— Эта ленточка лучше смотрится на твоем...

Гук не знал, сколько проспал, но проснулся от ощущения чужого члена в своей заднице. Спиной чувствовал тепло другого тела, а на талии лежала рука Тэхена, что крепко обнимала и не собиралась никуда отпускать. Стоило лишь немного поерзать, собственный член тут же встал, ведь тот, что был внутри, надавил на простату, да и течка до конца не прошла. Тело все желало и желало сливаться с этим альфой. — Проснулся? — хрипит на ухо Тэ и гладит по животику омеги. — Да, потому что чей-то член все ещё во мне, — старался сказать это серьёзно, но с уст срывается тихий смешок. — Прости, меня самого вчера вырубило, почти следом за тобой. Хотя после мы ещё парочку раз сделали это. — Серьёзно? Не помню такого... — Я тоже слабо что помню. Ладненько, пошли в душ? Нам бы не помешало помыться, — старший выходит из тельца Гука и встаёт, а младший лежит и не двигается. — Малыш? — Если я встану...Все выльется, — шепчет Чон и краснеет, сжимая свою дырочку. Альфа смеётся, садится рядом с Чонгуком и гладит того по бедру, а после ведёт рукой по телу, трогая каждый засос и след от укуса. Омега дрожит и кусает губу. — Тэ...Перестань, у меня сейчас опять встанет... — Прости, ты просто слишком сладкий. Иди ко мне на ручки, — Ким протягивает руки возлюбленному, и последний тянется к альфе, но стоило ему окольцевать торс старшего, почувствовал, как из него медленно начала вытекать сперма и смазка. — Тэ! Погоди... — Чшшш, — и старший входит двумя пальцами, не давая ничему вытечь на пол, а второй рукой держал под ягодицами. — Держись крепче. Гук прижался к мужчине, обнял руками и ногами. Из-за их разницы в росте и размерах, было вполне удобно висеть на своём возлюбленном. Дыхание участилось, ведь Ким специально начал двигать пальцами, слегка задевая простату. Все тело бросает в жар, и омега начинает кусать шею Тэхена, оставляя свои следы и засосы, наслаждаясь томным дыханием сверху. Когда они добрались до ванной, то зашли в душевую кабину, где Чонгук встал на ноги и снова почувствовал, как начинает течь белая жидкость. Лишь сейчас Гук почувствовал боль во всем теле и дрожь во всем теле. Пока Тэ настраивал воду, младший стоял, облокотившись об стенку, и повернул голову, замечая большое зеркало. Карие глаза тут же бегают по отражению, по каждому следу, оставленном его альфой. — Нравятся? — сбоку подошёл Ким и посмотрел на Гука через зеркало. Младший лишь кивает и продолжает смотреть на мужчину. Тэ провел рукой по спине омеги, опустился к ягодицам и сжал одну из половинок, впиваясь пальцами до побелевшей кожи. Дошёл до ануса, который раздвигает пальцами, выпуская всю жидкость. Чонгук тихо простонал и сжал руку альфы, что обнимала за талию, чтобы не упасть, но все продолжал сверлить взглядом зеркало, наблюдая за каждым движением и возбуждаясь. — Тебя заводит, когда ты наблюдаешь за таким? — обжигают дыханием ухо и шею, а Чон может лишь смущённо кивнуть. — Хмм...у меня есть идейка, но сначала я тебя хорошо помою изнутри. Омега прижимался к своему возлюбленному, пока его мыли, целовал и кусал его грудь, плечи и руки. Хотелось, чтобы все видели и знали, что у этого альфы есть пара. Он покрывал Тэ своим запахом, скулил, когда то-ли специально, то-ли случайно задевали простату. Становилось жарко. — Боже, Тэхен...— омега скулит, когда по его ягодицам звонко шлепают. — Прижмись к стене грудью и поверни голову к зеркалу. Наблюдай и наслаждайся, — хрипит мужчина и ждёт действий от младшего. Чонгук не может отказаться. Послушно встаёт к стене, тихо скулит, почувствовав грудью холодный кафель, и поворачивает голову к зеркалу, заметив альфу на коленях, что пристроился рядом с его задницей. — Тэ?...