Дорога домой

Мрак тоже поднял взгляд к небу, но его выражение не выдавало беспокойства. Вскоре на каменное плато перед пещерой плавно опустились два дракона — Нюкта и тот самый самец, с которым она развлекалась утром. Их крылья сложились почти синхронно, но если движения Нюкты были уверенными и грациозными, то её спутник явно нервничал. Его когти скребли по камню, а хвост подёргивался в беспокойном ритме. Эйскер почувствовал запах крови ещё на подлёте. Теперь же, ступая по кровавому месиву, он с трудом сдерживал дрожь в лапах. Его взгляд скользил по разбросанным повсюду трупам, вывалившимся внутренностям и бесчисленным лужам запёкшейся крови, покрывавшим практически всю площадь перед входом в пещеру. Воздух был густым от металлического запаха смерти. Глаза молодого дракона невольно расширились, зрачки превратились в узкие щёлочки. До этого момента он даже не мог представить, на что действительно способен взрослый опытный самец. Мать растила Эйскера в изолированной долине, и до сегодняшнего утра он ни разу не встречал других самцов. Воспоминания о том, при каких обстоятельствах он познакомился с отцом Нюкты, заставили его чешую неприятно топорщиться. Теперь же этот иррациональный страх многократно усилился — Мрак формально разговаривал с дочерью, но его пронзительный взгляд был прикован исключительно к Эйскеру, словно взвешивая каждую его реакцию. — Отец, что здесь произошло? С тобой все в порядке ? А с Луной? — спросила Нюкта, широко раскрыв глаза. — Если ты задаёшь настолько глупые вопросы, значит, ты прилетела не от Луны, — произнёс он спокойно, но каждое слово било точно в цель. — Вроде бы я чётко говорил, что ты должна помогать ей с кладкой? И даже сегодня утром напоминал тебе об этом. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Чем же таким исключительно важным ты была занята весь день? Нюкта попятилась на шаг назад, её уши прижались к голове, а хвост нервно заёрзал по камням. Мрак медленно повернул к ней голову, и в его взгляде читалось скорее разочарование, чем гнев. — Я... Мы... С Эйскером... — начала она, судорожно соображая, как можно оправдаться перед отцом. В её голове проносились десятки вариантов, но в панике она выдала первое, что пришло в голову — настолько нелепое, что у Эйскера непроизвольно дёрнулся хвост. — Я застряла между двух деревьев, и Эйскер... Мрак неторопливо закончил за неё, и в его голосе явственно звучала усталая насмешка: — ...трахал тебя, пока ты не смогла выбраться? От тебя всё ещё пахнет им, так что мне и так понятно, чем ты была занята. Он тяжело вздохнул и повернулся к Эйскеру. — Если ты и дальше будешь отвлекать её от обязанностей, я приму меры. Эйскер проглотил комок в горле. Его крылья непроизвольно дрожали от напряжения. Он открыл пасть, чтобы что-то сказать, но Мрак уже отвернулся, демонстративно показывая, что его ответ не интересует. — Нюкта, бери своего малыша и лети к Луне, — бросил Мрак. — И если я ещё раз узнаю, что ты пренебрегаешь обязанностями ради этих… «застреваний между деревьями», тебе не поздоровится. Не поворачиваясь к самцу Мрак добавил. — Что касается тебя… Как проводишь мою дочь — сразу возвращайся сюда. Нам есть о чём поговорить. Эйскер летел следом за Нюктой, его крылья механически повторяли каждое её движение, в то время как мысли лихорадочно метались, перебирая увиденное. Воздух, наполненный запахом хвои и свежести, резко контрастировал с тем ужасом, который он только что оставил позади. Но как ни старался молодой дракон отвлечься, перед глазами снова и снова вставал тот момент, когда он поднял взгляд на Мрака. Это был не просто дракон - это было само воплощение смерти. Вся его чешуя, была покрыта толстым слоем запекшейся крови, превратившись