Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Сначала Пич сильно волновался из-за Моока и Марн. Он не мог предугадать, как молодой мафиози воспримет их присутствие и что скажет. Усыновление сирот всегда было частью его плана, с самого первого дня. Он знал, что не отступит от своего решения, но эта мысль все равно вызывала у него тревогу. В глубине души он понимал: если его партнер или супруг не поддержит эту идею, он найдет способ заботиться о детях иначе. Однако Пич знал, что на самом деле нужно этим детям — настоящая семья, о которой он и Ти мечтали с самого детства. – Папа, можно я уже поставлю это на стол? — голос Моока, 12-летнего мальчика, прозвучал неожиданно серьезно для его возраста. Он аккуратно поднял тарелку с кухонного стола, его взгляд был сосредоточенным, как у взрослого. – Конечно, спасибо, Моок, – ответил Пич, его улыбка была теплой, но немного взволнованной. Он наблюдал, как его приемный сын уверенно идет к обеденному столу. – А я возьму вот это! – воскликнула Марн, девятилетняя девочка, с энтузиазмом поднимаясь на маленькие ступеньки, чтобы дотянуться до большой белой сервировочной миски. Ее глаза, полные восторга, смотрели на Пича, ожидая одобрения. – Это слишком большое для тебя, Марн, – мягко сказал он, беря стопку из четырех пустых тарелок. – Почему бы тебе не отнести их? Можешь помочь расставить их на столе? – Конечно! Я знаю, как это делать! – радостно кивнула девочка, с гордостью принимая тарелки. – Спасибо, милая. Будь осторожна, спускаясь, хорошо? Смотри под ноги, – предупредил Пич, его голос звучал заботливо. Он не отводил глаз, пока она осторожно слазила со ступенек. Затем он повернулся к Мооку, который терпеливо ждал, чтобы идти рядом с ним. Пич никогда не запрещал детям помогать, если они изъявляли желание. Максимум, что он делал, — это давал несколько предостережений быть осторожными. Каждый раз, когда малыши делали что-то хорошее, будь то помощь ему или Ти, он всегда говорил "спасибо". Благодаря этому дом наполнялся улыбками и теплом, а дети испытывали гордость за свои старания. Но, кажется, больше всего это повлияло на самого молодого мафиози. После обсуждений воспитательных методов с Пичем Ти полностью согласился с его подходом. Это было неудивительно, ведь Арсени с детства привык справляться с трудностями самостоятельно. У него не было няни, которая баловала бы его, как это было у большинства детей из богатых семей. Его отец настаивал на том, чтобы сын рос сильным и независимым. Тем не менее, чрезмерная заботливость Ти проявилась особенно ярко с приездом детей. Он практически полностью изменил их условия жизни. Они переехали из кондоминиума в отдельный дом на тихой окраине города, окружённый природой. Для дополнительной безопасности их ближайшими соседями стали семьи самых доверенных людей Арсени. Дом был полностью адаптирован для детей. Все хрупкие или тяжёлые предметы — тарелки, миски, стаканы — заменили на лёгкие и небьющиеся. Дорогую элегантную посуду заперли, а столовые приборы сменили на безопасные, с закруглёнными краями. Ножи на обеденный стол не попадали вовсе, за исключением тупого ножа для масла. Если в меню был стейк, Пич заранее нарезал его на кухне. Практически каждый уголок дома был сделан безопасным для детей. Маленькие табуреты позволяли малышам дотянуться до раковины и ванной, углы мебели покрыли мягкими накладками, лестницу устлали плюшевыми коврами, а в ванных комнатах разместили нескользящие коврики. Дом больше не напоминал роскошное жилище русского мафиозного босса. И это делало Пича счастливым больше, чем можно было выразить словами. Закончив ставить сковороду в раковину, Пич решил прибраться после ужина. С приездом детей защитные инстинкты Ти только усилились. Он не хотел пускать в их жизнь посторонних. Даже домработница приходила лишь раз в неделю под строгим надзором телохранителя. В