Ты что, ай!!! — Гук вздрагивает от укуса в ягодицу. Слышит сквозь шум воды тихий смех Кима, который все кусал и кусал сладкую попку Чона. — Похоже, у меня появился новый фетиш, — тихо посмеялся Ким, снова кусая задницу своего омеги. — Кусать мою попу? — Ага. Она такая сладкая и мягкая. Это теперь мой анти стресс, — снова смешок, но тут же появляются яркие и тяжёлые нотки горького шоколада. — Сука...Прости, малыш, но я снова не могу себя сдержать. — Взяв за руку, Тэхен притянул к себе младшего, прижимая к себе спиной, а второй рукой взял Чонгука за подбородок, заставив посмотреть в зеркало. — Раз тебя такое возбуждает — наблюдай. Отведешь или закроешь глаза, будешь наказан, ясно тебе? — рычит и больно кусает в шею. — Ясно, Господин...— шепчет Чон и громко стонет, ведь в него вошли резко, сразу во всю длину. Смотрит в зеркало, на свое красное лицо и руки Тэхена. Одна была на его шее, сжимая её, вторая обнимала в области живота, чтобы прижимать к себе. Движения начинаются сразу же. Его не жалеют, да и Гук не просил об этом. Ему приятно и боль расплывается по всему телу, смешиваясь с эйфорией желания. Тэхен безжалостно кусал шею и плечи, оставлял засосы на лопатках, сжимая шею сильнее, не давая нормально дышать. Шум воды слышался неприятным гудением, Гук боролся с желанием закрыть глаза. Как бы не хотелось быть наказанным, желание смотреть на такую картину было сильнее. В него входили быстро, грубо, подавляя звериное желание. Снова заканчивают одновременно: Чон на пол, а Тэ внутрь своего омеги. Пришлось заново помыться, после чего чистые, довольные и уставшие вышли из душа. Тэхен дал свою одежду омеге, они привели в порядок комнату, поменяли постельное белье, успев устроить бой подушками, где победителем вышел Чонгук. — Нужно покушать. Давай закажем что-нибудь? — предложил Тэ, который лежал в ногах у Гука, положив голову тому на ягодицы, которые были лишь в одних трусах. Временами их кусал, целовал и хихикал, а младший довольно лежал на животе и сидел в телефоне. Предупредил родителей, что с ним все хорошо и позже обо всем расскажет, где и с кем находится. Услышав про еду, тут же оживился, а живот громко заурчал. — Хочу лазанью мясную. Можно? — Конечно можно, крольчонок. Гук слышит звук сообщения от телефона старшего и глянул на альфу, который нахмурился, начиная тихо ругаться себе под нос. Такое поведение насторожило омегу. Так как его попу освободили из плена, смог нормально сесть, повернувшись лицом к Киму. — Что-то случилось? — тихо спросил, надеясь, что не разозлит своего возлюбленного. Но на него лишь смотрят с теплом и любовью. — Почти. Мне нужно будет уехать на пару часиков. Сейчас покушаем и оставлю тебя одного, прости, крольчонок. Я постараюсь к восьми вечера вернуться, — Тэ мягко гладит по щеке, нежно целует в макушку, после чего аккуратно уложил омегу на спину и навис. — Обещаю, как вернусь, сделаю все, что ты захочешь... — А если захочу, чтобы ты отсосал мне или побыл моей собачкой? — усмехается Гук и задорно смотрит на возлюбленного. — Значит у моего крольчонка и такие фетиши есть, да? — смеется мужчина и, оставив легкий чмок на розовых губах, тихо отвечает. — Значит отсосу тебе и побуду твоей собачкой. — Какой у меня послушный альфа, — мурлыкает Чонгук, поглаживая старшего по волосам, а когда хотел уже поцеловать, услышал звонок. — Я этого курьера прикончу... — Тише, тише, крольчонок. Сейчас он уйдет и я твой, — смеется Тэхен и встает, держа путь, чтобы забрать еду. Когда старший вернулся, Гук уже сидел на кухне и довольный ждал еды. От принесенного пакета пахло безумно приятно. Живот скрутило еще сильнее, а во рту скапливалась слюна. — Тэхен, ну-же...