Спеши любить

После школы я собирался в самый обычный Университет Санкт-Петербурга. Отец хотел, чтобы я как сыновья других деловых людей поступил в СПбГУ, Санкт-Петербургский государственный университет. Благо с моими оценками это было невозможно. Не то чтобы я учился плохо — просто не уделял учёбе особого внимания и получал недостаточно высокие баллы для того, что бы претендовать на поступление в один из университетов «Лиги Плюща». В выпускном классе я всё ещё не знал наверняка, примут ли меня в самый бестолковый Университет Санкт-Петербурга, но там некогда учился мой отец, и он мог использовать кое-какие связи. Вернувшись домой на выходные я встретил отца, тот решил подробно изложить мне свой план. Занятия в школе начались всего неделю назад, папа приехал погостить в честь нового учебного года. —Полагаю, тебе следует закорешиться с каким-то отличником из твоей школы, — сквозь довольно грамотную речь, иногда проскакивали жаргонные фразы. Он как-никак отсидел, и ему это было позволительно (вы не подумайте, что я хвастаюсь тем, что мой отец отсидел. Наоборот, я бы многое отдал, лишь бы не видеть этого кошмара, и не присутствовать в суде. Меня уж очень пугают люди, которые кичатся тем, что кто-то из родственников отсидел, и говорят мол: «ещё раз тронешь меня, и я позвоню своему дяде, он отсидел.» я считаю это глупым.) — во-первых это неплохо на тебя повлияет, когда ты окончишь школу. Кстати, твоя мать со мной согласна. Мама с полным ртом гороха кивнула. Когда говорил отец, она по большей части молчала и подмигивала мне. Кажется ей было приятно наблюдать за моими мучениями. — По-моему, со мной никто просто так общаться не будет, — ответил я. Несомненно, я был самым богатым парнем в школе, но, увы, не самым популярным. Эта честь принадлежала Арсению Попову, моему лучшему другу. Он был красивым, стройным и добрым. Короче говоря, классный парень. Даже имя подходящее «Арсений». — не сомневаюсь, что будет, — немедленно возразил отец.— Мы, Матвиенко, мы хорошие люди. Вот ещё одна причина, по которой я не любил проводить время с отцом. Во время своих недолгих визитов он пытался сделать из меня миниатюрную версию себя любимого. Я рос в общем-то без него, но не особенно тосковал. Это был наш первый разговор за несколько недель. По телефону он редко со мной общался. — А если я сам не хочу? Отец положил вилку с куском свиной отбивной и окинул меня сердитым взглядом. Он ходил в строгом костюме, невзирая на жару, и оттого казался ещё более грозным. К слову сказать, отец всегда ходил в костюме. — а мне кажется, — с нажимом произнёс он, — что это неплохая идея. Я знал: если отец заговорил подобным тоном, вопрос решён. Таков был порядок в моей семье. Его слово — закон. На самом же деле я хоть и согласился, но без особого желания. Мне не хотелось тратить время. Но опять-таки я понимал, что отец прав. Мне нужно было приложить усилия, чтобы поступить в университет. Я чёрт возьми ничем не блистал. Я не был хорошим спортсменом, не был умным, не был хорошим человеком. Я пролежал всю ночь без сна, медленно проникаясь осознанием собственного ничтожества. Спасибо, папа. На следующее утро я зашёл в кабинет и подошёл к Ире Кузнецовой. Она была странной, зато хорошо училась. Она сидела в первом ряду и поднимала руку каждый раз, когда учитель задавал вопрос. Если её вызывали, Ира почти всегда отвечала правильно и смотрела по сторонам с самодовольной улыбкой, как бы демонстрируя своё интеллектуальное превосходство. Мы же с Шастуном обстреливали её жёванной бумагой, когда учитель не смотрел. Оксана — другое дело. Она тоже хорошо училась. Единственный минус — она была некрасива и вдобавок за лето поправилась на пару килограммов. Оценив ситуацию, я решил, что шанс у меня всё-таки есть. На кону стояло будущее, поэтому был выработан план. Антон немедленно согласился помочь. Время шло, близился школьный праздник. Я не знал с кем пойти туда так как совершенно недавно расстался со своей бывшей девушкой, и не был готов к новым отношениям. Я