Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Пич шел к скромному трехэтажному зданию, окруженному игровой площадкой с потрепанными конструкциями. Было раннее послеобеденное время, и старшие дети носились на улице, в то время как младшие еще сладко спали внутри. Раздав детям закуски, Пич передал учителю Нуалфонг другие мелочи и канцелярские принадлежности. Они обменялись теплыми словами, прежде чем он извинился и направился обратно к Ти, который ждал на другой стороне площадки. Слово "ждал" не совсем подходило. Наследник мафии с суровым лицом раздавал угощения, но его серьезное выражение и отсутствие улыбки отпугивали детей. Они стояли в нерешительности, пока смелый старший мальчик не подошел, поклонился и не принял угощение с благодарным "Спасибо". Только тогда остальные осмелились последовать его примеру. Честно говоря, по мнению парня, тот факт, что Ти никого не заставил плакать, уже было победой. Улыбаясь про себя, Пич присоединился к раздаче оставшихся закусок. С его присутствием дети стали смелее, и вскоре угощения закончились — к счастью, они принесли достаточно, чтобы оставить немного для малышей, которые еще отдыхали. — Хочешь осмотреться? — спросил Пич, заметив, как Ти внимательно изучает двор, словно пытаясь запомнить каждый уголок. Мафиози без колебаний кивнул, и фотограф повел его, указывая на разные места и рассказывая истории из своего детства. Оказалось, что у него и Плаб было довольно озорное детство. — Вот там было любимое место для пряток Плаб, — сказал Пич, указывая на большой шкаф с круглым вырезом посередине. — Когда она была расстроена или в плохом настроении, она пряталась там — или если кто-то приходил к ней "в гости". — В гости? — переспросил Ти, нахмурив брови. Он не совсем понимал, какие "гости" могут быть у детского дома. — Это люди, которые хотят усыновить, — объяснил молодой человек. — Они сначала приходят сюда, чтобы встретиться с детьми, пообщаться. Если после нескольких таких встреч и ребенок, и усыновители согласны, оформляют документы и забирают его домой как своего. — Пич пожал плечами. — Меня это всегда бесило, когда кто-то приходил… — Почему? Фотограф поджал губы и посмотрел вниз на землю, пока они шли. Но тем не менее, когда он продолжил говорить, его голос оставался спокойным, несмотря на воспоминания. – Может быть, потому что я чувствовал себя ненужным… как будто я плохой ребенок. Ти шел рядом, молча сопротивляясь желанию расспросить больше. Он научился, что Пич поделится, когда будет готов. Они прошли вдоль здания к тихому двору, окруженному садом с овощами и фруктовыми деревьями. Ветер приносил свежий аромат зелени. — Часть меня хотела, чтобы Плаб удочерили, — признался Пич, сцепив руки за спиной. — Я хотел, чтобы у нее были настоящие родители, лучшая жизнь. Но другая часть меня... не хотела, чтобы она уходила. Плаб — это моя единственная семья. Если бы она ушла, у меня бы никого не осталось. – Они могли бы усыновить вас обоих, — предложил Тиракит. – Люди обычно хотят младших детей. – Пич покачал головой с легкой улыбкой. – Я прибыл сюда, когда уже был довольно взрослым — почти подростком. Считается, что старшие в любой момент могут доставить проблемы. Маленьких... их просто легче любить. Ти нахмурился, но промолчал. Тон молодого человека не был грустным, а скорее с ноткой веселья, как будто он вспоминал что-то давно минувшее, что больше не причиняло боли. – Тем не менее, Плаб тоже боялась быть удочеренной. Она всё время убегала и пряталась, — Пич мягко засмеялся, вспоминая. – Она тогда была так привязана ко мне. Иногда даже засыпала, прячась. Все в панике искали ее повсюду, а я находил ее спящей, как будто ей ни о чем не нужно было беспокоиться. Мужчина посмотрел на фотографа, заметив легкую улыбку на его губах. Нежно положил большую руку на его голову, успокаивающе похлопав. — Ты справился. Пич встретил этот жест с тихой уверенностью, доверяя, что человек перед ним не дрогнет от его следующих слов. – Но правда в том, что тогда я тоже мечтал быть усыновленным. Я хотел уехать с Плаб и начать новую, лучшую