Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Величественный особняк возвышался в глубине поместья, на значительном расстоянии от главных ворот. Следы шин прорезали длинную дорожку через нетронутый снежный покров, который покрывал всю территорию. С обеих сторон располагались ухоженные сады, скрытые под толстым слоем снега, но даже в это холодное время года намекающие на свою красоту. Неподалеку возвышался каменный фонтан, чьи воды замерзли под пронизывающим морозом. Элегантный черный европейский автомобиль остановился у входа в особняк. Когда машина замерла, высокий мужчина в черном костюме вышел с переднего сиденья, осмотрел окрестности и открыл заднюю дверь. Первым из салона вышел молодой мужчина с проницательными дымчато-серыми глазами, которые сразу устремились на пассажира рядом с ним. Не говоря ни слова, он наклонился и аккуратно поднял маленькую девочку, крепко спящую, прижимая её к груди. Свободной рукой он помог выйти мальчику. С другой стороны машины вышел Пич, проверяя, чтобы люди Арсени выгрузили чемоданы и подарки, прежде чем подойти к ребенку и взять его за руку. Это позволило Ти держать девочку более уверенно. Высокий телохранитель в черном костюме открыл массивные двери особняка и слегка поклонился, когда его работодатель с семьей вошли внутрь. Персонал, обученный этикету, опустил взгляды, избегая зрительного контакта с молодым мафиози и его близкими. Пич, уже привыкший к таким манерам, спокойно вел сына за руку, следуя сразу за Ти в дом. Внутри особняка тепло резко контрастировало с ледяным миром снаружи, словно они шагнули в иную реальность. Жар проникал через зимнюю одежду, и Пич начал снимать свой плотный плащ, помогая сыну избавиться от верхней одежды. Каждый год, с наступлением зимы, их семья собиралась в этом огромном поместье на окраине России, чтобы вместе отпраздновать новый год. Фотограф передал их пальто домработнице и повернулся, чтобы помочь Ти с его одеждой. Высокий мужчина двигался осторожно, чтобы девочка оставалась спокойной у него на руках. Сняв пальто, он сосредоточился на дочери, нежно снимая с неё куртку, стараясь не разбудить ее. Маленькая девочка уютно устроилась в объятиях отца, её розовые щечки прижимались к его груди с выражением полного удовлетворения. Губы мафиози тронула мягкая улыбка при виде её расслабленного лица, и его сердце наполнилось теплом. После того как зимнюю одежду передали домработнице, семья прошла дальше вглубь особняка. В центре дома находилась утопленная гостиная, пол которой был выполнен в виде круга, опущенного на несколько ступеней ниже уровня остальной комнаты. Просторное место было полностью покрыто мягкой тканью, создавая уютную атмосферу. На одной из стен, рядом с круглой зоной отдыха, висел большой телевизор. Сейчас он транслировал спокойную мелодичную музыку через потоковое приложение, наполняя пространство умиротворяющей атмосферой. – О, Боже мой, Киан! Пич! Почему вы так долго? – воскликнула женщина, сидевшая посередине мягкого дивана. Она стремительно поднялась, словно не могла больше ждать, и поспешила к ним с распростёртыми руками. Её изящные пальцы мягко коснулись плеч молодого человека, который, остановившись, вежливо сложил ладони в жесте вая. – Моо, дорогой, ты просто великолепен! Боже мой, ты превратился в настоящего красавца и такого замечательного парня! Прошло три года с тех пор, как Пич и Ти начали строить свою жизнь вместе. Через год после переезда фотографа в квартиру мафиози, они приняли судьбоносное решение – усыновить двух детей, как и планировали с самого начала. Пич часто водил Ти в приют, чтобы вместе проводить время