обзвонил несколько подружек, но их уже пригласили более хорошие ребята. Я запаниковал и начал разбираться в ситуации, думая, что мне делать. Благо мой телефон завибрировал от сообщения, включив его я увидел сообщение от нашей с парнями группы «Придурки». Открыв её я увидел переписку «Арс» Ребят, кто пойдёт на школьный праздник? «Шастун-долбоёб» Я не пойду. Мне лень, да и делать там нечего «Шастун-долбоеб» А ты пойдёшь? «Арс» Конечно, я уже подбираю себе костюм. Выбор сложный «Шастун-долбоеб» Вот ты скажи мне, нахуя? Тебе итак любая девушка даст. «Шастну-долбоёб» Даже я бы дал…) «Арс» «понятно всё с тобой, придурок» Антон любил гейские шутки, а Арс любил материть Антона. Это объединяло их, за это собственно я их и любил. Как только я вникся в диалог, пришло новое сообщение «Шастун-долбоёб» «Сам придурок.» «Шастун-долбоёб» «Серый, а ты пойдёшь?» «Вы» «Я? Я бы пошёл, да нес кем» «Шастун-долбоёб» «А ты с Арсом пойди» «Арс» «смешно» «Шастун-долбоёб» «обиженка» «Вы» «не, я с Арсом не хочу. Мне не нравится чувствовать себя третьим лишним и смотреть на то, как он сосётся с очередной девушкой» «Арс» «не завидуй» «Шастун-долбоёб» «Вот и не надо с ним идти. Пойдём со мной пиво пить?» «Вы» «Давай. Кстати, ты знаешь, что я тебя обожаю?» «Шастун-долбоёб» «Знаю конечно. Кстати, с тебя пиво ;)» «Вы» «Скотина» «Арс» «Хаха, придурки» Стоило ли мне говорить, что название этой группе дал Арс? Он не использовал в своем лексиконе ничего кроме «придурки», и это делала его довольно интересным человеком. Не смотря на свою красоту, он любил читать, и был довольно грамотным. Несмотря на все его положительные качества, Серёжа больше всего любил Антона. Тот был ласковым и нежным, любил шутить и проводить время с Матвиенко, ласково называя его «Серёжкой» Время шло, а концерт был всё ближе и ближе. Вот настал тот «долгожданный» момент начала концерта. Арс ушёл, а мы с Антоном пошли, вернее должны были пойти. Исходя из этого я написал ему «Вы» «Шаст, идём на пьянку? У меня есть несколько банок пива; }» «Шастун-долбоёб» «встретимся на нашем месте)» Стоит сказать, что своим местом они называли ограждение трассы. Они обещали сидеть там и обсуждать всякое-разное. Спустя пол часа Серёжа пришёл на их место, там уже сидел Антон, медленно потягивая едкий дым из сигареты. Повернув голову он увидел улыбку Серёжи и встрепенулся — здорово! — протянул он, откидывая сигарету. Паренёк подошёл к нему и протянул пакет с пивом — держи) — он улыбнулся, беря банку из его рук. Матвиенко открыл её, та издала щелчок, и из неё повалил дымок. — Серёж, ну ты чего? Присаживайся — сказал он, хлопая по месту рядом с собой. Серёжа послушно сел и приобнял друга за спину, уложив кисть на плечо. — ты как? — спросил он, цедя напиток из жестяной банки — да нормально Серёж, нормально. — произнёс он в улыбке. — я вот думаю… Чего мы сидим на трассе? Может ещё куда пойдём? Я знаю тут одно место. На заброшке…— говорит он не останавливаясь, словно Серёжа щас встанет, обматерит его и уйдёт. Антон кажется выглядит взволнованным. — хм…— Серёжа задумался, перевёл свой пытливый взгляд на Антона, и сразу же расплылся в улыбке. Антон был расстеряным, но внутри счастливым. Поэтому Серёжа встал и пошёл в сторону, откуда они пришли. Пройдя несколько метров он обернулся на растерянного парня — ну ты чего сидишь? Пошли в твою заброшку. — хмыкнул он и возобновил шаг. Антон пару секунд подумал и стал с бордюра, догоняя Серёжу. Стоило сказать, что ноги у Антона были как у цапли, и он буквально за несколько шагов догнал Серёжу, дав ему подзатыльник — это тебя за то, что напугал. — он улыбнулся и отошёл подальше, боясь увидеть гнев Серёжи, но что тот, лишь хмыкнул и произнёс — Справедливо). Парни дошли до заброшки, допив пиво. Они удобненько сели и начали разговаривать обо всём подряд. Как вдруг Антон встрепенулся и протянул: — Сереееееж…— от этого ласкового тона, Серёжа улыбнулся, закатив глаза. — ну чего тебе? — для улыбающегося человека, спросил он довольно глупо. Одним словом