всё кончится слезами

      Как оказалось, всё началось с нескольких анонимных пожертвований в фонды, которые занимались профилактикой зависимости от технологий среди молодёжи.       Вообще, её коллег больше заинтересовали следы в даркнете, которые вели к международной подпольной сети торговцев людьми. Будто кто-то специально вёл их туда, куда они, аналитики и агенты МИ-6 не смогли добраться. Разумеется, помощник не назвал своего имени. Но он продолжал это делать.       Ашу Одекар, принципиальную, сильную и независимую, это бесило: если у этого человека есть яйца или, если это девушка, метафорические яйца, чтобы вести их в мерзкие дебри ублюдков и тварей, предоставлять им доказательства их опасности для общества и вины, то почему не хватает яиц назвать своё имя, чтобы они всем отрядом знали, кого поблагодарить? Это ведь гораздо проще, чем делать за них их работу.       Но не успели они спокойно вздохнуть, как их вывели на новый след, в этот раз подпольная торговля огнестрельным оружием. Причём, несколько партий оружия оказалась с дефектом, что причинил бы больше вреда будущему владельцу.       После их любезно привели к тварям, которые отмывали деньги, прикрываясь благотворительным фондом по борьбе с детским ожирением. Причём, тот, кто был во главе, весил порядка пяти сотен фунтов. Иронично.       Четвёртым в этой цепочке оказался, неожиданно для всех, рестлер, хотя он просто подделывал рецепты, которые ему давали в больнице, чтобы получать больше болеутоляющих. Да, жульничество это плохо, но это ничто по сравнению с тем, что было прежде. Тем не менее.       Когда с сетью, торговцем, фондом и рестлером разобрались и несколько ублюдков были отправлены в Гуантанамо, когда она отдохнула и весь её отряд отдохнул, их анонимный друг перестал выходить на связь. Совсем. К несчастью для него, было слишком поздно.       Аша Одекар, принципиальная, сильная и независимая, поставила себе цель. А если она ставила перед собой цели, она их достигала. Тем более, у неё как раз была пара коллег, которые ей с удовольствием бы помогли. Программистка Ари и психолог Стив.       Первую привлекла предусмотрительность и осторожность неизвестного, а второй просто хотел помочь по старой дружбе. Если Ари сможет найти хоть что-то, что этот человек оставил, или, наоборот, создать что-то, чтобы вновь заставить его выйти на связь, тогда Стив поможет придумать, как вывести этого человека на звонок или переписку с ним, и тогда составить психологический портрет. А где психологический, там и обычный.       Начали с того, как вернулись в недалёкое прошлое: что было в этих торговцах людьми, барыгах, финансовых мошенниках и рестлере, что привлекло внимание доброжелателя? С какой бы теории они не начинали первые несколько попыток, рестлер всегда выпадал — лишнее звено. Будто он тут был для того, чтобы сбить их с толку, запутать и вынудить бросить поиски. Ну уж нет.       Версия со мстителем, за что бы он там ни мстил, быстро стала непригодной: так как между его целями не было связи, он бы сосредоточился на чём-то одном, а в их случае он будто сорвался с цепи и выбирал случайно. Или, всё же, нет? — Я знаю, это прозвучит бредово, — поделилась с ней тихо Ари, — но мне постоянно было страшно идти по его подсказкам. — Почему? — Аша передала ей чашку с чаем, — всё ведь прошло неплохо. — Несколько лет назад я слышала от знакомого из ФБР, что агента, который занимался делом Синдиката, также вывели на след, а в итоге она оказалась на лодке посреди океана в окружении резиновых женщин и резиновых членов. И её уволили, потому что на это расследование было потрачено много денег. — Хренов Синдикат, — вздохнула Аша, — пару лет назад я попыталась убить их главу — Филиппа Лорена, в Каире. Но тогда мне помешал какой-то говнюк, который предупредил Лорейна обо всём. Я была под прикрытием, он ни о чём не должен был догадаться! — Отстойно. Но Лорейна ведь всё равно убили, как и… — Весь Синдикат. — Она поставила свою чашку на стол — одна мысль начала цепляться за другую, наконец-то складываясь во что-то жизнеспособное, — Филипп Лорейн занимался поставками оружия, Виола и Кики ДеВинтер были сутенёршами, с ними ещё был рестлер, не помню, как его звали. Все они мертвы. Кроме Виолы, наверное. Давно о ней ничего не слышала. — Получается, остался тот, кто отмывал деньги. Он же привёл нас к остальным. Но зачем? — Он не мстил, — Аша нахмурилась, — он отмаливал грехи. Видимо, сбежал, когда Синдикат начал разваливаться. Значит, был там не по своей воле, иначе бы это были публичные заявления, а не анонимные наводки. И, скорее всего, этот человек чертовски напуган.       