он только что выиграл главный приз. Молодой фотограф едва сдержался, чтобы не закатить глаза, но вместо этого сосредоточился на женщине перед ним. Он внимательно изучал ее, стараясь понять, что скрывается за этим холодным, но проницательным взглядом. Ее неожиданное появление ошеломило его, заставив сердце уйти в пятки. Но когда он услышал, как Ти назвал ее "мамой", это почему-то принесло странное чувство покоя. Теперь, наконец собравшись с мыслями, он смог разглядеть ее черты. Мать Ти была невероятно красива, ее яркие, властные глаза идеально сочетались с глазами сына. Но помимо ее поразительной внешности и внушительного присутствия, в ней было что-то неуловимо знакомое. Пич смотрел на нее, слегка нахмурившись, пока его не осенило. Если я не ошибаюсь... – Вы миссис Нат? Как только он задал вопрос, женщина перед ним застыла на долю секунды, прежде чем полностью повернуться к нему. Ее острый взгляд все еще был устрашающим, но легкая улыбка на губах дала понять, что он правильно ее узнал. Натхалада, или просто Нат, была легендой — актрисой, которая мастерски воплощала на экране хищных злодеек, и моделью, чья магнетическая красота заставляла фотографов преклоняться перед её образом. Когда-то её слава затмевала даже самых ярких звёзд индустрии. Её роли были настолько насыщенными, что зрители не могли оторвать глаз, восхищаясь её харизмой и мастерством. Но в самый разгар своей карьеры, когда её имя звучало повсюду, Нат неожиданно исчезла из поля зрения, чтобы выйти замуж за загадочного человека, далёкого от мира софитов. Как оказалось, её муж не просто был чужд шоу-бизнесу — он жил за тысячи километров, в другой стране. – Неужели кто-то ещё меня помнит? – её голос был тёплым, но в нём звучала тень удивления, когда она сделала шаг вперёд, внимательно изучая его взглядом. Однако Пич едва ли заметил её пристальный интерес. Его глаза горели восторгом, словно он встретил живую легенду — своего кумира. Для любого фотографа – модель, как Нат, была бы воплощением мечты. Она выглядела безупречно с любого ракурса, её образы на снимках были живыми и полными энергии. – Конечно, я вас помню! Вы невероятны, миссис Нат. Вы — идеал для любого фотографа, ваша способность передавать эмоции и настроение поражает. Я видел столько ваших работ, и каждая из них — шедевр. Я ваш преданный поклонник! – воскликнул Пич, его лицо светилось искренним энтузиазмом. Нат на мгновение замерла, её глаза расширились от удивления, но уже через секунду на её лице заиграла улыбка. Эта улыбка преобразила её: строгость и холодность исчезли, уступив место тёплому, искреннему свету. Она мягко обняла его за плечо, так естественно, что он почувствовал себя, словно его окутали объятия старого друга. – Ну надо же, как интересно. Как ты вообще умудрился связаться с Кианом? – Её безупречно ухоженные пальцы игриво скользнули по его щеке. И тогда он заметил ещё одну деталь — Нат была высокой, почти ростом со взрослого мужчины, что было редкостью. – И что вы там вдвоём задумали, возвращаясь так поздно? – Я пригласил его на свидание, – спокойно ответил Ти, без тени смущения, обращаясь к матери. – Мы собирались поужинать дома. Ты ведь уже ела, мама? – добавил он с лёгкой улыбкой. – Может, присоединишься к нам? – Уже поела, – отрезала она, прищурив глаза. – Но как ты мог позволить ему остаться голодным? Иди, приготовь ему что-нибудь немедленно. А ты, Пич, – она обратилась к нему с лёгким нажимом в голосе, – пойдёшь со мной. Не дожидаясь ответа, она схватила Пича за руку и уверенно повела его к дивану. Пич бросил взгляд на Киана, который лишь пожал плечами и подарил ему виноватую улыбку. Но нахмуренные брови мафиози выдавали его беспокойство. Не видя другого выхода, Пич позволил Нат увести себя, оставив своего парня на кухне. Нат удобно расположилась на большом диване и похлопала по подушке рядом с собой в безмолвном приглашении — или, возможно, приказе. Молодой человек немного поколебался, прежде чем подарить ей застенчивую улыбку и сесть рядом. Как ему оставаться спокойным? Это была не просто женщина — это была Натхалада! Его кумир! И к тому же, она была мамой Киана. Сидеть так близко к ней было как мечта и кошмар в одном