диссонанс. — давай во что-то поиграем? Например в правду или действие) — он подмигнул и устроил медленные потягушки, издали напоминая Серёже котёнка. — ну давай… Но чур я первый! — сказал он начиная что-то выдумывать. Шастун на это кивнул. — правда или действие? — спросил он, глядя на Антона. Тот задумался — давай правду… Мне нечего терять. Серёжа усмехнулся и продолжил. — расскажи мне о шрамах на твоём теле. — Антон поднял на него взгляд, снова выглядя растерянным. — не молчи. Я их видел. Я про те, что на бедре. Они умышленные, да? — да…— только и ответил Антон, замолкая. Спустя несколько минут он поднял взгляд на Серёжу, и произнёс, несмотря на прошлое недопонимание. — Серёж, правда или действие? — действие — в тон ему ответил Серёжа, и улыбнулся во все зубы. — я щас такое тебе придумаю… Смотри, ты должен сходить к Позовым, и позвать Диму на прогулку, идёт? — Сука… Шастун, ты долбоеб. — Антон усмехнулся и уже через пару минут они пошли по домам. Было ли им весело? Определённо. Этот вечер был весёлым? Без сомнений. Я стеснялся идти на прогулку с тем милым парнем? Да. В свои годы я был очень стеснительным. Конечно, это не мешало мне быть грозой района. Но с человеком, который обращается только к Богу, мне было тяжело общаться. От одного взгляда на него, я каялся во всех своих грехах, а их было довольно много. Прийдя домой я хлопнул дверью и сел на диван. Думать мне нравится, а обдумывать эту ситуацию не очень. Казалось бы, всё просто. Но это же Дима Позов! Сын Тимура позова — злобного священника! Ну или только мне он казался злобным. В любом случае, исключено. Меня поднимут на смех! Я провёл остаток вечера, взвешивая все «за» и «против». Долго колебался, но в итоге выбор стал очевиден. Придётся пригласить Диму на прогулку. Я принялся расхаживать по комнате, изобретая наилучший способ. Я сидел в своей комнате и сходил с ума при мысли о том, что Дима, возможно, откажется от моей компании. Я почти не спал в ту ночь впервые в жизни. Полагаю, до сих пор ни одна живая душа вообще не задумывалась о том, чтобы пригласить Позова на прогулку. Я собирался поговорить с ней утром, пока хватает духу, но Дима не явился в школу. Я сообразил, что он, как обычно, работает в приюте. Мы тоже порой пытались улизнуть с уроков под этим предлогом, но директор верил только Диме. Он знал, что он действительно будет читать детям или мастерить с ними поделки, а не смоется в кафешку. Такое и предположить было невозможно. — ты уже позвал Позова на прогулку?) — спросил меня Антон на перемене. Он прекрасно знал, что нет. Хотя он и был моим лучшим другом, но иногда всё же не упускал случая подколоть. — пока нет, — ответил я, — но скоро позову. Вот что это был за день?. Последний урок тянулся бесконечно. Как только прозвенел звонок, я воодушевился. После я рванул изо всех сил. Пробежал метров сто, и у меня закололо в боку. Пришлось сбавить темп, потом стало по-настоящему больно, так что я заковылял, согнувшись, как Квазимодо. Мне показалось, что за спиной раздался ввизгливый смех паренька из моей школы. Я обернулся, одновременно пытаясь умерить боль импровизированным массажем, но никого не увидел. Подлый ублюдок. Я заковырял быстрее и вскоре оказался возле дома Димы. К тому времени я весь вспотел (рубашка промокла насквозь) и хрипло дышал. Поднялся на крыльцо, собрался с духом и постучал. Что-то мне подсказывало, что дверь откроет его отец. Но я увидел не Тимура, а Диму; впервые в жизни он предстал передо мной как нормальный человек — в джинсах и рубашке, он выглядел куда непренужденнее, чем обычно. — Серёжа, вот сюрприз, — сказал он, отворив. Дима всегда и всех был рад видеть, в том числе меня, хотя сейчас мой вид мог бы испугать. — Ты что, бежал? — спросила она. — Нет, — соврал я, вытирая лоб. К счастью, боль в боку утихла. — У тебя вся рубашка мокрая. — Ах это… Ничего страшного. Просто иногда я сильно потею. — Может, тебе следует обратиться к врачу? — нет-нет, всё в порядке. — всё равно я за тебя помолюсь, — с улыбкой сказал Дима. Он