Давай скорее кушать, я ужасно голодный, — снова начал капризничать омега, кусая губы. — Сейчас, сейчас, малыш, — мужчина разложил заказанную еду по тарелкам, достал приборы и поставил все на стол, так же налив воды. — Прошу, приятного аппетита. Чон ел быстро, жадно, ведь очень сильно проголодался. Уплетал еду за обе щеки, широко улыбаясь и посматривая на Тэхена, который был рад и счастлив видеть своего омегу таким довольным. Сам же старший ел неспеша, долго смотря на Чонгука, который иногда смотрел в ответ, но все же еда для него сейчас была намного важнее. Столько сил потратил, надо и покушать хорошо, перед новыми заходами. А они явно еще будут, ведь сам чувствовал, что течка еще придет, да и запах Тэ говорил за себя. Когда с едой все было закончено, младший приуныл, ведь пришло время уходить его возлюбленному, а омега не понимал, как сможет пробыть пару часов в таком состоянии абсолютно один в такой большой квартире, которая пропиталась уже их смешанными феромонами. — Я постараюсь вернуться как можно скорее, крольчонок. Может ты какую сладость хочешь? Любишь сладкое? — Ким был одет в черный строгий костюм, который не закрывал его шеи и все следы их бурного слияния были хорошо видны, что только нравилось Чонгуку, прижавшегося к любимому, пробубнил. — Только если твой член...Кхм. А так...Из сладкого люблю горький шоколад с орешками. — Хорошо, как приеду, будет тебе и горький шоколад и мой член, раз ты так желаешь, — на прощание они нежно целуются, сплетая языки в медленном танце, после чего Тэ уходит, оставив омегу совершенного одного. Чонгук посмотрел на время и понял, что ему нужно себя чем-нибудь занять на четыре с половиной часа. Чувствовал, как тяжело будет находиться без альфы, когда возбуждение потихоньку накрывало, заставляя член твердеть, а из задницы течь вязкую смазку. Первые полтора часа омега обошел несколько раз всю квартиру, изучая каждый уголок, где, что находится. Наслаждался чудесным видом на вечерний Милан. Следующий час Гук потратил на изучение телевизора, который был супер навороченный, но он с ним справился и еще час — на просмотр коротких роликов и мультиков. Когда оставалось пол часика, Чонгук залез в шкаф, откуда Тэ доставал ошейник и наручники. Там младший обнаружил довольно таки большую коробочку, которую достал и открыл. Глаза тут же полезли на лоб, а рот открылся чуть ли не до пола. Вся она была забита разными игрушками и вещами, что использовались в бдсм-практике. Низ живота тут же свело. Но от жажды все попробовать. Порывшись, Гук достал парочку вещей, которые приглянулись, и в извращённой голове появилась горячая идейка. А именно, как он встретит своего альфу, после тяжелой работы. Так как любимый называет крольчонком, омега решил соответствовать данному прозвищу, и поэтому, достал ободок с кроличьими ушками, откопал анальную пробку с хвостиком на конце, таким белым, пушистым, что лишь дополнит его образ. Так же достал темную повязку на глаза — решил добавить себе остринки. Поджав губы, Чон достал черную веревку, надеясь, что его идейка очень понравится Тэхену, который как раз должен был прийти через двадцать минут. За это время Чонгук хорошо помылся, растянул себя, запихнул анальную пробку, тут же проскулив от желания почувствовать в себе не этот металл, а жилистый член Кима. Не забыл про ободок, на кровать положил веревку и повязку на глаза. Внутри все сжалось от удовольствия. Когда оставалось от силы минут десять, приходит сообщение. Мой♡ 《Крольчонок, буду дома через 10 минут. Везу вкусный шоколад и своего дружка》 Гук лишь отравляет стикер с кроликом с надписью "Жду" и убирает телефон на тумбочку, где все еще стоял букет пионов, подаренный Тэ на их вторую встречу. Взгляд моментально падает на нежно-розовую ленточку, которой перевязаны цветы, и моментально эта ленточка оказывается на тонкой шейке Чонгука, завязанная бантиком. Приглушает свет, садится на кровать, сложив аккуратно ручки на своих коленях, и ждет...