с детьми и убедиться, что они нашли ту самую идеальную пару. К изумлению парня, Ти быстро нашёл общий язык с детьми, и между мафиозным боссом и двумя малышами возникла настоящая, удивительная связь. Когда все удостоверились, что нашли свою семью, процесс усыновления прошёл безупречно. Единственное заметное изменение с тех пор произошло в самом приюте. Каждый раз, когда Пич возвращался туда, он замечал, как место преображается. Оно больше не напоминало старый приют – всё было чистым, уютным, ухоженным. Когда он однажды задал вопрос об этих переменах, главная воспитательница, мисс Нуалфонг, с улыбкой рассказала, что у приюта появился щедрый благотворитель. Этот загадочный спонсор не только полностью покрывал все расходы, но и заботился о том, чтобы условия становились всё лучше. Люди приходили, чтобы ремонтировать здание, обеспечивать порядок, чистоту и безопасность. Приют превратился в настоящее убежище для детей. Пич, услышав рассказ, невольно взглянул на Ти, стоявшего рядом. Его гордая осанка и лёгкая, едва заметная улыбка выдали больше, чем слова. Всё стало ясно ещё до того, как любимый повернулся к нему с ожидающим взглядом, словно ждал заслуженной похвалы. Фотограф тихо хихикнул в тот момент, хотя позже ему пришлось «расплатиться» за этот жест доброты несколькими страстными раундами энтузиазма со стороны возлюбленного. В итоге он решил, что цена того стоила. Когда Пич впервые привел Моо и Марн познакомиться с их новыми бабушкой и дедушкой — матерью Натхаладой и грозным Василием, — пара сразу же прониклась любовью к детям. Они были настолько очарованы, что вскоре мальчик и девочка официально стали частью семьи Арсени. Пич часто подшучивал над Ти, утверждая, что его «свергли с трона», ведь дети явно пользовались большей любовью семьи, чем он сам. Однако вместо обид мужчину переполняла гордость, и он даже придумывал новые способы завоевать привязанность своих детей, стараясь превзойти заботу их бабушки и дедушки. — Почему ты так долго, Пич? Я жду целую вечность! — радостный голос вырвал Пича из размышлений. Это была Плаб — ещё одна молодая женщина в доме, которая вышла из кухни с тарелкой свежих фруктов. Быстро поставив тарелку на стол, она вытерла руки и поспешила к детям. Хотя ей не терпелось поиграть и побаловать их, вид маленькой Марн, мирно спящей на руках у отца, заставил её замереть. — Она такая милая. Разве Марн не самая очаровательная, Моок? — прошептала она, стараясь не разбудить девочку. Моок, маленький мальчик, серьёзно кивнул, его глаза сияли гордостью и любовью, когда он смотрел на свою младшую сестру. — Что ты принесла, Плаб? — спросила Натхалада, нежно проводя рукой по волосам своего внука с материнской заботой, прежде чем перевести взгляд на свою новоиспеченную приемную дочь. — Манго, мама. Целую кучу из Таиланда! Я подумала, что ты, наверное, соскучилась по ним, — ответила девушка с яркой улыбкой. Она наклонилась ближе и шепнула с преувеличенной заговорщической интонацией: — И знаешь, что? Папа сам их почистил! Сказал, что это для того, чтобы завоевать твое сердце. — О, моя дорогая девочка... — прошептала Натхалада, крепко обнимая Плаб. Ее строгий и властный облик мгновенно смягчился, наполнившись теплом. Два года назад их семейная история усыновления вышла за пределы Пича и Ти. Встреча с Плаб стала для Натхалады судьбоносной: она сразу почувствовала к девушке симпатию, а их разговоры текли легко и непринужденно. Вскоре Нат заявила, что девушка должна стать частью их семьи. "Мы уже почти семья, правда? Почему бы не сделать это официально?" — рассуждала она. Натхалада особенно боялась, что Плаб