остальные дни Пич сам справлялся с хозяйственными делами. Пич всё ещё принимал заказы на фотосъёмку, хотя теперь гораздо реже, чем раньше. Большую часть своего времени он посвящал двум детям. Иронично, но несмотря на сокращение работы, его навыки становились всё лучше, а расписание бронирований было заполнено на два года вперёд — причём по высоким ставкам. Тем не менее, Пич оставался верен себе. Он выбирал проекты, которые ему нравились, а не те, что приносили больше денег. Теперь же, с бездонным кошельком мафиозного босса в его распоряжении, финансовые трудности остались в прошлом. Вытирая руки, Пич взял миску с белым рисом и направился к столу. Готовка никогда не была его сильной стороной — он едва справлялся с базовыми задачами вроде жарки яиц. Но с появлением двух детей одновременно и под пристальным взглядом мужа, который мог выразить своё мнение одним лишь взглядом, он постепенно научился готовить самостоятельно. Он был далеко не пятизвездочным шеф-поваром, но это не имело значения. Его дети и муж всегда улыбались ему, с энтузиазмом показывая большие пальцы вверх перед тем, как съесть каждую порцию — иногда до такой степени, что практически вылизывали тарелки. Хотя до уровня пятизвёздочного шеф-повара ему было далеко, это не имело значения. Его дети и муж всегда с энтузиазмом улыбались ему, показывая большие пальцы вверх перед каждой трапезой — иногда даже вылизывали тарелки до блеска. – Я возьму это, – раздался глубокий, хриплый голос у него за спиной. Пич поднял голову и улыбнулся, позволяя мужу забрать миску из его рук. – Дети закончили накрывать на стол? — спросил Пич, когда они шли бок о бок. Он посмотрел на мужчину, и легкая улыбка появилась на уголках его губ. – Не совсем. Моок хотел сделать это сам, поэтому я решил помочь тебе. Пич кивнул, и они вместе направились к обеденному столу. На столе стояли четыре набора тарелок и стаканов — пусть немного криво и слегка неаккуратно, но это не умаляло усилий детей. Пич и Ти не скупились на похвалу, заставляя Моока и Марн улыбаться так широко, что их щёки раздувались. Когда все уселись, Пич разложил рис по тарелкам и занял своё место. Стол был среднего размера, простой, квадратный, с четырьмя стульями — по два с каждой стороны. Ти сел рядом с Мооком, а Пич — напротив, рядом с Марн. – Ну как дела? Уже месяц учебного года позади, да? – мягко спросил Ти, в его голосе звучали нотки заботливого отца. Пич перевёл взгляд на Марн, которая в этот момент с аппетитом жевала огромный кусок фрикадельки. Её щеки, раздувшиеся, словно у бурундучка, заставили его невольно улыбнуться. Семейные обеды у них всегда были временем для общения и неспешных разговоров, а строгие манеры за столом отходили на второй план. Вначале Ти чувствовал себя немного неловко, не зная, как правильно себя вести или что сказать. Но спустя пару месяцев всё стало естественным и привычным. – Всё хорошо, пап. Никаких проблем, – спокойно ответил Моок, но лёгкий блеск в глазах выдавал его едва заметную улыбку. – В следующее воскресенье у нас спортивный день. Я записался на забег. – Забег? Какого числа? – Ти нахмурился, тут же потянувшись за планшетом, чтобы посмотреть календарь. Моок наклонился ближе, показывая нужную дату на экране. Не теряя времени, молодой глава мафии взял телефон и начал звонить. Мистер Ти недавно сменил помощника: Мок был переведён на работу с Ромом, младшим братом Ти, который теперь возглавлял мафиозную семью Арсени. На место Мока Ти нанял Рафа, нового секретаря из России, который только начинал осваиваться в своих обязанностях. – Отмени все встречи на следующее воскресенье... Да, всё. Это крайне важное дело, никаких исключений. И забронируй столик в… Ти с легкостью назвал название любимого ресторана сына. Пич сидел, слушая разговор, с лёгкой улыбкой на губах. Ти полностью принял их как свою семью. С самого