Слышит, как открывается дверь, как заходят в квартиру, слышит глухое "Малыш?", так как уши заложило от возбуждения. И вот Ким входит в комнату и замирает в дверном проеме, смотря на Чонгука, который смущенно смотрел в ответ и с легкой улыбкой прошептал. — Здравствуйте, Господин... Тэхен подходит все ближе и ближе, молчит, пожирая взглядом омегу. Стоило ему коснуться щеки младшего, тело нижнего тут же реагирует, пуская мурашки и дрожь. Карие глазки смотрят на альфу, что опустил взгляд на стоящий член возлюбленного, а после посмотрел на милую ленточку. Губы мужчины тут же расплываются в хитрой улыбке, от которой Гуку не по себе, но он послушно ждет, ведь интересно, что будет делать дальше этот чудо-мужчина. — Вот это сюрприз, крольчонок...Мне нравится твой образ. — Вы посмотрите, что у меня есть еще, — поджимает губы, встает на четвереньки и виляет попой, демонстрируя свой хвостик, на что слышит шумный, томный выдох желания взять поскорее. — Блять, с огнем играешь...— рычит Тэхен, звонко шлепая омегу. Тут же слышится громкий стон удовольствия. Чонгук и так на грани, а тут наконец-то пришел его альфа, пускающий свои феромоны под кожу, заставляя ими дышать. Взгляд старшего упал на маску и веревки. — Вот с этим поиграть сегодня хочешь? Хорошо, крольчонок, — говорят так сладко, томно, на что Чон скулит. Альфа снимает с себя пиджак, кидая его на пол, берет веревки и аккуратно связывает Чонгуку руки на спиной, оглаживая после его ягодицы. Ким себе ни в чем не отказывает, наклоняется и сильно кусает одну из булочек, оставляя красный след от зубов. Тут же зализывает и чмокает, как бы извиняясь на свой порыв, а омега послушно лежит, лишь томно стонет, кусая подушку. Его переворачивают на спину, руки неприятно упираются в спину, но терпит, смотрит на старшего, что развязал ленточку на шее и с усмешкой повязал ее на член омеги, повыше, почти у самой головки. Да так, чтобы Чонгук не смел кончить, пока ее не развяжут. Такого младший никак не ожидал, проскулил и начал ерзать, за что получил два шлепка. — Эта ленточка лучше смотрится на твоем члене, — усмехается альфа и наслаждается Чонгуком, что продолжал скулить, как какая-то собака. — Будь сегодня хорошим мальчиком. Не заставляй меня повторять тебе что-либо дважды. Понял меня? — последние слова говорил, держа черную повязку в руках, которая через время оказалась на глаза Гука. Теперь он ничего не видел, лишь прислушивался к каждому звуку и ощущению. Сжал в себе пробку, когда услышал, что шаги стали удаляться. — Тэхен? Ты тут? — в ответ ничего, но буквально через минуту омега чувствуется холод на своем животе. Дергается. Мало того, что течка и он чувствительный, так еще и из-за повязки все тело стало еще восприимчивее к каждому прикосновению. — Какой славный мальчик...Нравится? — он мог поклясться, что все это говорилось с голодной усмешкой на губах. — Нравится...— тихо отвечает Гук и протяжно стонет, чувствуя, как очередным кусочком льда провели по соскам и животу. — Я не услышал. Повтори. — Мне нравится, очень нравится, Господин! Холод начал потихоньку опускаться все ниже и ниже, оставалось совсем немного до члена, но тут его резко переворачивают на живот. Сразу два кубика льда скатились по его изгибу спины, падая на одеяло, где моментально таяли, оставляя прохладную лужицу. Омега скулил от удовольствия и новых ощущений, продолжая сжимать в себе пробку с хвостиком. Гук чувствовал на своей коже горячее дыхание и тихое рычание, что говорило о том, как возбужден альфа. Ленточка неприятно давила, а омега и так уже был готов кончить, ведь чувствительный член соприкасался в кроватью, а из-за его ерзанья создавалось небольшое трение. Руки за спиной сжимал в кулаки, беспощадно кусая подушку. Больше пыток льдом не было. Гук судорожно выдохнул, приподнимая свою пятую точку, по которой сильно шлепают, выбивая болезненный стон, но омеге нравится...