в жуткую броню. Каждая деталь его облика говорила о недавней жестокой схватке: разорванное ухо, из которого сочилась кровь, рассеченный угол пасти, обнажавший клыки, глубокие раны на боку от когтей и огромный ожог на спине, где чешуя слезла, обнажив розоватую плоть... Столкнись Эйскер с таким драконом в темном лесу - он точно обделался бы от страха. А то количество трупов, разбросанных по пещере... Он сомневался, что смог бы одолеть даже одного из тех, кто пал от когтей и зубов Мрака. Но больше всего пугали глаза. Эти зеленые глаза, в прошлую встречу полные веселья, теперь горели холодным пламенем, будто два лесных духа, запертых в окровавленном теле. И они смотрели на Эйскера с все еще не угасшей яростью, с тем хищным блеском, который заставлял молодого самца непроизвольно сжиматься внутри. Мысли Эйскера перескочили на двуногую. Это хрупкое, всё в ожогах и крови существо... Что она вообще там делала? Как умудрилась выжить в этой бойне? Погружённый в размышления, Эйскер почти машинально последовал за Нюктой к кромке леса, где густые ветви уже не позволяли продолжать полёт. Молодой самец нервно переступал лапами по мягкому мху, прежде чем задать мучавший его вопрос: — Кто эта двуногая? Я имею в виду, почему твой отец вообще с ней таскается? Она ведь была с ним, когда он застал нас в прошлый раз? Нюкта продолжала идти вперед, не поворачивая головы. Её крылья слегка дрожали, выдавая напряжение. — Не забивай голову. Все, что тебе нужно о ней знать — так это то, что она находится под защитой моего отца. Нюкта сделала паузу, затем добавила тише: Но между нами... я сомневаюсь, что она вообще нуждается в защите. Я видела собственными глазами, как она справилась с взрослым змеевиком — чуть ли не быстрее моего отца. Эйскер снова прокрутил образ двуногой в голове. Её маленькая фигурка, вся в крови и ожогах, но с каким-то странным, почти неестественным спокойствием... И все равно он не мог представить, чтобы это хрупкое существо могло справиться с драконом. В его сознании просто не складывалась эта картинка. После нескольких минут молчания, заполненных только шорохом листьев под лапами, Эйскер снова заговорил, на этот раз с заметной ноткой неуверенности в голосе: — Что насчет нас? Когда ты ему скажешь, что мы хотим стать парой? И как он на это отреагирует? Его голос дрогнул, когда он добавил: — Мне бы не хотелось злить того, кто способен на... такое. Нюкта остановилась, развернув к нему свою морду. В её голубых глазах отражались уверенность. —Не волнуйся, — прошептала она, слегка касаясь его плеча кончиком крыла. Он не будет против. Но ты прав - наверное, не стоит говорить ему прямо сейчас. Её хвост беспокойно дернулся. — Он сегодня вёл себя... достаточно странно. — Обычно он бы просто наорал на меня или... ну,— Нюкта дернула крыльями, — слегка укусил бы, чтобы рана чесалась и напоминала о проступке. Но в этот раз...Голос её прервался. Он даже голоса не повысил. Это... ненормально. Эйскер ощутил, как по его спине пробежали мурашки. Он оглянулся вокруг, словно ожидая, что Мрак появится из-за любого дерева. — Может, тогда стоит подождать до утра? — предложил он осторожно.— Пусть немного успокоится. Нюкта покачала головой, её уши слегка приподнялись. — Не знаю. Не думаю, что это хорошая идея. Если ты не вернёшься, он сам прилетит в гнездо Луны. И если вспомнить, какие у него были раны... Он вряд ли будет в хорошем расположении духа после такого полёта. Нюкта тяжело вздохнула, её бока заметно поднялись и опустились. — Луна - это мать моего отца, — объяснила она, начиная снова двигаться вперёд. — Недавно она отложила яйца, и мои обязанности... Я должна помогать ей с добычей пищи и учиться ухаживать за кладкой. Пока они