начала он пообещал, что семья всегда будет для него на первом месте, и ни разу не нарушил своего слова. – Это здорово, Моок! Похоже, ты серьёзно тренировался, – сказал Пич, обращая внимание на сына, пока Ти завершал телефонный разговор. Глаза мальчишки засияли от волнения. Он даже слегка выпятил грудь, гордясь своими успехами. – Да! Я тренируюсь каждый день, и мои результаты становятся всё лучше! – с энтузиазмом ответил Моок, широко улыбаясь. Его попытки казаться взрослым делали его ещё более очаровательным, и Пич, улыбнувшись, протянул руку, чтобы ласково взъерошить ему волосы. – Молодец, Моок. Старайся изо всех сил, но будь осторожен, хорошо? Без травм, – тепло произнёс Пич. Мальчик энергично кивнул и снова углубился в свою тарелку. Пич повернулся к маленькой девочке, сидящей рядом с ним. – А ты, Марн? Какая у тебя роль в следующее воскресенье? – мягко спросил он, улыбнувшись ей. – В воскресенье я буду чирлидером! – с широкой улыбкой объявила Марн, её круглые розовые щёчки выглядели особенно мило. – Учитель сказал, что я могу надеть пышное платье! Улыбка Пича стала ещё теплее от её уверенных слов. Он и Ти всегда разговаривали с детьми ясно и прямо, избегая «детского языка». Такой подход помогал малышам быстро расширять словарный запас, просто слушая и запоминая. Это было то, чем Пич особенно гордился — да и, честно говоря, они оба с Ти гордились всем, что касалось их двух маленьких сокровищ. – Правда? Не могу дождаться, чтобы увидеть! Уверен, ты будешь выглядеть совершенно очаровательно, дорогая, – сказал он с улыбкой. Только представив, как его маленькая принцесса кружится в пушистом платье, его сердце наполнилось нежностью. Наши дети были самыми милыми в мире! – Папа и папочка должны прийти на мероприятие, ладно? – сказала Марн, обвив его руку своими маленькими пальчиками. Её большие круглые глаза обратились к Ти, сидящему напротив за столом, сияя смесью волнения и мольбы. – Вы должны болеть за Моока вместе со мной, и вы тоже должны прийти красиво одетыми, хорошо? – Конечно. Папочка не пропустит. Есть что-нибудь, что ты хочешь, чтобы я принёс? – ответил Ти, уголок его губ чуть приподнялся в лёгкой улыбке. Его другая рука мягко взъерошила волосы сына в редкий момент нежности. Босс мафии стал улыбаться гораздо чаще в последнее время, пусть даже это были небольшие, едва заметные улыбки. Для внешнего мира он всё ещё оставался тем же суровым и невозмутимым генеральным директором, но дома эти короткие проблески тепла стали привычным зрелищем для их маленькой семьи. Девочка с энтузиазмом подняла руку, её глаза сияли от радости, а щеки ещё больше округлились от широкой улыбки. – Мороженое! В день спорта будет так жарко. Нам обязательно нужно мороженое! Рука Пича мгновенно схватила запястье Ти, как только тот потянулся за телефоном. Его взгляд сузился в молчаливом укоре. – И что именно ты задумал, Киан? – Я хотел заказать фургон с мороженым для мероприятия. – Он на мгновение замолчал, слегка нахмурив брови. – Хотя, может, проще сразу купить весь магазин и установить его там. Это избавит меня от необходимости заказывать каждый раз. Пич поднял руку, чтобы потереть висок и глубоко вздохнул. Склонность любимого разбрасываться деньгами всегда оставляла парня в роли голоса разума. И, что самое раздражающее, никто другой, похоже, не собирался его останавливать. Это было утомительно. – Ни за что. Слишком много мороженого испортит им зубы. А если они переедят сладкого, то не смогут нормально поесть, и у них заболит живот. – Обращаясь к дочери, он смягчил тон, но сохранил твёрдость. – Я сам куплю мороженое для вас обоих, но только по нашему обычному правилу – по одному, договорились? Дети радостно закричали: – Договорились! – возвращая за стол весёлую атмосферу. Но мир длился недолго. Внезапно Моок выпрямился, нахмурился, повернулся к Ти, схватил его за руку