Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Тиракит Киан Арсени был старшим сыном печально известной семьи Арсени — знаменитого русского мафиозного клана, окутанного бесчисленными слухами. Большинство из этих историй, как и следовало ожидать, склонялись к мрачной и пугающей стороне. Но для молодого наследника мафии эти шепотки скорее были благословением, чем проклятием. Страх, рожденный дикими фантазиями людей, делал задачу держать неприятности подальше гораздо проще. Что касается отношений Ти и Пича, то они не кричали о них на каждом углу, но и не скрывали. Если кто-то интересовался, они без колебаний отвечали: да, они вместе. Проблема? В последнее время распространились слухи, что у наследника мафии есть ребенок. Это казалось нелогичным, учитывая, что мужчина открыто встречался с добродушным тайцем с мягкими чертами лица. Так откуда же появился этот загадочный ребенок? Слухи быстро распространились, словно лесной пожар. Шепотки утверждали, что это тайный ребенок, плод мимолетной связи Ти с другой женщиной. Некоторые даже предполагали, что Пич — всего лишь прикрытие, подставная фигура, скрывающая "настоящую" возлюбленную Ти — мать этого ребенка. Пич, однако, не был удивлен. Более того, он находил эти слухи откровенно смешными. Истории становились всё более нелепыми, напоминая чрезмерно драматичный сериал, полный интриг, разбитых сердец и предательств. В один день он становился жертвой, покинутым и несчастным героем, а на следующий — злодеем, стоящим на пути "истинной любви" между Ти и матерью ребенка. Единственным, кого это не забавляло, был Ти. Он почти сорвал голос, доказывая, что Пич — его единственная любовь. Но слухи не утихали, напротив, они разрастались, игнорируя все его протесты. Пич сидел на полу, скрестив ноги, с маленькой дочерью на коленях. Перед ними стоял низкий японский столик, на котором лежала открытая тетрадь. С мягким терпением он направлял её крошечную ручку, помогая выводить буквы одну за другой. Оба ребенка одновременно изучали три языка — тайский, английский и русский, что требовало тщательного планирования и структуры. Их никогда не заставляли учиться, но раннее погружение в языковую среду было лучшим способом закрепить знания естественно. Прогресс мог казаться медленным по сравнению с другими детьми их возраста, но как только навыки осваивались, всё становилось на свои места. – Папа! – Звук торопливых шагов и взволнованный голос старшего сына заставили Пича поднять взгляд. Обычно Моок старался быть серьезным для своего возраста и редко показывал свою игривую сторону, если только они не находились дома всей семьей. – Что случилось, малыш? – спросил Пич, наклонив голову с легким любопытством. Он заметил, что к нему бежит не только Моок, но и Ти идет в их сторону. Лицо Моока раскраснелось от бега, а на щеках сияла широкая улыбка. В руке он сжимал лист бумаги, словно это был самый ценный трофей. – Мы отправляемся в путешествие! – радостно объявил Моок, практически подпрыгивая от волнения. Пич взял бумагу и развернул её. Его взгляд сразу упал на детали – это был билет на самолёт туда и обратно. Причем на частный самолёт, если он правильно понял. – Путешествие? – переспросил Пич, почувствовав, как его интерес растет. Он поднял взгляд на Моока и Ти, которые обменялись короткими взглядами. На их лицах играли одинаковые, чуть заметные улыбки. Это сходство в выражениях усиливало подозрения Пича. Когда Моок впервые появился в их жизни, Пич волновался, как Ти и мальчик поладят. Никто не ожидал, что Ти окажется терпеливым и особенно добрым с детьми. Моок, однако, напротив, всегда был спокойным и сдержанным, словно намного старше своих лет. Он редко играл или искал внимания, как другие дети его возраста, что только усиливало тревоги Пича. Но, к его удивлению, эти двое поладили