разговаривали, тропа стала заметно шире, а деревья поредели. До Гнезда Луны оставалось совсем немного, когда вдруг Нюкта замерла как вкопанная. Её ноздри дрогнули, улавливая знакомый металлический запах. Сердце её пропустило удар, и прежде чем Эйскер успел что-то спросить, она уже рванула вперёд. Эйскер бросился следом, стараясь не отставать, его лапы с грохотом продирались сквозь заросли. Выбежав к входу в пещеру, они увидели потрясающее зрелище: Луна - белая драконица, с удовольствием отрывала огромные куски плоти от трупа Ужасного Чудовища. Её челюсти легко разрывали толстую шкуру, а клыки блестели от свежей крови. В лунном свете её чешуя переливалась розоватыми и серебристыми оттенками, создавая почти мистическое зрелище. На морде и груди алели свежие брызги крови, контрастируя с белоснежным окрасом. — Луна! Ты в порядке? — выдохнула Нюкта, её крылья дрожали от волнения, а глаза лихорадочно осматривали драконицу в поисках ранений. Луна лениво кивнула, не прерывая трапезу. Нюкта, осмотрев поляну, выдохнула с облегчением. — Похоже, отец зря за тебя переживал. Ты прекрасно справилась без моей помощи, — произнесла она, замечая разбросанные вокруг останки нескольких чудовищ. Луна наконец оторвалась от еды и, подняв голову, произнесла спокойным, бархатистым голосом: — Сомневаюсь, что он переживал за меня, детёныш. Он прекрасно знает, что пара неразумных не смогут навредить мне, — её глаза сверкнули холодным блеском. — Оставляя тебя со мной, он рассчитывал, что я смогу защитить тебя в случае опасности. Так что если он снова тебя отругал... не злись. Он просто волнуется. Нюкта стыдливо опустила голову, её хвост беспомощно повис. Теперь она понимала настоящую причину недовольства отца — он боялся за неё, а не за свою мать. — Ладно, не забивай этим голову, — продолжила Луна, её голос стал мягче. — Просто в следующий раз делай то, что он от тебя просит. Кстати, вы голодны? Может, присоединитесь? — драконица грациозным движением крыла указала на ещё один нетронутый труп чудовища, лежащий в стороне. Нюкта согласно кивнула, её желудок предательски заурчал. Эйскер же помотал головой. — Спасибо за приглашение, но... я должен вернуться к Мраку, — произнёс он, стараясь скрыть дрожь в голосе. Уже собираясь уходить, Эйскер нерешительно обернулся к Нюкте: — Может... дашь пару советов перед разговором с твоим отцом? Нюкта задумалась, её хвост нервно дернулся. — Ну не знаю... Наверное, главное — не ври ему. Он это как-то чувствует, — она облизнулась. — И если он не спросит... не говори ему свой возраст. Он точно не обрадуется, узнав, что ты младше меня. Эйскер немного надулся, но всё же вежливо поблагодарил: — Спасибо за советы, увидимся позже. Покинув двух дракониц Эйскер подумал о том что после разговора с Мраком ему тоже не мешало бы перекусить. Мрак, проводив взглядом удаляющуюся дочь, медленно развернулся к Астрид. Каждое его движение давалось с трудом — мышцы еще подрагивали от перенапряжения, а раны ныли тупой болью. Он тяжело дышал, и с каждым вдохом на боку сходилась и расходилась кровоточащая рана от когтей. — Снимай одежду, — произнес он хрипло. В его обычно насмешливом голосе теперь звучала только усталая настойчивость. — Нужно обработать твои ожоги. Если запустишь — получишь заражение. — Он сделал паузу, переводя дыхание. — А с учетом того, что ближайший лекарь за многие лиги отсюда... это будет смертельно опасно. Астрид, стиснув зубы, начала освобождаться от обгоревшей одежды. Каждое движение отзывалось резкой болью — ткань прилипла к ожогам, и при попытке её оторвать на коже оставались кровавые следы. Когда она наконец стянула последний клочок рубахи, обнажив спину, покрытую кровавыми волдырями и глубокими порезами, по