и слегка потряс, чтобы привлечь внимание. – Папочка, у меня важное сообщение, – серьёзно заявил мальчик. Его прищуренные глаза и решительная линия подбородка делали его удивительно похожим на Тиракита, и Пич едва сдержал улыбку. – Что такое? – спросил мужчина, его обычно расслабленное выражение сменилось сосредоточенным интересом. – Вчера, – начал Моок, понижая голос, – кто-то поцеловал Марн в щёку. Атмосфера за столом мгновенно изменилась. Глаза Ти расширились, а лёгкая улыбка исчезла, словно её выключили. Пич моргнул в замешательстве и посмотрел на Марн, которая сидела рядом с ним с невинным выражением лица. – Это правда, милая? – мягко спросил фотограф, хотя в его груди уже начала зарождаться тревога. Марн, совершенно не замечая напряжения, которое витало вокруг, кивнула без тени сомнений, её лицо оставалось таким же безмятежным. Но этот маленький жест, казалось, зажёг искру. Тёплая и радостная атмосфера теперь напоминала тлеющий уголёк, готовый вспыхнуть. – Кто это был? – прорычал Ти, его голос звучал низко и угрожающе. Едва сдерживаемый гнев был заметен, он прикусил губу, будто пытаясь удержать поток слов. Пич задумался о том, чтобы вмешаться и успокоить его, но Моок, теперь абсолютно невозмутимый перед грозным видом отца, ответил прямо, его голос был насыщен недовольством. – Это был мальчик из моего класса. Его зовут Сан. Он пришёл посмотреть тренировку по чирлидингу, увидел Марн в её пушистом платье, сказал, что она милая, и поцеловал её в щёку, – сухо ответил старший брат, и его лицо исказилось в гримасе недовольства. Его сестренка даже ещё не показала ему свой наряд для чирлидинга – она хотела сделать сюрприз на спортивный день. А теперь какой-то случайный парень не только увидел это первым, но ещё и поцеловал её? Неприемлемо. – Он всего лишь ребёнок. Наверное, он не имел в виду ничего плохого. Успокойся, ладно? – сказал Пич, пытаясь разрядить обстановку, мягко положив руку на плечо Ти. – Целовать в щёку нельзя? – наконец смущенно заговорила Марн, сидя с широко раскрытыми глазами в центре разговора. Она наклонила голову с невинным любопытством, прежде чем добавить: – Но он сказал, что я милая и что он меня очень любит, поэтому дал мне этот поцелуй. Разве это плохо? – Это запрещено, – твёрдо ответил мафиози, его челюсть напряглась, когда он пытался говорить ровно и не слишком резко. – Если это не папа, я или Моок, никто не имеет права тебя трогать. Поняла? Пич глубоко вздохнул и поднял руку, чтобы остановить Ти, прежде чем его гнев возьмёт верх. Игнорируя хмурое лицо своего партнёра, он повернулся к Марн с мягкой улыбкой и тихо спросил: – Милая, можно я тебя обниму? Марн с радостью кивнула и тут же бросилась ему в объятия. Пич крепко прижал девочку к себе, его рука мягко и успокаивающе скользила по её волосам, прежде чем он слегка отстранился. Встретив её любопытный взгляд, фотограф заговорил уверенным, но доброжелательным тоном, чтобы его слова были понятны. – Марн, Моок, послушайте меня внимательно, – сказал Пич, его голос звучал спокойно, но настойчиво. – Ваше тело принадлежит только вам. Никто не имеет права прикасаться к вам, если вы сами этого не хотите. Даже мы с папой всегда спрашиваем разрешения, прежде чем обнять вас, верно? – Оба ребёнка кивнули, хотя Марн всё ещё выглядела немного растерянно. Пич продолжил: – Если кто-то попытается прикоснуться к вам или поцеловать без вашего согласия, я хочу, чтобы вы сразу убежали и рассказали мне или папе. Поняли? – А если я скажу, что это нормально? Тогда всё будет в порядке, да? – Марн слегка наклонила голову, её невинное любопытство снова проявилось. Прежде чем Пич успел ответить, Моок резко выкрикнул: – Нет, не будет! В тот же момент раздался резкий звук – треск разбивающегося стекла. Пич не стал оборачиваться: он уже знал, что Ти снова раздавил стакан в своей руке. Опять. Он тяжело