Уроки анатомии

Самым паршивым в этот день стало то, что Дин не только опоздал в школу, но ещё и умудрился расшибить ногу на лестнице. Утро началось с дождя, который лил как из ведра, превращая дорогу в школу в настоящее испытание. Промокший до нитки, Дин бежал по скользким ступенькам, торопясь успеть к первому уроку, но его нога подкосилась на мокром бетоне. Резкая боль пронзила голень, а по колену поползла тонкая струйка крови, смешиваясь с каплями дождя на коже. Теперь вместо долгожданного урока плавания, который он обожал за ощущение свободы и прохладную воду бассейна, Дин сидел на жёсткой скамье в школьном медпункте. Комната была освещена тусклым светом, а запах антисептика витал в воздухе. На стене висели плакаты с анатомическими схемами и советами о здоровье, которые он уже успел рассмотреть вдоль и поперёк. Его мокрая куртка, брошенная на соседний стул, медленно стекала лужицей на пол. Ник, его друг, сидел рядом, нервно постукивая пальцами по краю стула. Он был на два года моложе Дина, но его серьёзное выражение лица и привычка всё контролировать делали его зрелым не по годам. Ник, как обычно, был одет неформально: кожаная куртка, рваные джинсы и потрёпанные кеды. Он не упустил шанс прочитать Дину лекцию о безопасности, размахивая руками и повторяя: — Ну как можно так неосторожно бегать по мокрым ступенькам? Ты же мог сломать не только ногу, но и шею! Дин, стиснув зубы от боли и раздражения, лишь отмахивался. Мысли резко перенесли его к тому, как он, в свои восемнадцать, всё ещё сидит в выпускном классе, окружённый «малолетками», как он их называл. Из-за семейных обстоятельств и частых переездов ему пришлось остаться на второй год, и теперь он чувствовал себя чужим среди этих ребят, которые казались такими… детскими. Они смеялись над шутками, которые он давно перерос, спорили о вещах, которые ему казались неважными, и даже их голоса звучали по-другому — выше, звонче. И всё же он радовался тому, что смог найти среди них Ника, с которым они разделили общие интересы и почти сразу сдружились. Первое, что их привлекло друг к другу, — это их неформальный стиль. Дин быстро нашёл в этом парне родственную душу, и, помимо школы, они удачно проводили время на разных тематических вечеринках и даже несколько раз устраивали посиделки на кладбище. Хотя Дину эта идея не очень нравилась, его привлекал готический стиль одежды, небрежные аксессуары и даже то, что он мог смело брать у мамы чёрный лак для ногтей и без зазрения совести красить ногти. К счастью, родители легко относились к увлечениям своего сына, понимая, что это обязательно пройдёт со временем. За окном медпункта продолжал лить дождь, стуча по подоконнику и создавая монотонный фон для его размышлений. Дин вздохнул, глядя на свои поцарапанные руки. Он мечтал о том, чтобы этот день поскорее закончился, но понимал, что впереди ещё долгие часы ожидания, нотаций и, возможно, даже звонка родителям. Его монотонные мысли прервал резкий звук открывающейся двери. Дин обернулся и замер, осматривая школьного медика, который буквально ворвался в кабинет. Мужчина выглядел так, будто только что вышел из шторма: его белый халат был промокшим до нитки, а тёмные, как смола, волосы прилипли ко лбу и вискам. Капли дождя медленно стекали по его лицу, оставляя мокрые следы на щеках и подбородке. Он явно торопился, но в его движениях чувствовались уверенность и опыт. Врач, не теряя ни секунды, направился к раковине, схватил полотенце и начал вытирать лицо и шею. Его руки двигались быстро, но аккуратно. Когда он добрался до волос, то слегка откинул голову назад, чтобы стряхнуть лишнюю воду, а затем аккуратно промокнул их полотенцем. Несмотря на то что он был мокрым и слегка взъерошенным, в его облике было что-то… внушительное. Дин не мог отвести глаз. Врач казался ему воплощением уверенности, профессионализма и дикой сексуальности. На вид ему было около тридцати лет, с резкими чертами лица, которые выдавали строгость, но в то же время — лёгкую усталость. Его глаза, синие, как осеннее небо, казались одновременно холодными и проницательными. На левой руке у него были часы с кожаным ремешком, которые выглядели дорого, но практично, а на шее — стетоскоп, который он снял и положил на стол, прежде чем подойти к Дину. — Ну, что у нас тут? — спросил врач, и его голос, низкий и спокойный, заставил Дина вздрогнуть. Молодой человек быстро одурманился этим взрослым мужчиной, и Дин почувствовал, как его