флаконе. – Итак... расскажи мне, чем ты занимаешься? – спросила женщина, её голос всё ещё сохранял лёгкий оттенок авторитета, который казался ей естественным. Слова прозвучали резко, но её рука, легко лежащая на его, передавала Пичу ощущение тепла и уверенности. Она даже начала мягко гладить тыльную сторону его руки – маленький жест, который помог ему немного расслабиться. Снаружи она выглядела строгой и внушающей уважение, но её действия были удивительно тёплыми, словно у старшей сестры, которая заботится больше, чем показывает. – Я внештатный фотограф. Сейчас работаю на группу Арсени. – О, фотосессия осенней коллекции? – Глаза Нат вспыхнули от узнавания, и на её лице отразилось неподдельное волнение. – Эти фотографии просто потрясающие! Я всё время думала, какой талантливый фотограф их сделал. Композиция – великолепная: баланс, углы, свет... всё идеально. – Спасибо, – ответил Пич, улыбаясь с гордостью. Услышать такой комплимент от Нат, человека, которым он искренне восхищался, было особенно приятно. – А откуда твоя семья? – спросила она, немного смягчив голос. – Я сирота. Никогда не знал своих родителей, – ответил Пич без тени колебания, его голос звучал ровно. – Но у меня есть младшая сестра, она работает в художественном отделе Арсени. Натхалада нахмурилась, её взгляд стал обеспокоенным. – Значит, у тебя не было опекунов? Никого из старших родственников, кто мог бы заботиться о тебе? – К сожалению, никого, – тихо произнёс Пич, стараясь удержать улыбку, которая теперь выглядела натянутой и немного пустой. Он не хотел этого признавать, но его мысли начали путаться. Как бы он ни подшучивал над мистером Ти за его увлечение мелодрамами, собственный разум не мог не возвращаться к чрезмерно драматичным диалогам из старых мыльных опер, которые он смотрел в детстве. Ирония заключалась в том, что во многих из них снималась та самая женщина, которая сейчас сидела рядом с ним. – Хм… Так с кем мне договариваться о предложении руки и сердца? – пробормотала Нат, покачав головой. Её тон был серьёзен, и на мгновение у Пича сжался живот от страха. – Так не пойдёт. Всё должно быть сделано как положено. Киан уже заманил тебя в свою квартиру. Это практически скандал! Мы не можем оставить это просто так. Я сама организую официальную помолвку. У Пича отвисла челюсть. Он смотрел на неё в шоке, его разум словно замер, когда её слова дошли до него. Между тем Нат разразилась смехом от его ошеломлённой реакции, мягко взъерошив ему волосы. Она, конечно, знала о нём всё. В мире мафии никто не приближался к такому человеку, как Киан, не говоря уже о том, чтобы стать важной частью его жизни, без тщательной проверки. А прошлое Пича? Безупречное. Оно было наполнено такой упорной старательностью и решимостью, что её сердце невольно сжималось от нежности. – Что у тебя на уме? Ты действительно думал, что я буду против только потому, что у тебя нет знатного происхождения или громкой фамилии? – спросила женщина, её тон был одновременно поддразнивающим и добрым. Пич неловко почесал затылок, пойманный врасплох. – Извините… Я не хотел думать о вас плохо. Но это правда, я далеко не на уровне Киана. Я… просто я, – его голос затих, и он подарил ей маленькую, застенчивую улыбку. Несмотря на то, что он дразнил Киана за излишнюю драматичность, оказалось, что сам был не лучше. Его неуверенность и слишком много просмотренного дневного телевидения дали о себе знать. Улыбка Натхалады стала мягче, а её взгляд – проницательным и полным немой, но ощутимой интенсивности. – Пич, ты – счастье Киана. Почему ты говоришь, что недостаточно хорош? Ты хочешь сказать, что счастье Киана не имеет значения? – Нет, дело не в этом, – мягко ответил Пич. Его улыбка была слабой, но искренней, а взгляд смягчился, когда он заговорил. – Любовь, которую дал мне Киан, – это самое ценное, что я когда-либо получал. Но, хотя любовь может быть между двумя людьми, отношения – это не только о нас. Я действительно не обращаю внимания на мнение посторонних, но как я могу игнорировать, что вы об этом думаете? Нат замерла, её лицо на мгновение стало непроницаемым. Она прикоснулась пальцами к губам, но вскоре её выражение озарила широкая, искренняя улыбка, а глаза превратились в весёлые полумесяцы. Неожиданно она обняла его. – Как ты можешь быть таким милым? Неудивительно, что ты смог покорить Киана, – пошутила она, обхватив его лицо ладонями. Её прикосновение было тёплым и нежным, а большие пальцы ласково поглаживали его щеки. – Не переживай ни о чём, дорогой. Ни я, ни его отец не будем возражать. А все эти глупости о том, что богатые должны жениться на богатых? Это говорят только фальшивые богачи. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы кто-то помог мне потратить все эти деньги! Её полусерьёзное, полушутливое заявление застало фотографа врасплох, и он не смог удержаться от смеха. Для кого-то, кого считали устрашающей как мать мафиозного босса, Нат оказалась удивительно очаровательной и… ну, милой. – Но почему ты не носишь дорогие вещи? Киан плохо о тебе заботится? – вдруг спросила она, слегка нахмурившись. – О, нет, вовсе нет. Он очень хорошо заботится обо мне. Просто… я действительно не умею обращаться с такими дорогими вещами. Это не в моём стиле. Он попытался улыбнуться, но воспоминания о роскошных подарках, которые Киан упорно пытался ему навязать, заставили его отвернуться. – Киан баловал тебя дорогими вещами, да? – Нат надула щеки, выражая явное недовольство. – После всех тех часов, что я потратила на просмотр мыльных опер с ним, можно было бы ожидать, что он чему-то научится. Пич моргнул, сбитый с толку. Подождите… неужели тот действительно перенял какие-то привычки из мыльных опер? – Киан действительно любит смотреть мыльные оперы? – Он не понял, почему эта мысль так его развеселила. Но босс мафии и драматические телешоу – это звучало совершенно несочетаемо. – У его отца есть целый шкаф с моими работами. Когда Киан был маленьким, он любил просматривать их со мной. А вот Ром… Этот парень сразу выбегал играть на улицу, как только я что-то доставала. – Она тяжело вздохнула, преувеличенно устало закатив глаза. – Мне тоже нравятся ваши работы. Я даже сохранил один из плакатов. – О, Боже мой! – Нат ахнула, прикрывая рот рукой, искренне тронутая. – Почему бы тебе не стать моим сыном? Завтра идём в суд, оформим это официально. – Ни за что. – Глубокий, уверенный голос Киана прервал их разговор. Он появился в дверях с тарелкой еды. Его острые черты лица слегка нахмурились, но он явно старался сдержаться, чтобы не показывать слишком много неодобрения перед матерью. – Если ты его усыновишь, как я тогда смогу жениться на Пиче? – А когда ты планируешь свадьбу? Я всё подготовлю заранее, – Натхалада произнесла это совершенно невозмутимо, её тон был почти вызывающим. – Пич, дорогой, какую свадьбу ты хочешь? На пляже? Или, может быть, в горах? О, луг, полный цветов, был бы таким романтичным, не правда ли? Пич покраснел до самых ушей, совершенно смущённый, и никак не мог осмыслить её слова. Ти, до этого молча наблюдавший за происходящим, нахмурился, как будто готов был подключиться к планированию свадьбы. Попав в эпицентр этого хаотичного обсуждения, Пич поднял руки в панике, отчаянно пытаясь их остановить. – Подождите, подождите, пожалуйста, давайте не будем забегать вперёд, Киан, миссис Нат… – Если ты ещё раз назовёшь меня миссис Нат вместо «мама», я завтра же отведу тебя в суд подписывать бумаги об усыновлении, – заявила она, прищурившись и надув губы с игривой упрямостью. Её тон был настолько капризным, что это напомнило Киана, когда он был расстроен. Яблоко от яблони недалеко падает. Пич замер и моргнул, словно переваривая её слова. Затем его губы тронула мягкая, тёплая улыбка. Для человека, который большую часть своей жизни оставался в тени, незамеченным и нелюбимым, её забота и внимание казались чем-то необычайным, почти незнакомым. – Ладно… мама. – Вот так, хороший мальчик, – с улыбкой ответила она, аккуратно помогая ему подняться на ноги. – А теперь пора ужинать. Я слышала, у тебя чувствительный желудок, Пич. Пропускать еду или есть в странные часы – это совсем не годится, хорошо? – Ты не останешься с нами на ужин, мама? – спросил молодой человек, вставая, когда Натхалада мягко подтолкнула его. Её доброжелательный и заботливый тон вызвал у него ещё одну улыбку, а она, не удержавшись, обняла своего нового сына