гораздо лучше, чем он мог себе представить. Более того, Моок перенял некоторые привычки Ти, до такой степени, что временами они выглядели как настоящие отец и сын. Говорят, дети формируются под влиянием воспитания. Глядя на Моока сейчас, улыбающегося во весь рот и с озорной искоркой в глазах, Пич не мог с этим не согласиться. – У меня есть работа на острове на юге. Я подумал, что можно взять всех с собой и устроить небольшой отпуск, – сказал Ти, его губы тронула мягкая улыбка. Однако Пич не мог избавиться от ощущения, что за этой улыбкой скрывается что-то большее. Он слегка прищурился, в его взгляде мелькнуло подозрение. – Путешествие! – воскликнула Марн, её глаза вспыхнули радостью. Она обернулась, обняла его и подняла взгляд, сияя широкой улыбкой. Её умоляющий взгляд мог бы растопить даже самое холодное сердце. Заметив, как младшая сестра использует своё очарование, Моок поспешил последовать её примеру. Хотя ему явно не хватало её естественной грации, он неловко приблизился к отцу, осторожно ухватившись за край его рукава. Его голос прозвучал тихо и неуверенно: – Мы поедем все вместе? Пич тихо вздохнул, сдаваясь. Улыбка невольно тронула его лицо, когда он обнял обоих детей. Несмотря на сомнения относительно истинных намерений Ти, он не мог устоять перед этими милыми мордашками. К тому же он доверял Ти. Где-то глубоко внутри он знал, что этот человек сделает всё, чтобы обеспечить их безопасность. Пусть планы Ти и выглядели немного подозрительно, но Пич был готов пойти навстречу. – Хорошо, мы поедем. Но на билетах указано, что вылет завтра, так что вам двоим нужно закончить все домашние задания сегодня вечером. Тогда мы сможем наслаждаться поездкой, не беспокоясь об этом. Договорились? Двое детей энергично закивали, прежде чем убежать, поспешно заканчивать свои незавершённые задания на каникулы. Пич тем временем перевернул билет в руках, его замешательство нарастало, пока он изучал пункт назначения. – Киан, куда именно мы летим? – спросил он, приподняв бровь и глядя на незнакомое название на билете. – На мой личный остров, – ответил Ти, гордо выпятив грудь. В его голосе сквозила едва уловимая нотка самодовольства, словно он не мог удержаться от небольшого хвастовства. – Когда мы будем там, тебе не придётся беспокоиться о любопытных глазах, и не потребуется целая армия телохранителей. Я знаю, как ты не любишь толпы. – Меня это не беспокоит, если они держатся на расстоянии, – ответил Пич, его лицо выражало смесь смирения и лёгкой усмешки. – В конце концов, они просто выполняют свою работу. Быть окружённым отрядом мужчин в строгих костюмах было непривычным для человека, привыкшего к тихой и размеренной жизни. Это ощущение подавляло его. – В любом случае, присмотри за детьми, Киан. Мы уезжаем рано утром, так что я пойду собираться. – Не нужно, я обо всём позабочусь сам. Ты просто сосредоточься на детях, – ответил Ти с довольной улыбкой, подходя ближе и крепко целуя Пича в губы. Этот жест вызвал у фотографа ещё больше подозрений. Он прищурился, провожая взглядом мафиози, который в приподнятом настроении направился вверх по лестнице в спальню. ******* Ти всегда вставал рано — полная противоположность Пичу, типичной "сове", который терпеть не мог утро. Просыпаться раньше он начал только после появления в их жизни Моока и Марна — чтобы готовить им завтрак. Но даже тогда Ти неизменно был первым, кто покидал постель. Однако этим утром, инстинктивно протянув руку к месту рядом с собой и обнаружив, что оно пусто, Ти резко открыл глаза. Мягкий свет, пробивающийся сквозь занавески, говорил о том, что еще очень рано, что вызвало у него недоумение. Пич уже должен был быть на ногах, приняв душ и начав свой день, поэтому Ти с неохотой выбрался из постели, чтобы найти его. Едва уловив аромат еды, наполнивший дом, он сразу