Но жалость испытывать Аша не планировала даже начинать. Этот человек, по своей, или не по своей воле, был вовлечён в организованную преступность, хотя, с его-то навыками, мог этого избежать. Они всё ещё ищут преступника. — Если его миссия завершена, значит, он больше не будет помогать? — Мы создадим новую, — решительно сказала она, — найди всё самое отвратительное, в чём был замешан Синдикат. Надо выманить его. — Аша? Ты уверена, что тебе это нужно? В смысле, если его миссия выполнена, если он больше не занимается отмыванием денег… — Последнее нельзя исключать. И, как мне известно, бывших преступников не бывает.       Этот человек не давал ей покоя. Кто он? Он ведь точно умнее, чем они, он сделал то, чего за полгода не смог сделать её юнит, в добавок ко всему у него хватило времени сделать для них квест. У неизвестного явно нет тяжёлой работы: скорее всего, он на фрилансе, или работает где-то, где не показывает своих умений, чтобы не нагрузили. Или вовсе не работает. Потому что Ари не смогла вычислить точного места, откуда им отправляли подсказки, поэтому была идея, что этот человек использовал интернет-кафе. Мотаться по таким — это же много времени нужно. И связь с Синдикатом — они ведь в Америке базировались, а те, кого он изобличил — в Британии, прямо в Лондоне. Это ведь чертовски далеко. Вот если бы только услышать его — голос может выдать сразу пол, возраст и акцент. Если понять, откуда он, будет легче, потому что позволять этому человеку и дальше быть на свободе — преступление. Это будто сидеть на бомбе — сегодня такой человек на стороне закона, а завтра всех предаст. Умные люди всегда опаснее тупых. — Аша, ты прямо одержима этим неизвестным, — заметил Стив, — ты с таким рвением ещё ни за кем не гонялась. — Потому что меня нервирует эта ситуация! Что если он работает не один? Да что мы о нём вообще знаем? Никаких заявлений, никаких требований. — Разве мы не остановились на том, что он закончил свою миссию? — Остановились. Но. Окей. Если он на стороне закона, кроме того, чтобы заставить его отбывать наказание за отмывание денег, мы ведь даже не можем его поблагодарить. По сути, он сделал за нас нашу работу. — Окей. У меня есть одна зацепка. Недавно несколько благотворительных организаций попросили меня проверить, откуда к ним поступили деньги — немаленькие, к слову. Тоже анонимно. В общем, я отследила, откуда. И, барабанная дробь, тот, кто это сделал, был подключён к вай-фаю старшей школы в Сохо. — Значит, учитель. Или чей-то родитель. Персонал? — Почему ты не думаешь, что это ученик? В старшей школе им уже по восемнадцать лет, они имеют представление, что будут делать в своей жизни. — Я бы учитывала это, но этот человек полтора года назад работал на Синдикат! Если мы говорим об ученике, ему было бы около шестнадцати лет. Сомневаюсь, что в Синдикате были настолько больные ублюдки, что затащили к себе ребёнка.       Когда работаешь в МИ-6, сперва боишься сложных и рисковых решений. Год от года легче не становится, но ты привыкаешь их принимать. Это по-прежнему сложно, однако понимаешь, что иначе никак. Если ты чего-то хочешь получить, то должен взять это. Да, кто-то осудит, кому-то это не понравится, да, ты можешь упасть, пока тянешься, но это всё будет мелочами, когда у тебя будет то, к чему ты стремился, разве нет?       Мысль о том, чтобы пустить в сети слух о намечающемся в школе теракте пришла к ней, когда она принимала душ. Что этот человек будет делать, когда и ему будет угрожать опасность? Дату разместят рано утром. Если этот человек не придёт, тогда они пойдут по домам всех прогульщиков. Если сообщит — у них сразу будет имя и они его допросят. Всё казалось максимально простым.       Если в школе будет паника, она всё объяснит, проблем не будет. Они ловят большее зло.       