щёки начали слегка гореть. Он резко вспомнил, что впервые видит этого человека. Раньше на его месте была миссис Кларк — пожилая женщина с добрыми глазами и всегда готовой чашкой чая для тех, кто жаловался на головную боль. Она была спокойной и материнской, но этот мужчина… он был совсем другим. — Я… я упал на лестнице, — пробормотал Дин, внезапно чувствуя себя неловко под пристальным взглядом врача. Тот кивнул, не отводя глаз, и начал осматривать ногу. Дин замер, стараясь не дышать слишком громко, пока врач ощупывал ушибленное место. — Как вас зовут? — медленно, не отрывая взгляда от больной ноги, спокойно, но уверенно произнёс доктор, будто уже видел сотни таких же случаев. — Я… Дин. Дин Винчестер, — пробормотал парень, чувствуя, как его голос слегка дрожит. Он старался не смотреть на врача, но периферическим зрением замечал, как тот слегка наклонился, чтобы лучше рассмотреть ушиб. — Дин Винчестер, — повторил доктор, словно пробуя имя на вкус. — Снимите штаны, пожалуйста. Дин почувствовал, как его лицо мгновенно заливается краской. Он не ожидал такого прямого указания и почему-то воспринял эту логичную просьбу доктора как некий приказ, от чего всё внутри приятно сжалось. Доктор встал, нагнувшись к маленькому столу, и начал доставать разные приспособления: бинты, вату, флаконы с жидкостями, которые звенели, когда он ставил их на металлический поднос. Его движения были точными и быстрыми. Растерявшийся Дин лишь встал с места, чувствуя, как его руки слегка дрожат. Он медленно расстегнул ремень и начал стягивать джинсы, стараясь не смотреть в сторону врача. Его нога, уже слегка опухшая и покрытая синяком, выглядела ещё более уязвимой. Дин почувствовал, как его сердце забилось быстрее, и он не мог понять, связано ли это с болью или с тем, что доктор теперь стоял рядом, готовый приступить к осмотру. — Присаживайтесь, — мягко, но уверенно сказал врач, указывая на кушетку. — Нужно обработать рану. Дин послушно опустился на край кушетки, чувствуя, как холодный воздух касается его кожи. Он старался не смотреть на доктора, но его взгляд всё равно скользил по его фигуре: широкие плечи, аккуратно закатанные рукава халата. Его руки, сильные и уверенные, двигались с лёгкостью, будто он знал каждую клеточку тела, к которому прикасался. — Это будет немного неприятно, — предупредил доктор, нанося на вату антисептик. Его голос стал более спокойным, но заботливым, что заставило Дина немного расслабиться. Когда холодная жидкость коснулась раны, Дин слегка вздрогнул, но старался не показывать, что ему больно. Он чувствовал, как его щёки продолжают гореть, и надеялся, что доктор не заметит его смущения. Однако, когда он рискнул опустить взгляд, то увидел, что врач смотрит на него с лёгкой улыбкой. — Всё в порядке, — сказал он, накладывая бинт. — Вы справляетесь лучше, чем большинство. Дин не знал, что ответить. Его мозг был переполнен смешанными чувствами: смущением, восхищением и лёгкой растерянностью. Он лишь кивнул, стараясь не выдать своих эмоций, но его зелёные глаза, яркие и выразительные, рассказывали всё, что он пытался скрыть. — Спасибо, — еле внятно ответил Дин, практически сжав зубы, когда доктор коснулся раны прохладной мазью. Сначала она легко пощекотала, а затем приятно начала обезболивать. Дин невольно сжал пальцы на краю кушетки, стараясь не показать, как сильно это его задело. Закончив с перевязкой, доктор встал, присел за свой стол и негромко произнёс: — Дин, рана у вас не глубокая, и дополнительного вмешательства врачей не требуется. Единственное — не помешало бы избегать физкультуры и бассейна до конца этой недели. И зайдите ко мне, пожалуйста, завтра утром на перевязку. Винчестер лишь кивнул, негромко поблагодарив обходительного доктора, и незамедлительно покинул кабинет. Только когда он услышал голос своего друга за спиной, то вспомнил, что Ник тоже был в кабинете. — Дин, с тобой всё хорошо? — спросил он, слегка нахмурившись. Дин облокотился о стену, на секунду прикрыл глаза, чувствуя лёгкое жжение в ноге. Его губы дрогнули в полуулыбке, когда он, наконец, ответил: — У нас новый доктор, да? — Ну, как видишь. А что такое, Винчестер? — с хитрой улыбкой спросил Ник. — Не говори, что он тебе понравился. — Ага, не то слово, понравился… Ты вообще его видел?! — Дин широко развёл руками, словно пытаясь передать масштаб своего восхищения. — Дин, он нас старше почти в два раза, — покачал головой Ник, скрестив руки на груди. — Да какая