понял, куда идти. На кухне его ожидала привычная, но всё равно приятная картина: Пич, сосредоточенно упаковывающий еду в контейнеры. Судя по всему, это был жареный рис. Не говоря ни слова, Ти подошел сзади, обнял его за талию сильными руками и притянул ближе, так что их тела соприкоснулись. Наклонив голову, он уткнулся лицом в изгиб шеи Пича, вдыхая его знакомый, успокаивающий аромат. — Я весь потный, Киан. Отстань, — протестовал фотограф, пытаясь выскользнуть из объятий и бросив на него притворно сердитый взгляд. Но Ти, разумеется, ничуть не испугался. Напротив, он нашел его ещё более очаровательным и, не удержавшись, наклонился, чтобы подарить ему глубокий, страстный поцелуй. Этот поцелуй был собственническим — жадным, словно Ти не насытился прошлой ночью. Слабые следы на коже Пича были тому подтверждением. Но его это не смущало. Он хотел большего. Он всегда хотел большего. – Хватит, хватит! Рис подгорит, – выдохнул Пич, протестуя и толкая Ти в грудь изо всех сил. Он мельком взглянул на шипящую сковороду, но мафиози, не обращая внимания, снова наклонился, оставив легкий укус на его нижней губе. Только тогда, с довольной ухмылкой, он отступил назад. Если еда испортится, Пич будет сердиться на него несколько дней. – Дети уже проснулись? Нам нужно успеть на самолет рано утром, – спросил Пич, сосредоточив внимание на сковороде. Его брови слегка нахмурились от беспокойства. – Мы еще даже не загрузили машину, а до аэропорта далеко. Ти взглянул на часы. До вылета оставалось почти три часа. Впрочем, это был его частный самолет, и время не имело значения. Легкая улыбка тронула его губы, взгляд стал мягче. Он понимал, что любимый взволнован, возможно, даже немного нервничал из-за поездки. Ти все еще помнил, как Пич любил путешествовать, но редко мог себе это позволить из-за работы. "Больше никаких ограничений", – подумал мужчина. С этого момента все, чего захочет Пич, он исполнит. – Я обо всем позабочусь. Ты только заканчивай готовить, – сказал Ти, крепко поцеловав Пича в висок, прежде чем направиться наверх. Он остановился у двери слева в коридоре — детской комнаты. Постучав осторожно и не услышав ничего, кроме тишины, он аккуратно открыл дверь. Мягкий утренний свет проникал сквозь шторы, освещая две кровати по обе стороны комнаты, небольшой стол, шкаф и аккуратно организованные коробки с игрушками. Ти хотел, чтобы дети больше веселились. Он планировал даже расширить их комнату, добавить игрушек и, возможно, построить игровую зону. Но один из резких, неодобрительных взглядов любимого заставил его отложить эти планы. Он подошел к кровати Моока, нежно провел ладонью по голове мальчика и мягко поцеловал его в лоб. – Вставай, приятель. Мы не хотим пропустить самолет, верно? Моок сонно пробормотал что-то невнятное, прежде чем его сознание полностью восприняло происходящее. Его глаза широко распахнулись, и он поспешно сел, все еще наполовину погруженный в сон. Ти наблюдал, как мальчик, едва проснувшись, машинально взял одеяло и аккуратно сложил его, прежде чем подняться с постели. После этого Ти подошел к кровати Марн и нежно поцеловал ее в лоб, как и брата. Его маленькая девочка оказалась еще более сонной, чем Моок, но она не капризничала и не жаловалась. Некоторое время Марн упрямо держалась за одеяло, явно не желая покидать уютный кокон. Но стоило Ти мягко сказать: «Твой папа уже готовит завтрак», как она оживилась. При одном упоминании о еде Марн тут же поднялась и, без лишних разговоров, направилась в ванную привести себя в порядок. Грозный мафиози заботливо следил за детьми, пока не убедился, что они готовы и справляются сами. Затем он отправился загружать вещи в машину. Несколько крупных чемоданов были аккуратно уложены в багажник. Вскоре к нему присоединились Пич и дети. До аэропорта добрались быстро. Когда