вздохнул про себя. И, конечно, это был один из толстых стаканов. Молодой человек решил проигнорировать двух разъярённых мужчин и сосредоточился на малышке, убрав прядь волос за её ухо и мягко ответив: – Пока нет, дорогая. Не раньше, чем ты станешь немного старше. Сейчас, кроме нашей семьи, никто не может этого делать. Ты можешь мне это пообещать? Марн посмотрела на протянутый мизинец Пича. Её маленькое личико озарилось яркой, радостной улыбкой, которая превратила её глаза в очаровательные полумесяцы. Не раздумывая, она зацепила свой мизинец за его. – Обещаю! ***** – Ты обещал мне, Киан, – сухо напомнил Пич, скрестив руки и прищурившись, глядя на своего партнёра. Ти был занят тем, что тщательно поправлял свой элегантный чёрный костюм, добиваясь безупречного прилегания ткани к его широкой фигуре. Его волосы с серебряными прядями были аккуратно зачёсаны назад, подчёркивая резкие и серьёзные черты лица. Полированный, внушительный вид – идеальный образ для гала-ужина или важной деловой встречи. Проблема? Они вовсе не собирались на официальное мероприятие. Их путь лежал на спортивный день их детей. – Конечно, – спокойно ответил Ти, всё ещё сосредоточенный на застёгивании манжет. – Я же не собираюсь пугать двенадцатилетнего ребёнка, верно? – Тогда почему ты так одет? – Ну, я должен выглядеть безупречно даже на детском мероприятии. Не могу же позволить другим родителям затмить меня, не так ли? Пич застонал, ущипнул себя за переносицу, и тяжело вздохнул. Эти разговоры становились всё более абсурдными с каждым днём. – Мероприятие будет на улице. В полдень. В Таиланде. Ты понимаешь, как будет жарко? Если ты получишь тепловой удар, даже не рассчитывай, что я поведу тебя к врачу. Ти замер, окинув взглядом свой наряд. Его брови нахмурились, и на лице мелькнула тень сомнения. Пич, уловив момент, взглянул на часы, а затем решительно направился к шкафу. Мгновением позже он достал более подходящий для палящего тайского солнца комплект – простой, удобный повседневный наряд. Протянув одежду мужчине, Пич слегка наклонил голову, стараясь подойти к ситуации мягче. – Я специально выбрал это для тебя. Наденешь, пожалуйста? Этих слов оказалось достаточно. Ти молча развернулся и направился в гардеробную. Спустя несколько минут он появился в простой чёрной футболке и тёмно-синих брюках. Однако, как и ожидалось, он добавил к наряду тёмно-коричневый пиджак, придав образу лёгкую официальность. Пич глубоко выдохнул. Ну, хотя бы это уже не был строгий вечерний костюм. "Маленькие победы за раз", – подумал он, смирившись с обстоятельствами. Он снимет пиджак, как только станет жарко. Приняв это как данность, Пич направился на кухню, чтобы приготовить завтрак для семьи. По крайней мере, детям нужны были хорошие ланчбоксы — впереди их ждал насыщенный день. Когда Пич закончил упаковывать еду, дети уже окончательно проснулись. Ти успел отвести их в ванную. Благодаря годам, проведённым в детском доме, Моок и Марн были удивительно самостоятельными. Они могли подготовиться сами, так что ни Пичу, ни Ти не приходилось за ними следить. Мафиози вернулся вниз, держа за руку Моока, а другой рукой нежно придерживая Марн. Пич, аккуратно сложив ланчбоксы в их сумки, встретил их на полпути. Он наклонился, чтобы поприветствовать каждого ребёнка, утренним поцелуем. – Можете поесть по дороге. Всё уже упаковано, – сказал он с улыбкой, разглаживая волосы Марн. Молодой папочка заметил, что дочка всё ещё выглядела немного сонной. – Ты в порядке, дорогая? Сегодня тебе понадобится много энергии, чтобы поддерживать Мока. – Я в порядке! – бодро кивнула девчушка, а затем бросилась обнимать старшего брата, заставляя Ти опустить её. – Давай, Моок! Ты справишься! Я буду за тебя болеть! Моок обнял её в ответ, застенчиво улыбаясь, его щеки слегка порозовели. Пич не смог сдержать улыбки, наблюдая за этой трогательной