Тепло наших сердец

Сеул сиял за окнами их секретной квартиры, когда день плавно перетёк в вечер. Джонхан стоял перед зеркалом в спальне, поправляя воротник шёлковой чёрной блузы, что струилась по его стройной фигуре, подчёркивая изящную шею и ключицы. Узкие брюки обтягивали его ноги, а на запястье поблёскивал тонкий браслет — подарок Сынчоля на их четвёртую годовщину. Он провёл пальцами по длинным тёмным волосам, касавшимся плеч, и улыбнулся своему отражению. Сегодня Сынчоль пообещал ему особенный вечер, и Джонхан чувствовал, как сердце слегка трепещет от предвкушения. Сынчоль появился в дверном проёме, одетый в тёмно-бордовую рубашку, расстёгнутую на верхние пуговицы, и чёрные брюки, что идеально сидели на его крепких бёдрах. Его тёмные волосы были слегка уложены назад, открывая лоб, а в глазах горела та самая мягкая сила, от которой Джонхан всегда млел. Он подошёл ближе, обхватив Джонхана за талию сзади, и прижался подбородком к его плечу, глядя на их отражение в зеркале. — Ты потрясающий, Хани, — голос Сынчоля был низким, с лёгкой хрипотцой, и его дыхание коснулось шеи Джонхана, заставив того тихо выдохнуть. — Самый красивый мужчина в мире. Джонхан улыбнулся, кладя руки поверх его ладоней и слегка сжимая их. — Это ты у нас красавец, Чоль, — шепнул он, поворачивая голову, чтобы коснуться губами его щеки. — Куда ты меня сегодня ведёшь? — Увидишь, любовь моя, — Сынчоль мягко развернул его к себе и поцеловал — медленно, нежно, но с обещанием чего-то большего. — Просто доверься мне. Они вышли из квартиры, спустились к машине, и Сынчоль, как всегда, открыл дверь для Джонхана, помогая ему сесть. Дорога была короткой, но уютной — тихая музыка лилась из колонок, а Сынчоль держал руку Джонхана в своей, иногда любовно перебирая его тонкие пальцы. Джонхан смотрел в окно, на огни Сеула, и чувствовал себя так, будто весь мир принадлежит только им двоим. Ресторан оказался небольшим, но роскошным заведением в районе Каннам, с панорамными окнами и видом на реку Хан. Когда они вошли, Джонхан заметил, что зал пуст — ни одного гостя, только мягкий свет свечей на столе в центре и официант, который тут же скрылся после того, как проводил их к месту. Джонхан приподнял бровь, глядя на Сынчоля с лёгким удивлением. — Ты что выкупил весь зал? — спросил он, садясь за стол, пока Сынчоль отодвигал для него стул. — Только для тебя, Хани, — Сынчоль сел напротив, его улыбка была тёплой, но с той властной уверенностью, что всегда его выдавала. — Хочу, чтобы этот вечер был нашим. Без лишних глаз. Джонхан почувствовал, как тепло растекается по груди. Он протянул руку через стол, и Сынчоль тут же взял её, поднося к губам и оставляя мягкий поцелуй на тыльной стороне ладони. — Ты слишком хорош, Чоль, — шепнул Джонхан, глядя на него с нежностью. — Даже спустя пять лет я не привык к тому, как ты меня балуешь. — Привыкай, любовь моя, — Сынчоль сжал его руку, его большой палец гладил тонкие пальцы Джонхана. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего. И я никогда не устану это доказывать. Ужин был простым, но изысканным — паста с трюфелями, бокал красного вина, фрукты на десерт. Они ели, болтая о мелочах — о том, как Сынчоль чуть не сжёг кухню на прошлой неделе, о том, как Джонхан скучал по их "деткам" из Seventeen во время поездки. Сынчоль слушал, не отрывая взгляда, и то и дело подливал ему вина или подкладывал кусочек еды, словно заботливый муж, которым он и был, хоть и не официально. Джонхан ловил его взгляд — тёмный, глубокий, полный любви — и чувствовал, как внутри всё сжимается от счастья. — Ты сегодня особенно красив, Хани, — сказал Сынчоль, откидываясь на спинку стула и разглядывая его. — Эта блуза… Она как вторая кожа на тебе. И твои волосы… Я до сих пор не верю, что ты мой. Джонхан улыбнулся, слегка наклоняя голову, чтобы длинные пряди скользнули по плечу. — А я до сих пор не верю, что заполучил такого мужчину, — ответил он тихо, и его голос был мягким, искренним. — Ты мой дом и моё всё Сынчоль встал, обошёл стол и протянул руку. — Потанцуем? — спросил он, и Джонхан кивнул, вложив свою ладонь в его широкую, тёплую руку. Тихая мелодия лилась из скрытых колонок, и они начали двигаться — медленно, в унисон, как будто делали это тысячу раз. Сынчоль обхватил Джонхана за талию, притягивая ближе, и тот положил руки ему на плечи, чувствуя твёрдость мышц под тканью рубашки. Их дыхание смешалось, а Сеул сиял за окнами, отражаясь в реке, как бесконечное звёздное небо. Сынчоль наклонился, коснувшись губами шеи Джонхана, и прошептал: — Я люблю тебя, Хани. Больше, чем могу выразить словами .