Человек с никнеймом Рагнарёк поинтересовался, что именно они собираются делать — расстреливать, взрывать или что-то интересное. Стив сказал, что лучше ответить максимально мерзко: «расстрелять всех, кого увижу, а таким умникам, как ты, лично свернуть шею голыми руками». Показать, что опасность угрожает и ему, и случайным людям. И добавить «Я отследил твой айпи адрес бойся». «Чего мне бояться? Вы — МИ-6. Ищите кого-то? :)» — написал Рагнарёк.       В этот момент Аша смотрела на Ари, Ари смотрела на Стива, Стив смотрел на неё. Их вновь переиграли. Ари ничего не могла сделать, её программы не работали. Они не могли получить даже его местонахождения. «Тебя.» «лол польщён. Что-то нужно?»       Этот человек издевался. Откровенно над ними издевался. Итак ведь всё было ясно. Но он хотел, чтобы они расписались в собственном бессилии, чтобы озвучили свою просьбу. Сознались. Смотрели на него снизу вверх. Преклонились перед ним, возможно. «Нормально с тобой поговорить. По телефону или фэйстайм. Или ты боишься?»       Если это действительно ученик, то его легко будет развести на слабо. Ни один ребёнок, особенно мальчишка, ни за что не признается, что чего-то боится, особенно перед теми, у кого де-юро больше власти.       Как бы то ни было, они получили больше, чем ожидали, этого даже представить никто не мог — адрес. Просто адрес. И дата и время. Первым делом они проверили, что это за дом — обычный дом в районе, где живут в основном семьи со средним достатком. Числился в собственности Дианы Мурр. Проверить её родственников труда не составило. У Дианы с мужем была единственная дочь, которая восемнадцать лет назад развелась с мужем, родила сына, три года назад уезжала в Америку, год назад вернулась. И, сюрприз, её сын, которому сейчас было семнадцать лет и три месяца, вернулся доучиваться в страшную школу в Сохо.       Рагнарёк больше не выходил на связь, хотя они писали. И пытались спровоцировать. Но тот вышел из сети. Выхода, кроме как добровольно прийти на территорию врага, у неё не было.       Этот человек будто бы дал им время подготовиться. Аша была готова сама сидеть в машине с ночи до утра, но не потому что подозревала что-то опасное, но, просто терпеть не могла чувствовать себя дурой. А чтобы этого избежать, нужно было узнать про эту семью всё, что возможно. Профили на фэйсбуке и инстаграм ничего не дали — у Линды там не было ни одного фото с сыном, даже среди удалённых, можно было подумать, что у неё и вовсе не было ребёнка. Но он был. Выходил из дома, сидел на крыльце в ожидании автобуса, уезжал в школу, возвращался домой, подолгу засиживался в своей комнате с включённым светом.       В указанный день она приехала немного заранее. Под пиджаком у неё был шокер и диктофон — старомодный, но верный, выручавший её ни один десяток раз, который ни один хакер не взломает. Какое-то время Аша ждала в машине, и только за три минуты до точного времени и она вышла к дому. Дверь ей открыла женщина в медицинской маске и мягком халате. Волосы были тусклые, светлые, хрупкие. — Вы, наверное, психолог Мэтта? Проходите. Он в своей комнате наверху.       Аша кивнула, а в голове пронеслось: вот ведь мелкий говнюк — на жалость давит. Как вот его арестовывать при болеющей-то матери? Хитрый мелкий говнюк.       И вообще — психолог? В таком возрасте, если и врут, то исходят из собственного опыта. У него какие-то проблемы? Хотя, это же логично. Конечно же, у него теперь проблемы, если он работал на Филиппа Лорейна — какого дерьма он там успел насмотреться…       Так, — приказала она себе, — никакой жалости. За этой дверью может ждать что угодно, но нельзя поддаваться. Даже если Мэтт Миллер будет ждать, сидя в инвалидной коляске. Никакой жалости.       Она постучала.       Послышалось бодрое приглушённое «войдите».       Что ж.       Она оказалась в тёмной, но просторной комнате. Обои тёмные, тяжёлые шторы на окнах, мебель из тёмного дерева — будто она попала в логово молодого вампира. И, судя по тому, как выглядел Мэтт Миллер, она была не далеко от истины: худощавый молодой человек, волосы чёрные, глаза густо накрашены чёрным, как и губы. Серые джинсы, белая рубашка.       