разница, Ник! Боже, он такой сексуальный! — Дин провёл рукой по волосам, явно взволнованный. — Без вариантов, чувак! Забей, он, доктор! А ты — обычный ученик. И не забывай, мы в школе! К тому же он точно не похож на педофила, — Ник говорил с лёгкой досадой, но в его глазах читалось беспокойство. — Очнись, Ник! Я прошлогодник! Мне уже есть восемнадцать лет, в отличие от тебя, — хмыкнул Дин, но его голос явно выдавал неуверенность. — Он-то этого не знает, — пожал плечами Ник. — Хах, спорим, уже знает? Он мою карту смотрел! — Дин подмигнул, пытаясь казаться уверенным, но его пальцы нервно постукивали по стене. — Всё равно эта идея мне не нравится, — с досадой произнёс Ник, хватая Дина за рукав куртки и в прямом смысле протягивая его в сторону класса. — Спорим? — Дин резко остановился, повернувшись к другу. Его глаза горели азартом. — Ты о чём, Дин? Тебе что, адреналин в голову ударил? — друг смотрел на него с явным неодобрением. — Он станет моим, — произнёс Дин с такой уверенностью, что Ник лишь возмущённо посмотрел на друга, покачал головой и оставил его стоять посреди коридора. Он пошагал вперёд, но, обернувшись, негромко прокричал: — У тебя ровно месяц. Уроки благополучно закончились. Выйдя из класса, Дин зашагал в сторону выхода, ловко обходя толпы школьников. Его мысли, однако, весь день крутились вокруг одного человека — молодого доктора. Те синие, пронзительные глаза, которые, казалось, видели его насквозь. Белая, словно мрамор, кожа, контрастировавшая с тёмными, чуть растрёпанными волосами. А эти пухлые губы — такие яркие на фоне светлого лица, что Дин невольно представлял, как они могли бы ощущаться на его собственных. Ему хотелось запустить пальцы в эти тёмные пряди, притянуть доктора ближе и погрузиться в дикий, страстный поцелуй. Винчестер удивлялся самому себе. То, что ему нравились парни, уже давно не было новостью. Он никогда не скрывал свою ориентацию и всегда относился к мнению окружающих с напускным безразличием. Но сейчас его удивляло другое: как он мог с первого взгляда так сильно очароваться взрослым мужчиной? Где-то в глубине подсознания Дин понимал, что в словах Ника могла быть доля правды. Ведь с чего бы взрослому доктору, работающему в школе, обращать внимание на ученика? Это было не просто неэтично — это могло повлечь за собой массу неприятных последствий как для доктора, так и для Дина. Но почему-то именно эта мысль о запретности ещё больше заводила его. Внутри Дина разгоралось чувство азарта, смешанное с лёгким вызовом. Он улыбнулся своим мыслям, окончательно решив, что завтра обязательно узнает, как зовут этого «секси — доктора». И, конечно, найдёт способ как можно дольше «жаловаться на здоровье», чтобы не упустить шанс снова оказаться рядом с ним. Ведь сегодня он явно растерялся и потерялся, но завтра всё будет иначе. Придя домой, Дин первым делом направился на кухню. Желудок настойчиво напоминал о себе, и он с благодарностью вспомнил маму, которая всегда заботилась о том, чтобы в доме было достаточно еды. Холодильник встретил его аппетитным разнообразием: там лежали остатки запечённой курицы, свежие овощи и ещё что-то, что Дин даже не стал разглядывать. Он быстро наложил себе порцию, стоя у стола, и буквально проглотил всё за несколько минут. Нога почти не болела, лишь лёгкое покалывание напоминало о дневных событиях. Сытный ужин немного успокоил его, но мысли всё равно не отпускали. Дин направился в свою комнату, бросил рюкзак на кровать и сел на край, уставившись в окно. За окном уже сгущались сумерки, и тишина дома контрастировала с шумом его мыслей. Он вдруг осознал, что никогда раньше так сильно не ждал школьного утра. Обычно школа была для него чем-то обыденным, даже скучным, но сейчас всё изменилось. Завтрашний день казался полным возможностей, и Дин чувствовал, как внутри него разгорается азарт. Он лёг на кровать, закинув руки за голову, и начал планировать. Завтра он обязательно узнает, как зовут доктора. Он уже решил, что найдёт способ задержаться в медпункте подольше, даже если для этого придётся немного приукрасить свои симптомы — это была единственная идея для более долгого разговора с ним. Мысль о том, что он снова увидит доктора, заставила его сердце биться чаще. Дин закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но в голове всё равно крутились планы и возможные сценарии. Он даже не заметил, как начал засыпать, убаюканный тишиной комнаты и усталостью после долгого дня.