ещё раз, явно довольная. – Всё в порядке, дорогой, я уже поела, – ответила женщина с лёгким подмигиванием. – К тому же, не хочу слишком долго мешать вашему свиданию с Кианом. А то потом мне придётся слушать его жалобы. – Признайся, ты просто хочешь быстрее сбежать к папе, – поддразнил Киан, подходя ближе и обнимая Пича за талию, притягивая его в расслабленные объятия. Нат закатила глаза, изображая раздражение, но её голос оставался весёлым. – Ох, перестань. Ты такой ревнивый, Киан, – сказала она, слегка хлопнув его по плечу, а затем повернулась к Пичу. Её пальцы нежно коснулись его лица, взгляд был наполнен теплотой и заботой. – Берегите друг друга, хорошо? Но будь с ним терпелив. Фотограф сложил руки вместе и вежливо поклонился, провожая взглядом Нат, направлявшуюся к двери. Заметив группу охранников, уже ждущих снаружи, госпожа Арсени решительно жестом указала Киану проводить её до двери. Мафиози оставался у входа, наблюдая, пока мать не вошла в лифт. Как только она ушла, он тихо вздохнул и вернулся внутрь, направляясь прямо к Пичу, который подошёл к обеденному столу. На столе была изысканно сервированная холодная соба. Светло-коричневые нити лапши аккуратно уложены на деревянном подносе, покрытом слоем льда. Рядом стояла миска с холодным бульоном, от которого поднимались лёгкие струйки прохладного пара. На соседней тарелке лежал аппетитный набор хрустящей темпуры: золотисто-обжаренные креветки и свежие овощи. Пич моргнул, удивлённый столь продуманным угощением. Холодная соба была одним из его любимых блюд, и в душную жару последних дней она казалась особенно уместной. Однако он совсем не ожидал, что Киан специально позаботится о том, чтобы приготовить что-то, что ему нравится. — Ты сам всё это приготовил? — спросил фотограф, широко раскрыв глаза. — Я только сварил лапшу. Бульон купил в магазине, а домработницу, которая приходила убираться, попросил сделать темпуру, чтобы она была свежей. Она всё ещё горячая и хрустящая. Несмотря на недавний упрёк матери в недостаточной настойчивости, довольная улыбка на губах Киана выдавала, насколько он рад видеть реакцию Пича. Видеть, как лицо Пича озаряется радостью, стоило всех усилий. Они уселись друг напротив друга за стол, взяв палочки. Киан и Пич поочерёдно захватывали мягкую, упругую собу, окунали её в холодный бульон, позволяя впитаться насыщенному вкусу, и с наслаждением ели. Тонкий сладкий аромат бульона наполнил воздух, и Пич закрыл глаза, наслаждаясь богатым вкусом с удовлетворенной улыбкой. После ужина Ти собрал тарелки и миски, аккуратно сложив их в раковину, чтобы домработница занялась ими на следующий день. Тем временем Пич устроился на диване перед огромным телевизором, небрежно пролистывая варианты, чтобы выбрать, что посмотреть. Его любимое место в пентхаусе — мягкий, роскошный диван, идеально расположенный перед огромным экраном. Он был не только уютным, но и завален множеством подушек и одеял, словно кто-то знал его предпочтения. Огромный телевизор предлагал доступ ко всем потоковым платформам, и выбор фильма часто занимал больше времени, чем его просмотр. Когда он пролистывал варианты с пультом, к нему присоединился Ти, держа элегантный бокал вина. Пич не пил алкоголь, так что бокал явно предназначался для мафиози. Мужчина сел очень близко, обвив руку вокруг плеч Пича и нежно притянув его ближе. Его длинные пальцы начали медленно рисовать круги на плече парня, создавая успокаивающее ощущение, в которое тот погружался. Сильно покраснев, Пич попытался успокоить дыхание, его сердце бешено колотилось в груди. Но когда тепло Ти окутало его, как одеяло, нервозность начала исчезать. Вместо этого пришло тихое чувство комфорта, и он позволил себе расслабиться, прислонившись к груди Киана с мягким, довольным вздохом. Мафиози сделал еще несколько глотков вина, его глаза смягчились, когда он посмотрел на парня, свернувшегося в его объятиях. Его выражение было таким нежным, что буквально светилось. Медленно наклоняясь, его высокая фигура нависла над Пичем, и он прижал крепкий, долгий поцелуй к его виску. – Можно я тебя поцелую? Фотограф не смог удержаться от улыбки. Мистер Мафия всегда был таким осторожным, всегда спрашивал