Осмотревшись внимательнее, она заметила слона в комнате — стол, который был выставлен на середину комнаты и два стула с разных концов. Он готовился к переговорам.       Мэтт ей улыбнулся. — Добрый день, агент Одекар. Желаете чаю?       Аша сдержанно улыбнулась и кивнула. — С молоком и без сахара, если можно.       В гостях бы, конечно, не привередничать, но Мэтт её ждал, было глупо отказываться. На столе оказались две чашки, из фарфорового чайника в них полился чёрный чай, в чашку для неё он добавил молоко, свой чай он разбавил водой. — Вы хотели о чём-то поговорить? — А ты как думаешь?       Она тянет время. Изучает его. Но ни за что не может зацепиться, потому что он на своей территории, ему тут уютно, он всё знает, он готовился, она видит лишь то, что он захотел показать. Она хотела посмотреть ему в глаза, но Мэтт и об этом позаботился — волосы закрывали левый глаз, а правый смотрел куда угодно, но не на неё. — Сперва я думал, Вы хотите меня арестовать. Но так как Вы пришли поговорить, а не арестовали меня, пока я тут ждал школьный автобус, Вас от этого всё же что-то останавливает. Могу я знать, что? — Ответ тебе уже известен, ты не глупый. Хочешь потешить своё самолюбие? — Мэтт уклончиво пожал плечами, — ты помог правительственной организации. Да, как мы поняли, ты работал на Синдикат, но в итоге ты помог. Я не хочу поспешить и совершить ошибку, о которой буду жалеть.       Мэтт понимающе кивнул. Какой же он, всё-таки, ребёнок! Густой макияж делал его только младше. Но перед ней ему будто шестнадцать. Может, среди сверстников он и может существовать органично, но не перед ней. Похвальное старание казаться взрослым, но дольше десяти минут он продержаться не смог. — Знаешь, мы пытались понять, почему? Два почему: почему ты решил работать на Синдикат, и почему после этого ты решил помочь нам? — Я просто хотел денег. У мистера Лорейна были не очень высокие требования, а я был уверен в себе.       Аша ухмыльнулась. — И как? Стоило оно того? Что купил? Компьютер, наверное? Или телефон? Одежду, может?.. — В свою защиту скажу, что мне и то, и другое было нужно для работы. — Если всё так хорошо было, чего ушёл тогда? Совесть замучила? — Жить хотелось. — Буркнул Мэтт, скрестив руки на груди, ясно, обнимает себя, пытается защитить. — Ты пытался помочь нам с преступлениям, в которых был замешан Синдикат? Грехи свои замолить? — Вроде того. — И как? Лучше стало? Легче? Только честно отвечай.       Она торжествующе откинулась на спинку стула, зная, что нет. По нему видно, как его это жрёт. Каждый день, каждую минуту. Аша смотрела в глаза ублюдкам, которые убили дюжину людей и смеялись, не понимая, что только что сделали. Тот, кто не сожалел бы о работе на Синдикат, сейчас сидел бы в шикарном доме, за самым лучшим компьютером, не ходил бы в школу, носил дорогущие шмотки и ни за что бы не стал помогать кому-то без выгоды для себя.       Стоп. А в чём его выгода сейчас? — Слушай. Ты, вроде как, хороший хакер, но я не вижу у тебя ни компьютера, ни телефона.       Молодой человек вытащил из кармана старый кнопочный телефон и положил его на стол. — Не знаю, поверите Вы мне, или нет, но. Я, типа, устал от технологий. Стараюсь держаться от них подальше. Позволяю себе пятнадцать минут в день. Этого хватало, чтобы навести вас на нужный след.       Аша только-только заметила, что в комнате много бумажных книг. — Решил устроить себе отпуск, значит. Что планируешь делать, когда соскучишься? — Не знаю. Открыть компьютерный клуб. — Всего лишь? В жизни не поверю, что тот, у кого два года назад было столько смелости и амбиций, теперь думает о самом простом варианте. — Что Вы хотите этим сказать? Что я трус? — Я думала над этим. Ты побоялся заявить о себе, предпочёл делать всё анонимно. Ты назначил встречу у себя дома, прикрываясь больной мамой. Ты даже сейчас прячешься за макияжем и причёской. Не сказать, что ты очень смелый. Но то, что ты не смелый, заставляет тебя быть хитрым и умным. Я просто хочу сказать, что ты в своей жизни можешь принять очень много неправильных решений.       