сценой, прежде чем мягко подтолкнуть всех к двери. – Ладно, пойдёмте-пойдемте, а то опоздаем. Ти поднял сумку, аккуратно упакованную Пичем, и последовал за остальными. Будучи человеком, ценящим личное пространство, Тиракит всегда старался, чтобы в выходные или во время семейных прогулок его обычные телохранители оставались дома. За ними следовали только те, кто был действительно необходим для обеспечения безопасности, и даже они держались на почтительном расстоянии. Поэтому вождение семьи в школу стало для Ти привычной обязанностью — обязанностью, которую он выполнял с удовольствием. Следуя знакомому маршруту, Ти уверенно управлял машиной. Он часто забирал Моока и Марн из школы, поэтому дорога была ему хорошо знакома. Однако сегодня, вместо того чтобы, как обычно, припарковаться перед главным входом, автомобиль проехал прямо на территорию учебного заведения. Машина остановилась возле большого футбольного поля за главным зданием. Частная международная школа, которую наш мафиози выбрал для детей, предлагала всё, что только можно было пожелать: современные классы, полностью оборудованный спортивный комплекс, теннисные корты, бассейн и просторные зоны для занятий. Здесь дети могли свободно заниматься любимыми видами спорта или хобби. В школе даже была сцена с профессиональной звуковой системой и зона для катания на скейтборде. Разумеется, такое образование стоило немалых денег. Когда Пич впервые узнал о стоимости обучения, он был ошеломлён — буду простым фотографом, он и представить не мог, что выбор будет настолько дорогостоящим. Но Ти был непреклонен, утверждая, что "инвестиции в хорошую социальную среду" для детей — это разумное решение. У Ти были средства, и он был готов вложить их, чтобы обеспечить своим детям лучшее будущее. Хотя у Пича и оставались сомнения, он в конце концов уступил, доверившись решимости любимого человека. Всё, что он мог сделать, — это надеяться, что однажды дети смогут построить своё будущее, не полагаясь на такие огромные финансовые вложения. Машина плавно остановилась, и мужчина аккуратно припарковал её. Несколько автомобилей охраны следовали на безопасном расстоянии, заняв позиции так, чтобы наблюдать за территорией, не привлекая лишнего внимания. Дети вежливо поклонились родителям — привычка, привитая на уроках этикета, — а затем, смеясь и держась за руки, направились к школьным спортивным мероприятиям. Такие воспитанные дети. Всего несколько уроков, и результат впечатляющий. Ти стоял, скрестив руки, одной рукой быстро прокручивая что-то на экране телефона. Это привлекло внимание Пича. Обычно, находясь с семьей, молодой босс мафии избегал отвлекаться на телефон, если только дело не было действительно важным. В этот раз что-то заставило Пича насторожиться. Он слегка отклонился назад, чтобы заглянуть на экран в сильной руке Ти. Почувствовав взгляд, Ти не отвел телефон, а наоборот, повернул его так, чтобы любимый мог увидеть всё. Вот каково это — быть под пристальным вниманием собственного партнера! Ти усмехнулся, находя этот момент забавым. Однако, когда его взгляд снова упал на экран, выражение лица омрачилось. — Что ты там читаешь? — спросил Пич, нахмурившись. На экране мелькали подробные данные о ком-то, но информации было слишком много, чтобы сразу разобраться. Неприятное чувство внутри Пича усилилось. — Информация о врагах. Ничего особенного, — ответил Ти небрежно, с легкой улыбкой. — Всегда полезно знать, с кем имеешь дело. — О каком враге речь? — Семья того мальчишки, Сана, — спокойно пояснил мафиози. Пич тяжело вздохнул, прежде чем выхватить телефон из его руки. Одним нажатием он заблокировал экран и вернул устройство Ти, не сказав ни слова. Затем, крепко схватив его за руку, потянул в сторону спортивной площадки. Зона для родителей оказалась куда более многолюдной, чем ожидалось. Большинство собравшихся были