жизнь, — признался Пич, его улыбка стала мягче, когда в его глазах мелькнуло сомнение. Он не знал, согласиться ли с этим другой человек. – Вот почему... когда я обрету стабильность в жизни, я хочу усыновить ребенка. Пич опустил голову, прикусив губу, и взглянул на бесстрастное лицо мистера Ти. Не увидев признаков отказа, он продолжил. – Я понимаю, что не могу помочь каждому ребенку. Усыновление — это не просто финансовая помощь. Я хочу воспитать ребенка как своего собственного — любить его, помогать расти счастливым и сильным. – Его руки слегка сжались. – Даже если это будет один или два ребенка... я хочу дать им шанс. Сделать мечту, которую я не смог осуществить, реальностью. Он долго носил в себе эту надежду. Если мистер Ти действительно собирался остаться с ним и строить будущее вместе, ему нужно было это принять. Но лицо Ти стало жестким, его брови нахмурились, и волна недовольства заполнила воздух. Сердце Пича упало. Он ожидал, что Ти поддержит его, но не был готов к такому холодному ответу. Его губы сжались в тонкую линию, тревога закрутилась в груди. Но Пич не из тех, кто сдается. – Всё в порядке, — твёрдо сказал он себе. Если мистер Ти не хочет быть частью этого, он усыновит ребенка сам. Он справится — даже если придется взять всю ответственность на себя. Молодой фотограф глубоко вздохнул, собираясь что-то сказать, но мафиози заговорил первым, и голос его звучал озабоченно. – Дети обычно меня не любят, — пробормотал Ти, скрестив руки, его хмурый взгляд стал ещё серьёзнее. В его глазах мелькало беспокойство. – Что если… мой ребёнок не примет меня? Пич моргнул, ошеломлённый, прежде чем разразиться смехом. Они еще никого не усыновили, а Ти уже называл их ребенка своим. – Успокойтесь, мистер Ти, — рассмеялся Пич, покачав головой. – Вы ещё никого не усыновили. – Но если усыновим, они станут нашими детьми, – настаивал Ти, выглядя крайне серьёзным. – Мне нужно обдумать это. Если они будут любить только тебя и бояться меня, это будет нехорошо. – Его хмурый взгляд стал ещё более сосредоточенным. – Семейный бизнес Арсени пока не управляет школами… Мне нужно, чтобы Мок начал изучать инвестиции в образование. Пич снова засмеялся, позволяя Тиракиту на мгновение погрузиться в свои чрезмерные планы. Затем он подошёл ближе и нежно обхватил его большие руки своими маленькими. Его сердце наполнилось таким теплом, что он не мог больше сдерживаться. – Мистер Ти, спасибо, – прошептал фотограф, трепетно сжимая его руки. Его улыбка светилась искренней привязанностью, а большие серьёзные глаза были устремлены на мужчину. – Спасибо за всё, что вы для меня сделали. Напряжённое выражение Ти мгновенно растаяло, его взгляд смягчился, когда он наклонился ближе, так близко, что Пич почувствовал исходящее от него успокаивающее тепло. – Я готов дать тебе всё. Всё, что ты хочешь. Всё, что тебе нужно. Просто скажи мне. – Его голос стал мягким, почти благоговейным. – Я… очень рад, что встретил тебя, мой малыш. Он протянул руку, его пальцы коснулись щеки парня лёгким прикосновением. Но прежде чем он успел отступить, Пич наклонил голову к его ладони, прижимаясь к ней с такой невинной привязанностью, что Ти замер, совершенно к этому не готовый. – Ты мне нравишься. Глаза Ти распахнулись от удивления, когда Пич снова прижался к его руке с естественной нежностью, не осознавая, как сильно это заставляло сердце мужчины биться быстрее. – Ты мне очень нравишься, мистер Ти... очень сильно. Что мне с этим делать? Лицо Ти озарилось редкой широкой улыбкой, которая сморщила уголки его острых глаз, наполняя пространство вокруг них теплом и радостью. Не говоря ни слова, он раскрыл объятия и крепко обнял парня, прижимая его к своей груди. – Не будь таким милым, Пич. Я уже люблю тебя так сильно, что это больно. – Он уткнулся лицом в мягкие темные волосы, лежащие на его груди, прежде чем нежно положить подбородок на голову Пича. После короткой паузы его голос стал мягче. – Можно тебя кое о чем попросить? Не мог бы ты называть меня Киан? Молодой человек замер, повторяя это имя про себя. Полное имя Ти было Тиракит