может почувствовать себя покинутой. После того как Ти, ее зять, стал неотъемлемой частью жизни Пича, Нат решила, что не допустит, чтобы девушка ощутила себя "забытой" своим единственным братом. Со временем ее привязанность к Плаб стала настолько сильной, что она настояла на том, чтобы сделать девушку младшей дочерью семьи. Однако Плаб вежливо отказалась от официального усыновления, опасаясь, что окружающие могут подумать, будто она стремится к богатству и влиянию зятя. Несмотря на это, бывшая актриса и вся семья относились к ней так, словно она давно была их родной. ****** Семья собралась в уютной гостиной, устроившись на мягких подушках. Маленькую Марн, которая крепко спала весь путь, осторожно уложили отдохнуть. Рядом с ней сидел Моок, борющийся с усталостью. Его веки тяжело опускались, и Пич, всегда заботливый отец, уговорил сына прилечь, положив его голову себе на колени. Укутав мальчика одеялом, он медленно и нежно гладил его волосы, пока тот, наконец, не уснул. — Оу, он уже спит? — раздался голос из-за спины. Ром, младший брат Ти, наклонился над спинкой дивана, его высокий силуэт возвышался над зоной отдыха. Серые глаза блестели с легким весельем, когда он смотрел на спящего мальчика. — Вот соня! Только приехал и уже спит? — Можешь не беспокоить детей? У них джетлаг, — прервал Мок, секретарь Ти, устало вздохнув, подходя с другой стороны комнаты. Его тон был строгим, но не лишённым теплоты. — Они же вчера были в Диснейленде, верно? Наверняка устали. — Конечно, были, — ответил Пич с мягким смехом. — На прошлой неделе Ти отвёз детей в Японию, чтобы посетить Диснейленд. После этого мы сразу полетели в Россию. Со всеми этими поездками и эмоциями неудивительно, что они устали. — Я их не беспокоил! Просто хотел узнать, как они, мне ведь не всё равно, — проворчал Ром, хотя его улыбка выдавала веселье. Он крепко обнял Мока, игнорируя протесты секретаря. — Ты же любишь детей, признайся! Я всегда говорил, что тебе нужно завести пару своих. Нет, троих, чтобы превзойти Ти. — Успокойся, Ром. Ты уверен, что сам с собой справляешься? — сухо ответил Мок, оставаясь внешне невозмутимым, хотя лёгкий румянец на его ушах выдавал смущение. — И убери руки. Здесь дети. — Именно! Ты едва справляешься с собой, — вставил Ти, возвращаясь в гостиную после разговора с отцом. С озорной улыбкой он обнял Пича за плечи и крепко прижал к себе. Его резкое замечание тут же принесло ему шлепок по руке от Мока, что вызвало общий смех. — Хватит, все вы, — мягко пожурил фотограф, его голос был едва громче шёпота, пока он указывал на сына. — Вы разбудите детей, если будете продолжать. И действительно, Моок слегка пошевелился, его маленькие брови нахмурились во сне. — Ты прав, — признал Ти, наклоняясь, чтобы быстро поцеловать любимого в щёку. Он осторожно поднял спящего сына на руки, а Пич, следуя его примеру, бережно взял маленькую Марн с её места на подушках. Вместе они понесли детей в их комнаты, стараясь не потревожить сон. Фотограф нежно притянул дочь к себе. Девочка инстинктивно прижалась ближе, её крошечное тело уютно свернулось в его руках. На его губах появилась мягкая улыбка. Даже во сне она выглядела такой безмятежной, и он с любовью провёл пальцами по её пухлой щёчке. Они молча последовали за Ти, который уверенно нёс их сына, направляясь наверх. Мафиози шёл впереди, ведя их на второй этаж дома. Хотя главные спальни находились на третьем, они решили использовать основную спальню на втором. С одним ребёнком, который всегда готов исследовать всё вокруг, и другим, который постоянно бегает, это оказалось куда безопаснее и удобнее. Если бы на первом