Мэтт драматично выгнул бровь. — Ещё более неправильных? Не думаю, что это физически возможно. Вы пришли, чтобы застыдить меня до смерти? Послушайте, я горжусь тем, что я делал — нас не трогала полиция и налоговая, я спасал своих коллег от смерти, я заработал достаточно денег, я получил знания, которые люди получают в институтах, я…       Он внезапно вздрогнул и замолчал. Аша даже сперва не поняла, что произошло, потому что она всего лишь хрустнула суставами — её старая привычка. Она не придавала этому значения, но Мэтт, похоже не на шутку испугался. — ...Получил психологическую травму до конца жизни, очевидно. Посмотри на меня, глубоко вдохни. Задержи дыхание. Медленно выдохни.       Ей кажется, он видел что-то, что не полагалось видеть ребёнку в шестнадцать лет. Возможно, как кому-то ломали кости. — Прости. Не хотела тебя пугать. — Всё в порядке, — не очень убедительно пробормотал он. — Значит, вот зачем тебе психолог. — Не для этого. К этому я привык. Когда в школе, то уже почти не реагирую, а сейчас, просто мы тут одни и это правда было внезапно. — Можешь не оправдываться. Я не злорадствую. Просто, что бы там ни было, надеюсь, тебе станет лучше.       Это правда. Она правда надеется, что ему станет лучше, потому что, в первую очередь, Мэтт — совсем ещё молод, и то, что он видел, сильно его потрясло. Не то что бы он никак не виноват в том, где оказался…       Его нельзя оправдывать! — приказала Аша себе, — он сказал, что сделал это по своей воле. И никакой поблажки из-за возраста. Но перед ней и не зло во плоти. — Меня ещё вот что интересует. Твоя миссия — она закончена? — Миссия? — Да. Нам показалось, ты вывел нас на тех, кто вёл похожую деятельность с Синдикатом: торговля оружием, сутенёрство, отмывание денег и рестлер, который олицетворял Киллбейна. Ты задобрил свою совесть. На этом всё, с добрыми делами покончено? — Странно, я даже не думал об этом, просто случайно искал этих ублюдков. Думал, мне станет легче, если я буду помогать. Но не стало. И я сдался. Наверное, мне нужно ещё больше времени.       Или действительно хороший терапевт и фигура покровителя, который покажет все возможные варианты и будет сопровождать на выбранном. — Ладно, Мэттью, спасибо за чай, — она вышла из-за стола, — проводишь до выхода? — Конечно.       Он открыл перед ней дверь и пропустил вперёд. Не улыбнуться этому было нельзя — она порой забывала, что помимо того, что она агент МИ-6, она ещё и женщина. — И Вы не станете меня арестовывать? — Но не в доме же при больной матери. Я не настолько чудовище.       Мэтт усмехнулся. — Я сказала что-то смешное? — Нет. Но Вы правда думали, что я рискну оставить в такой момент в доме свою маму? Я нанял проститутку.       Хитрый говнюк. — Ну так? Арестуете меня теперь? — Зачем? Да, ты можешь быть очень опасным преступником, если захочешь, поэтому лучше бы не спускать с тебя глаз, и радоваться, что ты наигрался технологиями. Но. Как на счёт того, чтобы я предложила тебе вакансию в МИ-6? Не прямо сейчас, туда принимают только с двадцати одного, но моё предложение будет действовать ещё лет пять на тот случай, если ты захочешь отдохнуть после выпуска из школы. И, можно кое о чём тебя попросить? — О чём? — Могу я обращаться к тебе, когда моя команда столкнётся с трудностями?       Тот растерянно кивнул.       Аша улыбнулась.       Тюрьма действительно никого не исправляет, только делает злее. Если верить Мэтту, он по своей воле присоединился к Синдикату, и по своей воле проделал фантастическую работу. Страшно представить, на что он будет способен после тюрьмы. Особенно после того, что в тюрьмах делают с милыми, маленькими, физически слабыми мальчиками. Если он это переживёт, то точно начнёт мстить миру. А оно им надо? Нет. Лучше сделать такого человека союзником и иметь возможность следить за ним, контролировать. Может быть, направлять.       Ари и Стив её решению удивились.       Был ли Мэтт Миллер тем, кого она ожидала увидеть? Нет. Она точно ждала кого-то старше. Кого-то больше похожего на хакера, ну, или хотя бы на Стива — абсолютно среднестатистический. Но столкнулась с молодым вампиром. И это даже было забавно. Наверное, если всё пойдёт по самому благоприятному плану, то лет через десять она будет рассказывать новеньким стажёрам очень интересную историю из знакомства.