вечно за кого-нибудь молился. Настала и моя очередь. — Спасибо, — отозвался я. Он потупился и переступил с ноги на ногу. — Я бы пригласил тебя в дом, но папа уехал. Он не разрешает впускать незнакомцев в дом, когда его нет. — Никаких проблем, — мрачно сказал я. — Можно поговорить и здесь Я бы, конечно, и предпочёл войти. — Хотешь лимонад? — предложил Дима. — я только что приготовил. — С радостью. — Сейчас принесу. — он вернулся в дом, оставив дверь приоткрытой, так что я смог заглянуть в комнату. Маленькая, но опрятная, у одной стены пианино, у другой — кушетка. Крошечный вентилятор в углу. На кофейном столике книги, и в том числе Библия, раскрытая на Евангелии от Луки. Дима принёс лимонад, и мы сели на веранде. Я нередко видел, как он сидит здесь по вечерам с отцом. Мы уселись, и я тут же заметил соседку Позовых, она махала нам через дорогу. Дима поприветствовал её в ответ, а я отодвинулся вместе с креслом, чтобы соседка не заметила моего лица. Пусть я и собирался позвать Диму на прогулку, не хотелось чтобы кто-то застукал меня здесь. — Что ты делаешь? — поинтересовался Дима. — зачем пересел на солнце? — Люблю, когда жарко, — соврал я. Дима был прав. Лучи прожигали сквозь рубашку, так что вскоре я снова вспотел. — Ну, если хочешь…— произнёс он, улыбнувшись. — Итак, о чём ты хотел со мной поговорить? Я сделал глубокий вдох, чтобы собраться с силами, но никак не мог решиться. — Значит, ты сегодня работал в приюте? Дима с любопытством взглянул на меня: — Нет. Мы с отцом ездили к врачу. — Он в порядке? — Да. Вполне здоров. Я кивнул. Мне всё-таки недоставало смелости. — Прекрасный день, — сказал я, чтобы потянуть время. — Да. — Жарковато… — потому что ты сидишь на солнце. Я снова оглянулся, чувствуя, как нарастает напряжение: — Держу пари, на небе ни единого облачка. Дима не ответил, и мы несколько секунд сидели молча. — Серёж, — Нэнаконец сказал он, — ты ведь пришёл не за тем, что бы поговорить о погоде? — В общем, да. — Что тебе нужно? Настал момент истины. Я откашлялся — Ну… Я хотел спросить, ты занят сегодня? — хм… Смотря для чего — я хотел бы позвать тебя на прогулку. — О! — сказал он. Судя по тону, Дима вообще не подозревал о том, что я могу позвать её на прогулку. Я заёрзал в ожидании ответа. — Честно говоря, я даже не задумываюсь о прогулках с кем-то кроме отца, — произнёс он. — Но если бы кто-нибудь тебя пригласил, ты пошел бы? Дима ненадолго задумался — Не знаю…— ответил он. — Наверное. У меня ещё никогда не было друзей. Я никогда ни с кем не гулял. — Это весело, — бодро сказал я. — Конечно, не слишком, но всё-таки… Дима улыбнулся, услышав это. — Я должен спросить у отца. Но если он разрешит, то, наверное, я пойду. На дереве у крыльца внезапно зачирикала птица, как бы намекая, что мне здесь делать нечего. Я попытался успокоиться. Всего два дня назад даже вообразить себе не мог ничего подобного, а сегодня сидел и прислушался к звукам собственного голоса, произносившего роковые слова: -хочешь пойти на прогулку со мной? Судя по всему, Дима удивился. Возможно предположил, что его хочет позвать кто-то другой, а я всего лишь играю роль посредника. Иногда подростки отправляют друзей, так сказать, прощупать почву, чтобы не получить отказ лично. Пусть Дима и не походил на обычных подростков, он скорее всего была знакома с подобной тактикой хотя бы теоретически. Вместо того чтобы ответить сразу, Дима надолго отвела взгляд. Я испытал неприятную тяжесть в животе, поскольку не сомневался, что услышу отказ. Я на протяжении всей своей жизни дразнил его, обзывал его отца прелюбодеем, смеялся над ним за глаза. Но как только я начал вспоминать это всё, она повернулась и снова взглянула на меня. На её губах играла лёгкая улыбка. — Я согласен, но при одном условии. Я собрался с духом, искренне надеясь, что Дима не потребует ничего ужасного. — Каком? После школы я собирался в самый обычный Университет Санкт-Петербурга. Отец хотел, чтобы я как сыновья других деловых людей поступил в СПбГУ, Санкт-Петербургский