её телу пробежала мурашки. Холодный вечерний воздух обжигал открытые раны. Мрак прищурился, внимательно изучая повреждения. Его зрачки сузились до тонких вертикальных щелочек, а ноздри дрожали, улавливая запах обожженной плоти. Затем он медленно опустил голову и начал аккуратно вылизывать раны. Вопреки ожиданиям Астрид, его язык оказался не шершавым, а удивительно гладким и прохладным, как мокрый шёлк. Первые прикосновения вызывали жгучую боль, но вскоре сменились странным облегчением — будто кто-то прикладывал к ожогам лечебные компрессы, пропитанные мятным бальзамом. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Мрак закончил. Он отстранился, осматривая проделанную работу: — Можешь встать? Астрид с кряхтением поднялась, опираясь на древко своей секиры. Её тело сопротивлялось движению, но боль действительно стала меньше. Когда её взгляд упал на Мрака, она невольно ахнула — только сейчас, она разглядела весь масштаб его повреждений. — Твоё ухо... и спина... Могу я как-то помочь? Мрак кивнул, разворачиваясь к дому. Его движения были медленными и осторожными: — Думаю, зашить ухо и перевязать его будет не лишним. — Что касается спины... не волнуйся. Рули и Лис не откажут мне в помощи, когда очнутся. — Подойдя к дому, Астрид поспешно шагнула через порог, её ноги оставляли кровавые отпечатки на деревянном полу. Она торопливо схватила швейный набор и несколько факелов сразу покинув дом. Тем временем Мрак неуклюже передвигался между двумя драконицами, толкая их морды лапой. Его низкое ворчание разносилось по площадке: — Просыпайтесь... Не время спать, когда вокруг столько мяса... Выйдя обратно с охапкой припасов, Астрид зажгла несколько факелов, вонзая их в ржавые железные подставки, вбитые по периметру площадки. Жёлтый свет заколебался на каменных стенах, отбрасывая причудливые тени. Подойдя к Мраку, она опустилась на колени, ещё раз внимательно осматривая его разорванное ухо. В свете факелов рана выглядела ещё ужаснее — рваные края, запёкшаяся кровь, виднеющиеся хрящи... — Если честно, — её голос дрогнул, — я даже не представляю, как можно это зашить. — Просто соедини края вместе, крепко обмотай тканью, чтобы не слетела. — Он медленно укладывался перед ней на брюхо, с трудом сгибая уставшие лапы. — Драконы... на удивление живучи. Если что-то не убило нас сразу... — его дыхание стало тяжелее, — мы всегда сможем восстановиться. — Хорошо... давай приступим, — вздохнула Астрид, усаживаясь поудобней. Мрак положил голову ей на колени, и девушка ощутила, какой он горячий. Она начала работу, стараясь не причинять лишней боли, но игла входила в плотную драконью кожу с трудом. Нити приходилось затягивать с невероятным усилием — казалось, она шьёт не плоть, а толстую кожаную броню. Всё это время Мрак лежал неподвижно, лишь изредка вздрагивая, когда игла задевала особенно чувствительное место. Его когти впивались в землю, оставляя глубокие борозды. Очнувшись, Рули и Лис медленно подняли головы, их зрачки постепенно сфокусировались, адаптируясь к тусклому свету пещеры. Они переглянулись, обмениваясь безмолвным вопросом, но решили, что подробности произошедшего могут подождать. Гораздо более насущной проблемой было чувство голода — густой металлический запах крови, витавший в воздухе, заставлял их животы урчать, а пасти наполнялись слюной. "Что ж," — казалось, говорил их взгляд, — "раз Мрак сейчас занят, можно немного подкрепиться". Не теряя времени, драконицы поднялись на дрожащих лапах и направились к ближайшему трупу. Их движения сначала были неуверенными, но с каждым шагом сила возвращалась в мышцы. Вскоре они уже с аппетитом впивались клыками в мясо, разрывая его на сочные куски. — Ну вот, — наконец произнесла