Киан Арсени, но все называли его просто Ти. Он никогда не слышал, чтобы кто-то использовал его среднее имя. Чувствуя мысли Пича, Ти слегка усилил объятие, не давая ему поднять голову, чтобы увидеть легкий румянец, ползущий по жестким скулам. – Я немного собственник, – признался он, слегка потирая щеку о волосы Пича, наслаждаясь нежностью, наполняющей его грудь. – Только моя семья называла меня так... и теперь ты тоже моя семья. Называть меня "мистерТи" кажется слишком отстраненным. Мне это не нравится. Губы Пича изогнулись в улыбке на груди Ти, его сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот разорвется. Он хотел спрятать свое покрасневшее лицо, но глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Медленно отстранившись от теплых объятий, он поднял лицо и встретил те интенсивные, дымчатые глаза, которые обожал с самого начала. – П'Киан, Пич любит тебя. Ти замер, словно статуя, его глаза расширились, а румянец залил лицо. Долгие секунды он оставался неподвижным, затем его губы изогнулись в сияющую улыбку, осветившую его глаза, как звезды в ночи. – Не думаю, что смогу дождаться конца нашего свидания, – пробормотал он, наклоняясь так близко, что их носы соприкоснулись, и они делили одно дыхание. Его голос превратился в нежную просьбу. – Можно тебя поцеловать? Пич сжал губы, его лицо горело, и он думал, что может заплакать, но все же смог слегка кивнуть. Ти пробормотал мягкое "Хороший мальчик," прежде чем нежно коснуться губами губ. Он начал с легких, мимолетных поцелуев — медленных и нежных, проверяя почву. Затем его губы игриво потянули за нижнюю губу парня, молча прося разрешения. Когда Пич наконец открыл рот, Ти скользнул языком внутрь, их кончики соприкоснулись, вызывая электрический заряд, который превратил невинный поцелуй во что-то более глубокое и насыщенное. Одна из рук Ти нежно поддерживала затылок фотографа, удерживая его на месте, пока их губы двигались в унисон, исследуя и наслаждаясь. Он остановился лишь на мгновение, чтобы Пич успел вдохнуть, прежде чем снова погрузиться, снова и снова прижимая их губы, словно пытаясь запомнить сладкий вкус навсегда. Кулаки парня несколько раз слабо ударили по плечу Ти, заставляя более высокого мужчину наконец отступить, хотя он сделал это с явной неохотой. Нежно захватив опухшую нижнюю губу Пича в последний раз, мафиози отпустил его. Тяжело дыша, Ти не мог оторвать взгляд от Пича. Его щеки пылали, глаза были полуприкрыты и затуманены после поцелуя. Он выглядел абсолютно неотразимо, даже не осознавая этого. Ти сглотнул, его кадык дернулся, в попытке взять себя в руки. Не в силах устоять, он нежно прижал голову Пича к своей груди, пряча его от мира. Мысль о том, что кто-то еще может увидеть парня в таком состоянии, вызывала в мафиозичувство собственничества. Он не хотел делиться этой мягкой, уязвимой стороной с кем-либо. Между тем Пич сосредоточился на том, чтобы успокоить дыхание и избавиться от румянца на щеках. Почувствовав себя спокойнее, он осторожно отстранился, отвел взгляд в смущении и неловко прочистил горло, пытаясь сменить тему. – На самом деле... здесь есть двое детей, с которыми я иногда разговариваю, когда прихожу сюда. Они брат и сестра — старший брат и младшая сестра. Они напоминают мне Плаб и меня, когда мы жили здесь, – сказал он, слегка потянув Ти за руку. – Хочешь познакомиться с ними? – Почему ты не называешь себя "Пич", как раньше? — небрежно спросил Ти, следуя за фотографом, хотя его слова отклонялись от темы. – Мне казалось, это довольно мило. – П'Киан! – резко ответил Пич, обернувшись. Его широко раскрытые глаза пытались запугать, но розовые щеки делали его совсем не угрожающим. Ти тихо рассмеялся, но не стал развивать тему, оставив её в стороне. Они продолжали идти вместе, пока солнце медленно опускалось к горизонту, отбрасывая длинные, теплые тени. Вернувшись к школьному зданию, поднялись на второй этаж. Пич вошел в один из классов и, приветствуя кого-то внутри, жестом пригласил выйти. Через мгновение дверь заскрипела, и появился мальчик. Он был маленьким, едва доходил фотографу