государственный университет. Благо с моими оценками это было невозможно. Не то чтобы я учился плохо — просто не уделял учёбе особого внимания и получал недостаточно высокие баллы для того, что бы претендовать на поступление в один из университетов «Лиги Плюща». В выпускном классе я всё ещё не знал наверняка, примут ли меня в самый бестолковый Университет Санкт-Петербурга, но там некогда учился мой отец, и он мог использовать кое-какие связи. Вернувшись домой на выходные я встретил отца, тот решил подробно изложить мне свой план. Занятия в школе начались всего неделю назад, папа приехал погостить в честь нового учебного года. —Полагаю, тебе следует закорешиться с каким-то отличником из твоей школы, — сквозь довольно грамотную речь, иногда проскакивали жаргонные фразы. Он как-никак отсидел, и ему это было позволительно (вы не подумайте, что я хвастаюсь тем, что мой отец отсидел. Наоборот, я бы многое отдал, лишь бы не видеть этого кошмара, и не присутствовать в суде. Меня уж очень пугают люди, которые кичатся тем, что кто-то из родственников отсидел, и говорят мол: «ещё раз тронешь меня, и я позвоню своему дяде, он отсидел.» я считаю это глупым.) — во-первых это неплохо на тебя повлияет, когда ты окончишь школу. Кстати, твоя мать со мной согласна. Мама с полным ртом гороха кивнула. Когда говорил отец, она по большей части молчала и подмигивала мне. Кажется ей было приятно наблюдать за моими мучениями. — По-моему, со мной никто просто так общаться не будет, — ответил я. Несомненно, я был самым богатым парнем в школе, но, увы, не самым популярным. Эта честь принадлежала Арсению Попову, моему лучшему другу. Он был красивым, стройным и добрым. Короче говоря, классный парень. Даже имя подходящее «Арсений». — не сомневаюсь, что будет, — немедленно возразил отец.— Мы, Матвиенко, мы хорошие люди. Вот ещё одна причина, по которой я не любил проводить время с отцом. Во время своих недолгих визитов он пытался сделать из меня миниатюрную версию себя любимого. Я рос в общем-то без него, но не особенно тосковал. Это был наш первый разговор за несколько недель. По телефону он редко со мной общался. — А если я сам не хочу? Отец положил вилку с куском свиной отбивной и окинул меня сердитым взглядом. Он ходил в строгом костюме, невзирая на жару, и оттого казался ещё более грозным. К слову сказать, отец всегда ходил в костюме. — а мне кажется, — с нажимом произнёс он, — что это неплохая идея. Я знал: если отец заговорил подобным тоном, вопрос решён. Таков был порядок в моей семье. Его слово — закон. На самом же деле я хоть и согласился, но без особого желания. Мне не хотелось тратить время. Но опять-таки я понимал, что отец прав. Мне нужно было приложить усилия, чтобы поступить в университет. Я чёрт возьми ничем не блистал. Я не был хорошим спортсменом, не был умным, не был хорошим человеком. Я пролежал всю ночь без сна, медленно проникаясь осознанием собственного ничтожества. Спасибо, папа. На следующее утро я зашёл в кабинет и подошёл к Ире Кузнецовой. Она была странной, зато хорошо училась. Она сидела в первом ряду и поднимала руку каждый раз, когда учитель задавал вопрос. Если её вызывали, Ира почти всегда отвечала правильно и смотрела по сторонам с самодовольной улыбкой, как бы демонстрируя своё интеллектуальное превосходство. Мы же с Шастуном обстреливали её жёванной бумагой, когда учитель не смотрел. Оксана — другое дело. Она тоже хорошо училась. Единственный минус — она была некрасива и вдобавок за лето поправилась на пару килограмм. Оценив ситуацию, я решил, что шанс у меня всё-таки есть. На кону стояло будущее, поэтому был выработан план. Антон немедленно согласился помочь. Время шло, близился школьный праздник. Я не знал с кем пойти туда так как совершенно недавно расстался со своей бывшей девушкой, и не был готов к новым отношениям. Я обзвонил несколько подружек, но их уже пригласили более хорошие ребята. Я запаниковал и начал разбираться в ситуации, думая, что мне делать. Благо мой телефон завибрировал от