Астрид, завязывая последний узел и критически осматривая свою работу. Её пальцы болели от непривычной работы, а спина ныла от долгого пребывания в неудобной позе. — Лучше я всё равно бы не смогла сделать. Если моя помощь больше не нужна, я бы не против пойти лечь спать. — Да, спасибо. Можешь идти. Астрид кивнула, с трудом поднялась на ноги. Каждое движение отзывалось болью в израненном теле, а усталость давила на плечи тяжёлым грузом. Бросив последний взгляд на Мрака, который уже направлялся к драконицам, она медленно побрела к дому. Переступив порог, девушка поднялась на второй этаж и без сил рухнула на постель, даже не пытаясь снять остатки окровавленной одежды, мгновенно проваливаясь в долгожданный сон. Проводив Астрид взглядом, Мрак медленно поднялся на лапы. Подойдя к Рули и Лис, которые всё ещё с аппетитом разрывали остатки Ужасного Чудовиства, он опустился рядом и присоединился к трапезе. В отличие от дракониц, он отрывал небольшие куски мяса, стараясь не тревожить раненную пасть. Каждый укус давался с трудом, но организм требовал пищи после столь кровавой битвы. Насытившись, троица устроилась неподалёку от входа в дом. Рули, осторожно занялась спиной Мрака, вылизывая огромный ожог. Лис тем временем обрабатывала повреждения на его боку. Их языки скользили по ранам, оставляя после себя лёгкое ощущение прохлады. Прошло не больше часа, когда Мрак внезапно насторожился. Его уши повернулись в сторону входа, улавливая приближающиеся хлопки крыльев. Эйскер приземлился в десяти шагах от Мрака, тщательно выдерживая дистанцию. Его крылья и хвост нервно подрагивали. Не зная, с чего начать разговор, молодой самец стоял, переминаясь с лапы на лапу. В конечном итоге он проговорил, запинаясь: — Мы... я... я хотел извиниться. Мрак медленно поднял голову, его изумрудные глаза с вертикальными зрачками внимательно изучали Эйскера. В свете факелов рваная рана на морде казалась ещё более устрашающей. — За что ты хочешь извиниться? — спросил он спокойно, без намёка на гнев. Вопрос окончательно сбил Эйскера с толку. Он нервно метался взглядом по окружению — разбросанным трупам, двум драконицам, продолжающим вылизывать раны, наконец, снова на Мрака. Лихорадочно соображая, за что именно он извиняется, молодой самец не придумал ничего лучше, чем выложить всю историю своего знакомства с Нюктой. — Простите... Несколько дней назад я встретил вашу дочь, — начал он, слова вырывались путаными порывами. — Её запах, движения... Я не знаю, что на меня нашло, но я приземлился прямо перед ней, повалив её на землю. Боялся, что она уйдёт в лес под защиту взрослой самки. Но дальше... — Эйскер сглотнул, его уши приподнялись. — Она не торопилась выбраться из-под меня. И... всё произошло как-то само собой. Когда мы закончили, я спросил её имя, но она... — тут голос его дрогнул, — зажала мне пасть лапами и сказала готовиться ко второму раунду. Моя мать никогда не рассказывала мне, что такое бывает... И мы... мы спаривались всё это время, прерываясь только на еду. Вывалив всё это одним духом, Эйскер даже запыхался, его бока быстро вздымались. В наступившей тишине было слышно только потрескивание факелов и звуки работы дракониц. Мрак устало зевнул, обнажив ряд острых клыков, и проговорил с оттенком раздражения: — Я позвал тебя сюда не для того, чтобы слушать подробности ваших утех. — Его хвост резко дёрнулся. — Меня не интересует, как вы трахались. Меня беспокоит, что моя дочь забыла о своих обязанностях из-за твоего... увлечения. — Он сделал паузу, изучая реакцию Эйскера. — Луна учит её как обращаться с кладкой попутно защищая от опасностей вроде этой Мрак обвел взглядом пространство пещеры, а Нюкта предпочла развлечения. Вот за что ты должен