фотограф открыл багажник, чтобы охранники могли загрузить чемоданы, он внезапно замер, заметив большой, знакомый кейс с фотографическим оборудованием — то, чего он совсем не ожидал увидеть. — Ты взял все оборудование для съемки? — удивленно спросил Пич, нахмурившись. Обычно в поездках он брал только саму камеру и, возможно, небольшой штатив, но никак не весь комплект. Ти лишь слегка усмехнулся, уголки его губ едва заметно приподнялись. Не говоря больше ни слова, он мягко подтолкнул своего любимого и детей к самолету. Как только самолет взлетел, двое малышей, уставшие от раннего подъема, свернулись калачиком и мгновенно уснули. Ти воспользовался моментом, чтобы придвинуться ближе к Пичу, обняв его и прижав к себе. — Так, ты скажешь мне, почему вдруг решил устроить это путешествие? — тихо спросил младший. — Ты любишь путешествовать, но у тебя никогда не хватает на это времени, — ответил Ти с мягкой улыбкой. Его рука, обвивающая талию Пича, слегка надавила, а ладонь начала нежно массировать его бедро. — В последнее время, даже когда работа стала спокойнее, ты все равно занят детьми. А я… я был слишком поглощен своей работой и совсем не помогал так, как должен был. — Не говори так. Ты очень много помогаешь, — мягко рассмеялся Пич, прижимая лицо к плечу Ти. Он осторожно перехватил его руку, чтобы остановить её движение. — Веди себя прилично, ладно? Дети рядом. — Но они же спят, — прошептал мужчина, понизив голос, и его губы слегка коснулись щеки любимого. — Тогда, может, нам тоже стоит поспать? — с улыбкой поддразнил Пич, убирая руку Ти и даря ему озорной взгляд. Он слегка наклонился, чтобы оставить короткий поцелуй на подбородке мафиози, а затем снова устроился у него на груди с довольной улыбкой. — Если ты не собираешься рассказать мне, что задумал, то, может, просто отдохнем. Верно? Ти прищурился, разрываясь между раздражением и весельем, но в итоге лишь крепче обнял Пича, прижимая его ближе к себе. В ответ он услышал тихий, мягкий смех. С легким вздохом Ти наконец закрыл глаза. ***** Вскоре самолет приземлился. После автомобильной поездки и короткой прогулки на лодке они наконец прибыли на частный остров, который Ти приобрел. Он был небольшим, идеально подходящим для пеших прогулок. Мягкий белый песок под ногами был словно шелк, а ритмичные волны нежно омывали берег. Бирюзовое море искрилось под солнечными лучами, сливаясь с ясным небом. Пышный лес окружал остров, оставаясь ухоженным и нетронутым. Узкая каменная дорожка с низкими деревянными ограждениями вела через лес, заканчиваясь у величественной белой виллы, окруженной аккуратными садами. Несколько дней назад Ти поручил команде подготовить дом: убрать территорию, запастись всем необходимым. Теперь вилла была полностью готова к заселению — безупречно чистая, без единой пылинки. Охранники и персонал занялись разгрузкой багажа и припасов. Тем временем двое детей, прекрасно отдохнувшие после долгого путешествия, с восхищением смотрели на необъятный океан, который видели впервые. Получив одобрительный кивок и теплую улыбку от Пича, они, не раздумывая, бросились к воде. — Только не слишком далеко, хорошо? — позвал Пич, в голосе которого слышалась тревога. Ти заверил его, что установлены защитные сети, чтобы дети не могли уйти в глубокую воду, но это не избавило Пича от беспокойства. Он незаметно подал знак одному из охранников поблизости, чтобы тот присматривал за детьми. Любой риск, который можно было минимизировать, заботливый родитель старался устранить. Пытаясь успокоиться, он поймал спокойный, чуть насмешливый взгляд мафиози. Пич мягко улыбнулся, подошел ближе, и рука Ти, словно по привычке, обвилась вокруг его талии — жест естественный, наполненный теплотой и близостью. — Спасибо, что привез нас сюда, — сказал Пич, его улыбка была теплой и искренней. — Я