— Я тоже люблю тебя, Чоли, — Джонхан закрыл глаза, растворяясь в этом моменте, в тепле его рук, в его запахе — древесном, с лёгкой ноткой мускуса. Они вернулись домой поздно, и едва дверь квартиры закрылась, напряжение, копившееся весь вечер, вырвалось наружу. Джонхан толкнул Сынчоля к стене у входа, прижимаясь к нему всем телом, и поцеловал — жадно, с жаром, впиваясь в его губы. Сынчоль ответил мгновенно, обхватывая его за талию и углубляя поцелуй, его язык скользнул внутрь, исследуя, дразня. Джонхан тихо застонал, чувствуя, как большие руки сжимают его, скользят под блузу, касаясь голой кожи. — Оставь рубашку, — шепнул он, отстраняясь на секунду, глаза блестели от желания. — Хочу тебя в ней. Сынчоль кивнул, растёгивая рубашку целиком, обнажая крепкий торс и кубики пресса, но оставляя её на плечах, как просил Джонхан. Они добрались до спальни, не разрывая контакта, и Сынчоль уложил Джонхана на кровать, нависая сверху. Его руки тут же принялись стягивать блузу и брюки с Джонхана, оставляя его голым, хрупким и прекрасным под собой. Джонхан выгнулся, когда губы Сынчоля нашли его шею, оставляя влажные следы, а затем засосы — красные, яркие на бледной коже, метки, которые он обожал. — Чоль… — выдохнул Джонхан, цепляясь за его плечи, пальцы впились в ткань рубашки. Сынчоль спустился ниже, целуя ключицы, обводя языком их изящный изгиб, и Джонхан задрожал, чувствуя, как жар заливает всё тело. Сынчоль достал смазку из тумбочки, выдавил её на пальцы и раздвинул стройные ноги Джонхана, начиная готовить его — медленно, нежно, с бесконечной заботой. Один палец вошёл легко, круговыми движениями растягивая его, затем второй, находя нужную точку, и Джонхан ахнул, выгибаясь навстречу. — Ты такой тесный, Хани, — Сынчоль наклонился, целуя его в губы, заглушая тихий стон. — Расслабься для меня. — Чоли… пожалуйста… — Джонхан кусал губы, чувствуя, как пальцы двигаются внутри, растягивая его всё сильнее. Третий палец заставил его вскрикнуть, но он тут же притянул Сынчоля ближе, целуя его жадно, пока тот шептал ласковые слова ему на ухо.Когда Джонхан был готов, Сынчоль убрал руку, смазал себя и вошёл — медленно, давая ему привыкнуть. Его толстый член заполнил Джонхана полностью, и тот ахнул, цепляясь за его спину, царапая кожу через рубашку. Сынчоль начал двигаться — сначала нежно, плавно, каждый толчок был точным, глубоким, но вскоре ритм стал голодным, страстным. Джонхан стонал, громко, не сдерживаясь, его голос дрожал от удовольствия. — Глубже, Чоль… сильнее… — умолял он, и Сынчоль подчинился, закидывая нежные ноги Джонхана себе на плечи. Угол сменился, член вошёл ещё глубже, задевая ту самую точку, и Джонхан закричал, извиваясь под ним, его пальцы гладили огромные плечи и бицепсы Сынчоля, сжимали его торс через распахнутую рубашку. — Ты потрясающий... Хани, — Сынчоль прорычал, ускоряясь, его толчки стали резкими, почти дикими. Шлепки бёдер о бёдра заполнили комнату, влажные, громкие, смешиваясь с их стонами. Он наклонился, оставляя новые засосы на шее и ключицах Джонхана, впиваясь зубами в нежную кожу, пока тот царапал ему спину, комкая ткань. — Чоль… быстрее… я… — Джонхан задрожал, чувствуя, как волны удовольствия накатывают всё сильнее. Он кончил первым, сжимаясь вокруг Сынчоля, сперма брызнула на его живот, а стон перешёл в крик. Сынчоль последовал за ним, изливаясь внутрь с низким рыком, заполняя его горячим семенем, и его бёдра дрогнули от разрядки. Они рухнули на кровать, тяжело дыша. Сынчоль притянул Джонхана к себе, укрыв одеялом, и поцеловал его в висок, гладя длинные волосы, влажные от пота. — Ты в порядке, Хани? — спросил он тихо, голос хриплый, но мягкий. — Лучше, чем в порядке, — Джонхан уткнулся ему в грудь, вдыхая его запах — теперь с ноткой секса, ещё более притягательный. — Ты просто невероятен, Чхве Сынчоль — Только для тебя, любовь моя, — усмехнулся Чоль, прижимая его ближе. Они лежали так, обнявшись, пока Сеул сиял за окнами. Джонхан чувствовал тепло его тела, биение его сердца, и знал, что этот мужчина — его всё. Сынчоль гладил его спину, перебирая пальцы Джонхана, и шепнул: — Спасибо за этот вечер, Хани. — Спасибо тебе, дорогой — Джонхан поднял голову, целуя его в губы — медленно, с любовью. — Спасибо тебе за всё. Ночь укрыла их тишиной, но их тепло друг друга было сильнее любого света. Это был их вечер, их любовь, их мир — и ничего больше не нужно.