Игра в бога

I was lost until I found me in you

Я был потерян, пока не обрёл себя в тебе,

I saw the side of me that I was scared to

Я увидел ту грань себя, которую боялся увидеть,

But now I hear my name and I'm running your way

Но теперь я слышу, как ты зовёшь меня, и я бегу к тебе.

All I feel as I get closer to you

С каждым шагом я ближе к тебе

      Ещё один год пролетел незаметно, что было большим удивлением для Хёнсу. Казалось, он совсем забыл о той бездне внутри него, которая образовалась из-за отсутствия его второй части. Возможно, Хёнсу* был прав с самого начала и Хёнсу не нужен был никто другой. Казалось, именно Ынхёк был второй, недостающей частью, которая наполняла его, делала целостным. Но это была лишь иллюзия.       Вероятно, сам Ынхёк не осознавал реальности. Никто из новообращённых не мог с уверенностью сказать, что они познали части своих душ. К слову, Хёнсу так и не решился стать неочеловеком, из страха потерять свою светлую часть. Он не готов был с ней расстаться. Он боялся, что если примет новую реальность, то в ней просто не будет места тому Хёнсу*, который давал ему надежду на лучшее будущее.       Было больно, но Ча Хёнсу продолжал обращаться в чертоги. Ему было необходимо видеть недостающую часть, чтобы помнить о тех своих качествах, которые покидали с каждым днём. Отсутствие сострадания ко всем, кроме Ли, было лишь незначительным неудобством, чего не скажешь о том, что все эмоции Хёнсу стали увядать. Он мог испытывать яркие всплески лишь с Ынхёком, особенно сильно стирал грани секс. Эти яркие фейерверки испытывал не он один. Ли Ынхёк тоже терял себя на долгие часы после того, как их тела сливались воедино. И это казалось абсолютно нормальным для последнего, но Хёнсу слишком ярко ощущал эту бездну, в которую проваливался после того, как эмоциональные всплески утихали.       Он перепробовал разные варианты, чтобы вытащить Хёнсу* из анабиоза. Рассказы об изменениях во внешнем мире никак не влияли на ситуацию, как и хвастовство о нежности, которой одаривал его Ынхёк. Ни коем образом не сказывались и жаркие пересказы сексуальных сцен с их участием.       Ничто не смело потревожить сон Хёнсу*, пока однажды Ча не проник в чертоги Ынхёка. Прежде, он даже не думал, что ему доступно это умение — проникать в души других, — ему казалось, что только Хёнсу* был на это способен, потому что только эта часть несла добро в этот мир. Чертоги Ли поразили его своей глубиной, сотканной из страхов и ужасов, которые тот успел узреть. Хёнсу изучал их, не боясь быть пойманным, ведь он не чувствовал, что душа — это пространство — отторгает его.       Это путешествие было чем-то вроде шанса узнать закрытого от мира Ли, узнать кем он является на самом деле, потому что, в отличии от Хёнсу*, он плохо осознавал, что представляет из себя этот человек.       То, что он обнаружил в глубинах, было ужасающим сюрпризом. Хёнсу не знал, стоит ли ему радоваться данной находке, но это явно дополняло общую картину личности Ли недостающими фрагментами. Хёнсу правда хотел узнать его. Они были один целым — это правда, — и он хотел знать всё о человеке, предназначенном ему.       Этим недостающим фрагментом был ответ на то, почему же Ынхёк растерял все эмоции. Этот ответ был так близок, что Хёнсу стало стыдно за то, что он не попробовал прокрасться в его чертоги ранее.       В тот день пред ним предстал худощавый парнишка в очках — таким Хёнсу запомнил его в последний раз, прежде чем Зелёный дом рассыпался как карточный домик.       Хёнсу был лучом света озарившим темноту, светом, который был пролит на спрятанное, давно забытое — таким запомнил его появление Ынхёк*.       Обнаружить в недрах души Ли* оказалось небесным благословением и внезапно для себя Хёнсу осознал, почему его светлая часть сбежала, почему он так уверенно твердил, что тот Ынхёк, которого они все видят — предназначен Хёнсу, а не его светлой стороне. Возможно, Хёнсу* ощущал это на уровне инстинктов, не мог объяснить, но знал суть. Побег был единственным, что мог сделать Хёнсу*, вероятно, считая, что Ынхёка* не существует, что он был поглощен или стёрт за ненадобностью. Но на деле, этот малыш был подавлен и попросту забыт.       Как выяснил Хёнсу позднее, Ынхёк даже не догадывался о существовании своей части, которая собрала в себе проявление всех эмоций — это была эволюционная ловушка. Логично, что для выживания нельзя размениваться на чувства. Но теперь, когда с окружающим миром картина прояснилась, им можно расслабиться. Можно ведь?       