матери, объединенные в небольшие группы для беседы. Появление двух высоких мужчин мгновенно привлекло внимание. Однако, поскольку Ти и Пич часто сами забирали своих детей, редко поручая это телохранителям, многие не удивились их присутствию. Те же, кто выглядел наиболее шокированными, были родители, редко появлявшиеся на мероприятиях и предпочитавшие доверять заботу о детях няням. — Господин Пич, здравствуйте! — позвала одна из матерей, на что Пич ответил ей дружелюбной улыбкой. Женщина оказалась матерью одного из одноклассников Моока. Они уже обменивались любезностями ранее, хотя никогда особо не общались. — Я слышала, что Мок участвует в гонке сегодня, верно? — уточнила она. — Да, верно, — ответил фотограф, улыбаясь. — Марн будет болеть за него. А ваш сын? В каком он соревновании принимает участие? Пока Пич вел разговор, Ти уже успел найти место и сосредоточенно осматривал территорию, явно пытаясь отыскать своих детей. — Лок участвует в баскетбольном матче. Я слышала, он играет с другом по имени Сан. Упоминание имени Сана заставило мафиози резко повернуть голову, его глаза сузились, выдавая недовольство. Пич незаметно шагнул вперед, чтобы закрыть обзор, и натянуто улыбнулся. После еще нескольких вежливых реплик Пич наконец извинился и поспешил усесться рядом с мужем. Он взял его руку и положил себе на колени. Этот жест выглядел как проявление нежности, но пальцы фотографа осторожно терли руку Ти, пытаясь успокоить его и подавить нарастающий гнев. Он ни за что не мог позволить Ти ввязаться в конфликт с двенадцатилетним! Через мгновение ведущий вышел, чтобы официально открыть мероприятие. Всё происходило стремительно: режиссёр произнёс короткую вступительную речь, и дети начали маршировать в сторону поля. Пич сосредоточил взгляд на своей дочери, подняв камеру, чтобы запечатлеть этот трогательный момент. Его малышка в простом розово-белом платье выглядела очаровательно. Блузка с пышными рукавами, венок из цветов на голове — всё это придавало ей вид маленькой принцессы. А раскрасневшиеся от жары щёчки делали её похожей на ангела — просто совершенство. Марн, заметив родителей, радостно замахала рукой. Пич ответил ей с таким же энтузиазмом, как и Ти, стоявший рядом. Его улыбка и мягкий блеск в глазах выражали всю нежность. Когда дети уселись, начались соревнования. Их места позволяли отлично видеть и дочь в её наряде принцессы, и сына, готовящегося к забегу. Прозвучал стартовый выстрел, и Моок стремительно сорвался с линии старта. Пич краем глаза посмотрел на Ти. Тот сидел, скрестив руки, но его напряжение было заметно: мышцы натянуты как струна, губы плотно сжаты, взгляд прикован к сыну. Пич не удержался от лёгкого смешка, а затем громко выкрикнул слова поддержки сыну, энергично аплодируя, когда тот пересёк финишную черту. Ти тоже присоединился, аплодируя не менее громко. Хотя Моок занял второе место, для них он всё равно был победителем. Пич достал закуски и напитки, которые заранее приготовил для детей. В этот момент из соседнего спортзала донеслись громкие аплодисменты. Моок поднял голову, и его лицо слегка омрачилось — в глазах мелькнуло раздражение. — Похоже, баскетбольный матч закончился, — холодно произнёс мальчик, взяв бутылку воды Марн и закрутив крышку. — Пойдём, Марн. Я пойду с тобой. Девочка с энтузиазмом кивнула, спрыгнула со своего места и схватила брата за руку. Она обернулась и весело помахала родителям, которые продолжали подбадривать их. Родители сидели в розовой секции трибун, откуда открывался идеальный вид на их дочь. Марн кружилась, прыгала и танцевала с такой милотой, что Пич не удержался и сделал множество восторженных фотографий. Через некоторое время из спортзала снова начали выходить дети. Как и предполагал Моок, баскетбольный матч подошёл к концу. Теперь на поле остались только чирлидеры, и их маленькая принцесса готовилась