этаже была подходящая спальня, они бы выбрали её, так что второй этаж оказался идеальным решением. Достигнув спальни, Ти открыл дверь плечом. Внутри находилась просторная кровать размера "кинг-сайз", рядом с которой стояла меньшая кровать, придвинутая к стене, для младших. Двигаясь осторожно, он пересёк комнату и нежно уложил Моок на подушку. Убедившись, что сын удобно устроился, он повернулся к фотографу, чтобы взять Марн. Мужчина аккуратно положил её рядом с братом, поправил их положение и укутал обоих одеялом. Пич наблюдал за этим с лёгкой улыбкой на губах. Когда-то он был самым воодушевлённым в идее усыновления брата и сестры. Но со временем оказалось, что самым заботливым отцом, который не мог отойти от детей ни на минуту, стал сдержанный мафиози, стоящий сейчас перед ним. Прежде чем молодой человек успел углубиться в свои мысли, сильная рука Ти протянулась к нему, притягивая его ближе. Уверенным, но нежным движением мужчина направил его, чтобы тот положил голову на его широкое плечо, обнимая его крепко и тепло. — Что ты делаешь, Пи Киан? — тихо спросил Пич. — Тебе тоже нужно отдохнуть, — мягко ответил Ти, проводя рукой по его волосам медленными, успокаивающими движениями. — У тебя был долгий перелёт, и ты потратил все силы, заботясь о детях. Теперь тебе нужно передохнуть. — Но ведь ты мне помогал всё это время, — возразил Пич с лёгкой улыбкой, хотя инстинктивно прижался ближе к теплу любимого. — Спасибо за всё. Поездка в Японию была потрясающей. Ти улыбнулся, явно довольный. Это путешествие было их давней мечтой, которую они планировали осуществить уже несколько лет. Но их загруженные графики и появление двух малышей превратили жизнь в вихрь событий. Только под конец этого года всё наконец-то успокоилось настолько, чтобы они смогли отправиться в путешествие всей семьёй. Пич с удовольствием отметил, что наконец завершил свой список «рестораны, которые нужно посетить перед смертью». Он тихо рассмеялся, вспоминая, как всё начиналось: искреннее предложение Ти в те времена, когда их отношения только зарождались. Что делало это ещё более значимым, так это то, что этот грозный мафиози сдержал каждое своё обещание. С ним рядом Пич больше никогда не чувствовал себя одиноким в этом мире. На его губах заиграла слабая улыбка, но он все же решил немного вздремнуть, как и предложил Ти. Едва его веки сомкнулись, он почувствовал, как мужчина рядом зашевелился, будто что-то искал. Заинтригованный, Пич приоткрыл глаза, чтобы понять, что происходит. Ти осторожно притянул его ближе, заключив в теплые объятия. Его губы коснулись лба Пича, а затем мягко опустились на его губы. Поцелуй был медленным, нежным, с легкими покусываниями, прежде чем мафиози углубил его, добавив едва ощутимое прикосновение языка. Пич, поддавшись этому моменту, чуть наклонил голову, следуя ритму, полностью растворяясь в происходящем. Когда Ти отстранился, он сделал это с особой медлительностью, словно оставляя после себя след тепла. Он снова нежно поцеловал парня, прежде чем их лбы соприкоснулись. Их взгляды пересеклись, создавая молчаливую, но глубокую связь. В тишине Пич ощутил, как рука Ти мягко сжала его левую ладонь. Ти поднял руку Пича и, не отрывая взгляда, поцеловал её тыльную сторону. Его голос, глубокий и ровный, прорезал тишину. — Я, Тиракит Киан Арсени, клянусь любить тебя и быть верным тебе, в радости и в горе, в болезни и в здравии... — Голос Ти слегка дрогнул, когда он сделал паузу. Его взгляд опустился на небольшой предмет в руках — простое серебряное кольцо с тремя дымчатыми бриллиантами, мерцающими в мягком свете. С благоговейной осторожностью он надел кольцо на левый безымянный палец Пича. — ...