Ему все нравится до дрожи. Проходит пару секунд, нижний не чувствовал прикосновений, лишь слышал лёгкий шорох. Наверное, Тэ снял с себя одежду...Было непривычно ничего не видеть. — Почему мой малыш замолк? Ему страшно? — горячее дыхание альфы обжигает ягодицы, которые снова кусают. — Немного...Непривычно Вас не видеть, Господин... — Не стоит бояться. Просто расслабься и наслаждайся, договорились? Все хорошо, — и снова больно кусают за пятую точку. Гук тяжело дышит, из-за большого количества смазки, пробка начала медленно выскальзывать из дырки омеги, но Ким резко её вгоняет обратно, рыча уже где-то в области лопаток. Проводит языком по шее, нежно целует в спинку, начиная грубо трахать нижнего фальшивым хвостом. Движения были быстрые, резкие. Из него одним рывком выходили и им же вгоняли металл обратно. Жмурится до белых пятен в глазах и глухо стонет, приподнимая свои бедра. — Хочу Ваш член, прошу Вас... — Точно, мой малыш же просил член...Шоколадка будет ждать тебя на кухне, а вот дружок мой уже готов, — не успевает Чонгук сделать вдох, анальную пробку кидают в сторону и вместо неё одним рывком вошли членом. Младший громко простал, руки свело от того, как он их сжал, а член больно пульсировал. Хочется уже кончить, но ленточка, крепко завязанная, не даёт этого сделать. Слезы начали щипать глаза, а чёрная повязка впитывала в себя солёные капли. Его альфа двигался быстро, снова задевая нужную точку, из-за чего оргазм должен был вот-вот наступить, но вместо этого лишь боль и дрожь. — Умоляю! Дай кончить, Тэ! — громко стонал младший, по инерции двигая бедрами навстречу, чтобы входили глубоко, по самые яйца, которые бились о бедра Чонгука, создавая звуки шлепков. — Терпи. Хочу сделать это вместе... Гук скулит, плачет уже в голос, но все равно пиздецки приятно, и смазка продолжала литься и литься из его красной дырочки. Их запахи в очередной раз смешиваются, туманят голову и разгорают дикое возбуждение. Больно. Приятно. Жарко. Хорошо. Кроличьи ушки съехали на бок, стоило Тэхену уложить младшего на спину, повязка немного приподнялась, и теперь одним глазом Гук мог немного разглядеть Тэхена, что сильно покраснел и покрылся капельками пота. Ещё бы, так долбится, что омега сам чувствует себя так, будто пробежал марафон. Затуманенный взгляд старшего впился в тот, что выглядывал из-под повязки, которую в итоге убрал и впился жарким поцелуем в приоткрытые уста. — Тэ...Умоляю...Дай кончить, мне уже больно, — все не унимался младший, раздвигая свои ножки шире, пока в него продолжали входить на всю длину. — Ещё немного...Чуток, малыш...— хрипло ответил Ким и ещё ускорился, заставляя нижнего кричать от приятной боли. Стоило почувствовать свободу на члене, обильно кончил, марая живот себе и Тэхену. Альфа же вышел из парнишки, поставил колени по обе стороны от плеч нижнего и ударил членом по губам, которые Чон послушно открыл и принял в рот головку. Ким смотрел на лицо Чонгука, хмурился, работая рукой все быстрее и быстрее, пока не кончил на язык возлюбленного, что все послушно проглотил. — Сладко...— прохрипел Чон, когда его уже освободили, и он смог крепко обнять Тэ. Оба уставшие, довольные и любимые друг другом. Им удалось найти друг друга, таких прекрасно дополняющих. — Люблю тебя, крольчонок. — А я люблю тебя, милый, — оба смеются, прижимаются друг к другу и засыпают, позабыв о душе, о шоколадке, о обо всем на свете.