Хёнсу потребовалось несколько месяцев для того, чтобы убедить Ынхёка просто обернуться внутрь своих чертог, обещая провести его к своей утерянной части. Ча не был уверен, что попытка объединить их позволит ему объединится со своей светлой стороной, но он очень на это надеялся. К сожалению, в отличии от Ынхёка, чья часть годами ожидала, пока её заметят, Хёнсу* просто уснул. И ни у кого ещё не было опыта по высвобождению части души из самовольного анабиоза.       Когда Ынхёк всё же принял себя, слияние произошло мгновенно. Хёнсу, ощущая все эмоции Ынхёка, чуть не сошёл с ума. Он так привык к тому, что Ли холоден и спокоен, что настоящее снесло его лавиной. Они оба долго оправлялись, прежде чем окончательно прийти в себя и иметь возможность мыслить рационально. Несколько дней ушло на то, чтобы полностью адаптироваться.       Было странно видеть нового Ынхёка — чувствующего. Это не был тот суррогат, на который он был способен ранее, в основном мимикрируя под спектр эмоций своего партнёра. Сейчас Ли Ынхёк был нежен, раним и… он очень много плакал. Даже пение птиц и дуновение ветра трогало его первое время. Это было так непривычно для Хёнсу, который ощущал всё вместе с ним.       Как только Ынхёк стал стабилен, Хёнсу решился на главный шаг — разбудить свою светлую часть. Он не мог поверить, что это случится, что есть хотя бы малейший шанс на то, что они соединятся вновь.       Ча Хёнсу было так страшно, но не от того, что он получит отказ — к этому он как раз-таки привык, — ему было страшно получить согласие, ведь Хёнсу не знал, каково будет вместе и что ждёт их дальше.       Стало чертовски стыдно, когда он узнал, что Хёнсу* слышал всё, что тот ему говорил — все жаркие подробности, в которых тот описывал, как именно член Ынхёка вытрахивает из него всю боль, как этот животный секс заполняет ту пустоту, которую Хёнсу испытывает. Но никакой стыд не шёл в сравнение с радостью момента, когда Хёнсу* открыл свои чёрные глаза, смотря прямо в лицо напротив.       Водные блики всё ещё витали вокруг, покрывая отблесками две фигуры. Хёнсу стояли друг на против друга, одними взглядами передавая всё, что так долго хотели сказать. Впервые не было слов, но понимание царило абсолютное. Хёнсу и не знал, что чтобы общаться им не нужны слова. Теперь он знал, что Хёнсу* проснулся ещё тогда, когда Ынхёк принял себя.       Именно в тот момент он вышел из анабиоза и продолжил парить в пространстве, обдумывая столь стремительные изменения. С каждым моментом, проведённым в сознании, Хёнсу* всё больше осознавал, что не хочет больше бездействовать, он хочет присоединиться к общему празднику жизни.       В действительности всё обернулось так, как Хёнсу и думал: только Ынхёк обладал настолько большой властью над Хёнсу, что мог вернуть его обратно. Тёмная личность Хёнсу называла эту власть абсолютной. Ведь Хёнсу, лишь исполнитель, сделал всё, что было в его силах, чтобы светлая личность вернулась обратно.       Теперь Хёнсу* чувствовал, что этот мир абсолютно его. Тот факт, что его тёмная сторона нашла способ его вернуть, и то, что Хёнсу не от эгоизма или скуки пытался выдернуть часть себя из анабиоза, а из беспокойства и искреннего, полноценного принятия — всё это буквально разбивало сердце Хёнсу*.       Он не мог поверить, что нечто настолько хорошее могло действительно случиться с ним. Хёнсу* увидел, что его тёмная сторона не сильнее или злее его, она не более напориста или беспощадна, чем он сам. Хёнсу* осознал, что он важен. Он понял, что его тёмное проявление — лишь его часть: её не нужно ни стыдиться, ни возносить на пьедестал — её просто нужно ценить. Она так же важна, как и светлая; они взаправду дополняют друг друга и являются единым целым, которое не нужно разрушать. Лишь в единстве они обретут настоящее счастье.       Невозможно заполнить пустоту другим человеком, другой душой, как бы много Ынхёк не хотел предложить или получить взамен, заполняя свои пустоты. Наконец-то они поняли: сделать друг друга счастливыми они смогут лишь тогда, когда каждый позаботится о себе. Лишь когда каждый будет в порядке с собой, они будут в порядке и друг с другом.       Став единым целым внутри себя, Ынхёк и Хёнсу превратились в настоящих неолюдей — новый вид, виток человеческой эволюции. Они не только познали монстра внутри себя, не только приняли неизбежное будущее — они соединили расколовшуюся душу и стали полноценными, совершенными существами, которое принимают себя такими, какие они есть: со всеми болями, травмами и недостатками.