разрешения, прежде чем прикоснуться, словно Пич мог отстраниться или сказать "нет". Но это не только не раздражало его — это вызывало приятное волнение, заставляя сердце биться быстрее. Щеки Пича покраснели еще сильнее, и он выпустил застенчивый, слегка нервный смешок. – Тебе не нужно спрашивать каждый раз. – Я так не могу. Не хочу, чтобы ты чувствовал давление, – пробормотал Ти, наклоняясь и мягко касаясь губами гладкого лба парня. Тот почувствовал, как ему хочется спрятать лицо в ладонях, ошеломленный такой нежностью. Ему хотелось закричать, что эти постоянные просьбы о разрешении заставляют его краснеть еще больше. – Я не почувствую давления, – прошептал Пич, его щеки все еще горели. Он немного поднял голову и легонько коснулся губами четкой линии челюсти Ти. – Если мне что-то не понравится, я скажу. И если это случится, ты остановишься, правда? – Боюсь, что если не остановлюсь вовремя, могу причинить тебе боль, – ответил Ти, его губы нежно касались раскрасневшейся щеки Пича, оставляя за собой цепочку медленных, обдуманных поцелуев, наслаждаясь каждым дюймом. Пич не смог сдержать теплую, искреннюю улыбку. Как бы он ни нервничал, привязанность, наполнявшая его сердце, значительно перевешивала смущение. Он устроился удобнее, обвив руками шею Ти, и его яркие глаза встретились с его взглядом – мягким, почти умоляющим. – Если это ты, я доверяю тебе. Ты никогда не причинишь мне боль, Ти. Босс мафии замер на мгновение, низкий, гулкий звук вырвался из его горла, словно он боролся за контроль. Ти плотно сжал губы, затем облизал их языком, его взгляд был прикован к серьезному, наполненному тоской выражению Пича. Казалось, вся его сдержанность рухнула в одно мгновение. – Ты слишком милый, Пич. – простонал Ти, прежде чем захватить губы Пича в глубоком, страстном поцелуе. Его движения были уверенными, целеустремленными; зубы мягко потянули за нижнюю губу парня, заставляя его приоткрыться, прежде чем язык Ти скользнул внутрь с отточенной легкостью. Их языки переплелись, дразня и исследуя друг друга, пока Ти завоевывал каждый дюйм. Легкая горечь изысканного вина оставалась на губах Ти, смешиваясь с естественной сладостью Пича. Он проникал глубже, его язык скользил по зубам Пича, снова переплетаясь с его, вызывая мягкие стоны и прерывистое дыхание. Мужчина не останавливался, наслаждаясь каждым мгновением, словно это было самое опьяняющее ощущение в его жизни. Время от времени он отступал ровно настолько, чтобы дать Пичу перевести дух, прежде чем снова погрузиться в поцелуй. Наконец, Ти слегка откинулся назад, его темные глаза изучали молодого фотографа, который, тяжело дыша, прислонился к его плечу. Грудь Пича поднималась и опускалась, словно он забыл, как правильно дышать. Его взгляд искрился несдержанными слезами – такими нежными и сладкими, что у Ти перехватило горло. Он сглотнул, стараясь успокоиться и собрать свои рассеянные мысли. – Я не думаю, что смогу остановиться, Пич, – пробормотал мафиози, его голос был низким и хриплым. – Если хочешь, чтобы я остановился, тебе нужно сказать это... прямо сейчас. Его губы вновь скользнули вниз, нежно захватывая нижнюю губу Пича. Мягкие покусывания сменялись легкими, почти невесомыми прикосновениями, словно он дразнил и одновременно умолял. В каждом движении читалась просьба о разрешении, в каждом вздохе – борьба с ускользающим самоконтролем. Для Ти, человека, привыкшего к власти, к тому, чтобы всегда получать желаемое, это было новым испытанием. Он, привыкший не знать отказа, вдруг оказался в ситуации, где всё зависело от другого человека. И этим человеком был Пич – единственный, кого он хотел защищать, единственный, кого он ценил больше своей собственной жизни. Щеки Пича залились румянцем, а сердце застучало быстрее. Он понимал, что имел в виду Ти, понимал каждое слово и каждое действие. Но вместо страха или сомнений внутри разгоралось странное, волнующее чувство – тихая, но мощная волна ожидания, от которой дыхание сбивалось. Не говоря ни слова, он наклонился вперед и поцеловал Ти. Этот поцелуй говорил больше, чем могли бы выразить любые слова. Фильм продолжал мелькать на большом экране, но теперь он потерял для них всякое значение.