сообщения, включив его я увидел сообщение от нашей с парнями группы «Придурки». Открыв её я увидел переписку «Арс» Ребят, кто пойдёт на школьный праздник? «Шастун-долбоёб» Я не пойду. Мне лень, да и делать там нечего «Шастун-долбоеб» А ты пойдёшь? «Арс» Конечно, я уже подбираю себе костюм. Выбор сложный «Шастун-долбоеб» Вот ты скажи мне, нахуя? Тебе итак любая девушка даст. «Шастну-долбоёб» Даже я бы дал…) «Арс» «понятно всё с тобой, придурок» Антон любил гейские шутки, а Арс любил материть Антона. Это объединяло их, за это собственно я их и любил. Как только я вникся в диалог, пришло новое сообщение «Шастун-долбоёб» «Сам придурок.» «Шастун-долбоёб» «Серый, а ты пойдёшь?» «Вы» «Я? Я бы пошёл, да нес кем» «Шастун-долбоёб» «А ты с Арсом пойди» «Арс» «смешно» «Шастун-долбоёб» «обиженка» «Вы» «не, я с Арсом не. хочу.Мне не нравится чувствовать себя третьим лишним и смотреть на то, как он сосётся с очередной девушкой» «Арс» «не завидуй» «Шастун-долбоёб» «Вот и не надо с ним идти. Пойдём со мной пиво пить?» «Вы» «Давай. Кстати, ты знаешь, что я тебя обожаю?» «Шастун-долбоёб» «Знаю конечно. Кстати, с тебя пиво ;)» «Вы» «Скотина» «Арс» «Хаха, придурки» Стоило ли мне говорить, что название этой группе дал Арс? Он не использовал в своем лексиконе ничего кроме «придурки», и это делала его довольно интересным человеком. Не смотря на свою красоту, он любил читать, и был довольно грамотным. Несмотря на все его положительные качества, Серёжа больше всего любил Антона. Тот был ласковым и нежным, любил шутить и проводить время с Матвиенко, ласково называя его «Серёжкой» Время шло, а концерт был всё ближе и ближе. Вот настал тот «долгожданный» момент начала концерта. Арс ушёл, а мы с Антоном пошли, вернее должны были пойти. Исходя из этого я написал ему «Вы» «Шаст, идём на пьянку? У меня есть несколько банок пива; }» «Шастун-долбоёб» «встретимся на нашем месте)» Стоит сказать, что своим местом они называли ограждение трассы. Они обещали сидеть там и обсуждать всякое-разное. Спустя пол часа Серёжа пришёл на их место, там уже сидел Антон, медленно потягивая едкий дым из сигареты. Повернув голову он увидел улыбку Серёжи и встрепенулся — здорово! — протянул он, откидывая сигарету. Паренёк подошёл к нему и протянул пакет с пивом — держи) — он улыбнулся, беря банку из его рук. Матвиенко открыл её, та издала щелчок, и из неё повалил дымок. — Серёж, ну ты чего? Присаживайся — сказал он, хлопая по месту рядом с собой. Серёжа послушно сел и приобнял друга за спину, уложив кисть на плечо. — ты как? — спросил он, цедя напиток из жестяной банки — да нормально Серёж, нормально. — произнёс он в улыбке. — я вот думаю… Чего мы сидим на трассе? Может ещё куда пойдём? Я знаю тут одно место. На заброшке…— говорит он не останавливаясь, словно Серёжа щас встанет, обматерит его и уйдёт. Антон кажется выглядит взволнованным. — хм…— Серёжа задумался, перевёл свой пытливый взгляд на Антона, и сразу же расплылся в улыбке. Антон был расстеряным, но внутри счастливым. Поэтому Серёжа встал и пошёл в сторону, откуда они пришли. Пройдя несколько метров он обернулся на растерянного парня — ну ты чего сидишь? Пошли в твою заброшку. — хмыкнул он и возобновил шаг. Антон пару секунд подумал и стал с бордюра, догоняя Серёжу. Стоило сказать, что ноги у Антона были как у цапли, и он буквально за несколько шагов догнал Серёжу, дав ему подзатыльник — это тебя за то, что напугал. — он улыбнулся и отошёл подальше, боясь увидеть гнев Серёжи, но что тот, лишь хмыкнул и произнёс — Справедливо). Парни дошли до заброшки, допив пиво. Они удобненько сели и начали разговаривать обо всём подряд. Как вдруг Антон встрепенулся и протянул: — Сереееееж…— от этого ласкового тона, Серёжа улыбнулся, закатив глаза. — ну чего тебе? — для улыбающегося человека, спросил он довольно глупо. Одним словом диссонанс. — давай во что-то поиграем? Например в правду или действие) — он подмигнул и устроил медленные потягушки, издали напоминая Серёже котёнка. — ну давай… Но чур я первый! — сказал