любить тебя, уважать и лелеять, пока я жив. Пич замер, его глаза, полные удивления, заблестели. Слезы, словно кристаллы, медленно скатились по щекам. Он всегда считал себя человеком, который не поддается эмоциям. И никогда не думал, что этот момент — такой важный, такой судьбоносный момент — случится с ним. — Выходи за меня, Пич. Я люблю тебя... так сильно, что не знаю, как иначе это выразить. Смех, смешанный со слезами, вырвался из груди Пича. Он смотрел на мужчину перед собой — этого внушительного мафиози, который только что произнес вечные клятвы, надел кольцо на его палец... и затем, как будто всего этого было недостаточно… официально сделал предложение? – Разве правильное предложение не должно быть первым? — спросил Пич, его голос дрожал от смеха, пока он поднимал руку, чтобы вытереть прозрачные капли со щек. – Я не мог ждать, — признался Ти, слегка надув губы и крепко обнимая Пича. — Я хочу жениться на тебе как можно скорее. Хотел сделать это грандиозно, официально, чтобы весь мир знал, как сильно я тебя люблю. Но я не смог сделать это так, как мечтал, и это сводит меня с ума. – А ты не думал, что я могу сказать "нет"? — ухмыльнулся Пич, его глаза хитро блеснули. Он воспользовался моментом, чтобы подразнить Ти, но затем обнял его еще крепче, словно боясь отпустить. – Даже если бы ты сказал "нет", это бы ничего не изменило, — серьезно ответил мафиози, его голос звучал твердо. — Я был бы счастлив продолжать давать тебе клятвы в одиночку, пока ты не будешь готов сказать "да". Пич не смог сдержать улыбку, его выражение смягчилось от искренности слов Ти. Для кого-то это могло бы показаться шуткой, но молодой человек знал, что мафиози говорил абсолютно серьезно. – Но у меня нет кольца. – Уже есть, — с улыбкой сказал Ти, выпрямляясь и потянувшись к тумбочке. Немного пошарив, он достал вторую коробочку с кольцом, идентичную первой. Внутри было кольцо того же элегантного дизайна, чуть большего размера, украшенное блестящими прозрачными бриллиантами. Пич взял кольцо, его губы изогнулись в мягкую улыбку, а сердце наполнилось нежностью. Однако он крепко держал руку Ти, глубоко дыша, его взгляд встретился с теплыми глазами любимого. В этом молчаливом обмене чувств было больше, чем в тысячах слов. Медленно и осторожно Пич поднял левую руку Ти, надевая кольцо на его палец. Его голос звучал уверенно, когда он произносил свою клятву: – Я, Пичъярат Джанекит, обещаю любить тебя и быть верным тебе, в радости и в горе, в болезни и в здравии... любить, уважать и дорожить тобой, пока я жив. Ти расплылся в широкой улыбке, его счастье буквально излучало свет. Он склонился вперед, нежно касаясь губ Пича в поцелуе — не страстном и поспешном, а мягком, трепетном, полном нежности. Этот поцелуй говорил за него больше, чем могли бы выразить слова, передавая всю глубину любви и преданности, немое признание того, как сильно он обожает человека, которого держит в своих объятиях. Им не нужны были ни пышные церемонии, ни священники, чтобы скрепить свои клятвы. Единственными свидетелями их момента были двое младших – брат и сестра, мирно спящих и безмятежно отгороженных от окружающего мира. Важным было лишь одно: человек перед ним любил его, ценил каждую грань его сущности. И для Пича этого было достаточно, ведь он отвечал Ти той же глубокой, всепоглощающей любовью. Этого было более чем достаточно. Не имело значения, где и когда они находились, пока они шли рука об руку. Это было всем счастьем, о котором Пич мог только мечтать. Ничто в мире не могло сравниться с этим. КОНЕЦ ОСНОВНОЙ ИСТОРИИ