так рад видеть, как Моок снова ведет себя, как ребенок его возраста. Я так долго за него переживал. — Ты тоже должен немного отдохнуть, — ответил Ти, поднимая руку, чтобы мягко помассировать виски любимого. — Ты в последнее время слишком много работаешь. — Я обещаю, — тихо произнес Пич, сделав паузу, прежде чем взглянуть на Ти с лукавым огоньком в глазах. — Но ты так и не сказал мне, зачем привез весь этот набор камер. — У меня интервью для журнала, — ответил Ти с непринужденным тоном, словно заманивал фотографа в ловушку. — Это онлайн-интервью, потому что я был слишком занят, и я согласился отправить им три фотографии, как они просили. Пич повернулся к нему, приподняв бровь в молчаливом вопросе, хотя уже начинал складывать картину воедино. — Я не хотел, чтобы их фотограф тут суетился и создавал неудобства, поэтому сказал, что сам сделаю снимки, — продолжил Ти, опираясь подбородком на плечо парня. Их близость была такой, что Пич мог почувствовать его теплое дыхание. — Я хочу, чтобы ты сделал эти фотографии. Только ты. Пич почти задержал дыхание. Несмотря на годы, проведенные вместе — на всех уровнях близости — такие моменты все еще заставляли его сердце учащенно биться. То, как дымчато-серые глаза Ти смягчались, глядя на него, всегда оставляло его совершенно беззащитным. — Так значит, вся эта поездка... просто предлог, чтобы заставить меня сделать твои фотографии, да? — поддразнил Пич, слегка повернув лицо, чтобы скрыть румянец, который начал проступать на его щеках. Но маленькая кривая улыбка все равно его выдала. — Время совпало идеально... У детей каникулы, а тебе тоже нужен отдых, — сказал Ти и непринужденно пожал плечами, словно его план был совершенно невинным. — К тому же у нас почти нет совместных семейных фотографий. Я хочу сделать пару, чтобы показать Рому — он постоянно выкладывает повсюду эти до смешного милые парные снимки с Моком. Разумеется, кто-то вроде мистера Ти никогда бы не произнес слово «ревность» вслух. Пич слегка кивнул, притворяясь непонимающим, прежде чем сосредоточиться на сумке с камерой. — Сколько фотографий нужно журналу? — Три, — ответил Ти, явно довольный. — Сделай несколько и помоги мне выбрать. Я хочу использовать те, которые понравятся тебе больше всего — Три фотографии — все портреты, верно? Я начну только с тебя. Потом, днем, когда дети будут чистыми и нарядными, мы сделаем несколько семейных снимков вместе. Ти кивнул, полностью довольный, и мгновенно превратился в самую послушную и сговорчивую модель, какую только можно представить. Куда бы Пич ни указал или направил его, он следовал без малейшего возражения. Через объектив фотокамеры Пич сосредоточился на любимом мафиози, чьи дымчато-серые глаза смотрели прямо в ответ — мягко, но с поразительной глубиной. Казалось, что объектива не существует вовсе, будто взгляд Ти проникал сквозь него и останавливался непосредственно на фотографе. Этот взгляд был одновременно твердым и нежным, горящим теплым огнем, который пылал тихо, но яростно. Это делало дымчато-серые глаза еще более завораживающими, чем Пич когда-либо видел. Они были мягкими и прекрасными настолько, что это казалось нереальным. Особенно учитывая, что эти волшебные глаза были сосредоточены исключительно на нем. После нескольких снимков Ти протянул руку, ладонь раскрыта, и улыбнулся так, что у Пича сердце дрогнуло. Молодой человек тихо рассмеялся, перевел камеру в режим таймера и поспешно схватил руку Ти. Серебряные кольца на их безымянных пальцах блестели под светом, отражая сияние этого момента. Затем затвор щелкнул, запечатлевая эту мимолетную, но бесконечно прекрасную секунду в вечность… ****** В ту ночь в комнате царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь приглушенным шумом океанских волн за окном. На просторной кровати два тела