участвовать в шоу. Однако неожиданно их внимание привлекли два мальчика, направляющихся к их детям. Пич мгновенно схватил Ти за руку и крепко обнял её, пристально наблюдая за незнакомцами. Мальчикам было около двенадцати лет. Один из них был высоким, с медовым оттенком кожи и спортивным телосложением. У второго была более светлая кожа, золотисто-каштановые волосы, он выглядел как метис. Они обменялись взглядами, прежде чем более тёмнокожий мальчик шагнул вперёд к Мооку. Они перекинулись парой слов и во взгляде их сына появилось раздражение. Затем более высокий мальчик обвил рукой шею Моока, наполовину притягивая, наполовину таща его за собой в сторону, не принимая отказа. Пич наблюдал с тревогой, но заметил, что, хотя сын выглядел недовольным и бормотал жалобы, он не отдернул руку. Фотограф почувствовал легкое подергивание в руке, которую держал, но решил не обращать на это внимания и продолжил наблюдать за дочерью. Мальчик со светлой кожей подошел к Марн с мягкой улыбкой, ласково заговорил. Малышка подняла взгляд и ответила ему улыбкой, прищурив глаза в радостном приветствии, что говорило о том, что она его знает. – Ты такая милая, – сказал мальчик, протягивая руку, как будто собирался погладить ее по голове. Но Марн отступила назад, скрестила руки на груди и решительно покачала головой. – Нет, нет, Сан. Папа и папочка сказали, что я еще слишком маленькая для этого. Никто не может меня трогать, если сначала не спросит разрешения у папочки. Сан замер на мгновение, но затем его губы расплылись в широкой улыбке, а глаза заискрились весельем. Он убрал руку и сложил их за спиной. Ти резко выдохнул и фыркнул, а Пич тяжело вздохнул, почувствовав гордость за то, как его дочь справилась с ситуацией. – Понял. Я подожду, пока Марн подрастет, – сказал Сан с улыбкой, слегка кивнув сам себе. – Да, и если ты захочешь меня поцеловать, тебе нужно будет твердо попросить разрешения у папочки. Сан улыбнулся еще шире, его глаза почти закрылись, но Пич не мог отделаться от ощущения, что за этой улыбкой скрывается что-то озорное. – Хорошо, тогда я подожду, пока Марн вырастет. Когда это произойдет, я попрошу разрешения у ее папочки, чтобы поцеловать ее. Пич заморгал, чувствуя, что разговор принимает странный оборот. Он крепче сжал руку Ти, инстинктивно понимая, что ситуация становится угрожающей. Казалось, он почти видел, как вены на висках мафиози напряглись, его тело стало жёстким, а рука слегка задрожала. – Это всего лишь ребёнок, Киан, – произнес Пич, его голос дрожал от напряжения, отражая смешанные чувства — он не знал, смеяться ему или плакать. – Мы должны положить этому конец, Пич, – пробормотал Ти сквозь стиснутые зубы, его тон был низким и резким от раздражения. – Никто не должен позволять себе такие мысли. Я должен остановить это немедленно. Внутри мужчины закипало раздражение. Ему хотелось вскочить и оттащить мальчика от своей дочери. Если бы не крепкая хватка любимого, он, возможно, уже сделал бы это. – Это всего лишь детские разговоры. Не придавай этому слишком большого значения, – сказал Пич мягко, но уверенно. – Не пугай Марн, хорошо? Это особенный день для детей. Недовольно проворчал Ти, прежде чем, наконец, отказаться от попыток встать. К счастью, мальчик по имени Сан вскоре отошёл от Марн, и напряжение, сковывавшее мужчину, начало утихать. Они сидели, наблюдая, как их дочь весело прыгает, хлопает в ладоши и поёт вместе с другими детьми. Ти, не зная ни одной из песен, переключился на фотографирование своей маленькой девочки, стараясь запечатлеть каждую улыбку. Пич тихо засмеялся, когда Ти повернул камеру, чтобы показать ему снимки. Они болтали, обсуждая и восхищаясь своими детьми. Даже после окончания мероприятия они остались, с гордостью улыбаясь и ожидая, пока их дети подойдут к ним. Что касается остального, они решили отложить это на будущее.