до талии, с серьезным лицом, которое казалось слишком зрелым для его возраста, лишенным обычного детского задора. Но не совсем. Как только мальчик посмотрел на Пича, его серьезное выражение смягчилось. Большие, круглые глаза засветились, как звезды, и легкая улыбка тронула уголки его губ, делая похожим на ребенка, каким он и должен быть. – Моок, это Пи Ти, Ти, это Нонг Моок, – Пич присел так, чтобы быть на одном уровне с мальчиком, его голос звучал мягко и успокаивающе. Моо лениво посмотрел на незнакомца перед собой. Его неуверенная улыбка быстро исчезла, уступив место вежливой сдержанности. С практичным жестом он сложил ладони вместе в знак приветствия, прежде чем быстро повернуться к Пичу, крепко ухватившись за его рукав маленькими пальцами. – Ты так долго не приходил, – пробормотал Моок, опустив глаза. Лицо Пича озарилось широкой, нежной улыбкой, когда он распахнул руки в приглашении. Моок колебался лишь мгновение, прежде чем броситься в знакомые объятия, его маленькое тело растворилось в груди Пича. – Прости, – прошептал Пич, мягко покачивая их из стороны в сторону, нежно гладя волосы Моок. – Я был занят, но теперь я здесь. Через мгновение он спросил: – Где Нонг Марн? Я её ещё не видел. – Марн спит в той комнате, – указал Моо на ближайшую дверь, затем повернулся к Ти, его маленькие брови нахмурились от подозрения. В его взгляде не было страха, только открытое любопытство. – Кто этот человек? Почему он с тобой? – Я парень Пича, – гордо заявил Ти, выпятив грудь, как будто только что выиграл главный приз. Пич внутренне застонал, прикрыв лицо руками от смущения, одновременно стесняясь и раздражаясь. – Что такое парень? – продолжил Моок. Его выражение стало серьёзным, искренне озадаченным. – Парень – это тот, кто любит, заботится и защищает того, кого он любит. Они остаются рядом друг с другом до конца жизни. Пич и я любим друг друга, поэтому мы пара. – Значит, ты защищаешь Пи Пича? – глаза Моок загорелись, как будто он только что открыл для себя новую жизненную цель. – Ну, я тоже хочу защищать Пи Пича! И Марн! Если я это сделаю, это сделает меня тоже парнем Пи Пича? – Нет. У него может быть только один парень, – лицо Ти оставалось серьёзным, когда он покачал головой. – Но ты можешь быть нашим сыном. Ты будешь старшим братом Марн. Семьи тоже заботятся друг о друге. Моок глубоко задумался, его маленькое лицо сморщилось от концентрации, прежде чем он твёрдо кивнул, как будто принял пожизненную миссию. Тем временем Пич разразился смехом. Эти двое были удивительно похожи. Оба, Ти и Моок, повернулись к Пичу, который, всё ещё смеясь до слёз, сидел на полу. Его радость была настолько заразительной, что даже те, кто не понимал причины его веселья, не могли удержаться от улыбки. Что бы ни ожидало их впереди, казалось, что беспокоиться не о чем. Пич ещё немного поболтал с мальчиком, решив не будить малышку, которая спала. Попрощавшись, они отправились в путь. Мистер Ти, неожиданно сблизившийся с ребёнком, наклонился и что-то шепнул ему на ухо. Они обменялись парой фраз, прежде чем вернуться к машине. На вопрос Пича о разговоре Ти лишь загадочно улыбнулся. Фотограф решил не настаивать на ответах и позволил Ти отвезти их обратно в кондоминиум. По дороге босс мафии с гордостью заявил, что приготовит ужин и пообещал удивить чем-то особенным. Они не стали заезжать в магазин и направились прямо в кондо. Но как только дверь квартиры открылась, наша пара увидела, что на большом роскошном диване в элегантной гостиной сидела потрясающая женщина. Она была невероятно красива, с пронзительными глазами, которые придавали ее четким чертам лица холодную уверенность. Ее черные волосы были собраны в гладкий хвост, а длинные пряди ниспадали на спину. Брюнетка была одета в приталенный пиджак и строгие брюки, подчеркивающие ее стройную фигуру, излучая непринужденное обаяние. Увидев вошедших, она грациозно поднялась и уверенно направилась к ним. Ее длинные пальцы нежно коснулись лица Ти, а губы изогнулись в легкой, многозначительной улыбке. – Киан, почему ты так долго? Я ждала целую вечность.