лежали, переплетенные так тесно, что между ними не осталось места даже для воздуха. Еще несколько минут назад эта комната была ареной страсти — горячей, всепоглощающей, хаотичной, но удивительно прекрасной. Теперь Ти полусидел, прислонившись к изголовью кровати, в то время как Пич уютно устроился на его груди, погруженный в глубокий сон. Одеяло соскользнуло вниз, едва прикрывая его талию, оставляя гладкую поверхность обнаженной спины на виду. Светлая кожа была усеяна нежными розовыми следами — следами поцелуев, оставленных в порыве страсти. Взгляд мафиози заметно смягчился, пока он наблюдал за ним, а на лице читалось удовлетворение и спокойствие. Он осторожно поднял одеяло, укрывая спину Пича, чтобы тот не замерз. Протянув руку, Ти взял iPad с прикроватной тумбочки. Открыв галерею фотографий, он невольно улыбнулся, просматривая снимки, сделанные любимым в течение дня. Для Ти Пич всегда был лучшим фотографом в мире. С чувством удовлетворения он выбрал семейное фото, чтобы установить его в качестве обоев на телефоне — снимок, где они четверо запечатлены счастливыми, расслабленными и вместе. Затем он продолжил листать фотографии, чтобы выбрать три для журнала. Редактор попросил предоставить три снимка: один портрет и два других, которые могли быть как индивидуальными, так и семейными. Интервью никогда не доставляли Ти особого удовольствия. Однако, как владелец крупной компании, он понимал, что его личность сама по себе является мощным инструментом маркетинга. Поэтому, иногда он соглашался на интервью для авторитетных изданий. Соло-портрет, который запросил редактор, он выбрал без колебаний. Это был снимок, который особенно нравился Пичу. Но выбор двух других фотографий занял у него больше времени. Он не говорил Пичу, что отправит только индивидуальные снимки. Но, с другой стороны, он никогда и не говорил, что не выберет фото пары. Пич не был тем, кто стремился к всеобщему вниманию. Он не скрывал их отношений, но и не выставлял их напоказ. Было множество людей, которые даже не подозревали, что они пара. И это доводило Ти до крайности. Его раздражало ещё больше, когда кто-то пытался вмешиваться в их семью. Особенно, если объектом внимания становился Пич. Молодой фотограф мог казаться более доступным, чем внушительная фигура мафиози, которой был Ти. Однако репутация Пича как знаменитого фотографа только усложняла ситуацию. Молодые модели и начинающие инфлюенсеры часто искали способы приблизиться к нему. Если бы Пич не умел так искусно справляться с этим, Ти, возможно, давно бы потерял терпение и сделал что-то… о чём потом пожалел бы. Осторожно, он выбрал снимок, где они изображены как пара, а затем ещё одно — семейное. Ти намеренно остановился на фотографии, где их дети были видны лишь частично, чтобы сохранить их приватность, сосредоточив внимание на боковом ракурсе. Но для фото пары он выбрал такой кадр, где они оба были запечатлены чётко и выразительно — чем яснее, тем лучше. И, конечно, он убедился, что их кольца попали в кадр! С довольной улыбкой Ти ещё раз внимательно изучил три фотографии, прежде чем отправить их редактору журнала. Завершив работу, он отложил планшет, улёгся удобнее и притянул к себе тёплую, небольшую фигуру рядом. Голова Пича покоилась на его широкой груди — их тела идеально совпадали, делясь теплом друг с другом. Медленно и нежно Ти провёл пальцами по мягким волосам любимого, чей лёгкий аромат успокаивал разум и уносил последние остатки напряжения. На его губах появилась едва заметная улыбка, когда сон начал одолевать его. Это было именно то, о чём он рассказывал журналу во время интервью. Для него Пич был больше, чем просто партнёр. Пич был его любовником, его семьёй, его родственной душой. Он понял, что такое настоящая любовь… когда они действительно встретились. КОНЕЦ СПЕЦИАЛЬНОЙ ГЛАВЫ