извиняться. Эйскер опустил голову, осознавая свою косвенную вину. Его крылья безвольно обвисли, а хвост поджался между задних лап. Впервые за весь разговор он почувствовал не страх перед Мраком, а стыд за свою недальновидность. Эйскер, осознав, что Мрак на него вовсе не злится, набрался храбрости. Его крылья расправились чуть шире, а хвост перестал нервно подергиваться. Решив воспользоваться моментом, он задал вопрос, который действительно его волновал: — Мрак... я хотел спросить... — он сделал паузу, облизнув пересохшие губы, — можно нам с вашей дочерью стать парой? Реакция Мрака была мгновенной. Он так резко вдохнул, что даже подавился воздухом, и из его ноздрей вырвалось облачко дыма. Его глаза расширились, а чешуя на загривке встала дыбом. — Что ты сказал? — переспросил он, не веря своим ушам, голос его звучал глухо. Эйскер испугался такой реакции и поспешно перефразировал: — То есть... Что мне сделать, чтобы вы разрешили нам стать парой? Мрак несколько раз моргнул, приходя в себя. — Твоя мать... она тебе ничего не говорила? — спросил он наконец, голос его стал подозрительно ровным. — Подожди-ка... сколько тебе зим? Эйскер гордо поднял голову, его гребень расправился: — Эта будет четвертая. — О, Тор... — прошептал Мрак, совершенно по-человечески проводя лапой по морде. В его голосе звучало неподдельное изумление: — Получается, моя дочь... изнасиловала детеныша. — На самом деле... никто, кроме вас двоих, не вправе решать, быть вам парой или нет. — Он покачал головой. — Но я позвал тебя сюда не для обсуждения ваших... отношений. — Если уж вы действительно не можете отлипнуть друг от друга, — он слегка фыркнул, — то делайте это у входа в пещеру Луны. Так Нюкта хотя бы не будет отвлекаться от обучения. Судя по всему, эти знания ей понадобятся очень скоро. Эйскер стоял, переваривая сказанное. В его глазах читалась смесь облегчения, смущения и зарождающейся надежды. Он даже не заметил, как его хвост начал слегка вилять, словно у щенка. Мрак, наблюдая за этой реакцией, невольно смягчился. Его следующая фраза прозвучала почти по-отечески: — Ты ещё очень молод, — произнёс Мрак, и в его обычно твёрдом голосе появились неожиданно мягкие нотки. Его взгляд на мгновение затуманился воспоминаниями. — В твоём возрасте самцы редко находят свою пару. Но если уж это случилось... — он сделал паузу, его когти невольно впились в землю, — помни, что теперь твой долг — защищать её ценой собственной жизни. — Потому что если потеряешь её... — голос дрогнул, — то очень скоро либо погибнешь, либо превратишься в кого-то вроде меня. Который уже и не живёт по-настоящему, но и покончить с собой не решается. Эйскер замер, поражённый этими словами. В глазах молодого дракона читалось одновременно и сочувствие, и недоумение — он ещё не понимал всей глубины этих слов. Мрак резко встряхнулся, словно стряхивая с себя тяжёлые мысли. Когда он снова заговорил, в его голосе уже звучала привычная твёрдость, хотя и с оттенком усталости: — А теперь иди — Нюкта наверняка уже заждалась тебя. И... — он слегка фыркнул, — постарайся не забывать, что у Луны появились яйца, а моя дочь должна учиться ухаживать за кладкой. Эйскер почтительно склонил голову, его крылья нервно подрагивали от переполнявших его эмоций. Развернувшись, он сделал несколько неуверенных шагов, затем расправил крылья и взмыл в вечернее небо, оставляя за собой лишь лёгкий след драконьего тепла в прохладном воздухе. Мрак долго смотрел в след удаляющейся фигуре, пока его силуэт не скрылся в ночной темноте. С тяжёлым вздохом он улёгся поудобнее. Его хвост ещё несколько раз дёрнулся, прежде чем он наконец погрузился в долгожданный сон — первый по-настоящему спокойный сон за последние несколько дней.