он начиная что-то выдумывать. Шастун на это кивнул. — правда или действие? — спросил он, глядя на Антона. Тот задумался — давай правду… Мне нечего терять. Серёжа усмехнулся и продолжил. — расскажи мне о шрамах на твоём теле. — Антон поднял на него взгляд, снова выглядя растерянным. — не молчи. Я их видел. Я про те, что на бедре. Они умышленные, да? — да…— только и ответил Антон, замолкая. Спустя несколько минут он поднял взгляд на Серёжу, и произнёс, несмотря на прошлое недопонимание. — Серёж, правда или действие? — действие — в тон ему ответил Серёжа, и улыбнулся во все зубы. — я щас такое тебе придумаю… Смотри, ты должен сходить к Позовым, и позвать Диму на прогулку, идёт? — Сука… Шастун, ты долбоеб. — Антон усмехнулся и уже через пару минут они пошли по домам. Было ли им весело? Определённо. Этот вечер был весёлым? Без сомнений. Я стеснялся идти на прогулку с тем милым парнем? Да. В свои годы я был очень стеснительным. Конечно, это не мешало мне быть грозой района. Но с человеком, который обращается только к Богу, мне было тяжело общаться. От одного взгляда на него, я каялся во всех своих грехах, а их было довольно много. Прийдя домой я хлопнул дверью и сел на диван. Думать мне нравится, а обдумывать эту ситуацию не очень. Казалось бы, всё просто. Но это же Дима Позов! Сын Тимура позова — злобного священника! Ну или только мне он казался злобным. В любом случае, исключено. Меня поднимут на смех! Я провёл остаток вечера, взвешивая все «за» и «против». Долго колебался, но в итоге выбор стал очевиден. Придётся пригласить Диму на прогулку. Я принялся расхаживать по комнате, изобретая наилучший способ. Я сидел в своей комнате и сходил с ума при мысли о том, что Дима, возможно, откажется от моей компании. Я почти не спал в ту ночь впервые в жизни. Полагаю, до сих пор ни одна живая душа вообще не задумывалась о том, чтобы пригласить Позова на прогулку. Я собирался поговорить с ней утром, пока хватает духу, но Дима не явился в школу. Я сообразил, что он, как обычно, работает в приюте. Мы тоже порой пытались улизнуть с уроков под этим предлогом, но директор верил только Диме. Он знал, что он действительно будет читать детям или мастерить с ними поделки, а не смоется в кафешку. Такое и предположить было невозможно. — ты уже позвал Позова на прогулку?) — спросил меня Антон на перемене. Он прекрасно знал, что нет. Хотя он и был моим лучшим другом, но иногда всё же не упускал случая подколоть. — пока нет, — ответил я, — но скоро позову. Вот что это был за день?. Последний урок тянулся бесконечно. Как только прозвенел звонок, я воодушевился. После я рванул изо всех сил. Пробежал метров сто, и у меня закололо в боку. Пришлось сбавить темп, потом стало по-настоящему больно, так что я заковылял, согнувшись, как Квазимодо. Мне показалось, что за спиной раздался ввизгливый смех паренька из моей школы. Я обернулся, одновременно пытаясь умерить боль импровизированным массажем, но никого не увидел. Подлый ублюдок. Я заковырял быстрее и вскоре оказался возле дома Димы. К тому времени я весь вспотел (рубашка промокла насквозь) и хрипло дышал. Поднялся на крыльцо, собрался с духом и постучал. Что-то мне подсказывало, что дверь откроет его отец. Но я увидел не Тимура, а Диму; впервые в жизни он предстал передо мной как нормальный человек — в джинсах и рубашке, он выглядел куда непренужденнее, чем обычно. — Серёжа, вот сюрприз, — сказал он, отворив. Дима всегда и всех был рад видеть, в том числе меня, хотя сейчас мой вид мог бы испугать. — Ты что, бежал? — спросила она. — Нет, — соврал я, вытирая лоб. К счастью, боль в боку утихла. — У тебя вся рубашка мокрая. — Ах это… Ничего страшного. Просто иногда я сильно потею. — Может, тебе следует обратиться к врачу? — нет-нет, всё в порядке. — всё равно я за тебя помолюсь, — с улыбкой сказал Дима. Он вечно за кого-нибудь молился. Настала и моя очередь. — Спасибо, — отозвался я. Он потупился и переступил с ноги на ногу. — Я бы пригласил тебя в дом, но папа уехал. Он не разрешает впускать незнакомцев в дом, когда его нет. — Никаких проблем, — мрачно сказал я. — Можно поговорить и здесь Я бы, конечно, и предпочёл войти. — Хотешь лимонад? — предложил Дима. — я только вто приготовил. — С радостью. — Сейчас принесу. — он вернулся в дом, оставив дверь приоткрытой, так что я смог заглянуть в комнату. Маленькая, но опрятная, у одной стены пианино, у другой — кушетка. Крошечный вентилятор в углу. На кофейном столике книги, и в том числе Библия, раскрытая на Евангелии от Луки. Дима принёс лимонад, и мы сели на веранде. Я нередко видел, как он сидит здесь по вечерам с отцом. Мы уселись, и я тут же заметил соседку Позовых, она махала нам через дорогу. Дима поприветствовал её в ответ, а я отодвинулся вместе с креслом, чтобы соседка не заметила моего лица. Пусть я и собирался позвать Диму на прогулку, не хотелось чтобы кто-то застукал меня здесь. — Что ты делаешь? — поинтересовался Дима. — зачем пересел на солнце? — Люблю, когда жарко, — соврал я. Дима был прав. Лучи прожигали сквозь рубашку, так что вскоре я снова вспотел. — Ну, если хочешь…— произнёс он, улыбнувшись. — Итак, о чём ты хотел со мной поговорить? Я сделал глубокий вдох, чтобы собраться с силами, но никак не мог решиться. — Значит, ты сегодня работал в приюте? Дима с любопытством взглянул на меня: — Нет. Мы с отцом ездили к врачу. — Он в порядке? — Да. Вполне здоров. Я кивнул. Мне всё-таки недоставало смелости. — Прекрасный день, — сказал я, чтобы потянуть время. — Да. — Жарковато… — потому что ты сидишь на солнце. Я снова оглянулся, чувствуя, как нарастает напряжение: — Держу пари, на небе ни единого облачка. Дима не ответил, и мы несколько секунд сидели молча. — Серёж, — Нэнаконец сказал он, — ты ведь пришёл не за тем, что бы поговорить о погоде? — В общем, да. — Что тебе нужно? Настал момент истины. Я откашлялся — Ну… Я хотел спросить, ты занят сегодня? — хм… Смотря для чего — я хотел бы позвать тебя на прогулку. — О! — сказал он. Судя по тону, Дима вообще не подозревал о том, что я могу позвать её на прогулку. Я заёрзал в ожидании ответа. — Честно говоря, я даже не задумываюсь о прогулках с кем-то кроме отца, — произнёс он. — Но если бы кто-нибудь тебя пригласил, ты пошел бы? Дима ненадолго задумался — Не знаю…— ответил он. — Наверное. У меня ещё никогда не было друзей. Я никогда ни с кем не гулял. — Это весело, — бодро сказал я. — Конечно, не слишком, но всё-таки… Дима улыбнулся, услышав это. — Я должен спросить у отца. Но если он разрешит, то, наверное, я пойду. На дереве у крыльца внезапно зачирикала птица, как бы намекая, что мне здесь делать нечего. Я попытался успокоиться. Всего два дня назад даже вообразить себе не мог ничего подобного, а сегодня сидел и прислушался к звукам собственного голоса, произносившего роковые слова: -хочешь пойти на прогулку со мной? Судя по всему, Дима удивился. Возможно предположил, что его хочет позвать кто-то другой, а я всего лишь играю роль посредника. Иногда подростки отправляют друзей, так сказать, прощупать почву, чтобы не получить отказ лично. Пусть Дима и не походил на обычных подростков, он скорее всего была знакома с подобной тактикой хотя бы теоретически. Вместо того чтобы ответить сразу, Дима надолго отвела взгляд. Я испытал неприятную тяжесть в животе, поскольку не сомневался, что услышу отказ. Я на протяжении всей своей жизни дразнил его, обзывал его отца прелюбодеем, смеялся над ним за глаза. Но как только я начал вспоминать это всё, он повернулся и снова взглянула на меня. На его губах играла лёгкая улыбка. — Я согласен, но при одном условии. Я собрался с духом, искренне надеясь, что Дима не потребует ничего ужасного. — Каком? — Обещай, что не влюбишься в меня. Я понял, что он шутит, и облегчённо вздохнул. Нужно признать, временами Дима демонстрировал неплохое чувство юмора. Я улыбнулся и пообещал. — Обещай, что не влюбишься в меня. Я понял, что он шутит, и облегчённо вздохнул. Нужно признать, временами Дима демонстрировал неплохое чувство юмора. Я улыбнулся и пообещал.